Hug me

Кто-то из фанатов заметил, что у Чонина подкашивались ноги. Он ждал, когда погаснет свет, чтобы наконец позволить себе слабость. Чан шепнул: — Держись, — и подхватил его, когда стало темно. ••• Концерт оказался слишком выматывающим, помимо тридцати запланированных песен были спеты энкором ещё три, парни были веселыми, много улыбались, дурачились, только чтобы стэй были счастливы. Сейчас они держались из последних сил, и как только свет погас, Чонин обессилено упал, Джисон и Чан подхватили его и увели со сцены. За кулисами Чан приводил младшего в чувства, а остальные сидели и не выпускали из рук ручные вентиляторы и бутылки с водой. — Мне уже лучше, сам хоть присядь, — слабеньким голосом протянул Чонин. Чан только отмахнулся, мол, успеется. Вскоре ребята, чуть придя в чувство, покинули гримёрку и место проведения концерта. Пока они шли к машинам, старались улыбаться и махать стэй на прощание, хотя у всех в глазах читалась лишь усталость. Они готовы на всё ради того, чтобы видеть фанатов счастливыми, но какой ценой это обходится? За окном мелькал дремлящий Сеул. Фонарей в окнах с каждой минутой становилось всё меньше, в магазинах и кафе горела лишь красная лампочка сигнализации, даже неоновые вывески, обычно ярко освещающие вечерний город, сейчас светили тускло и уныло. — Чан, что-то меня знобит, — Хёнджин ткнул пальцем ему в плечо, привлекая внимание, и передёрнулся от холода. — Кажется, у тебя температура, — констатировал Чан, потрогав его лоб. — Сейчас приедем — сразу в постель, я сбегаю в аптеку. Хёнджин вяло кивнул, устроил поудобнее голову на плече лидера и заснул.

***

— Хёнджин, Хёнджин, — Чан осторожно будил его. — М? — парень едва смог приоткрыть один глаз. — Прими жаропонижающее, — Чан помог ему подняться и протянул стакан с водой. Потом дал градусник. — 38, 2. Как ты себя чувствуешь? — Холодно, но тело горит, — Хёнджин лёг обратно и укутался в одеяло. Чан вышел ненадолго и вскоре принёс небольшой тазик с холодной водой и полотенцем. Смочил его, хорошенько отжал и, сложив в четверо, положил на лоб Хёнджина. — Так лучше, спасибо, — довольно пробубнил Хёнджин и закрыл глаза. — На мне две кофты, пижамные штаны тёплые и две пары носков тонких и шерстяных, — сразу проговорил он, чтобы Чан не беспокоился. — Хорошо, ты молодец, — улыбнулся Чан. — Отдыхай, утром полегчает. Он посидел какое-то время с Хёнджином, регулярно меняя компресс, и, когда тот уснул, позволил себе вернуться в комнату. Чонин уснул, не поправив кровать и не распутав одеяло, с включённым светом. Чан одернул простынь по краям, распутал клубок одеяла и укрыл им младшего. Немного подумав, устроился рядом и положил его голову себе на колени, чтобы тому удобнее спалось. Он на автомате скроллил ленту и думал о прошедшем дне. Всё-таки нагрузка была чрезвычайно высокая и перешла границы. Почти круглые сутки в танцевальных залах с перерывами на вокал, чтобы не сойти с ума от однообразия, и редкие перерывы на еду. О сне не было и речи. По крайней мере для Чана. И в этот раз кто-то не выдержал. Чан винил себя. Он не доглядел за парнями, в итоге Хёнджин слёг после выступления, Чонин свалился прямо на сцене. Нужно было перестроить график и увеличить время отдыха. Но они, как всегда, увлеклись выступлением. Чонин дёрнулся во сне и проснулся. В глаза сразу врезался свет от экрана телефона. Чан до сих пор не спал. — Хён, всё в порядке? Ты чего ещё не спишь? — обеспокоенно поинтересовался младший, потирая глаза. Чан вздрогнул и моментально убрал телефон. — Ложусь, ложусь. Нужно было... кое-что проверить... Чан-то лёг, а Чонин сел на кровати. — Не ври, мы уже давно приехали. Всё, что нужно было, ты бы уже проверил, — он деловито сложил руки на груди. — Я просто не мог заснуть, вот и решил чуть-чуть полистать ленту, — Чан понимал, что звучал абсолютно неубедительно, но старался не сдавать назад. — Почему? — Чонин сел напротив и так выразительно посмотрел на Чана, что тот поднялся. Чан врал, он не хотел нагружать младшего своими проблемами, но тот буквально заглядывал в его душу, выискивал то, что мучило его любимого хёна, и хотел помочь ему избавиться от тяжести на сердце. Чем дольше Чонин смотрел на него так, тем хуже Чан мог сдерживаться. В глазах появились предательские слёзы, Чан быстро смахнул их и отвернулся, оперевшись головой о стену. Чонин подполз ближе и обнял его. В их отношениях он всегда был «маленькой ложкой», но сейчас ему хотелось укрыть хёна от всего мира. Он провёл пальцами его по спине и поцеловал в макушку. Чан напряжен. Он боролся с собой, пытаясь собраться с силами, чтобы не раскисать перед младшим. Он лидер, он сильный, он всегда справлялся с любыми трудностями, он… нуждался в поддержке любимого человека здесь и сейчас. Чонин решил чуть надавить на него и тихонько запел: — Чани, ты можешь показать свои слезы, не нужно прятать их при мне. Расскажи мне всё, что тревожит тебя внутри, только не делай себе больно… — Я... я устал, — прохрипел Чан. Он больше не смог сдерживаться и тихо заплакал. Чонин положил его голову себе на грудь, зарылся пальцами в кудряшки и стал мягко массировать голову. Чан хотел сказать что-то ещё, но слёзы мешали ему говорить. — Давай по чуть-чуть, — Чонин мягко взял его за подбородок и заставил посмотреть в глаза. — Хочу хоть ненадолго забыть о своих обязанностях... — всхлип, — и о том, что свалилось на меня сегодня... — ещё один всхлип. — Мне кажется, я не справляюсь с ролью лидера... — Справляешься, — прошептал Чонин. — Просто даже лидеру иногда нужна поддержка. И, думаю, я знаю, как тебе помочь. Скажи, чего ты хочешь? — В каком смысле? — спросил Чан. — Может быть, ты хочешь какой-нибудь вкусной еды, послушать музыку или посмотреть фильм? — Я хочу... я хочу карамельные леденцы и погулять, — Чан виновато опустил глаза. — Представь, что ты маленький ребенок, покапризничай немного. Я не верю, что ты хочешь только это. Смелее, что ещё? — Чонин мило улыбнулся, совсем по-детски, и это придало Чану смелости. — Ещё хочу зеленый чай, а потом заснуть в твоих объятиях. — Отлично. Собираемся, — Чонин тут же спрыгнул с кровати. — Под... подожди... куда? — Как куда? Гулять! — Сейчас? Ночь же на дворе, и вообще… — Никаких «но». Не думай ни о чём. Сделай то, что тебе хочется. Чан растерянно посмотрел на Чонина, не веря, что всё это происходит наяву. Он привык всегда держать себя в руках, быть ответственным и собранным, а сейчас чувствовал себя ребёнком, которому вдруг разрешили всё, о чём он тайно мечтал. — Но... вдруг кто-то увидит? — тихо спросил он, опуская взгляд. — Пусть видят, — Чонин пожал плечами и протянул руку. — Ты заслужил этот вечер. Только для себя. Они вышли на улицу. Ночь встретила их стрекотом цикад и редким щебетом птиц. До круглосуточного магазинчика они шли через парк, наслаждаясь звуками ночной жизни. Чан всю дорогу молчал, держал Чонина за руку и думал о чём-то своём. — Я быстро, — Ян шустро скользнул в магазин и появился через две минуты. — Закрой глаза. Чан послушался. Тут же в его руках оказались леденцы в шуршащей плёнке, перевязанные тонкой ленточкой. — Мои любимые. Спасибо, — неловко ответил он, но улыбнулся впервые за вечер. Они отправились к реке Хан. Ночь на ней была наполнена спокойствием и таинственностью. Лунный свет отражался в воде, создавая серебристые дорожки, которые мерцали на поверхности. Шум воды, мягко струящейся вдоль берегов, сливался с тишиной ночи. Они практически не разговаривали, лишь изредка обменивались короткими фразами, но молчание с Чонином лечило Чана. Тёплая ладонь, сжимающая его руку, лёгкий ветерок, дующий в лицо, шорох листьев под ногами, хотелось, чтобы всё время остановилось, хотелось остаться в этом моменте навсегда. Они подошли к самой кромке воды. — Знаешь, — начал Чан, глубоко вдыхая ночной воздух. — Я давно не чувствовал себя так... Легко. — Это потому что ты наконец позволил себе быть слабым, — Чонин обнял его сзади и положил голову на плечо. — Не нужно бояться этого. Знай, что у тебя есть лисёнок, который обязательно тебе поможет. Чан повернулся, чтобы поцеловать его, и ему на нос тут же упала крупная капля дождя. — Пойдём обратно, пока не начался ливень, — он оставил поцелуй на щеке, и они отправились в общежитие через парк. Шли медленно, стараясь растянуть момент, но небо, будто специально, решило иначе: сначала упала одна холодная капля, потом другая, а через минуту полетели косые капли. — Бежим! — крикнул Чонин, и они пустились вперёд, переходя на бег, перепрыгивали через лужи, но вскоре поняли, что не успеют добраться сухими. Ветер подхватывал капли и разносил их во все стороны, одежда промокла насквозь и прилипла к телу, но им было всё равно. Чан чувствовал, как сердце бешено колотится не только от бега, но и от какого-то детского, безудержного восторга. У самого входа в общежитие они остановились, чтобы перевести дух. Дождь лил стеной, скрывая от них весь остальной мир. — Мы мокрые, как воробушки, — смеясь, сказал младший. Чан протянул руку и взъерошил его завившиеся от дождя волосы, стряхивая капли. Чонин улыбнулся, поцеловал пальцы и, взяв большую ладонь в свою поменьше, зашёл внутрь.

***

Чонин заваривал чай, пока Чан вертел в руке ложку. Он задумчиво наблюдал за ним, но уже без тоски, с какой-то лёгкостью на душе. — Нини, спасибо, что поддержал меня, и извини, что так получилось. Ты так вымотался на концерте, и я совсем не хотел нагружать тебя своими проблемами. — Чан, ты не должен извиняться. Да, ты сильный, ты лидер, должен подавать пример своими действиями другим, но... даже сильные люди нуждаются в заботе. Не нужно подавлять все свои эмоции. Ты всегда можешь рассказать мне о своих проблемах, и мы вместе их решим. Не смотри на то, что я самый младший в группе, со мной тоже можно поделиться наболевшим. От этих слов защипало в носу и захотелось расплакаться. Чан всегда поддерживал других мемберов, когда тем было тяжело, говорил им ободряющие слова, но забывал заботиться о самом себе. Даже от Чонина скрывал свою боль. Ещё и обидел его. Чонин, заметив его состояние, оставил свой чай и сел к Чану на колени. — Я не злюсь. И не обижаюсь. Всё хорошо, — Чонин прижался к нему и прикрыл глаза. — Спасибо, что ты есть, — прошептал Чан. Позже они переместились на кровать. Чонин удобно растянулся на ней и пригласил Чана в обнимашки. Тот пристроился рядом, положил голову ему на грудь и слушал, как бьётся его сердце. — Доброй ночи, — пробормотал Чан, утыкаюсь ему в шею. — Доброй ночи, мой сильный лидер.