Дыши со мной

Его кожа мягкая, словно лучи солнца на шелке. Я провожу кончиками пальцев по плечу Мёнхи, вдоль локтя и ниже, к запястью, а следом посыпаю кожу поцелуями. Он выгибается навстречу, едва слышно постанывает, подставляя тело под горячие губы. Мой солнечный мальчик. Мой. - Ты же не уйдешь? – срывается с губ прежде, чем успеваю подумать. Подумать о парных кольцах на наших руках, об общей квартире, о кровати, которую делим каждую ночь и не только ночь. Желание быть с ним пролетело сквозь десяток лет, я пронес его в новую, взрослую жизнь. Я никогда не забуду, как смотрел на задумчивый профиль парня в старшем классе, на трепещущие губы, на мечтательные синие глаза. А еще – как мы разошлись, не смея даже попрощаться… После чего я не мог позволить себе потерять второй шанс. - Я? – откликается тихо, удивленный. Оборачивается вполоборота, красные губы полнятся страстью. Хочу прижаться к ним, обхватить своими, нежно укусить, вырвать откровенный стон изо рта. Поэтому беру его подбородок в ладонь и легко поворачиваю к себе. Оттягиваю нижнюю губу любимого, врываюсь языком в чувственный рот, захватываю территории его дыхания. Мёнхи стонет мне прямо в рот, и я хочу его – так хочу… Ловко нацепляю презерватив на окаменевший член, пока мой мальчик зазывающе трется бедрами и постанывает от нетерпения. - Мёнхи, я вхожу. Нащупываю дырочку Мёна; он податливый и при этом невероятно тугой. Немного движений тазом, и я внутри, а великолепная горячая плоть окутывает, обволакивает, словно в попытке слиться воедино. Мёнхи стонет; о боги, как волшебно он стонет! - Не больно? Я знаю ответ. Мёнхи оборачивается, но молчит. Больно, но он любит эту боль, потому что она предшествует великолепным ощущениям оргазма. Я не хочу делать Мёнхи больно, но в моих силах только сдерживать резкие порывы, чтобы не ранить, не причинить вред. Это последнее, что я хотел бы сделать любимому. Его трепетные лопатки вздрагивают от толчков, и я целую нежную теплую кожу между ними. Мёнхи выгибается, по-прежнему подставляясь под движения члена, насаживаясь на него и наслаждаясь трением. Но нечто заставляет Мёня остановиться – грубые лишние ноты вплелись в мелодию дыхания моего любимого. - Мёнхи? Он начинает содрогаться, но это не оргазм. Вовсе нет; я успел выучить его тело досконально, чтобы понимать разницу. Это одышка. Чертов кашель, который периодически вмешивается в нашу постельную жизнь. Незримый третий, враг близости, наведывающийся так внезапно, что не предугадать. Лекарство далеко, но я делаю то, что поможет прямо сейчас, а именно закрываю рот и нос Мёнхи ладонью, шепча на ухо нечто успокаивающее. Мы замираем, мысленно отсчитывая мгновения, и мне кажется, что из-под тонкой кожи груди парня вырывается взбесившееся сердце. - Дыши со мной, - шепчу, убирая ладонь, и Мёнхи глубоко вдыхает. Раз-два-три, выдох. Пауза – вдох. Я проговариваю вслух, и мы дышим вместе, пока не становлюсь абсолютно уверенным, что приступ прошел. - Люблю тебя, - шепчу в шею, обнимая парня рукой под грудью. В уголках глаз Мёнхи скопились слезки, и больше всего хочется сцеловать их, убрать с лица земли, уничтожить как вещественное доказательство с места преступления. А мы ведь вместе перестали курить: я боялся, что курение сделает хуже, но втайне поражался смелости Мёнхи. Имея подобных порок легких, он не останавливался, чтобы отказаться от опасных вещей, ухудшающих состояние. Мой малыш – крайне глупый, хоть и по-глупому смелый. - Про… продолжай, - с легкой хрипотцой выдыхает Мёнхи, лежа передо мной на груди и уложив ладони рядом. - Перевернись. – Я хочу видеть его лицо. Хочу смотреть в одурманенные любовью глаза, когда мы оба сольемся в оргазме. Мой член на секунду выскальзывает из него, пока переворачиваю любимого на спину. Такой худенький, тоненький как стебелек, раскрасневшийся, разгорячившийся и податливый, будто растопленное масло. Когда вхожу в него снова, снова окунаюсь в жар его тела, то не могу сдержать глубокий грудной стон. Румянец заливает щеки моего мальчика, и чувствую, как он подходит к грани. Мое имя срывается с его губ, и тогда же наклоняюсь, чтобы сорвать стоны своими губами, ощутить вкус любимого, разделить дыхание. Дыши со мной, Мёнхи, милый. Я не смогу дышать за двоих, как бы ни хотелось. Судорога прошивает тело Мёна, когда ускоряюсь. Он кончает так быстро. Мой сладкий, дорогой малыш. Выдыхаю его имя в шею парня, изливаясь внутрь через несколько секунд после него. В голове взрывы и – ни одной мысли. Дыхание выравнивается, и тогда прислушиваюсь к дыханию Мёнхи. Ровное, тихое. Награждаю легким поцелуем в шею, но не спешу подниматься – в его объятиях так хорошо… - Не уходи, - шепчу, и Мёнхи удивленно поворачивает лицо. - Что? – удивляется едва слышно. Я не знаю что ответить. Вместо этого прижимаюсь щекой к щеке и повторяю в сотый раз за день (а мне и сотни недостаточно, хочу повторять это постоянно): - Я люблю тебя.