The echo of forgotten souls

Сухие ветви хрустели под ногами порой слишком громко, напоминая треск костра холодной ночью. Ребята сзади шумели и без умолку болтали о чём-то своём, напрочь игнорируя подвешенное состояние парня, идущего впереди. Обломки некогда отстроенных скамеек, заросшее дно почерневшего со временем кирпича бывшего фонтана, всё это нагоняло невыносимую тоску. Хосок пнул новым и вымытым до блеска ботинком собранную невесть кем кучу опавших листьев и пихнул в неё Тэхёна. Если бы миссис Чон только видела, как бессовестно её сын мажет купленную на последнюю зарплату обувь в грязи, наверняка бы окунула его в лужу с головой, как обычно припоминая то, с каким трудом ей удаётся обеспечивать Хосока базовыми потребностями шестнадцатилетнего подростка. Юнги выдохнул и сложил руки в карманы тоненькой куртки. Мама Тэхёна пригласила ребят на ужин. Каждый год в ночь на Хэллоуин она угощала толпу оболтусов нежнейшим тыквенным супом. Ни о чём другом, кроме еды, думать не получалось. От навязчивого тыквенного супа перед глазами желудок заныл, а во рту скопилась слюна. Если бы не этот дурацкий спор, может быть, все бы сейчас сидели за большим столом семьи Ким и неприлично чавкали, будто никто из них не ел последние дня три. Справедливости ради, Юнги действительно плохо ел последнюю неделю. Его отец сказал, что это всё оттого, что он «педик», а настоящий мужчина должен плотно питаться. Они не часто бывали тут, может только два или три раза. Заброшенный и стёртый временем парк не вызывал к себе интереса, а заросший лес отталкивал всякое желание находиться в этом месте ещё хоть долю секунды. Юнги собирался было развернуться и решительно заявить, что никуда он не пойдёт, потому что есть уйма дел, гораздо увлекательнее бесцельного скитания меж старых деревьев и опавшей листвы, да только не решился в последнюю минуту. Кажется, он действительно «педик». Папа говорил, что настоящий мужчина не должен молчать. Из всей компании наибольший энтузиазм ко всяким глупостям проявлял Чонгук. Конечно, не на его ведь плечи легла участь проигравшего. На правах самого младшего (всего на месяц после Тэхёна) ему было разрешено выбрать задание для Юнги. А теперь он непринуждённо смотрел по сторонам и время от времени дёргал Намджуна с Сокджином, требуя от ребят на год старше остальных внимания. Юнги не было страшно, или он пытался себя в этом уверить. Совсем скоро парк, точнее его остатки, закончился. Впереди только глухой и влажный после дождя лес, сзади — подначивающая шайка школьников. Единственным, кто из всей этой кучки не поддержал затею Чонгука, оказался Тэхён. Над ним часто подшучивали из-за чрезмерной заботы по отношению к хёну. Ким чаще остальных был в гостях у семьи Мин, даже получил звание любимчика мамы Юнги. — Ты уверен, хён? — Тэхён неловко опустил глаза в пол и пнул крошечный камешек рядом с собой. — Можешь не идти, если не хочешь, — он набрался смелости и поднял встревоженный взгляд на Юнги, игнорируя смешки Намджуна с Сокджином. — Ещё засоси его перед всеми нами, — Хосок скривился, всем видом показывая отвращение. Он всегда неровно дышал к Тэхёну, от чего самую малость недолюбливал Юнги. Хосок, должно быть, ревновал, только никогда в жизни не показал бы этого. Он тоже проявлял к младшему интерес, только своеобразно: через нескончаемые издёвки. Кажется, все они немного «педики». — Всего час, ты справишься, — Намджун подбадривающе похлопал парня по плечу. — Не уходи далеко, мы будем здесь. Час в лесу, только и всего. Юнги сомкнул губы в тонкую полоску и кивнул. Он развернулся и пошёл. Хосок крикнул что-то в след, но слова его пронеслись эхом мимо ушей. С ориентацией в пространстве Юнги был не в ладах, поэтому решил просто идти вперёд, чтобы не петлять и не потеряться здесь. Можно было бы отойти подальше, скрыться с глаз ребят, а после примоститься у одного из деревьев и целый час переждать на одном месте. Но это было бы слишком скучно, да и ветер задувал сильнее, поэтому неторопливое движение хоть немного согревало изнутри. Куртка с этим плохо справлялась. Мин засёк время. Половина седьмого вечера. Парней уже не видно сзади. Вообще-то, ничего, кроме рассекающих небо деревьев, не видно. Пахнет хвоей и сыростью, но Юнги этот запах нравится. Он решает прогуляться ещё немного, а после развернуться ровно на сто восемьдесят градусов и снова зашагать по прямой линии. Надёжнее схемы не придумать. Спустя какое-то время Юнги показалось, что идёт он не в нужном направлении. Еще немного погодя стало предельно ясно, что лес не прекращается. Время уже переваливало за девять часов, заметно стемнело. Юнги запаниковал. Торопливый шаг и плохо подавляемая тревога его вымотали, захотелось остановиться ненадолго. Юнги петлял кругами. Он вынул из рюкзака фигурку мышонка из какого-то мультфильма, которую Тэхён подарил ему на прошлой неделе и оставил её на видном месте, прямо в центре большого пня. Аккуратно выведенная краской мордочка осуждающе посмотрела на подростка, но тот молча развернулся и зашагал быстрее. Вода в рюкзаке почти закончилась. Половина от яблока, которую Юнги оставил на потом, валялась где-то на дне. Есть хотелось невыносимо. Юнги пробовал звать парней, но никто не отзывался. Интересно, они до сих пор ждут где-то в парке, или уже разбрелись по домам? Тэхён, должно быть, переживает. Юнги совершенно забыл следить за маршрутом, а когда опомнился и решил оглядеться вокруг, застыл на месте и выругался под нос. Мышонок всё так же осуждающе смотрел на него. Теперь для сомнений не было повода. Он определённо пропал.

***

Остановить мелкую дрожь в коленях никак не получалось. Парень вжался спиной в кору высокого и сырого дерева, опустившись в мягкую траву, и сердито ударил себя по ногам несколько раз. Он прикрыл глаза и обессиленно запрокинул голову назад. Нужно просто успокоиться и постараться вспомнить хоть что-нибудь, что могло бы ему помочь. Еды у него не осталось, половина яблока давно покоилась где-то на дне желудка. — Вода, складной нож, фонарь, фигурка, — перечислил парень содержимое рюкзака. — Дерьмо. Он поднялся на ноги и, потеряв всякую надежду найти выход отсюда, пнул дерево с такой силой, будто по его вине оказался здесь. Озлобленный крик спугнул птиц, и те взмыли вверх с ветвей, оставив Юнги наедине с собой. За спиной что-то зашелестело в траве. Юнги наспех схватился за нож и несложным движением раскрыл его. Он обернулся и вытянул руку с остриём перед собой, ярко выражая враждебный настрой. По правде говоря, парень ожидал увидеть перед собой маленькое животное, вроде белки, а ножом замахнулся просто так, забавы ради. С гораздо меньшей удачей он мог бы наткнуться на зверя покрупнее и опаснее. Но вероятность встретить перед собой в глухом лесу человека практически равнялась нулю. Мальчик примерно одного с Юнги возраста разглядывал его с нескрываемым интересом, но не подходил слишком близко. Мин подумал, нож его пугает, поэтому сложил его обратно и сунул в задний карман. Незнакомец был странно одет, слишком легко для такой погоды. Вид у него был слишком уж безобидным: широкие глаза, губки бантиком, бледная кожа. Смазливый, одним словом. Может, он такой же дурак, который заблудился тут? — Не кричи так больше, ты меня напугал, — абсолютно серьёзно попросил незнакомец. — Что ты здесь делаешь? Я Пак Чимин, давай дружить? — Мне своих друзей хватает, торчу из-за них тут второй час. — А что у тебя в кармане? — Нож, — Юнги вскинул бровь. Парень, должно быть, дурачком прикидывается. — Показать, что он умеет? — Мин быстро вынул названный предмет и в шутку замахнулся на незнакомца. Мальчишки из класса завидовали и часто просили подержать в руках складной нож с вырезанными на рукоятке инициалами владельца. Они носились с ним и баловались, совсем как дети. Это был подарок отца, ручная работа. Юнги думал, что Чимину тоже будет интересно, но парень вдруг сжался весь и, резко опустившись на корточки, скрестил руки перед собой, спрятав за ними голову. — Ты чего? Юнги озадаченно почесал затылок и щёлкнул пальцами перед лицом Пака. Тот боязно приоткрыл глаза и, убедившись в том, что опасность миновала, поднялся. — Не делай так больше, — Чимин недоверчиво посмотрел на парня. — Как тебя зовут? — Мин Юнги, — он протянул руку новому знакомому, но тот только сделал шаг назад и испуганно вылупился на едва прикоснувшуюся к нему ладонь. — У тебя всё в порядке? Чимин виновато опустил глаза и заметно замешкался. Он сцепил пальцы рук в замочек за спиной и занервничал. — Боишься испачкаться? — скривился Мин, но Чимин отчего-то улыбнулся. — Ты знаешь, как отсюда выйти? — Я знаю лес, как свои пять пальцев! Но уходить мне нельзя, поэтому и тебе я выход не покажу. Мурашки пробежались по спине. Шутки у этого ненормального, конечно, так себе. Если он не собирается помогать искать дорогу назад, то и времени на него тратить не стоит. Слишком уж Чимин странный. Юнги пригляделся к его одежде. Кое где его тоненькая кофта была порвана, на месте швов торчали разодранные нитки, а на плече распласталось большое пятно. Штаны и обувь пребывали в таком же состоянии. Если этот парень не врёт и действительно живёт здесь, тогда его внешний вид можно объяснить. Только Юнги ни разу не слышал о каких-либо домиках в здешнем лесу. Он всю жизнь проторчал в своём маленьком городишке и точно был уверен в том, что такие новости быстро бы разлетелись по округе. Обычно в лес никто не ходил. Делать тут было нечего. Жуткое место. — Ясно, сам разберусь. Он плюнул куда-то под ноги и направился в неизвестном направлении, намеренно ускорив шаг. Сзади тут же зашелестела трава. Чимин шёл за Юнги, быстро перебирая ногами. Он успел запнуться несколько раз о крупные камни, боялся упустить парня из вида и снова остаться в одиночестве. Мин перешёл на полу бег, но парень сзади не отставал. Совсем скоро Юнги выдохся из-за нехватки энергии и, стиснув зубы, замедлился. В конечном итоге он просто оставил затею избавиться от навязчивого парня, развернулся к нему слишком резко и неожиданно, едва не столкнувшись с Паком нос к носу. Юнги схватил его за подрагивающие плечи и строго посмотрел в перепуганные глаза. Зрачки у Чимина такие же бледные, как и он сам, бегают из стороны в сторону. Почти прозрачные. Губы отдают синевато-фиолетовым оттенком, и Юнги наивно предполагает, что Пак чем-то их накрасил. — Если не собираешься помогать, не путайся под ногами, — пригрозил парень. В голосе ни намёка на шутку, Юнги раздражён. — Побудь со мной хоть немного, пожалуйста, — Чимин почти хнычет. Торопливо стирает рукавом влагу с глаз и пытается унять дрожащие губы. Хватка на его плечах постепенно расслабляется, Юнги хлопает по ним пару раз, неловко пытаясь подбодрить, после чего убирает руки в карманы куртки. Прикрывает глаза и медленно выдыхает холодный пар, пытаясь сосредоточиться. — Зачем реветь сразу? Взрослый же парень, — он толкает язык за щёку, рассматривая Чимина с ног до головы в очередной раз. — Тебя тут насильно держат? Если знаешь лес, почему не сбежишь? — Я не могу уйти, — Чимин неожиданно для самого себя берёт парня за руку и не отпускает, когда тот дёргает плечом и смотрит на Пака так, будто тот бесстыдно его домогается у всех на глазах. — Я не встречал никого уже целую вечность, останься со мной. — Я похож на психа? Ты не девчонка, чтобы держать меня за руку. Отпусти, — Юнги снова злится. Видел бы эту картину сейчас отец, он бы с рук это Мину не спустил. Мужчина и без того подозревает сына невесть в чём, грозится избавиться от него сразу же, если вдруг застанет его с каким-нибудь парнем. Отец на этой теме повёрнут. — Твоя рука тёплая, — не унимается Чимин. Он вновь поднимает глаза и смотрит в самую душу, вызывая у нового знакомого неприятную дрожь вдоль позвоночника. — Можно я погреюсь? — это заводит Юнги в тупик окончательно. С другой стороны, отца ведь здесь нет… — Мне плевать, — Юнги первый разрывает зрительный контакт и, не отнимая от Чимина руки, отворачивается в сторону. Щёки почему-то краснеют. Всё это огромная нелепица, не более того. Расскажи кому, что Мин Юнги чуть не обжимается с едва знакомым психом в самой глуши леса посреди ночи в самый страшный день в году, никто не поверит. Юнги сам себе не верит. Потому что держать за руку этого странного парня кажется чем-то запретным и неправильным. Будто бы он должен сейчас же Чимина оттолкнуть и обозвать самым излюбленным словом отца, которым мужчина постоянно нарекает собственного сына. Оттолкнуть, обозвать, но никак не начать перебирать его продрогшие от холода пальцы в своей ладони. — Так ты выведешь меня отсюда? Мы можем уйти вместе. У тебя будет нормальный дом, тебе не нужно оставаться здесь. Возможно, Чимин просто псих. Может что-то заставило его прийти сюда? Может, бедные родители сейчас не могут найти себе места, пока их сын не появляется дома. — Пообещай мне кое-что, — Чимин еле шевелит губами. Когда он совершенно серьёзно произносит единственное условие, Юнги шокировано округляет глаза. — Побудь со мной до полуночи. — Ты на самом деле больной… — единственное, что может пробормотать парень. — Мы здесь окоченеем, на тебе вообще тёплой одежды нет. — Я привык к такой погоде, мне совсем не холодно. Если ты останешься со мной до полуночи, я выведу тебя к парку. Оттуда ты сможешь добраться до дома. Боюсь, мне больше не посчастливиться поговорить с кем-то ближайшую вечность. — Что ты несёшь? У Юнги не остаётся выбора. Самостоятельно он отсюда выбраться не сможет. Спустя какое-то время Юнги почти уверяет себя в том, что болен на голову не меньше странного парня, который получает наслаждение от пребывания в жутком и пустом лесу. Он больше не кажется отстранённым и запуганным, наоборот — трещит без умолку, путаясь в словах и запинаясь от волнения. Кажется, он действительно долгое время ни с кем не общался, потому как Юнги даже не успевает заметить, как парень скачет с одной темы на другую. Он говорит ни о чём, рассказывает о своей любимой группе, песни которой по какой-то причине не может послушать уже долгое время. Вспоминает о любимой еде, которую некогда готовила мама каждую среду на ужин для всей семьи. Юнги теперь знает, что семья у Чимина вызывает только самые тёплые и искренние чувства. Пак светился, когда рассказывал о родителях и их взрослой кошке по кличке Миу. Кличку он придумал сам, ещё будучи совсем ребёнком. О своих родителях Юнги рассказал значительно меньше, неловко отмахнувшись от любопытных глаз и замяв тему. Рассказывать нечего. Отец — помешанный тиран, а мать играет в молчанку. Рука парня сжалась в кулак в кармане. Он, стиснув зубы, пытался вслушаться в торопливую и громкую речь Чимина, но думать мог сейчас только о том, что впервые держался с парнем за руку и понравилось ему это гораздо больше, чем то же самое занятие с отличницей из параллели на прошлой неделе за углом у школы. Он подозревал себя и раньше в том, что отец от части прав и Юнги не совсем обычный парень. Больше всего на свете боялся, что его догадки окажутся верными, и тогда придётся не сладко. — А почему ты носишь в кармане нож? — незамысловато спросил Чимин. Юнги словно ото сна очнулся, когда парень встал перед ним и помахал перед глазами рукой. Что значит почему? Юнги и сам не знает. Ребята в школе его за это уважают, может поэтому. А может, потому что пару раз пришлось заступиться за Тэхёна, когда его задирали. Разумеется, использовать тогда нож по назначению Юнги и не думал. Так, припугнуть. — Мальчишкам обычно нравятся такие вещи. Мне тоже он нравится. А ещё им можно вырезать что-нибудь дурацкое на дереве, например, — Мин снова достал напугавший Чимина предмет и, прикусив губу, огляделся вокруг. Выбрал самое высокое дерево и взяв парня за руку, поволок его за собой. — Смотри, — он коряво выцарапал на влажной древесине своё имя, а рядом имя нового приятеля. — Теперь все будут знать, что мы здесь были. — Кто будет знать, хён? — Точно, — Юнги почесал затылок. — Вряд-ли кто-то в трезвом уме сюда сунется, верно? — он неловко усмехнулся, смутился вдруг и пристально посмотрел на Чимина. — Хён? Сколько тебе лет? — Кажется, шестнадцать. Юнги не стал переспрашивать, что значит «кажется». В том, что Чимин странноватый он успел убедиться ещё в самом начале их знакомства. Это как-нибудь потом само решится. Сейчас главное дождаться полуночи и проваливать отсюда. Чимина тоже нужно забирать с собой. — Мне тоже, — он молчит некоторое время. — Но можешь и дальше звать меня хёном, мне нравится. — Мне совсем не хочется выводить тебя отсюда, знаешь… — Чимин садится рядом с расположившимся на больших камнях Юнги. — Я здесь один с тех пор, как потерялся. Мы гуляли с родителями в парке, его совсем недавно отстроили, а потом я… — Чимин, парка давно нет. Парень занервничал. Он посмотрел на Юнги так, будто тот пытается подшутить над ним. — Глупости. Мы с родителями часто приходили туда, просто в последний раз я решил прогуляться чуть дальше, но найти дорогу обратно не смог. Помню, папа всегда просил меня подойти к фонтану ближе и обливал водой, а мама ругалась, — Пак смеялся. До тех пор, пока слова Юнги не заставили его напрячься. — Фонтан снесли лет десять назад, Чимин. Там нет воды, от него остались обломки, и те уже давно заросли мхом. — Не говори так! Парк есть, и фонтан есть. Я был там совсем недавно. По спине пробежался холодок. Юнги был уверен, даже волоски на руках встали дыбом. Чимин говорил странные вещи. Он отказывался слушать и, как ребёнок, злился, стоило только возразить о целостности парка. Мин бросил мимолётный взгляд на циферблат наручных часов, пытаясь не выдать свою нервозность. Стрелка медленно двигалась вверх, до полуночи оставалось каких-то двадцать минут, а парень вдруг подумал, что Чимин вполне мог его обмануть. После воспоминаний о парке Юнги стало нехорошо. Захотелось смыться отсюда как можно скорее. В груди все сжалось болезненно, и теперь уже почти не оставалось сомнений в том, что Чимин не захочет выводить его отсюда. — Хён, ты напуган? — Чимин вовремя спохватился и развернул напрягшегося парня к себе. Тот едва успел подняться с места, но передумал, ощутив прикосновение холодных ладоней к своим щекам. Пак пронзительно смотрел в самую душу сквозь глаза, Юнги почти дрожал и немного заикался, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. — Мне так одиноко здесь, Юнги… Я скитаюсь несколько лет меж одних и тех же деревьев, я не разговаривал с людьми уже так долго, а тут пришёл ты. Я наблюдал за тобой ещё с момента, когда ты только переступил «порог» леса. Здесь не так плохо, правда? Вдвоём не скучно и… — Прекрати, пожалуйста, — Юнги задышал чаще и ладонями вцепился в дрожащие колени. Мелкой дрожью пробирало тело. Всё это казалось больным сном при высокой температуре. Юнги не на шутку задумался о том, что всё это время никакого Чимина рядом не было и он просто плод его постепенно сходящего на нет рассудка. — Я бы увидел тебя, я бы услышал. Ты болен, ты просто бредишь. Мы можем выбраться отсюда и уйти вместе, мы можем скорее уйти. Мы можем? Пожалуйста, ты ведь не соврал мне? — грудь вздымалась и опускалась с бешеной скоростью, теперь дрожали и губы, и глаза заморгали чаще. Юнги всегда знал, что плакать плохо. Отец бил его за слёзы, потому что настоящие мужчины не должны поддаваться чувствам. Но на этот раз ему было по-настоящему страшно. А отца не было рядом. Чимин не выпускал из рук дрожащее лицо. Он всё просил успокоиться и заправлял коротенькие волосы парня за уши, заворожённо наблюдая за его приоткрытыми губами и мокрыми глазами. Чимин никогда не целовался раньше. Если он выведет Юнги из леса, то вряд ли сможет узнать когда-нибудь, какого это. Юнги бы это понравилось, Пак уверен. Парень совсем немного приходит в себя, когда Чимин стирает слёзы с прикрытых глаз. Когда Пак ловит подходящий момент, Юнги теряет способность двигаться. Он в ужасе размыкает липкие от влаги ресницы и намертво вжимает пальцы в собственные колени. Его целует парень. И ему это, кажется, нравится. Чимин делает это неумело, практически вжимается своим телом в Юнги и осторожно сминает его губы. Ласково поглаживает плечи парня и крепче жмурит глаза, когда Мин неумело берёт его за талию. После оба молчат. Юнги ещё долго будет перебирать каждую секунду этого момента в голове, терзать себя и бороться с мыслями о том, что поцелуи с девочками и рядом не стояли с тем, что вытворял с его губами Пак. Ему всё ещё страшно, всё так же холодно и тревожно. Он хочет подняться с места, но что-то не позволяет ему этого сделать. Юнги будто бы ждёт, пока Чимин ему разрешит, и это пугает не меньше. — Спасибо, — тихо отзывается Чимин. Он спускается с огромного камня на землю и просит Юнги последовать за ним. — Уже почти полночь. Ты сдержал своё слово. Всё это время они были так близко к границе леса. Юнги точно мог вспомнить, что именно отсюда и начинал свой путь. Не так далеко мелькал старый парк, который едва можно было разглядеть под лучом фонарика. Чимин внезапно остановился. — Ты не соврал, — Юнги озадаченно оборачивается к застывшему позади парню и требовательно смотрит на него. — Мы выбрались, Чимин. Пойдём. Он уговаривает его поспешить, просит не бояться и перестать наконец твердить одно и то же. Чимин мнётся и качает головой, отходит дальше и молчит. Молчит долго. Наблюдает за тем, как Юнги закипает понемногу и всё больше жалеет о том, что сдержал своё слово. — Я не пойду, — повторяет уже десятый раз. — Ты псих! — Юнги переходит на крик словно по щелчку пальцев. Чимин ведёт себя как ребёнок, сочинивший сказку и требующий, чтобы все в неё поверили. Юнги решительно направляется к нему, но в ужасе столбенеет в шаге от парня. Он хочет ударить Чимина. Хочет его обнять. Хочет поцеловать. Всё что угодно. Но наблюдать за тем, как образ его сливается с тёмным фоном, он не хочет. — Я мёртв, Юнги. А дальше ничего. Я мёртв. Юнги не верит. Гнию в забытом всеми месте. Он бредит. Я мёртв. — Меня давно нет в живых. — Заткнись! — парень замахнулся прямо в лицо Пака, но рука просто прошлась по воздуху, сквозь мутнеющий силуэт Чимина. — Ты чёртов идиот, заткнись! — Обычно люди не видят меня, Юнги. Но когда ты забрался слишком глубоко в лес, сам загнал себя в ловушку. Ты идиот, Юнги. Ты сам забрёл сюда и смог увидеть меня только тогда, когда оказался на волоске от смерти. Ты не выбрался бы без моей помощи, поэтому оставалось тебе не долго. Всего каких-то несколько дней без еды и воды, и ты мог бы остаться со мной навечно. — Я почти не вижу тебя! — парень кричал. Что есть сил надрывал горло, потому что всё это походило на бред, на больную фантазию или психическое расстройство. На сон, от которого обычно пробуждаются в поту и слезах. — Потому что смерть обошла тебя стороной. Ты видишь раздробленный парк. Ты знаешь, как добраться отсюда до дома. Ты не умрёшь. А живые люди не видят мёртвых. В ту ночь Юнги бежит со всех ног прочь один, потому что образ потерянного тридцать лет назад подростка окончательно растворяется во мраке и теряет свой голос. Чимина давно нет в живых, его тело затерялось меж стволов деревьев ещё задолго до того, как Юнги появился на свет. Лес воёт, и ветер вихрем сносит сухие ветви и опавшую листву. В такие ночи, когда деревья начинают казаться монстрами, а холод пробирает до самых костей, Чимин плачет. Он мёртв. Утром Юнги расспросит родителей о пропавшем некогда мальчике в их крохотном городе. Отец назовёт прогремевшее тридцать лет назад и забытое в настоящие дни имя. «Пак Чимин». Юнги больше никогда не затронет эту тему, никогда не пойдёт в лес, никогда не расскажет друзьям о случившемся. А Чимин навсегда останется самым болезненным воспоминанием, обреченным на одиночество и потерявшим единственный шанс на простое общение с человеком.