Тыквенный пирог

— Кто это? — Хонджун уставился в стену, распахивая глаза все шире. — что это... — Ты о чем? Вопрос повис в воздухе, а Хонджун больше не отвечал. Уён пытался достучаться, бегал вокруг, махал руками, звенел браслетами и кольцами, что-то верещал. Но Хонджун не слышал. Больше не слышал, не видел, не чувствовал, а не почувствовать парфюм Уёна невозможно - так резко и тяжело он пахнет. Ягодами, колючками, древесиной. В ушах стоял гул, в носу запах металла, кладбища и жженого сахара, а в глазах черная тень и улыбка. Безумный оскал. Хонджуну впервые страшно. Как же страшно. Тень открывает глаза - хищные, животные, желтые, с вертикальными зрачками. — .....не знаю, что происходит, помоги мне, пожалуйста. Голос Уёна так далеко, будто Хонджун проплывает в деревянной бочке, почти полностью в воде, мимо лодки, в которой и сидит Уён. Ещё голоса. Что-то упало, чашка, кажется. Перед глазами плывет. — Ты сам меня позвал, — тень не шевелится, глаза не двигаются, а улыбка не дёргается. — Теперь я с тобой навсегда. Что-то щёлкает перед лицом. Животные глаза тухнут, улыбка стирается, а тень исчезает. Появляется только Юнхо. Самый обычный, может чуть более встревоженный, чем раньше, но все-таки обычный Юнхо. Резко выдыхает, встаёт, косится на Уёна и разбитую кружку. Говорит что-то, Хонджун не разбирает, и уходит. Из носа капает. Снова пахнет металлом. Пока Уён ищет вату в шкафу, Хонджун медленно поднимается - не очень выходит, ползёт к раковине в ванной. Ледяная вода отрезвляет, но алая кровь всё ещё течёт, приходится практически топиться в раковине. В голове всплывают картинки: свечи, соль, черный воск, кровь, ножи, благовония. Хонджун сам его призвал. Хотел повеселиться в Хэллоуин. Вышло слишком весело. До жути весело. Наконец выныривает из раковины, смотрит в зеркало. А сзади, в темноте кладовой комнаты - он. Высокий, полностью чёрный, только глаза поблескивают. Даже не улыбается больше. Злиться, наверное. Хонджун снова жмурится. Молится про себя, просит не трогать Уёна, Сана и Юнхо, плачет. Тень не отвечает, продолжает смотреть из тьмы. В ванную влетает Сан, щебечит что-то про тыквы и пирог, втискивает в руки кружку с летучей мышкой, наполняет её вишневым компотом. Хонджун больше не плачет. Боится напугать младшего. Лишь улыбается, поглядывая в дверной проём. Никого. °°°°°°°° На плите кипит пунш, который Юнхо методично помешивает ложечкой. Обжигается о пар, шипит, трясет рукой. На кухню вбегает Минги, не успевший снять песочное пальто, и Чонхо, несущий несколько пакетов с закусками, украшениями и алкоголем. Рядом с Юнхо вырастает Ёсан, перехватывает ложку, пробует варево, кривится: — Ты сахар вообще не добавлял? — Ёсан ищет сахарницу, находит только мёд, вливает пол банки. — Ужас какой-то, без сахара люди живут. — Я тоже не нашёл, вот и не добавлял ничего, — достает бутылку рома. — Это вы как раздобыли? — Кассирша даже особо не проверяла паспорт, — Ёсан выливает бутылку дешевого алкоголя в пунш. — Теперь будем всегда Минги посылать за выпивкой. У него хорошо получается играть взрослого. В противовес этому, Хонджун заводит заведённого Минги на кухню, сажает на стул, п̶р̶и̶к̶а̶з̶ы̶в̶а̶е̶т̶ просит никуда не уходить и не громить дом раньше времени. Помогает Юнхо с пакетами, роняет что-то. — Уже стемнело, когда начнем? — Да сейчас-сейчас, потерпи еще немного, — Уён включает на телевизоре мультики. — Вот, посмотри пока, сейчас стол накроем и начнем. Сан довольно усаживается на конфетно-розовый пуфик, берет сладкую вату и методично скрипит коленями. Через секунду подлетает Минги, плюхается рядом, трещит поп-корном. Оба довольно улыбаются, иногда посмеиваясь. Уён и Юнхо накрывают на стол, Хонджун и Чонхо вешают искуственную паутину через всю кухню, Ёсан продолжает помешивать уже сладкий и градусный пунш. На всех надеты незамысловатые костюмы. Кто-то в мантии Хогвартса, у кого-то клыки, что вот-вот отвалятся, Сан нацепил кошачьи уши, а Хонджун ведьмину шляпу. Хэллоуин в самом разгаре. Какое-то детское шоу переключают на страшный фильм, уже заранее записанный на кассету. Свет выключают, зажигают свечи и зашторивают окна. Скрипят суставы, закуски, пластиковые стаканчики и редкий смех, только вот Хонджуну неспокойно. Он то и дело оглядывается на дверь. Прислушивается. А когда Чонхо, в самый страшный момент фильма издает громкое "Бу", вовсе падет с дивана под общий смех. Один только Ёсан иногда замечает бегающие глаза Хонджуна и смотрит туда же. Видит что-то. Пугается и отворачивается. Фильм заканчивается, Сан громко причитает: — Могли бы и что-то пострашнее выбрать, — получает локтем в бок от Уёна, — Эй, ну правда же не страшно было... — Да-да, а кричал ты, чтобы мне барабанные перепонки лопнуть и я мог школу прогуливать легально. — Эй ребят, а давайте вызовем какого-нибудь призрака? — Нет, — катигорично отрезает Ёсан, поглядывая то на Хонджуна, то на дверь. — это дом родителей Хонджуна, а призраки им тут точно не нужны. — Да, — Хонджун виновато улыбается, будто сам очень сильно хотел начертить пентаграмму прямо посреди коридора, пустить кровь из запястья и водить хоровод при свечах. — поэтому сегодня без призраков.. — Ну может хоть Чарли-Чарли? — Уён не унимается, в глазах плещется азарт. — Для этого даже ничего не нужно, только листочек и два карандаша. Давайте! Идею подхватывает Юнхо и Сан. Минги прячется за спины, но тоже галдит, хочет продолжения веселья. Чонхо скептически поднимает брови, переводит взгляд на хмурого Ёсана, от чего-то хмурится сам. Хонджун ударяет ладонью по столу, привлекая внимание. Тупит взгляд в тыквенный пирог, допивает странную смесь из чьего-то стаканчика, заключает: — Ладно, давайте этого вашего Чарли, но только быстро! Родители действительно не оценят, если узнают.. Виновато смотрит на, почему-то, Ёсана. Уён достает из рюкзака альбом и карандаши, выравает листок, чертит на нем что-то, разгребает стол и кладет бумагу с карандашами. Заговорчески улыбнулся: — Сейчас мы все должны три раза сказать "Чарли-Чарли, приди"! Поняли? — Боже, какой бред, — Чонхо устало вздыхает, но все-таки подсаживается ближе ко столу. Складывая карандаши друг на друге, Сан восторженно зашептал: — На счет "три". Раз. Два. Три. Тихий голос, состоящий из семерых голосов зашелестел: " Чарли-Чарли, приди. Чарли-Чарли, приди. Чарли-Чарли, приди..." Тишина. Слышно только как часы тикают, такое мерзкое тц-тц, тц-тц. Какие часы? У Хонджуна с роду никаких часов дома не висело. — Чарли-Чарли, ты здесь? Голос Уёна прозвучал громче, чем планировалось. Минги дернулся, Сан вжался в Уёна, безумно улыбаясь - от страха, Ёсан сжал руку Чонхо под столом. — Брехня это. Включай свет, раздражает уже, — шепотом возмутился Хонджун, спрыгнул со стула, почти дошел до выключателя, замер. — Кто это сделал? — Эм. — Уберите это, пожалуйста, хён включи свет, — жалобно взмолил Минги. — Что за приколы. Уён, ты как это провернул? — Я ничего не делал! Оно само! — Ага, само. Нет тут никакого Чарли или еще кого-то! Ёсан смотрел за спину Уёну, на дверь и Хонджуна. Видел что-то. Боялся. — Хён, — стоило бы прокашляться, но Ёсан старался не двигаться, — иди сюда, хён. Хонджун предпочел не оборачиваться и не смотреть во тьму коридора. Медленно, тяжелыми шагами подошел обратно ко столу. Наконец увидел: карандаш был повернут на "Да". Волосы на затылке встали дыбом. — Уён, хватит твоих шуточек. — Да, прекратите это, пожалуйста, — закивал Минги, так и не открывая глаза, — мне очень страшно, хватит. Сан завопил, будто его полоснули чем-то острым, дёрнул на себя Уёна, свалися на пуфик, затораторил: — Не знаю кто из вас это делает, но прекратите! Все как загипнотизированные перевели взгляд на лист. "Нет". Минги закрыл уши руками и присел под стол, трясясь как кленовый лист на ветру. Ёсан завороженно смотрел на дверь. Двигал губами, но слов было не разобрать. Хонджун зажмурился, а когда открыл глаза, то ничего не увидел - все свечи потухли. Тишина окутала дом. Еще пару секунд без звуков и он бы упал в обморок, но тяжелое дыхание шестерых детей успокоило. Всхлипы Сана, странно, но спасали. Неожиданно Хонджун смог разобрать, что же говорил Ёсан - "Тц-тц, тц-тц, в доме хонджуна нет никаких часов. Это не часы. Это стук в окно." °°°°°°°° Хонджун проснулся. Вот так просто. Открыл глаза, откинул плед, осмотрелся. Ничего необычного, тихое сопение раздавалось с разных уголков комнаты. Тихо поднявшись, Хонджун влил в себя остатки пунша из стаканчика и прошел в коридор. Неужели приснилось? Какой странный сон. Кошмар. Со стороны показался свет, Хонджун дернулся. Это Ёсан, только у него длинные смольные волосы, тоже проснулся, пошел покурить у окна. В темноте не рассмотреть, да Хонджун и не пытался, но вот только Ёсан мирно спит в соседней комнате. — Ты чего тут один? Человек, смотрящий в окно не шевелился. Даже не дышал, кажется. Волосы легонько подергивались от сквозняка из-за открытого окна. Хонджун подошел ближе, что-то понял, холод прошел по всем конечностям, когда он почуял запах. Тень. Только теперь не черная и полупрозрачная. Перед ним стоял обычный человек. Высокий, худой, можно даже сказать - красивый. Но страх сковал настолько, что не получилось даже вдохнуть. Фигура медленно подняла руку - закрыла окно, в голове будто само собой возникло чужим голосом: "Простудитесь. Иди спать." Ослушаться не хотелось - слишком страшно, но и пошевелиться не получалось - слишком страшно. Хонджун зажмурился, мысленно попросил уйти, но ответа не получил. Через минуту, может две, а может десять, все-таки открыл глаза. Фигура так и не двигалась. Стояла и смотрела в окно. Послышался голос: — Извини, что напугал тебя, — уже не такой пробирающий до костей, но все еще пугающий. — мне казалось, ты этого и ждал. Фигура опустила голову и резко развернулась. Ужасающая тень оказалась обычным мальчиком, таким же как и Хонджун. Красивый. И вовсе не страшный. Ну может чуточку. — Э.. — связать что-то внятное не получалось, но Хонджун пытался. — это.. ну, ты прости, что.. э.. что потревожил тебя? Я вообще не верил, что призраки и прочее существует... — Я понимаю, — голос звучал отовсюду и ниоткуда одновременно - рот тень не открывала, чтобы разговаривать. — но ты меня призвал, поэтому просто так уйти я теперь не смогу, как бы нам обоим не хотелось. Хонджун рвано выдохнул, наконец смог пошевелиться, облокотился на стену, прикрыл глаза, а когда открыл, чуть не упал вновь - тень была прямо перед ним. Из-за роста нависала над Хонджуном, рассматривала. Это не выглядело пугающе, но из-за атмосферы, напрягал каждый шорох, а это тем более. — Ты чего творишь? — побелел Хонджун. — Ты красивый, — прямо сказала тень. Отшатнувшись, Хонджун скрестил руки на груди, тяжело выдохнул, проронил: — Не подходи ко мне близко. — Все еще боишься.. Извини. Тень снова развернулась к окну. Поиграла со шторами, снова открыла окно, вдохнула свежий воздух, тихо сказала: — Сонхва. — Что? — Хонджун, прибывавший в своих мыслях, непонимающе вскинул брови. — Меня зовут Пак Сонхва.