Twin Brothers, Differing Reactions

      Стэн не знал, почему он такой.       Как бы он ни старался, этого всегда было недостаточно. Всегда все портил, всегда говорил что-то не то, всегда вел себя как идиот. Он ничего не мог с собой поделать. Он знал, что должен быть сильным — ради мамы, ради семьи, ради Форда. Но у него не получалось. И он начинал думать, что, возможно, он так и останется неудачником, что, возможно, это его судьба. Обычно мысль, что его единственное предназначение — защищать брата, приносила утешение. Но не сейчас, потому что Форд тоже был зол на него. Впервые за всю жизнь, и больше не было никого, к кому он мог бы обратиться.       Его единственный друг. Его брат. Злился на него за то, что он солгал, сказав, что с ним все в порядке после ссоры с отцом. Но он не просто так сказал это, нет, он сделал это потому, что после этого Форд попытался на него надавить, и он рявкнул на него: «Прекрати и оставь меня в покое!» И он оставил. На целую неделю.       И Стэн возненавидел. Больше всего на свете. Он хотел вернуть своего брата. Настолько, что был готов проглотить свою маленькую гордость и пойти попросить прощения. В конце концов, они ведь были братьями. Они не могли злиться вечно, да и кому какое дело, даже если могли? Он точно не может. Он не хотел так больше. Это было больнее, чем пара словесных перепалок, в которые они когда-либо ввязывались, и он не мог этого вынести. Он не мог так жить.              Он хотел вернуть Форда и отправиться навстречу приключениям, пока его брат будет говорить ему на ухо что-то, что он даже в мечтах не сможет понять, и все такое. Он правда... Он скучал по нему, а ведь прошла всего неделя. Кто знал, как долго Форд будет тянуть с этим, если Стэн ничего не скажет... Он не может этого допустить. Они и так потеряли слишком много времени. Он не хотел терять его еще больше. Он должен поговорить с ним. Поэтому он встал и отправился на его поиски.              К счастью, найти его оказалось несложно. Форд сидел на борту их Stan O’ War и грустно смотрел на воду, словно один из тех парней, чьи лица лепят на обложки журналов. А Стэн… Он не знал, почему или что он делает, но не двигался. Он смотрел, как выражение лица брата менялось от грусти к гневу и обратно, пока не сменилось полным унынием, и чувство вины подтолкнуло его к действию. Он должен поговорить с Фордом, и он это сделает.       — Эй? Форд? — тихо позвал он, заметив, как брат вздрогнул и повернулся к нему. — Я... прости за наш спор. — Форд кивнул ему и отвернулся. Грусть сдавила его горло, и он попятился, собираясь уйти, но тут брат неуверенно похлопал по месту рядом с собой. Не раздумывая, перелез через борт и сел там, где, как ему показали, он мог. Он чувствовал, что Форд ждал объяснений, и потому добавил:       — Я просто… не хотел об этом говорить. Это была большая ссора. Одна из самых больших, и я подумал, что из-за этого я... неудачник,— Он осёкся, — Но я знаю, что это не…       — Постой. Стэнли, ты только что сказал, что думаешь, что ты — неудачник? — Лицо Форда неудачно выдало глубокий ужас, как будто сама эта мысль была какой-то ужасной шуткой, и Стэн обнаружил, что смеется, в то время как его брат нахмурился, сдвинув брови и широко раскрыв глаза.              Он улыбнулся и легонько толкнул Форда локтем:       — Ну да, потому что так оно и есть.       Это уже не задевало, не так как раньше — когда он впервые услышал это от отца, ему казалось, что он вот-вот разрыдается, но теперь...              — Но не, зубрила, я здесь не для этого. — Игривость покинула его, но он снова попытался добродушно улыбнуться. — Прости за нашу ссору. Я хочу вернуть своего брата.              Ничего.              — Форд?              Снова ничего.              Стэн посмотрел на него и замер. В глазах брата всё ещё было это ошарашенное выражение, но теперь они стали блестящими. Казалось, он готов заплакать, и Стэн почувствовал, как внутри все похолодело от паники:              — Эй! Эй! Извини, ты почему... Ох, не плачь!              Но Форд заплакал, слёзы стекали по его лицу, а Стэн пытался сообразить, что делать. Никто из них не плакал часто, и то, если только в своей комнате или на борту Stan O’ War. Он просто обнял брата за плечи и стал надеяться, что всё делает правильно. Но Форд всё равно выглядел расстроенным. Из-за чего, ну, он не был уверен. Должно быть, он снова сказал что-то не то. Хотелось выругаться.              — К-как ты можешь так говорить, словно это... вообще не имеет значения? Ты правда думаешь, что ты...?              О. Вот в чем дело. Стэн улыбнулся, стараясь прозвучать мягко. Но это было приятно. Приятно осознавать, что Форд не согласен с папой, даже если он прав:       — Эй, эй, всё нормально. Меня это не парит, — ведь это правда, хотел он сказать, но было чувство, что это бы не помогло. — Ты всегда был лучшим близнецом, Шестопал! И меня это устраивает! Мне не нужен большой ум, чтобы защитить своего брата!              Форд, казалось, смягчился, услышав это, но в его глазах все еще тлел огонь, который Стэн не мог затушить. Почему он придавал этому такое значение? Это не похоже на...              Он помотал головой, почти яростно:       — Нет, Стэн! Это не нормально! Ты говоришь, что... что ты никчемный, и это никогда не будет нормально! Почему ты так думаешь? Ты не... Ты не такой! Ты мой лучший друг! Ты помогаешь мне со всеми хулиганами, с отцом и даже не обращаешь внимания на мои странные руки! Прости, что я оказался недостаточно хорошим братом, чтобы помешать тебе в это поверить...!              Стэн улыбнулся. Его брат нечасто позволял себе говорить с акцентом, а может, у него его просто не было, если он не был раздражен. Так или иначе, Стэну это казалось невероятно милым, что брат так переживал из-за этого. Его сердце затрепетало, как всегда, когда Форд вставал на его защиту. Такое происходило редко…              Но самое главное...       — Ты не плохой брат. — Он замялся. — Обещаю, что в следующий раз расскажу тебе, если у меня будут такие мысли.              И он сделает это. Он пообещал, и значит сделает, как бы неловко это ни было. Ни один из них раньше не нарушал обещания, и он не готов стать первым, кто сделает это. Он не ранит его.              Никогда. В конце концов, это был его долг – защищать своего брата-ботана. В любом случае, тот не смог бы сделать это сам.              И тут Форд бросился на него, и они рухнули на палубу. Немного больно, но ничего, что они не могли бы пережить. И он не возражал, когда брат крепко обнял его, уткнувшись лицом ему в шею. Он чувствовал его прерывистое дыхание и дрожь, которая охватывала его. Но больше всего — его улыбку, прижимающуюся к коже. И он был рад, что помог. Как он и говорил, ему не нужен большой мозг, чтобы защитить брата, даже если приходится защищать его от его собственной вины. Он обхватил его руками, притянул к себе и улыбнулся.              — Не знаю, что бы я делал без тебя, Стэнли, — проговорил Форд, и его улыбка чуть померкла. Руки крепче сжали его.              Сентиментально. Всё это было слишком сентиментально, и они оба потом будут за это краснеть. Но сейчас…              — Я тоже не знаю, что бы без тебя делал, Форд. Не думаю, что смог бы жить, если бы тебя не было рядом.              Форд отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза, и от этого его лицо порозовело. Его улыбка стала неуверенной, а сердце забилось чаще. Он вдруг заметил каждую мелочь в их позе — как шея Форда была обвита его руками, а его руки обнимали шею брата.              — Пообещай мне...              Голос Форда был едва слышен, но Стэн отчетливо услышал каждое слово в этой тишине. От этого мурашки побежали по спине.              — Пообещай мне, что бы ни случилось... Ты выживешь. Даже если меня вдруг не станет или... или я заставлю тебя ненавидеть меня. Ты просто… не сдашься. Потому что, если ты это сделаешь... даже если меня рядом не будет, я всё равно узнаю. Помнишь, как мама говорила, что у нас есть такая сила? Так вот, я смогу почувствовать это. Так что не смей! Обещаешь?              Глаза Форда светились такой искренностью, что Стэн просто не мог ему отказать. Даже если... но почему?              — Обещаю... — прошептал он, прижавшись лицом к плечу брата, крепко обняв его руками, не слишком грубо, надеялся он, как будто боялся отпустить.              Но вдруг он понял: если бы такое случилось... он не был уверен, что сможет сдержать это обещание. Что ему вообще делать без Форда? Без своего брата, лучшего друга...              Он любил его, и тогда все стало ясно. Сердце забилось, нервные улыбки, повышенное внимание. Он был влюблен в Форда. В своего брата-близнеца.              Мир вокруг рухнул, и он сжал его ещё крепче. Потому что кто он без Форда? И... Прости, Форд, но я никогда не смогу сдержать это обещание. Пожалуйста, прости меня. Мне жаль.              Форд не знал, что происходило со Стэнли. Но что-то явно было не так, и брат никак не хотел ему это объяснять. Это сводило Форда с ума. Ведь они никогда не держали секретов друг от друга. Они рассказывали друг другу обо всем. Так было всегда. Но...              Сколько бы раз он ни спрашивал, Стэнли лишь отнекивался. Форд никак не мог понять, что же могло так его расстроить. Всё началось неделю назад, когда... Ох...              Они тогда поговорили по душам, и теперь, оглядываясь назад, он заметил, что после этого разговора Стэнли вёл себя странно весь оставшийся вечер. Все бы ничего, они нечасто плакали, и у них никогда не было такого тяжелого разговора, но он не перестал так себя вести. Он все еще вел себя так. И это было ужасно.              Неужели их разговор задел его чувства? Напомнил о чём-то болезненном?.. Или, может быть, он сказал что-то не так?              Форд не имел особого опыта в подобных беседах, так что вероятность того, что он мог сказать что-то не то, была. И хотя он надеялся, что всё обошлось, перед ним был неопровержимый факт — он заставил Стэнли чувствовать себя неловко. Может, он даже обидел его? Оставался только один способ узнать правду. Вот почему он оказался сидящим на своей кровати, ожидая возвращения брата.              Стэнли тайком вышел из комнаты за ночным перекусом, так что, надеялся Форд, ждать долго не придётся. И, к счастью, он не ошибся: прошло всего пару минут, прежде чем он услышал тихий скрип двери и мягкий топот ног, которые направились к кровати.              — Стэнли, нам нужно поговорить.              — О чем? — спросил Стэн, чуть не захлопнув дверь от неожиданности, и Форд невольно вздрогнул. Ему не хотелось его пугать. Это точно не помогло бы.              Он сдвинулся, сложив ноги между собой:       — Ты странно себя ведёшь, — прямо сказал Форд. — Мне понадобилось время, чтобы понять, почему, но теперь я знаю…              Стэн вздрогнул, замерев на месте.              — Дело в нашем разговоре на прошлой неделе. — Форд отвёл взгляд, нервно теребя свой лишний палец. — Я что-то не то сказал? Ты можешь мне рассказать…              — Нет! — выкрикнул Стэн, и оба тут же замерли, прислушиваясь. Когда прошло несколько секунд без криков и открытия дверей, оба вздохнули, и он продолжил, уже тише: — Нет. Ты не сказал ничего плохого, Шестопал. Просто… просто было странно видеть, как ты плачешь. Ладно?              Но это его не устраивало. Он не мог отпустить это снова, не добившись настоящего ответа. Он хотел, чтобы всё вернулось на свои места.              — Стэнли, — ровно сказал он, стараясь не выдать своих чувств. Его брат сел, нервно теребя покрывало на кровати. — Мы не должны лгать друг другу. Ты можешь рассказать мне.              — Я… не могу, Форд.              Форд старался скрыть обиду. Его брат никогда раньше не был так закрыт. Конечно, Стэн порой вёл себя хитро и был тем ещё плутом, но с ним, с Фордом, он всегда был честен. И это причиняло боль, словно кто-то с силой сжимал его сердце. Что же могло его так тревожить, что он не мог поделиться этим? Должно быть, что-то важное. Но ведь он знал, что Форд не рассердится на него из-за чувств, какими бы они ни были. В прошлый раз всё было иначе, и Форд не должен был обижаться только из-за того, что брат накричал на него после той тяжёлой ссоры. Он должен был дать ему время, и он дал. Целую ужасную, мучительную неделю.              Стэн по-прежнему не смотрел на него, перебирая пальцами покрывало, и Форд нахмурился, накрыв его руку своей. Стэн замер.              — Стэнли, почему нет? Ты же знаешь, я сожалею, что так разозлился. Я был не прав. Даже если крик - не лучший способ реагировать на конфликт, я понимаю, что ты был на взводе, ты неважно себя чувствовал, и я слишком сильно надавил. Я понимаю. Поэтому я прошу прощения...              Стэн мотнул головой, перебивая:       — Нет. Не извиняйся. Ты не сделал ничего плохого, Шестопал.              — Тогда почему ты не можешь сказать мне, что не так? Я твой брат, — Стэн отдёрнул руку, словно обжегшись, и съежился, — Почему ты мне лжёшь? Мы же Таинственные Близнецы, да? Ты можешь рассказать мне всё. Если хочешь, я сохраню это в тайне. Можешь не переживать об этом.              Они часто делились секретами только друг с другом. Одним секретом больше — что такого? Но ещё никогда ему не приходилось вытягивать эти секреты у брата. Обычно Стэн сам первым приходил к Форду, ещё до того, как тот узнавал, что есть вообще какой-то секрет. Но в этот раз всё было иначе. Всё было куда серьёзнее, чем воровство у Па, пусть и случайное. Это было серьёзнее, чем сломать нос другому ребенку. Это было хуже всего, и тревога Стэна начинала передаваться Форду.              — А что, если ты меня потом возненавидишь? — прошептал он, и у Форда закололо в груди. Почему его брат мог так думать? Он не мог сделать ничего такого, что заставило бы Форда перестать его любить. Они были близнецами, ради Эйнштейна! Вечно против всего мира. Вечно вместе на борту Stan O' War. Он не смог бы его возненавидеть, даже если бы попытался.              Но его брат всё ещё выглядел неловко.              — Я… я… ладно...       Форд оживился, придвинулся ближе, в надежде.       — Правда?       Стэн коротко кивнул, украдкой глянув на Форда, прежде чем снова опустить взгляд на пол. У Форда от волнения даже скрутило живот, пока он ждал. Его брат поглаживал щеку - привычка, которая проявлялась у него, когда он был особенно взволнован или даже напуган. И Форд хотел подойти к нему, обнять и разговаривать с ним, пока тот не станет чувствовать себя лучше. Но он сдержался. Это могло только усугубить его тревогу, и Форд точно не хотел этого.              Он просто ждал.              Стэн снова немного пошевелился, обхватив руками колени.              — Да. Правда. Я возможно... — он будто болезненно втянул воздух сквозь сжатые зубы, как будто было физически тяжело произнести это. Руки Форда дёрнулись, чтобы поддержать его, но он оставил их на своих коленях. — Я думаю, что мне могут нравиться парни, — добавил он, чуть понизив голос. Он снова вдохнул и бросил взгляд на Форда, прикрывая лицо руками. Форд постарался сохранить лицо непроницаемым, но, судя по панике на лице брата, это было ошибкой.              — И я знаю, что люди говорят про таких, как я… — Стэн начал говорить быстрее. — Но клянусь, я не такой, как они думают! Я не какой-то педофил или извращенец и всё такое! И мне девушки тоже нравятся! Я будто всегда об этом знал, но на прошлой неделе у меня как-будто... щелкнуло в голове, и я просто..              — Стэнли, — тихо проговорил Форд, протягивая руку, и Стэн тут же схватил её, прижимая к себе и перебирая его пальцы. — Я бы никогда не стал ненавидеть тебя. Тем более из-за этого. Это было бы слишком… лицемерно, не находишь? Всё в порядке, правда.              Стэн моргнул, ошарашенно взглянув на него, а Форд добавил, улыбнувшись:              — И я... Я тоже... — Он замялся. — Я никогда никому не рассказывал об этом, потому что это может быть опасно, и я просто не думал, что это важно. Но мне тоже нравятся и девочки, и мальчики.              — Давно знаешь? — Стэн медленно расслабил свои руки.              Форд задумался, чувствуя тепло, растекающееся по телу, и улыбнулся, глядя, как брат оттаивает и больше не сжимается в комок. Как приятно было видеть, что он может успокоиться рядом с ним.              Честно говоря, он считал, что это просто смешно, что мир так зациклен на подобных вещах. Как сильно люди заботятся о вещах, которые никогда не причинят им вреда... Он никогда не понимал людей, но это был один из тех случаев, когда он был рад, что не понимает:       — Как ты и сказал, я всегда это как-то знал.               Он не мог припомнить случая, чтобы он не обращал внимания на то, что ему безразличен пол. Возможно, это ещё одна странность, с которой он просто родился, но, если это может помочь брату, он был готов носить это как что-то, чем можно гордиться..              Стэн сглотнул:       — Ты же не шутишь?              Он покачал головой, мягко улыбнувшись.              — Так значит, ты правда...              Его улыбка была такой яркой и счастливой, что Форду казалось, будто он сейчас растает. Всё это было так странно, но не в плохом смысле — просто странно. Они действительно сейчас говорили об этом. Оба понимали, что у них много общего, но сейчас это словно поднялось на новый уровень.              — Спасибо, Форд… Я знаю, я уже говорил это, но я люблю тебя. Только... не делай из мухи слона, — добавил он, смущённо потупив взгляд.              Форд почувствовал, как сердце вдруг забилось чаще, а лицо загорелось. Как мило, подумал он и согласился. Их семья была не из тех, кто проявляет такую открытую привязанность, поэтому иногда он чувствовал себя изголодавшимся по прикосновениям, от чего, как он полагал, и происходило странное трепетание сердца и приливы крови к голове. Хотя... в последние пару недель он начал думать, что, возможно, это ненормально. Так было только рядом со Стэном. Как будто у брата был способ гасить его эмоции бензином.              И тут его осенило. Это… подозрительно напоминало влюблённость. И это значит, что... Ох.              Форд чуть не рассмеялся вслух. Конечно, он был влюблён в Стэна. Он любил Стэна. В этом не было ничего удивительного. Если оглянуться назад, казалось, он всегда любил брата так, а теперь, зная, что у него есть шанс... Его подсознание, вероятно, просто решило дать ему знать. Ну что ж, он не собирался упускать свой шанс. Что ж, он что-нибудь придумает.              Может быть, отремонтировать что-нибудь для их лодки — это ведь романтично, правда? Стэн любил Stan’O’War, а значит, возможно… он любил и Форда. Он улыбнулся брату, пока тот говорил, рассказывая, как всю жизнь замечал намёки на это, но старательно их игнорировал, уже мысленно планируя их первое свидание. У него был шанс, и он собирался им воспользоваться.              На следующий день он начал всё устраивать.              К счастью, Стэн воспринял это с энтузиазмом.              И это определенно был лучший день в его жизни.