don't create a stereotype about me

В мире, где альфы, беты и омеги обычно считаются выдумкой или героями фанфиков, у Феликса есть огромный секрет — он альфа. Конечно, стереотипически с альфами вяжется образ большого накачанного парня с доминантными манерами мачо, но то всего лишь стереотип. По итогу, единственная пара стереотипов угаданных людьми правильно: стайное собственническое поведение и гоны. Те самые гоны. Феликс предпочёл бы не думать о них ни сейчас, ни когда-либо ещё, если себе самому признаться. При любом раскладе, с большой долей вероятности, его тактильность и привязанность к членам стаи могли бы расценить как типичное поведение омеги, но на самом деле… альфа кроется в деталях. И никак иначе. Как альфа, он просто видит в этом способ установить контакт с выбранной им стаей и самый простой способ пометить их своим запахом. Даже если они не в курсе, жить жизнь, зная, что его мемберы принадлежат только ему, доставляет определённую первобытную радость. Типичное поведение альфы, по его мнению. Поначалу он боялся… боялся быть отвергнутым, боялся, что, возможно, кто-то извне раскроет его тайну и выдаст его, боялся, что его сразу же выгонят из группы. Но теперь он безо всяких опасений понимает, что его стая любит его, несмотря ни на что. Даже если они не знают, что он альфа. И всё же, в общении с Чаном он по-прежнему сдержан - что-то в этом старшем его настораживает. Поначалу он избегал метить его своим запахом, как проделывал это с другими, но как только он узнал о том, что своей осторожностью причиняет ему боль, Феликс сразу же серьёзно отнёсся к своим обязанностям альфы и утащил Чана в постель, дабы заобнимать парня до потери пульса. И тогда он обнаружил, что запах Чана отличается от других: соблазнительнее любого блюда, которое он когда-либо пробовал, являя собой смесь стольких восхитительных ароматов. Запах так хорош, что в конце концов альфа прицепляется к Чану на неделю или около того, пока остальные его не отлипляют за слишком большой навязчивостью и очевидностью. По прошествии времени ему приходится проводить свой ужасный в отсутствии омеги гон, притворяясь разбитым сексуальным неудовлетворением — что, собственно говоря, правда — и в то же время страдая от повышенной температуры, пока его поведение не вернётся к более менее нормальному рядом с Чаном и его удивительным запахом. Сам Чан исчезает на несколько дней, ссылаясь на большое количество работы. Странно, но в те дни, по словам двух других участников 3racha, входить в студию воспрещалось. Феликс однажды попытался туда пробраться, когда у Чана было "плохое настроение", но даже он не смог, дверь была заперта, а Чан не отвечал на его звонки и смс-ки. Несмотря на это, сквозь щели он чувствовал сильный запах Чана, что пронизывал его рецепторы до такой степени, что он чувствовал себя немного опьянёным по пути домой. Возможно, из-за того, как долго Чан отсиживался в студии, Феликс поймал себя на том, что возвращается на место преступления незадолго после того, как Чан окончательно покидает свою безопасную норку, просто садясь на стул и, будто кокаиновый наркоман, снюхивающий остатки, вдыхая витающий в воздухе аромат. Теперь, с переездом в новые условия он уже не так остро ощущает запах Чана. Феликс скучает по сну с ним в одной комнате, будучи окружённым этим мистическим ароматом, что помогает ему расслабиться. Возможно, он и правда превращается в наркомана. - Ликс, ты в порядке? - Чанбин снова сталкивается с ним спустя два дня после того, как Чан заканчивает своё добровольное студийное изгнание, и бросает на него обеспокоенный взгляд. - Что ты имеешь в виду? Я в порядке, - отвечает он, выглядя озадаченным неожиданным вопросом. - Ты приходишь в студию после того, как Чан уже ушёл, - замечает старший. Феликс промаргивается. Он и не подозревал, что его поведение настолько очевидно. Не похоже, что ему стоит озвучивать им своё намерение насладиться природным ароматом Чана — это не только прозвучало бы по-идиотски, но и, по сути, отвратительно, скажи он это вслух. - Да просто... - Феликс слегка взволнованно оглядывается в поисках оправдания. - Я, ну, просто… Я хотел попрактиковаться в одиночестве. Мне кажется, что я не достаточно хорош в пении... - Ох, Ликс, ты же знаешь, что никто из нас не стал бы тебя осуждать, и меньше всего Чан. - Чанбин купился на это оправдание, заключая Феликса в крепкие объятия, отчего тот уткнулся лицом в шею Чанбина, как бы невзначай вдыхая его запах. - Мы все здесь для тебя, если понадобимся, да? Не стесняйся обращаться за помощью. - Всё в порядке, не волнуйся, - быстро успокаивает его Феликс. - Просто я чувствую себя неловко из-за этого. - Что не особо-то ложь, раз он действительно чувствует себя неловко, но не по тем причинам, о которых думает Чанбин. Всё достигает апогея, когда Феликс входит в очередной гон и запирается в своей комнате, принимая решение не умолять своих мемберов о сексе. Конечно, именно тогда Чан решает, что вторжение в личную жизнь необходимо, потому что у них дел до чёрта. Как только Чан открывает дверь — будь проклят этот универсальный ключ — он морщит нос при виде потного Феликса на кровати, совершенно голого, если бы не одеяла, поспешно накинутые на нижнюю половину. Чан останавливается и с минуту пристально смотрит на Феликса, они оба смотрят друг другу в глаза. Феликс сопоставляет одно с другим, и всё начинает складываться у него в голове, когда до него доносится запах Чана, вызывая спазмы в животе и внезапный прилив желания. - Это из-за тебя у меня течка начинается, - выдыхает Чан, и Феликса словно громом поражают эти мысли. - …а у меня из-за тебя - гон! Конечно, теперь всё начинает обретать смысл — удивительный запах, характерный в духе "мой дом, мои правила" для омеги, материнские инстинкты, привычка укрываться подушками и безразмерными толстовками — тот факт, что Чан - омега, просто сводит его с ума. - Уходи, - грубо рычит он, позволяя ноткам раздражения проскользнуть в его тоне. - Я не знаю, как мой гон на тебя повлияет. - Нет, - твёрдо отвечает Чан, закрывая за собой дверь и запирая её на замок. - Я единственный омега здесь. Кроме того, чем скорее закончится твой гон, тем скорее ты сможешь вернуться к своему расписанию. - Не говори глупостей, я буквально годами жил без помощи омеги, со мной всё будет в порядке. Несмотря на его протест, Чан медленно подходит к нему, и альфа прикрывает нос одеялом. Запах не невыносим и не сводит его с ума, но он достаточно сильный, чтобы вызвать у него головную боль, если он ничего не предпримет. - Чан, - предупреждающе произносит Феликс, - не делай ничего, о чём потом будешь жалеть. - Я хочу этого. Хочу помочь тебе. - Омега останавливается перед кроватью Феликса и протягивает руку, чтобы дотронуться до него. Феликс отшатывается, и Чан замирает, в его глазах читается боль. - Скажи мне... скажи мне, что ты этого не хочешь, и я уйду. Покачав головой, Феликс берёт Чана за протянутую над его рукой ладонь и тащит парня в постель, укладывая на него сверху, а Чан поддерживает его руками. Только одеяло между ними мешает ему коснуться обнажённой кожи Феликса. - Чёрт, я так долго хотел тебя... - Феликс закрывает глаза и проводит руками по каждому участку его тела, до которой только может дотянуться, запечатлевая ощущения в памяти. - Феликс... - бормочет Чан, шокированный откровением, но быстро приходит в себя и наклоняется, чтобы зацеловать чужие разгорячённые щёки. - Я тоже, - признаётся он, опускаясь всё ниже и ниже, пока не оказывается прижатым вплотную к Феликсу, грудью к груди. - Я тоже хотел тебя, - повторяет Чан, опуская взгляд к губам Феликса. Он облизывает свои, с любопытством думая о том, каков альфа на вкус. Гортанно прорычав, Феликс пытается обхватить Чана руками, но у Чана такая широкая грудь, что ему с трудом удаётся. Крепко обхватив свою добычу, Феликс наклоняет голову и запечатлевает на губах Чана обжигающий поцелуй. От такого поцелуя у него пальцы на ногах поджимаются, а тело молит о большем. - Чан, - выдыхает Феликс в перерыве, - пожалуйста, возьми меня. - Взять тебя? Но разве тебе не нужно повязывать омегу? - в замешательстве спрашивает Чан, зная только то, о чём читал, когда выяснял о своём вторичном гендере. Феликс кидает на него сухой взгляд: - Это всего лишь стереотип, у меня нет узла, и я люблю, когда меня трахают в задницу. - Он жестом просит Чана немного приподняться и сбрасывает с себя одеяло, обнажая довольно внушительных размеров фаллоимитатор, растягивающий его дырочку. - Ох, чёрт... - Чан изо всех сил пытается переварить внезапный поток информации, особенно учитывая открывающийся перед ним вид, от которого его мозг останавливается. - В тебе… он всё это время? - Да, ты буквально прервал мой гон? - парирует Феликс, протягивая руку к члену Чана, прикрытому джинсами. - Сними их и трахни меня сейчас же, иначе я продолжу с фаллоимитатором. - Ты, негодник. - Чан хватается за фаллоимитатор и вводит его чуть глубже, вырывая сдавленный стон из губ Феликса. - Уверен, что справишься со мной? - Я вижу, как двигаются твои красивые губки, но ничего не слышу, пока этот потрясающий фаллоимитатор так хорошо трахает меня, - насмехается над ним Феликс, ухмыляясь с оскорблённой моськи Чана, а затем вскрикивает, когда омега шлёпает его по заднице с такой силой, что ему кажется, что через час на ней могут проявиться синяки. Ладонь Чана большая, покрывает большую площадь, и Феликсу хочется её на своей шее, чтобы душила, пока парень трахает его так сильно, что видны звёзды. - Вот негодник, - нежно говорит Чан, раздеваясь догола, подстать Феликсу. Он вынимает фаллоимитатор и кидает скользкую игрушку на простыни. - Альфа-негодник, - ухмыляется Феликс, соблазнительно раздвигая ноги в приглашении, позволяя Чану расположиться между ними, пока головка толстого члена омеги играется с его входом. - Давай, трахни меня уже, ты собирался помочь мне справиться с моим гоном — может, мне стоит попросить кого-нибудь другого трахнуть меня? Хёнджин, наверняка, был бы рад это сделать. Собственнические инстинкты омеги вспыхивают и бёрут верх, и Чан вонзается своим членом в Феликса, легко проскальзывая внутрь, пока молодой альфа кричит от удовольствия. - Твоя распутная альфа-дырочка такая свободная, интересно, сколько членов ты принимал, - говорит он с издёвкой, входя в Феликса и прикрывая его рот рукой. - Не кричи так громко, остальных потревожишь, - говорит Чан таким тоном, который Феликс обычно слышит, когда тот в режиме лидера, и теперь альфа уверен, что никогда не отреагирует так же, когда услышит это в следующий раз. - Мммф! - Спина Феликса выгибается дугой, глаза закатываются к затылку, когда член Чана последовательно вонзается в его простату. В сочетании с гоном он всё ближе и ближе краю, ему бы ещё немного стимуляции, чтобы кончить. Привлекая внимание Чана, Феликс указывает на своё горло, когда старший смотрит на него полуприкрытыми от вожделения умоляющими глазами. - Хочешь, чтобы я тебя придушил? - уточняет Чан, получая в ответ рваный кивок, придающий парню почти дикий вид, когда рука со рта Феликса переползает к его горлу. - Ты этого хотел? Чтобы душил тебя и использовал, пока не насыщусь? - Д... да, - хрипло мяукает Феликс, с трудом переводя дыхание, но уже выглядя таким оттраханным. Его волосы растрёпаны, пряди прилипли к потному лбу, глаза потеряли фокус, а язык вывалился изо рта. - Боже, посмотри на себя, задыхаешься, как сучка во время течки… — издевательски комментирует Чан открывающуюся под собой картинку распутного Феликса с его учащённым дыханием и слюной спускающейся по подбородку, пока его трахают, как портовую шлюху. - Спорим, тебе это нравится, я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня. Собираешься кончить из-за удушья? Может, тогда тебе стоит стать моей распутной омегой, а мне - альфой. - Ха-а-а-х...! Чан слегка усиливает хватку, и перед глазами Феликса всё расплывается, он стонет, когда кончает, не тронутым, на себя и омегу, обхватывая рукой ладонь Чана у горла, пока медленно спускается с кайфа. - Чёрт, Ликс! - С громким стоном Чан изливается во влажное тепло Феликса, его бёдра содрогаются от оргазма. Когда он выходит, сперма вытекает следом, стекая на простыни густыми струйками. После глубокого вдоха Феликс хмурится, замечая, как внезапно усилился запах Чана. Глядя на запыхавшегося парня, он осознаёт, что у Чана начинается течка, синхронизируясь с его гоном. - Ликс... мне нужно ещё, - умоляет Чан, теперь он гораздо больше похож на типичного покорного омегу. Он снова входит в Феликса, и они оба вскрикивают от чрезмерной стимуляции, продолжая трахаться. Феликс уверен, что они по крайней мере несколько дней не выйдут из его комнаты, на хую он вертел расписание. Не то чтобы он жаловался, но он знает, что после того, как они закончат, его задница будет болеть ещё сильнее.