Туманы Салвора

Дэвин убрал телефон в карман и зашёл в класс. Убрал ненадолго, так как гаджет на неопределённое время стал единственной ниточкой, соединяющей его теперь с худым, растрёпанным одноклассником, небрежно листавшим книгу за задней партой. Дэвин окинул взглядом комнату, чтобы иметь возможность оценить их с Генриком «камуфляж». Парень даже не поднял на него глаза, безразлично пробегая взглядом по строкам и подперев голову рукой. Камуфляж удался на славу. Они переписывались всё утро, с того момента, как Дэвин проснулся. Генрик интересовался, как ему спалось, что он ест на завтрак, советовал одеваться теплее — на город неспешно надвигался ноябрь, — и Дэвин чувствовал себя согретым этими короткими строчками текста. Они договорились, что в школе продолжат делать вид, будто поругались и не разговаривают. Кроме того, у Дэвина был личный план действий. Он направился к своей парте, кинул на стул рюкзак и развернулся к сидящей впереди Джулинн. Сегодня она выглядела особенно измученной: опухшие глаза без грамма макияжа, старая толстовка с накинутым на голову капюшоном. Она сидела, уставившись в экран телефона, и Дэвин заметил, что она бесцельно перемещала цветные блоки в какой-то простенькой игре. Парень обошёл её парту и присел перед ней на корточки, положив на столешницу руки и опустив на них подбородок. Джулинн на секунду подняла на него мрачный взгляд и снова уткнулась в экран. — Обижаешься? — Дэвин улыбнулся обезоруживающе-невинно. — Ну прости меня, пожалуйста. — Не обижаюсь, — буркнула Джу, продолжая водить пальцем по экрану. Её голос, однако, сквозил досадой. — Ты просто мне надоел, на тебя нельзя положиться. Ты сначала обещаешь одно, а потом переобуваешься в воздухе. — Ну дай мне последний шанс исправиться, — умоляюще захлопал ресницами Дэвин, ложась на парту щекой. — Обещаю, клянусь, в этот раз не буду переобуваться. Могу даже прийти сегодня на ужин босиком. Джулинн отложила телефон и скрестила руки на груди, давая понять, что внимательно слушает. — Давай я сегодня тоже приготовлю что-нибудь к столу, — продолжил Дэвин, — чтобы твоя мама не так долго стояла у плиты. — Ты же не умеешь готовить, — недоверчиво проговорила девушка, щурясь. — Ну, не блюдо высокой кухни, конечно, но кое-что умею. Салатик какой-нибудь, — Дэвин пожал плечами. — Обещаю, что будет вкусно. — Ладно, — Джулинн надула губки, — но приходи пораньше. Мне очень скучно сидеть дома, а гулять в этом мерзком тумане желания нет. Скрасишь моё одиночество, посмотрим что-нибудь или в приставку поиграем. Дэвин удивлённо мотнул головой. — Не знал, что у тебя есть приставка! — А ты вообще многого обо мне не знаешь, — закатила глаза девушка. — Так что давай, в шесть-семь вечера чтобы был у меня со своим салатом. — Спасибо за помилование, госпожа, — Дэвин стукнулся лбом о парту в притворном поклоне, чем вызвал у Джу сдавленный смешок. — Кстати, ты придумал сюрприз для мамы? Или чем ты там вчера занимался? — она повернулась к Дэвину, когда тот уселся за свой стол. — Не, — пробормотал он, смущённо улыбаясь. — Искал её любимые конфеты по всем магазинам, но в Салворе их, по ходу, нет… — А что за конфеты? Может, родители подскажут вечером? — не унималась Джу. Дэвин отвёл глаза и сдавленно рассмеялся. — Да э-э… Я названия не помню, помню только коробку… Такую, красную. Думал, увижу и пойму сразу, что это — они. — Можем тогда сегодня вместе подумать, как подбодрить твою маму, — произнесла девушка, и её голос потонул в звуке звонка. Дэвин рассеянно слушал учителя, когда экран его телефона мигнул, оповещая о новом сообщении. Он открыл чат с Генриком и бросил на парня быстрый взгляд. Тот блестяще играл свою роль: его телефон уже лежал на углу стола экраном вниз, а сам он, сосредоточенно хмурясь, переписывал материал урока с доски. Дэвин взглянул в чат. «Ты что-то переигрываешь с Джулинн», — высветился короткий текст внизу экрана. Дэвин довольно улыбнулся и застучал пальцами по клавиатуре: «По-моему, в самый раз. Мне же надо втереться в доверие к её семье. Или ты ревнуешь?» Он отправил сообщение, заблокировал экран и принялся искоса следить за Генриком. Одноклассник не спешил хвататься за телефон. Он дописал конспект в тетради, внимательно его перечитал, немного послушал учителя, подперев щёку ладонью, и только потом перевернул телефон, словно бы для того, чтобы проверить время. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он быстро написал ответ и снова отложил гаджет. Дэвин не был таким терпеливым. Он сразу же разблокировал экран и не смог сдержать улыбки, прочитав короткое «Ревную». Он снова взглянул на Генрика: слишком напряженно он слушал учителя, слишком сильно были сжаты его губы. «Не ревнуй, это же для дела», — напечатал Дэвин и, подумав, добавил к сообщению смайлик-сердечко. Когда Генрик снова словно невзначай взялся за телефон, его лицо слегка расслабилось, и края губ дрогнули в едва заметной улыбке. Уроки уже подходили к концу, когда в класс заглянула молодая учительница и кивнула мадам Йорф: — Добрый день, Дэвин Райдо здесь? Одноклассники почти синхронно повернули головы в сторону Дэвина. Мадам Йорф тоже подняла на него глаза. — Можно его? — добавила стоящая в дверях женщина. — С вещами. Дэвин, непонимающе хмурясь, собрал учебники в портфель и вышел из класса под тихие смешки и летящие ему в спину колкости. Учительница ждала его в коридоре и жестом поманила за собой к выходу из здания. Оказавшись на пороге школы, Дэвин увидел неподалеку сине-белую полицейскую машину и возвышающуюся рядом с ней фигуру отца Генрика. Рейлан курил, прислонившись к автомобилю своей массивной спиной. — Капитан Ансуз хочет с тобой поговорить, — поежилась учительница и, не дожидаясь ответа, скрылась в здании школы. Дэвин поправил портфель на плече и с мрачным видом направился к полицейскому. Тот скосил на парня глаза, не поворачивая головы, и выпустил в воздух облако кислого дыма. — Здрасьте, — кивнул Дэвин, останавливаясь за несколько шагов от полицейского. — Мне сказали, вы хотите со мной поговорить. — Угу, — кивнул Рейлан, затягиваясь так сильно, что сигарета в его зубах прогорела почти на четверть. — Садись в машину. Дэвин угрюмо переминался с ноги на ногу. — Это ещё зачем? — Поедем в участок, допрошу тебя по поводу произошедшего в субботу, — мясистое лицо перекосилось в ухмылке. — Не бойся, сажать тебя никто не собирается, даже от занятий отстранять не будем. Но допрос нужен. Сталлан погиб, необходимо соблюсти формальности. Дэвин исподлобья наблюдал за Рейланом. Казалось, что в глазах мужчины промелькнула смертельная усталость, но была она совершенно другой, не такой, как у Генрика, словно её питала какая-то иная эмоция, расцветающая внутри этого мощного организма. Рейлан сделал последнюю затяжку и щелчком послал окурок в сторону урны, после чего развернулся и резко открыл заднюю дверь автомобиля: — Тебе особое приглашение нужно? Дэвин нехотя залез в салон, сжимая в руках телефон. Как только полицейский закрыл за ним дверь и сам опустился на водительское сиденье, заставляя машину слегка накрениться, парень быстро написал Генрику: «Твой отец везет меня на допрос по поводу случившегося в пещере. Что ему говорить?» Рейлан завёл мотор, достал из нагрудного кармана смятую пачку сигарет и закурил ещё одну, совершенно не стесняясь своего пассажира. В нос Дэвину ударил обжигающий слизистые запах, заставивший его поморщиться. Телефон мигнул, оповещая о полученном ответе: «Не говори, почему мы туда пошли. Скажи, что хотели устроить пикник, нашли пещеру и решили заглянуть». Спустя несколько минут новое облачко появилось в чате: «Помнишь наш план? Дай ему понять, что я в твоих глазах — сумасшедший дурачок, с которым просто весело». Дэвин нахмурился и заблокировал экран. Об этой части врать будет особенно тяжело. Дорога до полицейского участка заняла около получаса, которые Дэвин провёл, отчаянно пытаясь не задохнуться в салоне автомобиля. Он никогда не любил сигаретный дым, хотя несколько раз пробовал курить сам, но каждый раз, когда он пытался затянуться, горло сдавливал острый, болезненный кашель, точно он пытался проглотить не предназначенную для потребления внутрь жидкость. Рейлан закуривал одну сигарету за другой, лишь изредка приоткрывая окно, чтобы избавиться от окурка, и не обращал на Дэвина никакого внимания, даже когда тот просил проветрить салон. Наконец, они остановились напротив старого темно-серого здания с высокими решетчатыми окнами. Табличка у тяжёлой входной двери оповестила Дэвина о том, что они входят в полицейский участок. Внутри было тихо. За стойкой у входа никого не было, и стеклянное окошко, через которое необходимо было обращаться к администратору, было закрыто. Широкая лестница за распахнутыми двойными дверями вела на второй этаж. Вслед за мистером Ансузом Дэвин поднялся по ступенькам, скользя взглядом по фотографиям правителей, приколоченным к обшарпанным стенам. Рейлан открыл скрипучую дверь в кабинет своим ключом и дождался, пока Дэвин зайдет следом, чтобы с грохотом её захлопнуть. Дэвин затравленно осмотрелся. Узкий, точно часть коридора, кабинет, со стоящими у одной стены шкафами с папками, журналами и книгами, из которых беспорядочно торчали листы бумаги и цветные стикеры. С другой стороны в ряд выстроилось несколько стульев. Впереди, у окна, уместился небольшой угловой стол, за который тяжело упал полицейский и движением бровей приказал парню сесть. Дэвин опустился на жесткое сиденье, сложив руки на коленях, и взглянул на Рейлана, как волчонок. — Ты понимаешь, о чём мы сейчас будем говорить? — начал мистер Ансуз, пристально смотря Дэвину в глаза. — А вы не должны зачитать мне мои права? Может, мне нужен адвокат? Мне вообще-то восемнадцати нет… — проговорил Дэвин, буравя его взглядом в ответ. — Ничего, скоро будет, — Рейлан открыл картонную папку, лежащую перед ним на столе и медленно перевернул несколько листов. — Предпочитаешь поговорить, как мужчина с мужчиной через пару недель? Дэвин неопределённо повёл плечом и не ответил. Он почти забыл, что и правда совсем скоро отметит своё совершеннолетие. — Ты понимаешь, зачем ты здесь? — снова спросил полицейский. Его голос был ровным, почти безэмоциональным. — Понятия не имею, — фыркнул Дэвин. — Вот как. Тогда я напомню, что ты был одним из последних, кто видел Сталлана Ривенса живым. Кажется, у вас был конфликт с ним и его братом… Драка в школе, у-у, — протянул он, опуская глаза на листы бумаги в папке. — Серьезное происшествие, ты даже попал в больницу после этого. Вот это счета… Неужели медсестры у нас столько зарабатывают, что могут покрыть такие расходы?.. Он пощелкал языком, сокрушенно качая головой и вертя в руках длинные кучерявые чеки. Дэвин сжал зубы так сильно, что они скрипнули. — Я не буду с вами говорить без адвоката, — процедил он, вспоминая все виденные им фильмы. Рейлан поднял на него глаза и усмехнулся. — Парень, оглядись по сторонам. Какой адвокат? Ты в Салворе, твоя мать лежит в местной больнице, вы по уши в долгах. Если бы не сердобольные Форны — ты бы уже сдох от голода, я прав? — он оценивающе скользнул взглядом по фигуре Дэвина. — Скажи спасибо, что ты сидишь здесь, сытый, в чистой одежде, что ты ходишь в школу, что тебе есть, где жить. Что тебе позволяют всё это иметь, и не беспокоиться о деньгах. Но наше терпение имеет границы. И ты, Дэвин, стремительно несешься к этим самым границам. — Звучит как угроза, — тихо проговорил Дэвин, непроизвольно сжимая кулаки. — А это и есть угроза, — полицейский откинулся на стул, не сводя с парня пристального взгляда. — Так что хватит выёбываться, Дэвин. Время игр прошло. Или ты будешь сотрудничать, или… В моих силах лишить и тебя, и твою мать средств к существованию. — Вас послушаешь — так всё упирается в деньги, — настал черед Дэвина мрачно усмехнуться. — Вы поэтому не хотите помогать своему родному сыну? Приятно получать за него субсидии? — Он — не мой родной сын, — внезапно спокойно ответил Рейлан, не меняя позы. — Он — сын моей жены. А ты, я смотрю, запустил свой нос гораздо глубже, чем я думал. Дэвин вздрогнул, точно что-то ударило его по макушке, и от того, что, сам не желая, прокололся, и от информации о родственных связях в семье Генрика. Зато теперь стало понятно, почему сын был настолько не похож на отца. — А Генрик в курсе? — быстро спросил Дэвин, стараясь увести разговор прочь от информации о выплатах. — В курсе, — словно нехотя проговорил полицейский, впервые отведя глаза в сторону. — А где его настоящий отец? — продолжил наседать Дэвин, надеясь, что ему удалось если не расколоть твердую кожуру, покрывающую этого огромного мужчину, то хотя бы поддеть и слегка заглянуть внутрь. Рейлан снова посмотрел на парня, прищурившись, насмешливо. — Ты правда думаешь, что ты тут самый умный, да? Я привёл тебя сюда, в мой кабинет, на мою территорию, и здесь мы играем по моим правилам. Вопросы задаю тебе я. Что вы с Генриком забыли в той чертовой пещере в субботу? Дэвин мрачно посмотрел в серое небо, клочок которого виднелся в окне за спиной мистера Ансуза. — Просто забрели случайно. Мы шли на пикник. — Вместе со Сталланом и Китоном? — Рейлан взял ручку из решетчатого стакана и принялся делать какие-то пометки на бланках. — Нет, они за нами следили, — смиренно пробормотал Дэвин. Только бы снова не сказать чего-то лишнего. — Мы не знали, что они за нами увязались. — Понятно. Когда вы обнаружили этот факт? — Уже в пещере. Они следовали за нами по проходу, мы их услышали и подкараулили. — Что случилось потом? Дэвин замялся. Хоть они и решили с Генриком, что говорить правду о духах будет лучшим решением — всё равно культ должен и так знать о них, — высказать это сейчас, сидя в безопасности каменных стен напротив внушающего трепет полицейского казалось глупым ребячеством. — Потом на нас как будто что-то напало, — неуверенно начал Дэвин. — Не знаю, как описать. Какая-то сущность. Было похоже на галюны. Мужчина молча и быстро записывал его слова на бумагу. — Как погиб Сталлан? — спросил он, когда пауза затянулась. — Спрыгнул в пропасть, — коротко откликнулся Дэвин. Ему не хотелось возвращаться к этому жуткому воспоминанию, но Рейлана, кажется, эта часть интересовала больше всего. — Просто спрыгнул? Ласточкой? Бомбочкой? Дэвин посмотрел на него, не веря своим ушам. Так насмехаться над умершим при безумных обстоятельствах подростком мог только совершенно бессердечный человек. — Нет, просто… — парень даже не сразу нашёлся, что ответить. — Побежал вперед, как будто сошёл с ума, и не заметил пропасть в темноте. — Понятно, — кивнул мистер Ансуз, снова делая пометки. — Какие отношения связывают тебя с Генриком? Он произнес это, не поднимая глаз от бумаги, почти невзначай. Дэвин часто заморгал, в такт мечущимся в голове мыслям. Резкая смена тем для вопросов выбивала его из колеи. — Мы, ну, типа, друзья… — пробормотал он, вспоминая их с Генриком план. — Хотя, пошёл он в жопу! Мы больше не общаемся. — Вот как, — заинтересованно наклонил голову Рейлан. — А что случилось? — Да не хочу я иметь с ним ничего общего! — с жаром выпалил Дэвин отрепетированные заранее фразы. — Я думал, он просто забавный чудик, над которым можно поржать немного, а оказалось, что вокруг него люди дохнут. Не хочу быть следующим! Лицо предательски покраснело от внутреннего сопротивления всему, что было только что произнесено. — Интересно, — проговорил мужчина, и его голос внезапно стал ледяным, колким. — Мне казалось, что вы прямо не разлей вода. Стал бы ты так рисковать ради чудика, лезть в дела сообщества, раскапывать информацию о финансовой помощи… Дэвин, — добавил он серьёзно, наклоняясь вперед и упираясь в парня холодным взглядом. — Я на службе уже почти тридцать лет. Не думай, что такой высокомерный пиздюк, как ты, может меня обмануть. Дэвин молча поднял на него упрямый взгляд из-под сдвинутых бровей. Кажется, их план, наивный, состряпанный на коленке вчерашней ночью, дал трещину. Даже не так — лопнул и исчез, как мыльный пузырь. Плана «б», который сейчас можно было бы достать из кармана, у Дэвина не было, и он решил просто молчать. — Итак, что вам уже известно о том, что происходит в городе? — Рейлан выпрямился в кресле и сразу стал казаться ещё выше, ещё массивнее в своем тесном кабинете. — …Молчишь? Правильно делаешь, это — лучше, чем пытаться брехать мне в глаза. — И что вы теперь со мной сделаете? — сдавленно проговорил Дэвин, встречаясь с ним взглядом и стараясь, чтобы его голос звучал твердо. — Посмотрим, — мужчина улыбнулся мрачно, с каким-то высокомерием. — Пока — ничего. Ходи в школу, навещай маму в больнице, но мой тебе совет: лучше не лезь к Генрику. Хотя это, в какой-то степени, даже забавно. Умиляет, как ты стараешься помочь моему сыну, хотя знаешь его всего… сколько? Полтора месяца? — Вы сами сказали, что он — не ваш сын, — процедил Дэвин сквозь зубы. — Он — мой сын, — с внезапной холодной серьёзностью возразил Рейлан. — Он носит мою фамилию, я с младенчества воспитывал его, растил, стал ему настоящим отцом… — Растили, как корову на убой, — морщась, выплюнул Дэвин. Сдерживать нарастающую злость становилось всё сложнее, тем более теперь, когда стало понятно, что его притворство раскрыто. — Настоящий отец никогда бы не поступил так, как вы. — О да, тебе-то отлично известно, как поступают настоящие отцы, — в голосе мистера Ансуза слышалась плохо скрытая издевка. Он снова перевернул несколько бумаг в папке. — Какая интересная статья у твоего отца, «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть по неосторожности». Надо же, дали целых тринадцать лет, получается, он уже пару лет, как на свободе, — он поднял на ошарашенного Дэвина прищуренные глаза. — Так вот в кого ты такой неуправляемый и агрессивный. Всё встало на свои места. Дэвин молча переводил глаза с довольного лица на сжатые в толстых пальцах листы бумаги и обратно. Услышанное не хотело складываться в логичную картинку. — В смысле, статья? — выдавил он из себя наконец. — Он что, не умер? — Нет, — мистер Ансуз стукнул по бланку пальцем. — Мог бы, конечно, и заточку под ребро получить на зоне, о таком отребье никто бы даже горевать не стал, правда? А ты что, не знал, да? — казалось, реакция Дэвина его забавляла. — Мать говорила, что батя — летчик? Или космонавт? — Говорила, что он погиб в автокатастрофе, — машинально откликнулся Дэвин, смотря куда-то сквозь массивную грудь полицейского. Рейлан хохотнул. — Да лучше б погиб, — закивал он, снова возвращаясь к бумагам. — Неоднократно привлекался, и за вождение в нетрезвом виде, и за хулиганство… гляди-ка, целых два раза за хулиганство. И побои в отношении близких лиц, дай посчитаю, раз, два… четыре заявления, и это только за последние два года! И все их в итоге отозвала… Адалин Райдо, знаешь такую? Дэвин слышал всё это, как сквозь плотный туман. Грудь сжалась так сильно, что казалось — рёбра вот-вот сломаются. Мозг отказывался верить в то, что так легко, словно какую-то шутку, произносил сейчас сидящий за столом мужчина. Всё происходящее с ним ощущалось теперь нереальным, будто он смотрит старый, зернистый фильм, записанный на мутную пленку, сидя где-то далеко от этого тесного кабинета и только наблюдая за происходящим сквозь узкие окошки своих собственных глаз, слыша записанные на диктофон фразы, мистера Ансуза и свои собственные. Его жизнь, всё, что он испытал, выстрадал, всё что видел и от чего сбегал, внезапно показалось ему чужим, каким-то фарсом, который не может существовать в реальности. — Ты вообще ничего из этого не знал, да? — вырвал его из смыкающегося кокона мыслей голос Рейлана. В нём больше не было насмешки — только какая-то строгая заинтересованность. Дэвин молча покачал головой. — Что ж, добро пожаловать во взрослый мир, парень, — Рейлан захлопнул папку и ладонью припечатал её к столу. — Привыкай к тому, что в нём царит грязь, боль и смерть. Такова его суть, и чем скорее ты это поймешь, чем скорее смиришься, тем легче тебе будет жить дальше. Всё, надоел ты мне, — мужчина снова откинулся на спинку кресла и потёр глаза указательными пальцами. — До дома сам дойдешь, иди отсюда. Дэвин растерянно нашёл глазами дверь и поднялся со стула. Он уже взялся за ручку, как мистер Ансуз окликнул его. — Я не шутил, когда говорил, что мы можем лишить тебя всего. Поверь, пацан, я не хочу этого делать. Так что просто не лезь не в своё дело, и мы не будем мешать вам с матерью жить свои жизни. Наше терпение не резиновое. Если решим, что ты создаешь слишком много проблем, вы исчезнете из этого города быстрее, чем я допью свой утренний кофе. Понял меня, Райдо? Дэвин молча оглянулся и окинул полицейского невидящим взглядом. Он возвышался за столом, гора мышц и жира, подсвечиваемый сзади светом утонувшего в тумане угасающего солнца. Должно быть, он чувствовал себя королем этого маленького, замершего во времени государства. Не прощаясь, Дэвин вышел из кабинета и, всё ещё погруженный в свои мысли, поплелся прочь. Свежий, обжигающий морозом воздух ударил ему в лицо, как только он шагнул на улицу. Он брел по тихим, покрытым темной листвой улицам, не замечая ничего перед собой. Какой-то участок его мозга осознавал сам факт движения, и движения, кажется, в направлении дома, но большая часть разума, точно кубик Рубика, собирала по кусочкам картинку его прожитой жизни. Дэвин ощущал себя раздетым, словно там, в узком кабинете Рейлан копался не в бумагах и бланках, а в его внутренностях, препарируя его прошлое, его отношения, его мать. И одновременно с этим услышанное легло на его плечи тяжелым грузом. Он почувствовал, как лёгкие наливаются свинцом, как будто рёбра снова сдавили их в своих клешнях и мешают распрямляться, вбирать в себя воздух. Испугавшись, Дэвин нашарил глазами влажную от вчерашнего дождя лавочку в нескольких метрах от себя и опустился на неё. Ноги словно онемели и неприятно покалывали. Дэвин достал телефон и нашёл нужный номер в быстром наборе. В трубке раздались гудки, как кардиомонитор, отсчитывающий медленные сердечные сокращения. Генрик не отвечал. Дэвин уставился на тёмные стволы деревьев на другой стороне дороги. Он оказался на какой-то аллее, безлюдной и промозгло-мрачной. Чёрные голые ветви вздымались к дымно-сизому небу. Дэвин хотел уже сдаться и сбросить звонок, когда услышал в динамике спасительный, тёплый голос: — Алло! Пришлось в туалет выйти, чтобы ответить. Что случилось? — Поговори со мной, — почти взмолился Дэвин, низко опуская голову и крепко прижимая телефон к уху. Собственный голос показался ему теперь плаксивым и жалким. — Эй, что случилось? — Генрик даже не пытался скрыть волнение. — Ты поговорил с отцом? Он тебе угрожал? — Мне… мне просто нехорошо, — сдавленно пробормотал Дэвин, стараясь дышать ровно. — Что болит, можешь сказать? — послышался испуганный голос в трубке. — Ничего не болит, просто… Дышать тяжело и тело немеет, — выдавил из себя Дэвин, с удивлением обнаружив, что готов расплакаться. — Генрик, мне кажется, у меня инфаркт или что-то такое… — Так, слушай меня, — голос в динамике теперь звучал по-другому, будто Генрик внезапно совладал со своим страхом. — Помнишь, как я задыхался в Грейвендале? Там, у дома престарелых? Вот, у тебя, похоже, то же самое. Это пройдет, всё в порядке. Давай вместе подышим. Слушаешь меня? Вдохни, пока я считаю до четырех и задержи дыхание, тоже на четыре счёта. Понял? Давай, вдох: раз, два, три, четыре… Задержи дыхание, раз, два, три, четыре. Теперь медленный выдох, раз, два, три, четыре… Дэвин покорно следовал инструкциям, прислушиваясь к мягкому, почти спокойному голосу в динамике. Сначала ему казалось, что Генрик придумал какую-то глупость, и ничего не помогает, но постепенно, с каждым медленным выдохом, дышать становилось будто бы легче. — Как ты, отпускает? — поинтересовался Генрик. — Ты где вообще? Расскажи, что ты видишь. — Не знаю, — пробормотал Дэвин, медленно оглядываясь. — В каком-то парке или типа того. — А что там, в парке? — Ну, деревья, дорожка вот посередине… — Людей много вокруг? — Нет, вообще никого. — Не холодно? — Да вроде нет… — Нос не мерзнет? Уши? — Да, эм, не знаю… Немного, наверное, замерз, — удивлённо проговорил Дэвин. — А почему ты спрашиваешь? — Это же помогает, да? Стало легче? Дэвин с удивлением понял, что, отвлекшись на вопросы Генрика, и правда начал чувствовать себя лучше. Дыхание восстановилось, и конечности перестало сводить. — Стало, — удивлённо кивнул он. — Ты что, волшебник? — Я человек, который всю жизнь борется с паническими атаками, — невесело рассмеялся Генрик на том конце провода. — Кстати, поздравляю с твоей первой. Если захочешь поговорить о том, из-за чего она произошла — я посижу в туалете до конца урока, побуду с тобой. Поговорить Дэвин хотел больше всего. Казалось, если он сейчас же не вывалит на Генрика всё рассказанное Рейланом в полицейском участке, то просто взорвется. — Твой отец привез меня в полицию, на допрос. Кажется, он хорошо подготовился, — парень вспомнил папку, лежащую на столе, — нарыл на меня целое досье. И там была информация про моего отца… По-моему, я не говорил тебе, но мама рассказывала, что он разбился на машине, когда я ещё совсем мелкий был, — здесь Генрик тихо угукнул в трубку, — и я даже не сомневался, что так и есть. Но мистер Ансуз сказал, что на самом деле он жив… Дэвин замолчал: слова застревали в пересохшем горле, как рыбьи кости. Генрик осторожно проговорил: — Ого, это же здорово! Или нет? — …И что он отсидел за непредумышленное убийство и вышел пару лет назад, — сдавленно продолжил Дэвин. Ему снова начало казаться, что всё это нереально, что он только повторяет текст своей роли, никак не относящийся к его настоящей жизни. — Оу, — услышал он в динамике. — Одним аргументом больше, почему вам с мамой нельзя уезжать отсюда. Слишком много неадекватных мужиков ждет вас в Лейдмире. — Это ещё не всё, — пробормотал Дэвин, сжимая телефон в мокрых от пота пальцах. — По ходу, он с нами жил всё это время… До нашего отъезда сюда. Наступила пауза. Дэвин слышал только оглушительный стук собственного сердца в ушах. — Погоди, получается, тот бывший твоей мамы — это твой отец? С чего ты взял? Он мог выйти из тюрьмы и потеряться… — Нет, твой папа сказал, что моя мать писала на него заявления в полицию из-за побоев, а потом сама же забирала. Писала в течение последних пары лет. Тот мудак жил с нами и избивал маму… Всё сходится. Дэвин закрыл лицо свободной рукой. От воспоминаний о пахнущем перегаром, каком-то животноподобном мужике с тёмными, спадающими на лоб сальными прядями волос его затошнило. Он презирал его, он ненавидел его, он не хотел иметь с ним ничего общего, но, как оказалось, общего у них было намного больше, чем Дэвин мог себе представить. У парня даже не получалось толком вспомнить его лицо — всякий раз, когда они так или иначе пересекались в тесном коридоре их квартиры, Дэвин старался не смотреть на него, будто опасаясь, что хищная физиономия отпечатается на его сетчатке навсегда. — Дэвин, это… хреново, — голос Генрика вернул его к действительности. — Я даже не знаю, что сказать. — И я не знаю, — тяжело вздохнул Дэвин в ответ. — Надо будет поговорить с мамой об этом, когда… когда ей станет лучше. Кстати, а почему ты не говорил, что Рейлан тебе не родной отец? Генрик прочистил горло. — Не знаю, как-то не приходилось к слову. Да и я его воспринимаю, как отца, родного же я даже не помню. Мне кажется, он нас бросил почти сразу после моего рождения. Уехал из Салвора. — И тебе никогда не было интересно его найти? Поговорить? — Дэвин задумчиво наблюдал, как темно-красный лист, кружась, упал на мокрый асфальт под его ногами. — Знаешь, я был занят немного другими вещами, — невесело откликнулся Генрик. — И потом, ты видел, что я не могу покинуть Салвор. — Погоди, а как из него мог уехать твой отец? Ты говорил, что никто из местных не может уехать из города надолго, ссылался ещё на горную болезнь, но ты прости, она вообще не так работает. Что-то не сходится. Генрик задумчиво хмыкнул. — Да, что-то не сходится. Я теперь не уверен, что никто не может уезжать из Салвора. Может, это только моя фишка? — И вообще, здесь все такие дружные… — Дэвин снова погрузился в раздумья. — Зачем кому-то бросать семью, только что родившегося ребенка и уезжать? Много ты знаешь людей, кто вот так бы свалил из города? — Я узнаю этот тон, детектив Райдо, — было слышно, что Генрик улыбнулся. — Вы взяли след? — Да нет, не след… — Дэвин устало махнул рукой. — Просто странно всё это. — Да уж. Получается, ты получил куда больше информации на этом допросе, чем мой отец. Они разговаривали, пока Дэвин не услышал в трубке приглушенный звук звонка, оповещающего школу о конце занятий. За это время он успел во всех подробностях рассказать парню о разговоре с капитаном Ансузом. — Созвонимся ещё раз, когда я домой приду? — пробормотал Дэвин на прощание. — Мне снова будет нужна твоя помощь. — С расследованием? — С салатом. На Салвор уже опустились густые, мутные сумерки, когда Дэвин, одевшись в самое чистое и почти не мятое и сжимая в руках глубокую миску с нарезанным салатом, остановился перед дверью квартиры Форнов. Генрик, разумеется, помог приготовить заветное блюдо: диктовал Дэвину по телефону, какие ингредиенты класть, как резать, сколько солить и сколько соуса добавлять. Салат и правда вышел очень вкусным, хотя Дэвин и был человеком, который мог закинуть в свой закаленный желудок любую отраву и остаться довольным. Но сегодняшняя стряпня оставила в сердце ощущение теплого домашнего уюта: несмотря на расстояние, салат они словно бы приготовили вместе. — Я хотел сказать, — проговорил Генрик, когда Дэвин уже собрался прощаться. — Не перегибай палку с Джулинн, ладно? — Я же тебе говорил, — фыркнул Дэвин в ответ, — не ревнуй. Мне вообще плевать на неё, это нужно только… — Вот именно об этом я и говорю, — голос Генрика внезапно стал серьёзным, почти мрачным. — О том, что тебе на неё плевать, а не о ревности. Она явно тянется к тебе, а ты используешь это в корыстных целях. — Так ведь в этом и был план? — непонимающе сдвинул брови Дэвин. — Подобраться к Форнам и выведать у них всё, что они знают о культе и ритуале… — Если её родители и состоят в культе, в чем мы не уверены на сто процентов, Джулинн тут ни при чем, — резко оборвал его Генрик. — Не нужно играть с её чувствами ради каких бы то ни было целей. Дэвин цокнул языком. Как всегда, Генрик беспокоился обо всех вокруг, кроме самого себя. — Меня иногда бесит то, какой ты правильный, — пробормотал он. — А меня иногда бесит то, что тебе недостает эмпатии, — откликнулся голос в трубке. Генрик явно старался смягчить тон, чтобы фраза не звучала как обвинение. «Недостает эмпатии», — фыркнул Дэвин, стоя теперь перед дверью с миской в руках. Если бы ему недоставало эмпатии, он бы не торчал сейчас здесь, а лежал, накрывшись одеялом с головой, и переваривал всё, что случилось с ним за последние несколько безумных дней. Никакой эмпатии, хах. Он нажал на звонок. Через несколько секунд в коридоре квартиры раздались шаги, и Джулинн, радостно улыбаясь, отперла замок. Увидев Дэвина с приготовленным салатом, она всплеснула руками и даже чуть слышно пискнула от восторга. — Ну надо же! Пришёл, почти вовремя, и даже еду с собой принес, как и обещал! — воскликнула она, пропуская парня в квартиру и закрывая за ним дверь. Из кухни выглянула Элери Форн, как всегда, опрятно одетая, с аккуратно уложенными волосами и в чистом переднике. — Дэвин! Наконец-то я вижу тебя не в стенах больницы! А это что? — Он сам приготовил, представляешь! — радостно щебетала Джу, забирая у гостя миску. — Я не хотела испортить сюрприз, поэтому не говорила! — Это что, «цезарь»? — восхищенно покачала головой миссис Форн, заглядывая в посудину. — Дэвин, ты нас балуешь… — Что вы, это вы меня содержите уже так долго, — смущённо пожал плечами парень. — Это — меньшее, чем я могу вас отблагодарить. Глаза Элери заблестели, и она, быстро обняв Дэвина и чмокнув его в щёку, снова скрылась в кухне, откуда слышался звук бегущей воды и шкварчание масла. — Пойдем пока ко мне в комнату, — предложила Джу, увлекая гостя за собой через коридор и зал. — Папа задерживается на работе, так что будем ужинать, когда он придёт. Дэвин впервые шагнул за порог комнаты Джулинн и с интересом окинул её взглядом. Тёмные стены с постерами рок-групп и вырезками из журналов, незаправленная кровать со смятым одеялом, зеркало на дверце шкафа из красного дерева, увитое разноцветными гирляндами. На столике у окна примостился небольшой плоский телевизор, а напротив, у стены, грустно скукожилось кресло-мешок. В углу, точно стыдливо спрятанная икона, на стене в рамке висело изображение уже знакомого Дэвину символа. Пока он осматривался, Джулинн пинком отправила под кровать какие-то смятые шмотки и повернулась к парню. — Добро пожаловать в мою берлогу, — улыбнулась она и подтащила мешок с шелестящим наполнителем к кровати. — Падай. И рассказывай, почему тебя с уроков забрали. Ты что-то натворил? Был у директора? Дэвин осторожно опустился в мягкое кресло, которое тут же изогнулось под весом его тела. Джулинн села на кровать и с нескрываемым любопытством наблюдала за каждым его движением. — Не, меня капитан Ансуз повез на допрос, — пробормотал Дэвин, устраиваясь в кресле поудобнее. — Чего?! — Джулинн подалась вперед от удивления. — Какой ещё допрос?! Ты что, преступник? Дэвин прикусил губу, осознавая, что девушка ничего не знает о событиях субботы. Ни о пещере, ни о контакте Генрика с духом, ни, судя по всему, о смерти их одноклассника. — Я тебе сейчас кое-что расскажу. Только обещай не обсуждать это с родителями, хорошо? Лучше вообще никому об этом не говорить, — понизив голос, проговорил Дэвин. Джулинн медленно кивнула, не сводя с него изумлённого и встревоженного взгляда. Дэвин начал рассказ, соединяя правду и придуманный им с Генриком вымысел о пикнике и о том, что пещеру они нашли случайно. Девушка слушала его молча, почти затаив дыхание и не перебивая. Она даже не шевелилась, и Дэвин иногда переводил на неё глаза, чтобы удостовериться, что она всё ещё здесь, всё ещё воспринимает то, что он говорит. — Когда мы оттуда выбрались, втроем, и вернулись в город, то разошлись по домам, — закончил парень свой рассказ. — Поэтому сегодня мистер Ансуз и забрал меня с уроков на допрос. Я ведь был одним из последних, кто видел Сталлана живым. Генрика он, должно быть, может и дома допросить. Джулинн моргнула, точно вспомнила, что глаза могут пересохнуть, и опустила взгляд в пол. — Получается, Сталлан мертв… — пробормотала она тихо. — А это точно? Ты уверен? — Да, — мрачно кивнул Дэвин, — абсолютно уверен. — Я так и знала, что из-за этого Генрика кто-то пострадает! — внезапно вспылила Джу, ударяя кулаком по раскрытой ладони. — Это было понятно после того, как он потащил нас в лес, помнишь, знакомиться с одним из этих существ! Мы могли бы погибнуть прямо там, потому что он решил что-то нам доказать. Это же безумие! Безответственность! Как же я рада, что вы теперь не общаетесь, — с жаром продолжила она, смотря Дэвину в глаза. — На месте Сталлана мог бы быть ты, можешь себе представить? Ты уверен, что Генрик не специально заманил тебя в эту пещеру, чтобы… ну… — она провела большим пальцем по шее. Дэвин нахмурился. — Нет, конечно. Это, скорее, была моя идея. Ну, зайти в пещеру. — Может, это тебе только так кажется. Он ведь манипулятор, мог всё подстроить таким образом, чтобы вы все оказались там, и эти его духи на вас отыгрались. — Джулинн, что за чушь, — еле сдерживая злость, проговорил Дэвин. — Ты его совсем не знаешь. — Я знаю, что он — единственный, кто видит всю эту потустороннюю хрень, он сам нам говорил! — не унималась девушка. — Получается, он всегда оказывается в более выгодном положении, ведь он их видит, а никто из нас — нет, и вы даже не смогли бы защититься. Может, Сталлан не сам упал, а этот дух его затащил в пропасть! Может, Генрик вообще приказал ему это сделать! Ты не можешь знать наверняка! — выпалила она, видя, как Дэвин открывает рот, чтобы возразить. — Может, Генрик заодно с этими духами, и так мстит всем, кто над ним издевался в школе. — Это бред, — твердо ответил Дэвин, смотря на Джулинн из-под сдвинутых бровей. — С чего ты вообще взяла, что Генрик на такое способен? — Потому что от него одни проблемы! — сказала Джу тише, снова взглянув Дэвину в глаза. — Сам посуди, с тех пор, как ты стал с ним общаться, всё покатилось под откос. Тебя избили, твоя мама попала в больницу, у тебя большие проблемы в школе, ты прогуливаешь, напиваешься, а теперь ещё и это — ты практически сам чуть не умер и стал свидетелем смерти Сталлана. И тобой интересуется полиция. Вдруг они решат, что ты как-то причастен к этому? Что ты его толкнул или типа того? Внезапно в глазах девушки промелькнул страх. Она порывисто вздохнула и начала что-то выковыривать из-под ярко накрашенных ногтей. — Не решат, капитан Ансуз мне сказал. Допрос был больше для вида, — проговорил Дэвин, ерзая в кресле. Внезапно набитый мелкими шариками мешок показался ему ужасно неудобным. — Он мог сказать тебе всё, что угодно. Он же полицейский, знаешь, как они раскалывают преступников? Там целые стратегии существуют, — откликнулась Джулинн совсем потухшим голосом, всё ещё ковыряя одним ногтем другой. — В любом случае, я не преступник, — Дэвин откинулся назад под шелест шариков. — Хватит устраивать сцены. — Почему всем вокруг меня настолько похер на свою жизнь? Маме, тебе? — Джу зло сверкнула глазами, поднимая взгляд на Дэвина. — Почему надо рисковать собой вместо того, чтобы просто жить, спокойно, как все люди? — Я с тобой согласен, — Дэвин слегка улыбнулся в знак примирения. Выпады Джулинн напомнили ему его самого и те слова, которые он уже не первый раз говорил Генрику. — И мне не похер на мою жизнь, и никогда не было. — Тогда пообещай мне! — девушка снова нагнулась вперед, умоляюще смотря на Дэвина. — Пообещай, что больше не будешь общаться с Генриком. Я уверена, я прямо чувствую, что это не закончится ничем хорошим. — Джу, хватит, серьёзно, — Дэвин раздражённо отмахнулся. — Я терпеть не могу, когда мне ставят условия, и обещать я тебе ничего не буду. Бред какой-то. Послышался звук открывающейся входной двери и звон связки ключей. Подростки затихли и прислушались к приглушенным голосам из коридора. — Папа вернулся, — едва слышно пробормотала Джулинн. Они снова замолчали, напряженно смотря на дверь в комнату. Дэвин чувствовал раздражение, постепенно затихающее под весом пережитого за эти дни стресса. У него не было сил продолжать спор, не было сил выяснять отношения. Всё это казалось таким неважным, таким детским. Важным были только секреты, хранящиеся в умах двух взрослых, неторопливо пересекающих зал. А ещё очень хотелось есть. Внезапно шаги направились к комнате Джулинн, и из-за двери послышался мужской голос: — Тук-тук, молодежь! Простите, если помешал, — Сорен явно пытался сдержать смешок. — Не соизволите ли почтить нас своим присутствием за скромным ужином? Джулинн внезапно густо покраснела, вскочила с кровати и бросилась к двери. — Пап, мы просто разговаривали! — воскликнула она, распахивая дверь перед своим отцом, всё ещё одетым в строгие брюки и рубашку. — Ничего такого, ты не подумай! — А я ничего и не подумал, — широко улыбнулся мистер Форн, заключая дочь в тёплые объятия. — Ты ж мой маленький жучок. Поможешь маме накрыть на стол? Дэвин отвёл глаза. Почему-то внезапный порыв нежности, которому он стал свидетелем, вызвал в нём волну смущения, будто он невольно подсматривал за чем-то очень интимным. Сорен отпустил Джулинн и повернулся к гостю. — Дэвин, мой мальчик! — он по обыкновению протянул ему руку, когда тот встал с кресла, но вместе с крепким рукопожатием притянул ближе к себе и приобнял за другое плечо свободной рукой. — Как ты? Всё в порядке? Дэвину показалось, что мистер Форн слегка понизил голос, да и вопросы прозвучали так, словно их истинный смысл был доступен только им двоим. — Да, всё нормально, — пробормотал Дэвин, осторожно отстраняясь. Женщины хлопотали у стола. Элери вынесла из кухни глубокую форму с запеченными кусочками говядины и овощами и поставила её между пустыми тарелками. Салат, заботливо пересыпанный в красивую прозрачную емкость, уже ожидал семью на столе. — Мальчики, садитесь ужинать, — ласково окликнула их миссис Форн, снимая с себя фартук и разглаживая слегка мятый подол домашнего платья. Когда все расселись, Форны по обыкновению взялись за руки, и Дэвин присоединился к ним. Он не знал ни слов молитвы, которую про себя произносили Сорен и Элери, не знал даже смысла этого ритуала. Но, тем не менее, он становился его частью каждый раз, когда проводил вечер в этом уютном, наполненном ароматами еды зале. Теперь он сидел, ощущая тепло пальцев, зажатых в своих руках, и переводил взгляды с одного лица на другое. Взрослые, как всегда, выглядели сосредоточенно и умиротворенно, точно спящие. Джулинн же сидела, напряженно сомкнув веки, и между её бровей пролегла глубокая складка. Дэвину на секунду показалось, что она еле сдерживается, чтобы не заплакать. Наконец Сорен открыл глаза и потёр руки в ребяческом жесте. — Проголодался, как волк, — улыбнулся он, пожирая блюда глазами. — Представляешь, салат приготовил Дэвин, — Элери встала на ноги, чтобы положить мужу еды. — Дэвин! Ты нас окончательно избалуешь! — Сорен восхищенно закатил глаза. — Вот и я так сказала, — кивнула женщина, ставя перед ним тарелку с дымящимися кусочками мяса и овощей. — Джулинн, давай свою. Девушка заторможенно подала матери посуду, стараясь не встречаться с родителями глазами. Сорен внимательно взглянул на дочь. — Джу, что-то случилось? На тебе лица нет. Та поежилась и несколько раз мотнула головой. Теперь и Элери смотрела на неё с тревогой. — Дорогая, ты чего? Что-то болит? Что с тобой? — Если не хочешь говорить, то… — начал Сорен, бросая вопросительный взгляд на Дэвина, но Джулинн внезапно вскинула голову и посмотрела прямо на отца. — Вы знаете, что Сталлан Ривенс погиб? — её голос был чуть выше и чуть резче, чем обычно. Дэвин замер. Он ведь просил, просил Джулинн не говорить об этом родителям. Если они состоят в культе и сейчас начнут их расспрашивать, Джулинн может сморозить что-то лишнее, поставив под удар и его, и Генрика. — Знаем, — кивнул Сорен, опуская глаза. — Несчастный случай, это ужасно. — И теперь Дэвином интересуется полиция, — выпалила девушка, осмотрев всех сидящих за столом. — Но он же не виноват! — Конечно, не виноват, — мужчина поднял взгляд и прямо посмотрел на Дэвина. Его взгляд был спокойным, проницательным, с каплей сочувствия. — Кто-то приходил в школу? — Да, — ответила вместо него Джулинн, — его возили в участок на допрос, как будто он мог бы… — Допрос? Без опекуна или законного представителя? — голос Сорена внезапно стал низким, грозным. — Дэвин, ты говорил с ними один? Дэвин молча кивнул. — Вот паскуды, — процедил глава семейства сквозь зубы. — Тебе же ещё нет восемнадцати. Это незаконно, они не имели никакого права. — Но мама всё равно в больнице, — выдавил из себя Дэвин, ссутулившись. — Я бы приехал, — медленно, с напором ответил Сорен, и его глаза сузились, точно он уже был готов броситься в бой. — В следующий раз сразу звони мне и ничего им не говори, пока я не приеду. Вот ведь твари. Дэвин с удивлением смотрел на сидящего напротив мужчину. Сорен явно злился, желваки на его щеках ходили взад-вперед. Женщины по обеим сторонам от него притихли, восхищенные его решимостью. — Надеюсь, следующего раза не будет, — пробормотал Дэвин, вертя вилку в руке. — Не будет, я позабочусь, — качнул головой Сорен. — Дэвин, ты можешь на нас рассчитывать, понял? Не стесняйся, не бойся к нам обращаться. Я, Элери, да и Джулинн, я думаю — мы все тебя очень полюбили. Мы тоже приехали в город недавно, и к нам тоже относятся как к чужакам, несмотря на то, что мы здесь родились. Мы с тобой в одной лодке, и мы тебя не оставим. Пока мужчина говорил, Элери забрала у Дэвина тарелку и вернула на место, наполненную источающей аппетитный аромат пищей. Парень встретился с Сореном взглядом и почувствовал… искренность. Мистер Форн говорил спокойно, мягко, но не вкрадчиво, и каждое слово падало в сознание Дэвина, как монета на дно пустой копилки. Он не хотел верить тому, что говорит этот человек — скорее всего, один из культистов, скорее всего, один из тех, кто будут молчаливо наблюдать за мучениями Генрика и многих других после него. Не хотел верить, но почему-то не верить не мог. — Спасибо вам, мистер Форн, — проговорил Дэвин, сбитый с толку собственными эмоциями. — Не за что, сынок. Давайте ужинать.