Голубая роза в белом одеянии

      — О, Ками-сама, чья идея была добавить столько цветов? Живых! У меня сейчас закружится голова от этого запаха. В снятом загородном домике, кажется, все было расставлено в цветах. И они были на улице, и это было определенно красиво и дорого, потому что не каждый сейчас готов потратить такие деньги на настоящие цветы, обходясь искусственными, но — серьезно, они еще сделали дорожку к алтарю из лепестков роз! — Готов поспорить, это идея Кайзера. — Этот попугай никогда не знал меры… — Может, вы не будете говорить о моем супруге при мне же? — кисло подает голос Исаги, но не скрывая, что эта идея действительно была Михаэля. — Не шевели своей милой головкой, иначе я ее оторву, — шикает Чигири, когда прядь, которую он пытался зафиксировать лаком для волос, выбилась из укладки из-за движения головы. Юкимия занимается его лицом: немного замазывает консилером легкие синяки под глазами после бессонной и волнительной ночи перед таким событием, подчеркивает скулы и добавляет румян с хайлайтером, чтобы освежить вид — он начал в этом разбираться сразу, как стал моделью, поэтому Йоичи полностью ему доверился. Хиори наблюдает за этим, сидя на кровати и поглаживая мягкую ткань белоснежной рубашки. — У вас столько денег потрачено на украшение дома и двора, а на визажиста не хватило? — Кенъю оглядывает его лицо и довольно кивает себе, убирая кисть. «Просто все визажисты у Кайзера», — закатывает глаза Исаги. Он с самого начала знал, что те быстро не уйдут от его парня, пока тот не останется полностью доволен — а это нужно постараться. Благо, Юкимия и Чигири не отказались помочь, а то бы он бегал, как угорелый, ничего не успевая и не понимая, и все бы испортил. А в такой день портить ничего не хотелось, но при этом каждые действия и чувства со словами кажутся хрупкими. — Вы же понимаете, что для меня это важно… Разделить такой момент с близкими людьми. В комнате повисает тишина. Хёма делает последние штрихи в прическе, и Йоичи думает, что Куроне обязательно понравится; Юкимия убирает косметику в свою косметичку, а Хиори раскладывает на постели костюм, чтобы он не помялся, и Исаги смотрит через зеркало на ребят. Их мягкие взгляды греют сердце, их аккуратные движения, их радость за него. Они одни из немногих, кто сразу понял, что его отношения с Кайзером — это не просто шутка или ошибка, это надолго и по-настоящему, каким бы придурком иногда не казался немец. Они не пытались поговорить с ним, убедить в обратном — Исаги, на самом деле, с самого начала готов был на любой исход в их отношениях, но все оказалось даже лучше, чем он представлял. И это нормально, ведь это любовь, и она делает удивительные вещи даже с самым жестоким и эгоистичным человеком. А Кайзер не был таким, а — брошенным и лишенным любви. — Давайте без такой атмосферы, а то мы щас заплачем, — Чигири поправляет свою прическу и ведет плечами, а нос его заметно краснеет. А Исаги забыл, каким бывает чувствительным Чигири, хотя за его обычным спокойствием этого не видно. — Да ты еще больше всех нас реветь будешь. — Если что, у меня есть платочки, — говорит Йо, протягивая ему один, на что Хёма фыркает и бьет его по руке. Хиори хихикает. — Только, если из-за этих роз! Исаги поднимается со стула и ежится в махровом халате от волнения, когда взгляд падает на белый костюм. Голубая розочка лежит рядом, ее нужно вставить в карман. Маленькая деталь собственничества Михаэля. Но Йоичи не против, особенно сегодня. Сегодня все и так собрались здесь, чтобы посмотреть, как Кайзер официально забирает все права на него — как бы это не звучало. — Серьезно? — Юкимия крутит на пальце свадебную подвязку на ногу, и все взгляды сосредоточены на ней. Исаги покрывается румянцем смущения, но скрещивает руки на груди и вскидывает подбородок: — Почему бы и нет? Кайзеру понравится. — Не посвящай нас в ваши извращения! — кидает ее в Исаги и тот, смеясь, ловит ее, — спасибо, что целился не в лицо, иначе его старания были бы напрасны. — А что, не поможете мне ее надеть? — Без нас! — выкрикивают они втроем в унисон и вылетают из комнаты, толкаясь и визжа, как девчонки, оставив повеселевшего Йоичи одного. Он расправляет кружева и вертит ее в руке. Милая вещичка, и определенно сексуальная. Он, конечно, не невеста, но это маленькое украшение, о которой будет знать только Кайзер (ну, и еще трое), было чем-то личным и интимным. Вообще, она символизирует верность и привязанность, но Исаги считает, что это бред. Он просто хочет удивить Михаэля и сделать ему приятно такой мелочью. Он снимает халат и, поставив ногу на кровать, натягивает нежные кружева с маленькими жемчужинами на бедро. Его пальцы немного трясутся, когда он принимается застегивать рубашку, один раз он и вовсе перепутал петельку для пуговицы. Бурча себе под нос, он, наконец, вставляет розу в карман пиджака и делает глубокий вдох, тут же выдыхая через нос. Почему он волнуется? Точнее, Йоичи понимает почему, это приятное волнение, но если такими темпами он не успокоится, то сделает что-нибудь глупое. Интересно, а Михаэля сейчас также потряхивает? Он в другой комнате на том же этаже, что и он, и Исаги мог бы к нему зайти, чтобы успокоиться, но они договорились, что встретятся только перед алтарем. Наверное, Кайзер более сдержанный, его не пронять таким, и потому он на полную сейчас отрывается на визажистов с Нессом. Он всегда был таким, это Исаги слишком чувствителен. Поэтому, организацией свадьбы занимался Кайзер — точно большей частью, хотя и Исаги что-то вставлял от себя, — особенно в меню, потому что Кайзер хотел ограничиться европейской кухней, но все же послушал его и добавил азиатские блюда, чтобы и для японцев что-то было знакомое, — и занимался приглашением гостей, хотя его будущий муж очень этого не хотел. Михаэль еще долго дулся на него за то, что он все-таки пригласил Рина. Исаги, несомненно, восхищается Кайзером и его силой. Но как же сейчас ему хочется его увидеть, обнять, поцеловать, успокоить свои дрожащие пальцы в его ладонях… Увидеть, что он тоже волнуется и не находит себе места. С улыбкой он вспоминает, как после победы на матче против Испании, на радостях Кайзер встал на колено прям на поле и заплетающимся языком сделал предложение — тогда Кайзер впервые показал себя таким возбужденным и взволнованным, и оказалось, долгое время он носил кольцо на тренировки и матчи, но все не получалось подловить момент. Исаги сначала даже не понял, что происходит, потому что он только праздновал победу с товарищами по команде, а потом, в одно мгновение, его подтолкнули и он уже стоял перед Михаэлем, чертовым Императором для всех, который преклонил перед ним голову, а стадион взорвался от криков и аплодисментов, что он не мог расслышать слов и читал по губам, хотя все расплывалось от непонятно откуда взявшихся слез. Несс что-то ему кричал в ухо, а он кивал болванчиком, и тот сам схватил его за руку и протянул Кайзеру. Когда невероятной красоты кольцо с большим сапфиром в цвет его глаз оказалось на пальце, он поддался вперед и поцеловал Михаэля, который схватил его в крепкие объятия и прижал к себе, как самое дорогое, что у него было. Из окна слышны моторы машин только приезжающих гостей и их разговоры, они уже все рассаживаются по своим местам. Ему нравятся эти звуки, их веселье, ожидание, и хотя после проекта большинство японцев и немцев друг друга знают (хотя не то чтобы они до этого хорошо общались), но те, кто не знаком, они все общаются между с собой, как родные. В дверь тихонько стучат. — Дорогой, уже пора. В комнату входит Йо-сан, в легком, но ярком платье, на шее блестит ожерелье, которое когда-то подарил ей Кайзер, и эта деталь заставляет сердце Исаги благодарно ёкнуть. Она с любовью оглядывает сына, и тянет к нему хозяйственные, но все еще остающиеся нежными, руки, которые тот берет в свои. — Каждый раз удивляюсь, какой ты уже большой. А сейчас ты переступаешь через еще один этап своей взрослой жизни, хотя казалось бы, недавно был еще подростком… Матери никогда не смирятся с тем, как взрослеют их дети. — Мам… — Но все хорошо, милый, в этом вся прелесть жизни. Она берет его за локоть и они выходят из комнаты. Йоичи пытается надышаться, спускаясь по лестнице, надышаться, перед тем как открыть двери и выйти на улицу. Солнечный свет ослепляет на долгое мгновение, заставив его зажмуриться, мягкий ветер ласкает горячие щеки, будто пытаясь успокоить. Исаги застывает, ступив на дорожку из лепестков, слыша свое сердцебиение в ушах. Маленькая рука матери сжимает его предплечье в знак поддержки, прижимается к боку, но она ждет, когда он сделает следующий шаг, не торопит. Никто не торопит, хотя он чувствует каждый их взгляд на себе. Чувствует отца. Чувствует его взгляд. Он всегда смотрел так, что он явно ощущался на коже жаром и покалыванием. «Юкимия прав, здесь все пахнет цветами. Михаэль точно повернут на растениях…» — проносится мысль, а от нее уголки губ растягиваются в улыбку, и он раскрывает глаза, ловя только его, голубые. Исаги делает шаг. И его уже ведет Йо к алтарю, и он мог бы ловить восхищенные взгляды гостей, но он смотрит только на него, на Кайзера. С каждым шагом он ближе, и когда они доходят, мать оставляет сына, отдавая со всем доверием в руки жениха, и становится рядом со своим мужем. Кайзер был красив — это даже мягко сказано. Он был великолепен! Его блондинистые волосы были собраны в высокий хвост с косичками, в которые вплетены блестящие камни; белый костюм, хоть и такой же, как у него, делал похожим его на божество, подчеркивая твердый стан; извечно красные стрелки со стразами с ровным тоном молочной кожи, и яркие губы — Исаги с чистым обожанием смотрит на него, стоя перед ним. И видит то же в васильковых глазах, как юркий язык мелькает между губ, смачивая их. Никто никогда не смотрел на него так, как смотрит на него Михаэль, стоя у алтаря. Стоит ли Исаги считать себя особенным? — ну, это точно так, раз они сейчас скрепляют узы браком. Регистратор, милая девушка, начинает говорить, и все с вниманием ее слушают, а голос ее похож на колокольчик: — Уважаемые Михаэль и Йоичи! Сегодня важный и волнующий для вас день — день рождения вашей семьи. Вы приняли одно из главных решений в своей жизни — соединить две судьбы в одну и пройти одну дорогу жизни. Ведь нет ничего прекраснее, чем никогда не разлучаться с любимым человеком, которого выбираешь из всех людей, и с которым хочется каждый день, всегда, всю жизнь быть вместе… Исаги честно пытается ее слушать, но все внимание у него только на одном Михаэле, на его лице, на его губах, на его глазах. И стой он ближе, он бы видел в его зрачках свое отражение. Тот смотрит пристально, и Йоичи забывает обо всех, для него никого не существует. То, как в этот момент, Кайзер открыт для него — так доверчиво только для него. И, на самом деле, он всегда был для него таким. Исаги теплит каждый откровенный разговор с ним, каждый его секрет, мысль, каждую травму и страх. Было тяжело, но они пережили это, и хотя были ссоры, и такие, что на грани расставания, но они не сдались, и каждый из них переступали через свои границы, привыкая не бояться показывать слабость. Йоичи принимал все истерики Кайзера, но всегда пытался помочь ему и доказать его значимость и то, что его настоящего можно любить, без всякого притворства, и он его любит, со всеми тараканами в голове; принимал кошмары и прошлое Кайзера, принимал саморазрушительные черты, аутоагрессию и ревность. Михаэль принимал его отстаивание границ, удобность для других людей, и этих самых людей, которые этим пользовались — он не мог назвать это расположением; принимал то, что он тянет к себе людей, и даже соперники становятся друзьями; принимал это окружение людей, с которыми он должен делиться им; но и у такого человека были свои страхи, страх оказаться пустым местом, не стать сильнее, и Михаэль даже обычным пасом в игре, общим голом, доказывал обратное — «Ты поспеваешь за мной, ты намного дальше меня, и я это принимаю, но буду стараться вырваться вперед». Кайзер прекрасно понимает, что большинство ссор и непонимания в их отношениях происходят из-за него. И первое время он чувствовал себя жалким и ненормальным, больным, потому что с ним было сложно, он проблемный, он — слабак и трус. Но Исаги научил его тому, что это он и его настоящие чувства, а значит — он нормальный, и это нормально, он настоящий. И Исаги это понимает и любит его в любом случае. Исаги никогда не сдавался: ни в футболе, ни в борьбе за их отношения. Кайзер пытался поспевать за ним в этом. Он старался бороться тоже, иногда скрипя зубами, иногда противясь, отталкивая, но — они здесь. А значит: у них все получилось. Дальше — больше. — Прошу вас подкрепить свое решение клятвой! — Я, Михаэль Кайзер… Исаги моргает, весь мир с его звуками и образами возвращается. Самый долгожданный момент наступает и его грудь трепещет от сладостного чувства привязанности, когда он говорит: — Я, Йоичи Исаги… — …беру тебя, Йоичи Исаги, в законные мужья… — …беру тебя, Михаэль Кайзер, в законные мужья… — …и обещаю любить и оберегать тебя… — …понимать и уважать тебя… — …помогать и верить тебе… — …всегда, что бы ни готовило нам будущее… — …я брошу вызов любым препятствиям, — с силой произносит Михаэль, и ее видно в глазах и слышно в стальных нотках голоса, — с которыми нам суждено будет столкнуться. Именем всего, что мы создали вместе… — …и всего того, что будет создано… — …я предлагаю тебе свою любовь и верность. — Михаэль и Йоичи, обменявшись клятвами, вы объявили о своем твердом намерении жить вместе в любви и согласии на протяжении всех дней, подаренных вам судьбой. — девушка улыбается, — А теперь, я прошу вас обменяться обручальными кольцами. Кайзер делает к нему шаг, и то расстояние, которое казалось таким бесконечно большим, охватывает тепло, исходящее от него, и Исаги млеет от его мягкого прикосновения к ладони, и от того, с какой осторожностью он надевает ему на безымянный палец серебряное кольцо с россыпью мелких драгоценных камней. Исаги проделывает то же самое, мельком поглаживая длинные и тонкие пальцы Михаэля. — Возлюбленные, обменявшись обручальными кольцами, вы скрепили свои брачные обеты. Это означает, что отныне вы не две половины, но единое целое. Храните свою любовь и не нарушайте дружбу между собой. Ибо супружество есть дружба в высшем ее проявлении. Можете поздравить друг друга! Непонятно, кто первый тянется, кто первый накрывает губами — они так этого ждали, что не было до этого дела, что они просто взяли и поцеловали друг друга. Под радостные возгласы, под звуки щелчков фотокамер, Исаги кладет руки на твердую грудь, приставая на носочки, а Кайзер накрывает его щеки ладонями, и Йоичи чувствует приятный холод от кольца и горячие губы. Они отстраняются друг от друга, поворачиваются к гостям, которые им хлопают и машут. Исаги косо смотрит, как теперь уже его муж светится, знакомо ухмыляясь и показывая ладонь с обручальным кольцом, другой не отпуская его талию. Кайзер говорит, что все гости могут идти в шатер, при входе будет список столов. Кто-то подходит к ним, чтобы лично принести поздравления, и Исаги, когда видит Бачиру, уже знает, что сейчас его задушат в объятиях. Михаэль отходит к знакомым, но поглядывает на него, пока самые близкие друзья из Блю Лока крутятся возле него. — Йои-чан, — Исаги вздыхает на это прозвище, — ты весь светишься от счастья и любви! Как приятно это видеть! — Мегуру обнимает его, да так, что приподнимает над землей. — Спину надорвешь! — краснеет Йоичи. — Чигири действительно расплакался и вот уже пять минут не может успокоиться, — фыркает Раичи, и все смотрят на то, как Чигири пытаются успокоить Кунигами и Хиори, протягивающий тот самый платок, который на этот раз Хёма принимает. — Но это было мило, как тут не расплакаться, — Нанасе смахивает слезы, Рандзе кивает. — Ага, мило, у меня чуть зубы не заскрипели от сахара, — Баро вопреки своим словам в знак поддержки сжимает его плечо. — Все сделано на высшем уровне, — Рео притягивает за собой Наги, который сегодня выглядел, на удивление, собраннее и бодрее. — Поздравляю, Исаги, надеюсь нервов тебе хватит, — Итоши подходит бесшумно, как обычно спокойный и непроницаемый. — Спасибо за приглашение, — искренне говорит, и Исаги ему улыбается. — Я думал, что после всего… Ты не захочешь меня видеть. — О, Рин, это ничего, твой характер же я как-то выдержал. Ему кажется, или у Итоши появились ямочки на щеках от легкой улыбки? Рука с тату мелькает перед глазами, и его тянут от Рина за плечи. Мягкие волосы щекочут щеку, а голос звучит почти рядом с ухом: — Нечего тут толпиться, я хочу внимания своего мужа сейчас же, — и хотя это было сказано с премилой интонацией, угроза в ней была прекрасно слышна. Исаги не успевает ничего сказать, как Рин закатывает глаза и первым идет в шатёр, а за ним и остальные. — Боже, Кайзер, не показывай свой скверный характер, а то тебя назовут заносчивым, и будут жалеть меня до конца моих дней. — Плевать. Я хочу тебя, а не смотреть на эти лица и слушать их однотипные поздравления, — он целует его в шею, обдавая теплым дыханием. У Исаги идут мурашки по коже, слава богу, что они остались одни, и никто не видит, как он распаляется с ним, и как Кайзер не стесняется в выражениях и действиях. — Я твой, и ты это знаешь. — Теперь точно, да. Кайзер разворачивает его и скользит глазами по лицу, руки его перемещаются с плеч на спину, и еще чуть ниже — на поясницу. — Ты такой красивый, — выдыхает Михаэль, кладя щеку на его голову. Исаги прячет лицо в его ключицах, чувствуя всем своим существом бешено колотящееся сердце Кайзера. — Я так ждал этот день… И вот, когда он наступил, осознал, насколько сильно я тебя люблю и боюсь все сломать. Йоичи… Я действительно бываю невыносимым, и все же я надеюсь, что ты прощаешь мне все эти разы. Не хочу тебя терять. Ты только скажи мне, когда будет сложно, и я… — Эй, что за разговоры, Михаэль, — Исаги отстраняется, ловит его и держит прямо, чтобы он смотрел на него. — Я всегда говорю, и никогда не держу обиду. Я тоже люблю тебя, мне незачем делать вид. Сегодня… Давай веселиться вместе с остальными, давай забудем вообще обо всем, потому что это наш день. — Может, никуда не пойдем, пусть они сами празднуют? — Кайзер ластится как большой кот, расцеловывает его щеки и подбородок, заставляя Исаги морщить нос от щекотных прикосновений. Он отталкивает его. — Не заставляй гостей ждать. — Ты так жесток, милый клоунишка. Весь вечер Исаги наблюдает, как Кайзер улыбается и смеется, как веселится от глупых игр и загадок Бачиры и Карасу, и даже плачет, когда слушает речь Ноа и родителей Исаги — ну, это уже когда он зарумянился от выпитого алкоголя. Йоичи не сдерживает себя и целует его каждый раз, когда тот хихикает на смиренную речь Алексиса, который рассказывает все глупые моменты и нытье Кайзера по нему, Исаги, и ему правда становится даже жаль Несса — он больше остальных страдает от их отношений. Когда в зал ввозят торт, на Кайзере уже нет пиджака, красные стрелки стерлись от слез, а из прически выбиваются пряди. Они первые отрезают по кусочку, и Исаги фыркает, когда его нос мажут сливочным кремом, а потом тычется им же в щеку мужа, измазав кремом и его. Все кругом, наверное, никогда и не думали, что они бывают так глупы друг с другом. Исаги нравится эта часть Михаэля, поэтому он просто этим сегодня наслаждается, потому что он очень редко позволяет себе быть таким, особенно перед другими людьми. И это снова делает этот день особенным. Гости разъезжаются только, когда наступает поздняя ночь. Тех, кто выпил, они усаживают в такси, и со спокойной душой вваливаются в дом, держа друг друга за руки. Кайзер кидает пиджак на гору из подарков, даже не заинтересовавшись ей, и тянет Исаги за собой. — Нам определенно нужно в ванную. Там большое джакузи, представляешь? Мы должны это использовать, пока не улетели! — Ты как ребенок, — хмыкает Йоичи, но за Кайзером идет. Они оказываются в ванной комнате, и тот наполняет джакузи, отрегулировав температуру воды. — Поэтому ты должен потакать моим прихотям, — важно говорит Михаэль. — Мгм… Разденешь меня? — Совращаешь? — Фу, не говори такого, — он хватает его за галстук и дергает на себя. Кайзер целует его в лоб и начинает снимать с него пиджак и рубашку, просто оставляя ее на кафеле у ног. Ему плевать, насколько дорого стоит их одежда — он вообще не хочет об этом задумываться. Звякает пряжка ремня, он стягивает с него брюки и застывает, Исаги сам переступает через них, позволяя себя рассматривать. Йоичи подталкивает его к бортику джакузи, и он садится, сжимая его бедро и подтягивая к себе. Исаги держится за его плечи, гладит немного вылезающую из воротника рубашки тату розы, когда зубы цепляют подвязку. Он закусывает губу, когда ногти царапают внутреннюю часть бедра, а язык лезет под кружева, дразня и играясь, и все это не сводя пылающих глаз. Все внизу живота сжимается, он тяжело дышит, когда Кайзер хрипло говорит: — Не будешь снимать ее всю ночь. Исаги первый залезает в джакузи, смотрит, как Кайзер избавляется от одежды, как напрягаются его мышцы спины, как умелые пальцы расплетают косички и убирают украшения. Смотрит, впитывает каждое его действие, и изводится, желая, наконец, внимания и большего. Он настигает его, слышится всплеск воды, и его тянут на себя, Йоичи садится на него дрожащими бедрами и откидывает голову, открывая укусам и поцелуям шею. А потом он лежит на его груди, взмокший, разнеженный и отходящий от оргазма, а Кайзер поглаживает его колено, уложив подбородок на его макушку. Горячий и нежный после секса — такой Кайзер очень нравится Йоичи. Тогда он часто откровенничает. — Уже гуглил, куда хочешь сходить в Париже? — Я не знаю… За тобой я пойду куда угодно.