Innocent

      В один из дней Хэ Сюань узнаёт новый способ заткнуть своего говорливого — порой вообще не к месту — парня.       Произошло всё слишком уж спонтанно. В один момент Ши Цинсюань повалил его на кровать и смотрел на него голодными глазами, нависая сверху. Хэ Сюань не отрывал от него взгляда, и в его чёрных глазах отражался свет тусклой лампы ночника в углу комнаты. Он наблюдал за тем, как Цинсюань опускается всё ниже, утягивая его в медлительный и нежный поцелуй, сминая тонкие, но мягкие губы.       Хэ Сюань свёл брови и зашипел, когда холодные после улицы ладони залезли под его свитер, приподнимая его и оглаживая торс. Однако Цинсюань и слова ему вставить не даёт — утягивает в новый поцелуй, сжимая бока.       Хэ Сюань почти никогда не краснеет. Цинсюань часто шутил, что всё из-за его толстой кожи, а тот в ответ кидал ему обвинение в том, что сам Ши Цинсюань не смущается из-за того, что слишком уж бесстыжий.       Даже во время секса не затыкается — ему волю дай, он и сплетни расскажет, и неожиданно вспомнит, что нужно бельё постирать. Как будто других дел прямо сейчас нет. Хэ Сюаню и без того было тяжело с осознанием собственной сексуальности, в принципе с принятием того факта, что к нему может кого-то тянуть. Очевидно, кого-то достойного ему по сумасшествию. Так ещё и Цинсюань со своим «О! Хэ-сюн, напомни после записаться на приём, неделю вылетает из головы».       Хэ Сюань во время секса чувствует себя голым во всех смыслах этого слова, и ощущения эти для него непривычны. Цинсюань знает это и бесконечно ценит доверие, оказанное ему.       Но это не значит, что иногда желание поиздеваться не возьмёт верх.       Цинсюань обманчиво целомудренно целует его в щёку, а потом резко стягивает свитер через голову. Хэ Сюань ругается, что он растянет рукава, но тот лишь звонко смеётся, обещая купить в таком случае новый.       Он резко оказывается ниже, целует его плечи, грудь, обязательно проведя языком по проколотому соску, потому что знает, как это заводит Хэ Сюаня; спускается поцелуями по впалому животу, как бы невзначай уже расстёгивая ширинку чужих брюк.       Ши Цинсюань всегда поражал его любовью к самому обыкновенному, по скромным оценкам Хэ Сюаня, телу. Он умирал каждый раз, когда тот целовал его шею или кусал плечи, но это всегда было в определённых рамках, хотя Хэ Сюаню и казалось, что кто-то просто пытается расширить его границы и каждый раз всё больше испытывает его терпение, заходя всё дальше.       И он не думал, что сегодня будет что-то особенное.       Однако Цинсюань как-то хитро улыбнулся, стягивая с Хэ Сюаня штаны. Тот ещё не чувствовал подвоха, пока…       Пока Цинсюань не взял его член в руку, а затем не провёл языком по головке.       Он дёрнулся всем телом, ошарашенно глядя на парня.       — Ты… Что ты хочешь сделать?       Было очевидно, что. Но Хэ Сюаня попросту застало подобное врасплох, но он не то чтобы был против, на самом деле.       Ши Цинсюань улыбнулся, прижимаясь к головке губами.       — Уже делаю, — вызывающе прошептал он, опаляя член горячим дыханием.       Для Хэ Сюаня происходящее было слишком. Он откинулся на подушку, глядя в потолок, а Цинсюань наблюдал за тем, как его грудная клетка часто и высоко вздымается. Для него порочным наслаждением было ощущение некоторой власти над своим таким неопытным, но уж точно не невинным парнем. Казалось, он был готов вообще на всё, главное, нужно было правильно его к этому подготовить.       Размазывая языком вязкую слюну по всей длине, Цинсюань заправил прядь волос за ухо и царапнул короткими ногтями по внутренней стороне бедра Хэ Сюаню. Тот дёрнул ногой, но так и не поднялся. Тогда Ши Цинсюань хмыкнул, даже не вытаскивая члена изо рта, и принялся активнее работать головой.       Хэ Сюань терялся в ощущениях, то цепляясь одной рукой за простынь, то неосознанно зарываясь в чужие волосы и сжимая их у корней. Ши Цинсюань откровенно балдел от такого и одобрительно мычал, когда чужие пальцы перебирали волосы, и вовсе не одобрительно царапал бедро, когда те сжимали слишком сильно.       Хэ Сюаню всё же пришлось приподняться на локте, чтобы было удобнее держать его за волосы. Взгляд словно в тумане — Цинсюань встречается с ним и не без наслаждения отмечает, что того откровенно мажет похлеще подтаявшего масла по хлебу.       — Цинсюань…       Как в бреду он повторяет его имя. Когда взгляд самую малость проясняется, Ши Цинсюань смотрит на него так невинно, что Хэ Сюань поверил бы в эти овечьи глаза, если бы не собственный член в чужом рту. Безумно вело от одной только мысли о том, что он настолько любил его целиком, что готов был так легко сделать это…       Иногда Хэ Сюань задаётся вопросом, насколько много денег он пожертвовал на благотворительность в прошлой жизни, чтобы в этой ему достался этот парень?       Хотя у него определённо были проблемы с выражением чувств, несомненно было одно: земля каждый раз уходила из-под ног, стоило ему лишь подумать о Цинсюане.       Хэ Сюань стонет, как в бреду, мысли путаются, смешиваясь одна с другой. Он уже не осознаёт, кто он и где, когда всё ближе оказывается к разрядке. Цинсюань же, чувствуя это, наседает только сильнее. Сжимает его бёдра, обводит головку языком и берёт целиком.       — Цинсюань, — Хэ Сюань тянет его на себя, и тому приходится приподняться. Его целуют, стирая с губ и подбородка слюну, целуют грязно и развратно, как Хэ Сюань умеет только во время секса, полностью отдавшись чувствам.       Ши Цинсюань водит по его члену рукой, и Хэ Сюань стонет в губы, кусает их и водит по зубам языком. Цинсюань отстраняется и целует парня в шею, когда тот кончает с совсем уж жалобным стоном, раздавшимся над самым его ухом, словно мелодия для души.       Им нужно время, чтобы отдышаться. Вернее, Хэ Сюаню нужно несколько минут, чтобы найти связь с миром. Ши Цинсюань заботливо вытирает сперму с живота и ложится ему на грудь, водя по той пальцами.       — Ты очень красивый с такого ракурса, кстати, — впервые за долгое время не удерживается от реплики Ши Цинсюань.       — С какого? — Хэ Сюань, ещё не до конца отошедший от оргазма, не совсем вникает в смысл его слов.       — С того, когда я делаю тебе мине…       — Я понял.       Ши Цинсюань ехидно смеётся, приподнимаясь на локтях и заглядывая ему в глаза.       — Тебе тоже идёт, — неожиданно говорит Хэ Сюань.       — Да ну? — его брови ползут вверх, а Хэ Сюань оставляет лёгкий поцелуй на пухлых губах.       — Да. Хоть когда-то ты не пиздишь.