Короче говоря, уйдет звезда на самом пике

      Илья долго об этом думал. Он не говорил никому ничего, пока писал альбом; не говорил, пока откатывал тур; не говорил, пока отводил оставшееся количество стримов с рекламой; не говорил, пока пропадал неизвестно где, каждый раз объясняясь: «пацаны, вы ебанетесь, че я щас делаю, подождите ток»; не говорил вплоть до того момента, как ворвался в квартиру Дрейка пьяный посреди ночи и радостно закричал: «всё, блять, собирайся».       Сказать, что Денис охуел — не сказать ничего. Он едва поймал летящее на него тело друга, удержал в равновесии и усадил на пуфик в коридоре. Наклонился и заглянул довольному шо пиздец Илье в глаза. Ни грамма трезвости. Зато три грамма-       — Куда собираться, алкашня?       — В Лас-Вегас, Дени-и-иска! — Илья не смог усидеть и аж вскочил от радости. — Мы с тобой улетаем! Через… Бля…       Маз, конечно, попытался достать телефон, но руки не слушались. Денис с раздраженным вздохом сунул руку в карман чужой куртки — правый, Илья всегда телефон только там носит, а ключи — в левом, — и достал оттуда телефон.       — Сейчас два нача… Блять… Чана… Ночи, — с трудом выговорил Илья. — А самолет в… Ну в этот нахуй… В пять.       — Илюх, ты ваще ебанулся?! — удивлению и возмущению Дрейка не было предела. Ему даже показалось, что это всё ещё сон, но нет, покачивающийся Илья слишком по-настоящему наваливался на него телом. Денис усадил его обратно и положил ладонь на плечо, чтобы тот не вставал. — Какой на хуй самолет? В Лас-Вегас? Ты забыл, что у нас так-то границы закрыты, другая всякая «мелочь»? Ты где и нахуя так ужрался?       — Долбаеб ты, День, — мечтательно протянул Илья, прикрывая глаза. — Мы щас через полчаса едем в Казахстан, а потом оттуда летим…       — Ты ебло, ты вообще соображаешь, че говоришь? — Денис на пробу легонько ударил друга по щеке. Тот попытался схватить его за запястье, но промахнулся на добрых полметра.       — Конечно, на, — и Илья из странно топорщащегося кармана достал четыре распечатанных электронных билета. Два билета Москва — Екатеринбург, два билета Астана — Лас-Вегас.       — Ты ебнулся?! — закричал Денис. — Нет, скажи, ты реально пизданутый? Через каких два часа рейс? Мы даже до вокзала доехать не успеем!       Дрейк, не обращая внимания на мычащего что-то алкоголика, пробежался взглядом по датам и времени. Илья все-таки долбаеб, но не прям уж совсем: в Екатеринбург они отправляются сегодня, но не в пять утра, а в пять вечера. А в Лас-еб его в рот-Вегас — завтрашним утренним рейсом.       — Ну Дени-и-ис, — Илья шатался даже сидя, и теперь навалился всем телом на его ногу. — Я — звезда! Пик! Я ухожу! А ты со мной!       — Я не могу только понять, а как ты блять… Как ты вообще на мое имя билет купил?       — Так у меня ж твои паспорт… Ну эти нахуй… Данные есть. Я кстати ещё три кредита на тя взял, и два микрозайма, — Илья снова посмотрел на Дениса очень довольно, хитро улыбаясь, как ребенок, радующийся тому, что смог нахулиганить.       — А ты не охуел? — Денису вот щас вообще не смешно было. Он стал легонько бить Илью по щекам. — Ало, блять, ты можешь хоть немного в себя прийти? Это правда?       — Да отъебись ты, — парень пытался уворачиваться, но получалось ужасно. — Я че, совсем отсталый?       В случае Дениса сейчас выражение «глаза по пять рублей» казалось даже преуменьшением.       — Илья! Ты, нахуй, собрался лететь в Лас-Вегас! В таком состоянии! Нет, блять, ты нормальный!       — Не ори, я тоже могу, — Илья поднял уровень громкости своего голоса слишком высоко, и Денису пришлось рукой закрыть его рот, чтобы он не перебудил соседей, чтобы те не начали жаловаться.       Дрейк уткнулся лбом в стену прям над головой Ильи.       — За что мне эта хуйня вся?       — Дени-и-ис, мы будем так охуенно на пляже пить мохиту, а потом всю ночь в казик играть…       — Ты сторчишься там в первый же день.       — Если бы я… Я бы если хотел, я бы в Питер переезжал, а не…       Тут Дениса как будто ударили.       — Переезжал?! Ты вообще ебнулся?       Илья вдруг схватил стоящего вплотную к нему парня за талию, дернул на себя и усадил на свои колени. Денис пытался сопротивляться этой пьянице, но он удивительно крепко держал для человека, который сам вот-вот набок ебнется и пернет.       — Да, Денюш, мы будем жить в Америке! Бля, прикинь, как это будет охуенно смешно, никто не знает, а мы…       — Илюх, — Дрейк тяжело вздохнул, устав бороться и расслабившись в чужих руках. — Тебе просто поспать надо и протрезветь. Утром ты сам ржать над этой хуйней будешь.       Илья ответил скорее не словами, а набором звуков, а потом уложил голову на плечо Дениса. Тот напрягся.       — Илюх? Ты ещё в Америку не уехал, а уже опидорился? Правильно говорят про западную пропаганду.       Илья бы стопроцентно над этой шуткой посмеялся бы, и ещё сам чего-нибудь накинул, если бы вообще понял, что ему сказали. А так он приготовился засыпать на чужом плече.       Дениса такой расклад не очень устраивал, но он ждал, пока Илья вконец расслабится и потеряет бдительность, тогда он сможет и сам встать, и друга довести до более приемлемой для сна поверхности, чем коридорный пуфик, служащий местом надевания обуви.       Его коварный план удался, и вскоре недовольно возмущающийся каким-то перемещениям своего тела в пространстве без его ведома Илья уже лежал в кровати Дрейка. В отместку он больно ущипнул Дениса за ягодицу, а потом снова схватил и прижал к себе, закидывая на него ногу.       Денис планировал повторить свой план, но что-то пошло не так, и он уснул сам, пока дожидался, когда уснет Илья.

***

      — Гуд морнинг, май бэйби, — такой родной и приятный обыкновенно шепот сейчас бил по голове ужасно. Илья сморщился, жалея, что не упился вчера до смерти. Он хотел было прикрыть глаза рукой, как делал по обыкновению, просыпаясь в компании только лишь похмелья, когда солнце начинало бить в окно. Сейчас же в комнате и так стояла темнота, а глаза болели не так, как болят при свете. Илья даже решился приоткрыть один из них наполовину.       Темно. Чья-то комната. Чья-то кровать. Чье-то пиздецки знакомое и красивое лицо.       — Алкаш ебучий, — Илья узнал в этом вздохе Дениса, обратно закрыл глаз и расслабился. Пожалуй, это лучшее место, где он мог проснуться после пьянки таких масштабов. И в принципе лучшее место, где он мог проснуться.       Илья открыл рот, чтобы что-то сказать, но язык присох к нёбу и не двигался. Послышалось шуршание, потом звук откручивающейся пластиковой крышки и спасительное шипение. Денис подложил ладонь под голову друга, приподнял её и аккуратно поднес бутылку к чужим невероятно сухим губам. Дал ему выпить пару глотков и немного подождал, прежде чем дать выпить ещё.       Илья его поэтому так и любит безумно. Потому что никто больше никогда так о нем не заботился и, что-то ему подсказывает, что и не будет заботиться. Неважно, похмелье, болезнь, осенняя хандра, реальная депрессия — Денис абсолютно всегда будет рядом, именно он всегда поможет. Больше Илье рассчитывать не на кого.       Нет, конечно, у него есть охуенные друзья, и он их тоже любит безмерно, но все равно ни один из них никогда не был так близок к Илье, как Денис.       — Спасибо, — прошептал Мазелов и ощутил, как его голову опускают обратно и убирают из-под неё руку. Он вздохнул, слыша закручивание крышки.       Денису очень хотелось насесть на него прям щас, наорать, потребовать ответить на все вопросы, но в груди что-то сжималось, когда Илья проводил своим наполовину сухим языком по сухим губам.       Он мог себе позволить хотя бы немного попялиться на чужие губы, в качестве платы за моральный ущерб. Тем более, что Илья сам не видит этого. А если бы и видел, все равно не сказал бы ничего, потому что ему сейчас не до этого.       Илья почувствовал изменение прогиба матраса и понял, что Денис встал с кровати. Затем в кухне включилась вода на пару секунд. Матрас снова прогнулся под его весом, а Илья, кажется, ощутил прикосновение Бога — его лица коснулось что-то прохладное и влажное, прошлось по обеим щекам и улеглось на лбу.       Илья на нем точно когда-нибудь женится. Или выйдет замуж. Неважно, важна сама суть. Вот как только переедут в Америку, так сразу и…       Он вдруг резко открыл глаза и машинально сделал попытку сесть, но Денис, знающий друга с похмелья, вовремя удержал его за плечи, спасая от смертельной боли, потемнения в глазах и вертолетов при резком подъеме.       — Чего ты, Илюх? — тихо спросил Дрейк, убирая влажное полотенце с лица друга, решив, что именно оно триггернуло друга. — Полежи ещё.       На Илью нахлынули воспоминания. Он мучительно простонал.       — Лас-Вегас?..       — Вспомнил, — Денис радостно улыбнулся. Ну все, щас начнется веселье! — Ага. А че не Калифорния-то? А лучше вообще Мексика! Дикий запад, мы с тобой два ковбоя…       Илья слабо улыбнулся, представляя это. Бля, да с Денисом хоть куда вообще. И в Лас-Вегас, и в Мексику, и в монастырь.       — Я больше не пью, — решил он. Денис не удержался от смеха, который больно резал по ушам и заставлял Илью поморщиться.       — Бля, а ты не думал в стенд-ап пойти?       — Очень смешно, — вздохнул Илья, рассматривая чужое лицо.       — Ну как можно было ужраться настолько, чтобы умудриться купить билеты в Лас-Вегас!       Илья поджал губы и отвел взгляд. Денис нахмурился. Не может быть…       — Илюх?       — Я сначала купил. Потом нажрался, — тихо объяснил он и провел рукой по лицу. — Пиздец, да?       — Полный, — тут Денис вообще не знал, как реагировать. — Зачем?       — Хочу на море и вечное лето… — пробормотал Илья, цитируя свой же трек. — И чтоб покидать меня муза никогда не смела, — на этих словах он посмотрел на Дениса. — Заебало меня всё. Я хочу уехать. Я… Я думал об этом больше года. И я так обрадовался, что наконец купил билеты, что наконец решился лететь… Я хотел ну чуть-чуть выпить. Прям реально немного.       Денис молча и удивленно смотрел на него. А потом коснулся его руки.       — Илюш, ну ты-то понятно, дохуя думал, хотел очень долго, планировал… А я тут при чем? Мне ты когда собирался сказать? За час до вылета? Бля, да че я спрашиваю, ты же ночью приперся и так и сказал: через два часа вылетаем в Лас-Вегас. Я так охуел.       Илья вздохнул и закрыл глаза ладонью.       — Прости, ну прости, бля, я не знал, как тебе… Предложить. Я подумал, что ты просто заценишь идею и полетишь со мной.       И Денис бы реально полетел. Он бы вообще на всё плюнул и полетел. На Твиче стримить он смог бы и оттуда, с друзьями стало бы видеться намного сложнее, но тоже не невозможно… И всё равно его убивал тот факт, что Илья взял, оформил на него билеты, всё за него решил и приперся такой довольный.       Такой счастливый зато. Может, тогда и ничего страшного?       — Во сколько там отправка до Екатеринбурга? — после долгой паузы наконец спросил Денис. Илья резко встретился с ним взглядом. Улыбка сама собой появлялась на его лице, а в глазах загорался огонь.       Эти живые глаза стоят всего, кажется.

***

      Ещё до того, как такси до дома Ильи подъехало к квартире Дениса, парни договорились, что полетят сейчас оба, но останется там Илья один. Он уже полностью готов к переезду, и как раз сможет освоиться на новом месте, пока Дрейк будет решать, надо ли это ему вообще и собирать вещи, если надо. Илья решил, что уедет в любом случае, так чего откладывать? Недельку они потусят там вдвоем, а потом Илья останется ждать Дениса. Может, он и созреет на побег вместе.       — Ты так наебёшься с документами, — тяжело вздохнул Денис, уже сидя в автобусе, везущем их в Астану.       — Я знаю, — Илья посмотрел на мирно спящего в переноске Завертина. — Я надеюсь, оно будет того стоить.       — Ты всегда можешь вернуться, — Денис коснулся его колена. Илья уронил голову на его плечо.       — Лучше вы все ко мне приезжайте.       — Илюх, кстати…       — М?       — Я понимаю, что ты хочешь пропасть из всех соцсетей, но не теряй со мной контакт. Пожалуйста. Я же умру тут, если не буду знать, как ты там, — Денис немного смутился от своей же просьбы. Звучало это намного менее дружески, чем он рассчитывал.       Илья улыбнулся и щекой плотнее прижался к его плечу. Тоже не то что бы совсем по-дружески.       — Обещаю.

***

      Фанаты Ильи бесновались. Его друзья — тоже. Мазелов не мог не знать, что первыми, кого накроет лавиной вопросов о его отсутствии, будут его друзья. А он, сука, сначала пропал даже с их радаров! Потом на связь наконец вышел, объяснился, попросил никому ничего не говорить в интернете. Круг доверенных лиц не был маленьким, и все равно Илья был уверен, что они не сболтнут лишнего. Денис смысла в такой жесткой конспирации не видел, но если хочет Илья пропасть из интернета бесследно — пусть пытается. Не получится у него, но Илья же адреналиновый наркоман, кайф ловит от процесса и предвкушения результата. Он, наверное, и сам знает, что вечно прятаться не выйдет.       Свое возвращение в интернет он не планировал от слова совсем. Мем о том, что Мазелов умер, распространился с новой силой, и теперь у каждого стримера была на специальной кнопке плашка «помним. любим. скорбим» с уебищной черно-белой фоткой Ильи, которую они включали по каждому подходящему случаю.       Через время аудитория, не думавшая утихать, все-таки переключилась на обсуждения переезда Дениса. Самые ярые фанаты разнообразных теорий заговора умудрились связать переезд Хесуса, смерть Мазелова и переезд Дрейка, но их мало кто слушал. Стримеры устали разгонять тему «как думаете, он реально умер, или просто хайпит на своей смерти?», поэтому активно подсосались к переезду Дениса. Самые инициативные — Братишкин и Стинт со своими девушками — даже в гости к Денису поехали и подрубили что-то типа стримхаты. Илья никогда ещё не был ТАК близок к провалу.       За исключением мелочей.       Смех из соседней комнаты, пока Денис стримил.       Разбросанные в комнате Дениса его вещи, в которых он появлялся на публике.       Странное «мы» в рассказах Дениса на стримах.       Особый взгляд Дениса куда-то поверх камеры.       Знакомые мотивы и паттерны поведения персонажей историй Дениса о пьянках в Лас-Вегасе.       Чей-то прошедший в темном коридоре силуэт.       В общем, чудом было то, что Илья до сих пор не спалился. Даже если кто-то о чем-то и догадывался, то основная масса заинтересованных в ситуации людей даже примерно вообразить не могла, где сейчас Мазелов.

***

      Иногда Илье хотелось вернуться. Нет, не в Россию. В интернет.       Он безумно скучал по стримам и концертам. Блять, он бы даже был счастлив, если бы запустил какой-нибудь гартик. Он был бы счастлив, если бы ему пришлось петь «Субботу» на концерте.       Но это ощущение свободы и независимости… Он мог ходить по улицам, не боясь, что его узнают и заставят фоткаться или давать автографы. Он мог жить с любимым человеком в одном доме без того, чтобы кто-то заебывал его по этому поводу. Он мог быть собой. Свободным, открытым, настоящим. Действительно собой, а не выстроенным для аудитории образом — правильным, всегда позитивным, идеальным.       Да, свобода стоила всего. Они иногда целовались с Денисом под дождем прямо на улицах. Смеялись, обнимая друг друга. Держались за руки на закате. И всё это — не прячась, не утаивая своих чувств.       Им пришлось долго привыкать к этому. Им обоим. Они всю жизнь жили с мыслью, что за такое убивают. В России их бы и убили, попробуй они выкинуть что-то такое. А здесь никто не запрещал любить.       Нет, минусы тоже были, и много. Америка вообще ни разу не рай. Но им двоим хоть на северный полюс — главное, вместе.       Наконец став счастливым и забыв про все свои загоны, Илья пообещал себе вернуться в интернет. Какая разница, что там будут пиздеть про него? Пусть пиздят, пусть дерьмом поливают, узнав правду, пусть отвернутся и отпишутся везде. Он понял, что счастье его не в компьютере, а сидит перед ним, растрепанное по вечерам, стримящее по утрам и так влюбленно на него смотрящее вообще всё время.       Илья не выдержит, он расскажет.

***

      — Ребят, тут так охуенно. Я как будто в пряничном домике живу, — вроде невзначай фраза вкинута, но самые внимательные отсылку-подсказку вроде как выкупили, в основном те, кто даже после двух лет пропажи Мазелова не успокоились. Денис не мог перестать любоваться читающим комментарии об этом под вырезками в тиктоке Ильей. Он приходил в восторг от каждого, кто давал хоть сколько-то близкое предположение.       — Я вот вчера смотрел в небо, а там птички летят так низко, просто пиздец, мне чуть по еблу крылом не прилетело, — новый стрим, новая подсказка. Чат взрывается. Кричащие «а что, если» конспирологи, которых еще полтора года назад массово отвергали, снова набирают популярность. Илья ходит абсолютно довольный. От постоянно хорошего настроения к Денису чаще лезет. А тот и не против.       — Чат, вы сегодня очень невнимательные, — вздохнул Дрейк и посмотрел в обс. Хотя, может, они и не виноваты, что не видят лежащую на заднем фоне на столе руку и не могут опознать по татуировкам Илью. А он специально то прячется, то чуть сильнее в кадр влезает одним боком. И все равно — не видят!       — Завтра стрим с приглашенным гостем. Вы все просто ахуеете. Нет, я серьезно. Это будет коллаба века, — чат, вопреки ожиданиям, даже не спамит Ильей. Грустно. Зато как они завтра все охуеют, когда увидят. Может, даже и хорошо, что неожиданно. Наверное, слишком тонко Денис с Ильей намекали.       В любом случае, на следующий день приходит ожидаемо намного больше людей. Стрим начинается без музыки, с черным экраном. А потом все слышат голос:       — Скучали по мне?       Несколько секунд затишья, непонимания, а потом чат бросается во все тяжкие. Узнали, значит.       Когда черный экран меняется на запись с камеры, на кресле сидит только Денис и смеется. Цифры растут стремительно, и, кажется, он может поставить рекорд по числу зрителей.       — Что, чат?       В любом случае, летящие сообщения он читать не успевал. А потом наклонился в сторону и втянул Илью в кадр.       — Ну вот вам и коллаба века.       — Бля, я ж все запретки за два года забыл, — засмеялся Илья, смотря то на онлайн, то в чат, то в камеру, то на себя. — Ща забаню тебе канал, отлетишь.       — И оба стримить не будем больше.

***

      Только ленивый не высказался об этом стриме. Хотя, кажется, даже ленивых не обошло стороной громкое возвращение Ильи в медиаполе. А первый его стрим и вовсе разбирали на цитаты.       — Я перебесился, чуваки. Мне очень нужно было остыть, отдохнуть… Понимаете, ваще всё заебало, — объяснял Илья с самым честным видом. — Ну и, как вы поняли, «ушла звезда на самом пике». Может, буду музыку дальше делать, не знаю. Это будет выглядеть, как хайп. Я буду вторым Оксимироном. А я не хочу. Как минимум потому, что меня задиссит Слава КПСС, и я расплачусь. Да и я не знаю, надо ли оно вам вообще — вы ж жили как-то без моей музыки, без меня. Щас уже в любом случае не так восприниматься будет. Я другой теперь. Счастливый.       И как раз делающий его таковым Денис прошел мимо, по пути потрепав по волосам. Светящийся Илья проводил его полным любви взглядом, а потом вернулся к камере.       — В общем, вы сами всё видите. Может, конкурс эдитов запустить, м?

***

      — Не жалеешь, что поехал со мной? — Денису стоило ожидать этого вопроса. Но если раньше он боялся его, не зная, что отвечать, то сейчас, лежа на траве под ярким звездным небом в каких-то ебенях с головой Ильи на своей груди, он точно знал ответ.       — Ни капли, — он запустил руку в волосы Ильи, и тот закрыл глаза от удовольствия. — Я даже мечтать не мог о чем-то… Таком.       — А я мог, — усмехнулся парень. — И мечтал. Спасибо, что помог воплотить в реальность.       — В следующий раз скажи прямо, если захочешь сбежать со мной на край света, а не врывайся бухой ночью с билетами, — Денис провел кончиками пальцев по самой нежной щеке в мире.       — Ну я же не знал, что ты согласишься, — смеясь, попытался оправдаться Илья. Денис принял полусидячее положение, вынуждая подняться и Илью тоже, и поцеловал его.       Они провели там всю ночь, любуясь друг другом и звездным небом. Денис решительно не понимал тащащегося по теме космоса Илью, но все-таки не мог не признать, что есть что-то особое в этом свечении звезд.       — Илюш, — тихо позвал он уже под утро. — Если космос про нас и напишет, то напишет он про нашу любовь.