Застойный период

«Близка неизбежность, так мало любви, так много слов. Совершенная нежность превращается в совершенное зло. Отвергая законы природы, стоит у перил моста, Безумно глядя на воду — совершенная красота.» Вселенная всегда стремится к порядку, несмотря ни на что. Так твердил его голос в голове, именно это из раза в раз повторял Джодах, почти что как мантру. Об этом кричала собственная искра, так медленно, но верно угасающая. Несвойственные ему повадки все чаще вырывались наружу в виде агрессии, диких помыслов, в желании бросить всех этих олухов к чертям собачьим и уйти жить на отшиб Архея. Стать, в конце концов, Воплощенным. Наверное, бродить с вечным голодом внутри собственного естества не так уж и плохо, как твердит об этом Невер. Пресловутая смена характера действительно подступила незаметно, а следом за ней — усталость. Честно говоря, даже и не замечаешь, когда нарушается тонкая грань между геройством и синдромом спасателя. Парень сидел на краю, болтая ногами в пустоте. Синий шарф лежал рядом несуразным комком, где-то в его складках прятались очки. Сегодня эти вещи почему-то особенно душили. В сонном измерении сегодня на удивление тихо: ни ворчливая птица не пропоет, ни добродушный знахарь не предложит своей бурды. Тишина да благодать, хоть богам начинай молиться. Придуманный ветер колыхал недавно подросшую траву, а на небе висел несуществующий месяц. Даже показалось на миг, будто бы все вокруг оволок легкий туман. Да уж, внутренний мир у него ни к черту, раз даже вечное солнце сменилось на такую безнадежную меланхолию. Лололошка толкнул рукой маленький камешек, и он свалился в бездну, пропав без следа. Потом — второй. Бесчисленные камешки полетели вниз, не имея совершенно никакого значения в их мире. Интересно, а какой сон у Джона? Судя по его словам, уж точно будет помрачнее этого местечка. Может, какой-нибудь бескрайний океан, ну или там, шкаф полный скелетов? Парень улыбнулся своим мыслям. У него не было права на безделье — мир вымирал вместе с ним самим. Но на данный момент сил больше не было. Поэтому, пока никто не видит, можно насладиться гудящей тишиной вокруг. Жаль, конечно, что не в собственной голове. Вдалеке мигнул свет путеводного скинта и тут же погас. Ну вот, приехали. Только по этому уже можно было догадаться, что его лимит на спокойствие истек. Но даже несмотря на стремительно приближающуюся оранжево-белую фигурку, Лололошка не встал. Пусть делает что хочет, хоть вызовет эвакуатор. С места он его не сдвинет. — Эгегэй, и не стыдно тебе сидеть, дурью маяться, пока Вселенная потихоньку эволюционирует в сибироязвенный скотомогильник? Отца хотя бы побоялся, еретик. Джон умеет подкрадываться незаметно, если сам хочет того. Он вообще много чего умеет. Даже делать двойное колесо назад, эдакий гад. Лололошка вздохнул и ощупал почву возле себя. Камешки закончились. — Знаешь, мир за пару минут в трубочку не свернется без моего непосредственного присутствия в нем, верно? Не думаю, что сейчас на нас обрушится очередной гигантский дракон. Брови Джона приподнялись. Странно взглянув на свое альтер-эго, парень резко сел рядом, не боясь упасть или, не дай бог, замарать свой белый пиджак. — Знаешь, а мне казалось, что ты всегда первый в очереди на помощь всем нуждающимся и нет. А сейчас, вон, сидишь с рожей кислее, чем у Невера. Тебе самому-то не тошно так вот сидеть? Лололошка попытался хихикнуть, но вместо этого из горла вырвался какой-то непонятный булькающий звук. Джон покачал головой. — Да уж, что-то ты совсем расклеился, красотка. Не гоже. Экзистенциальный кризис мне не к лицу! Собеседник лишь хмыкнул на такую остроумную шутку. — А я смотрю, ты у нас доктор психологических наук. — Ну, вообще-то да. В этот раз парню все-таки удалось улыбнуться. — Тогда открой Фрейда, перечитай, освежи мозги. Может там да и устаканится что-то. Джон скривился. — Нет уж, я такую чепуху не читаю. Я, вообще-то, может быть, стереотипный ненавистник господина Зигмунда, ты об этом не подумал, депрессивный укротитель чужих мозгов? И вообще, ты где таких умных слов нахватался? Когда начнёшь цитировать Ницше? Послезавтра? Лололошка закатил глаза, на что обладатель оранжевого шарфа довольно улыбнулся. Джонов словесный ширпотреб напросто выходил за рамки его понимания. Харрис, даже сидя в непосредственной близости от Лололошки, старался как-то дистанцироваться: не зацепиться рукавом о чужую ладонь, не позволить положить на себя голову. Хотя, вряд ли бы Лололошка позволил себе такое. Летать он еще не умел, а пустота под ногами ему уж никак не импонировала. Но, стоит признаться, было приятно сидеть вот так и ничего не делать. Мысль о том, что им потом это аукнется в будущем, отошла куда-то на задний план. А сам факт того, что Джон принял эту его эстафету с безделием, грел душу. Джону показалось, будто бы над головой затрещали сверчки. Сидевший рядом собеседник впервые за долгое время казался безмятежным. Даже прикрыл глаза, наслаждаясь тихим жужжанием сверху. Может быть, спокойным он просто казался — Харрису какая от этого разница. Всё-таки где-то в глубине души ему было приятно сидеть вот так, пусть даже не ощущая чужого тепла. Пусть и сопливо, местами возможно даже слишком мелодраматично. Только в этом стоит еще признаться. Хотя бы самому себе. Коллективное безделие лилось рекой. Даже камешки больше для этого не нужны. Потому что следом за ними полетели очки. Прекрасные синие очки. Лололошка схватился за сердце. —Джон! —Что? Я так внимание к тебе проявляю. И вообще, это тебе за дядю Фрейда. «Так хочется остановиться, сказать своим светлым порывам: "Хватит". Легко заблудиться в мире хитрых стратегий и тактик. Душа трепещет и плачет от того, что творится в уме, Но я твержу, что всё будет иначе. Ах, кто бы твердил это мне!»