На краю света

Мій світ — твій світ! І не треба більше слів Одне серце — два світи Збережи, і назавжди Мій світ — твій світ! І любов — одвічна мить Одне серце — два світи Назавжди і разом ми

Март 1945 года.        Доселе не было в истории человечества войны страшнее этой. Даже Первая мировая война уступала ей и по количеству жертв, и по масштабу разрушений. Невозможно вместить в десятки томов книг весь ход и перипетии этой войны, то горе миллионов людей, народов, их невыносимое существование.        Кажется, здесь даже слов не нужно — все и так всё знают. Эта война оставила неизгладимый след в сердцах и умах людей, разрушила города и деревни, уничтожила целые поколения. Она принесла с собой не только физические страдания, но и глубокие душевные раны, которые не заживают до сих пор.        Каждый день был наполнен ужасом и болью, каждый миг — борьбой за выживание. Люди теряли своих близких, свои дома, свою надежду. Но несмотря на всё это, они находили в себе силы продолжать жить, бороться и верить в лучшее будущее.        Эта война показала, насколько хрупок мир и как легко его разрушить. Но эта история нестандартная, ибо она не про солдата, что переживает фронтовые ужасы, не про девушку, силой и духом превосходящую мужчин, которая познает и радости, и горе любви на войне, и не про мировые решающие конференции.        Это история о том, как две бессмертные души, разделенные тысячами километров и разными культурами, находят друг друга в руинах войны. Они учатся любить и доверять снова, строя новый мир на обломках старого. Их любовь — это символ надежды, что даже в самые темные времена можно найти свет, что даже после самых больших потерь можно найти новое начало.

***

Восточный фронт, будущая польско-советская граница; 15 августа 1945.        Страшно было видеть сложившуюся картину в «освобождённой» Польше(впрочем как и в десятках других странах): повсюду страшные руины, голые, голодные и грязные дети, женщины, старики. В многих местах можно было увидеть горы трупов и братских могил после пребывания здесь немцев. Все еще стояла жуть от концлагерей и радости особой от прихода красноармейцев у местных жителей не было.       Это чувство несравнимо ни с чем. У простых людей было только одна мысль: как после всего этого жить?        Канаду, воевавшего в армии Британии – своего отца, кровь стыла в жилах от подобной дикости и жестокости. Он не мог просто верить в то, что видел. Он не понимал, как люди и страны могут такое учинить себе подобным. Он старался хоть немного скрасить мрачную жизнь детей, даря им минуты радости. Часто угощал их сладостями и пытался развеселить.        По натуре своей канадец был мягким и нежным человеком. По крайней мере сейчас, потому как не был еще страной и не имел особого опыта в политике. Возможно, глупо было вступать в добровольцы, к тому же его сам Британия отговаривал, но канадец твердо решил, что должен помочь своим родителям и нуждающимся странам, ибо все они одинаковы и по его мнению никто не заслуживает таких страданий.        К тому же США, тоже вступивший в эту войну, служил вдохновением для его канадского брата. Как раз вместе с американками войсками он высадился в Нормандии 1944 года и в основном воевал на Западном и Северном фронтах. Хотя часто ему поручали гуманитарные миссии. Все-таки уже было видно, что Канада – страна не воин, скорее дипломат.        Но никто не отрицал, что помощь Канада оказалась очень нужной. Можно сказать, что он спас тысячи людей от голода и холода. Так же, будущая страна имел большие навыки в медицине, чем теперь активно пользовался, леча раненых солдат и гражданских. Как Канада оказался в Польше? Довольно нестандартно..       Ему вообще не можно было покидать пределы Франции или Италии, но после продвижений американских войск вглубь Германии, канадец решил, что тоже должен помочь. Возможно, он также хотел повысить ставки на опережения с советским союзом, ибо, хоть он и тоже входил в коалиции, США упоминал своему брату, что: «Уж лучше Германия окажется под нашим контролем..»        Канада не много знал об Европе, но уже успел наслушаться от городов и людей о жестокости «красных». Потому последовал вслед за американцами, хоть и тайно. Но это оказалось плохой идеей.        Сначала в одном из сражений он был отрезан от своих же дивизий. Потом один «гениальный» летчик из Королевского ВВС предложил свою помощь – полететь на самолете и там уже присоединиться к Америке.       Канада согласился, и на следующий день они взлетели. Полет проходил спокойно, но внезапно их самолет был подбит вражеским огнем. Летчик сумел совершить аварийную посадку, но они оказались далеко от запланированного маршрута — в Польше. Хотя узнали они об этом только после того, как услышали речь местного населения.        На удивление поляки были рады видеть канадскую страну, ибо он был сыном и братом стран которым они симпатизировали. Да и были они союзническими странами, хотя эта война вскрыла лицемерие и намерения многих стран.        Канада переживал, что из-за него у брата и отца могут быть проблемы. К тому же небезосновательно гложили опасения, что и война может между союзниками произойти.        А все из-за того, что Польша, как бы это не нарушало «принципы демократии» и ранее договоров и конференций 1920-х, переходила под контроль СССР, с предварительного разрешения Британии и США еще с Тегеранской конференции 1943, где судьба разделения границ, по сути, уже была решена. Во всяком случаи польской.       Честно, канадец не совсем все понимал и чего уже скрывать, не сильно то интересовался. Но, то, что он «незаконно» оказался на «чужой» территории поставило всех в неловкое положение.       К счастью, когда уже назревала кульминация всей войны, Советский Союз, сначала разозлился, но после переговоров с Америкой дал своим войскам неожиданные указания.        Он обещал «замять» это недоразумение, так же разрешая Канаде остаться на военных базах красной армии до окончания войны. Конечно же делал он это не из доброты.        За безопасность канадца и сдерживания на тле этого конфликта между ним и Штатами, он потребовал у последнего территории, которые хотел контролировать или присоединить к себе. Особенно, это касалось Германии и Польши. У Америки не было иного выбора как согласиться.       Канада чувствовал огромную вину перед братом и отцом, да и вообще перед всеми союзниками, но США в отправленном ему письме написал, что: «Главное, что с тобой все хорошо..»       Вот так канадец умудрился оказаться так далеко от своей страны, дома и родителей, в абсолютной неизведанном ему крае.

***

      Даже оказавшись так далеко, канадец оставался собой – он продолжал упорно помогать людям.        Сами красноармейцы с удивлением наблюдали за стараниями иностранца. Они не особо чувствовали к нему какую-то злость, как к «капиталисту» или к «брату капиталиста», ибо Канада был сам по себе нейтральной страной и вообще будущей страной. Но по нему уже было видно, что он будет очень доброй страной и вряд ли захочет иметь конфликты с Союзом, от того у солдат он не вызвал какой-либо неприязни. Только удивление и интерес.        Он находился в городе Перемышль, хотя изначально самолет упал в Кракове, это потом его перевели в «глушь». Скорее всего, чтобы на него не собирались толпы людей, дабы рассмотреть будущую страну, столь далекую и «экзотичную». Хотя, трудно сказать, будет ли у простых людей какой-либо интерес в таких условиях. Все думали, как им выжить и многие искали своих родных.       Как таковой «военной базы» в этом городке не было. Солдаты размешались либо в казармах, либо, чаще всего, в школах, других общественных зданиях. Были также неприятные моменты, когда людей выгоняли из собственных домов. Но, Канада, увы, был «чужаком» на этой земле и ничем не мог помочь несчастным. Но он, как и прежде, делился с ними едой и вещами. А также мог рассказывать смешные истории, дабы отвлечь. Правда, говорил он только с теми, кто знал английский или французский, так как ему сложно было понимать славянские языки.       Всего за неделю он смог получить доверие всего городка, и местные жители прозвали его «Ангелом с кленовым листком». Канаде, конечно, было приятно, но этим вниманием и преданностью он никогда не злоупотреблял.       Как раз через очередную «вылазку» в город с ним произошла странная история.       Канада просыпался очень рано и этот день не был исключением. Он наспех оделся и сразу же отправился в центр. Он хотел помочь разгрести людям руины и всем, чем сможет, а также купить продуктов. Канадец умел хорошо готовить и захотел устроить «праздник» детям и их родителям, которые за войну потеряли абсолютно все и не могли себе позволить даже самую простую пищу.             Так вот, возвращаясь обратно, Канада всегда проходил мимо густого и, можно сказать дремучего леса. Он всегда хотел изведать его, ибо любил природу, да только времени не было.        Но в этот раз его кое-что привлекло. Это была… музыка. Красивая, утонченная и очень легкая музыка. На звук канадцу это напоминало флейту или вистл, но странна эта мелодия была тем, что канадец ее раньше нигде не слышал. Она не была похожа на какую-либо музыку, которую он слушал ранее. А композиций он знал очень много.       Эти звуки были словно дыхание леса, нежные и прозрачные, как утренний туман, расстилающийся над рекой. Мелодия, казалось, вплеталась в шелест листвы и пение птиц, создавая гармонию, которую невозможно было не заметить. Она начиналась с лёгких, почти невесомых нот, которые плавно переходили в более насыщенные и глубокие звуки, словно ручей, набирающий силу и превращающийся в полноводную реку.       Кто бы мог издавать эти прелестные звуки? Понятно, что человек, да вот только, что он делает в лесу и с какой целью играет на инструменте? Неужели кому-то есть время до этого?       И ладно бы если один раз, или через неделю, но теперь канадец стал слушать музыку каждый день, которая не утихала не утром не вечером.       Хотя стоит отметить, что звучание было тихим и прерывистым. Канада услышал его только благодаря тому, что близко проходил. Ему казалось, что звук исходил издалека, как будто сама природа решила поделиться с ним своими самыми сокровенными тайнами.       Мелодия то поднималась, то опускалась, как ветер, играющий с листьями. В ней слышались отголоски древних легенд и сказаний, словно музыка переносила слушателя в иное время и пространство. Каждый звук был наполнен особым смыслом, пробуждая в душе канадца воспоминания и мечты. Внутри канадца начала просыпаться решимость отодвинуть завесу тайн. Ему было интересно, кто этот человек, заставивший будоражит его кровь. А может.. девушка?       Канада ранее не влюблялся, не смотря на свой возраст. Но он по-прежнему оставался «ребёнком» в плане романтических отношений и никогда не испытывал любовных чувств. Потому, от своих догадок он покрылся румянцем и встряхнул головой.       «Ни о том я сейчас думаю..» - пронеслось в мыслях парня и он все же решил, что на «поиски» отправиться завтра.

***

      Заснуть ночью не получалось, в частности из-за волнения по поводу источника загадочной мелодии. Но канадец так же начал сильно скучать по семье, и он чувствовал себя не особо среди красноармейцев, от которых за километр несло опасностью и злостью. Причем, не только к врагу.       Потому на ноги будущая страна встал в пять утра и быстро направился в сторону леса, смотря так же, чтобы за ним не было слежки. Мало ли что.       Прибыв к высоким и древним деревьям, канадец уселся на поваленное бревно у входа в чащу и принялся ждать. Весна уже вступила в свои права: рядом пели птицы, деревья и цветы расцветали, наполняя воздух сладким ароматом. Солнце вставало рано, одаривая всё живое теплом и надеждой. Надеждой на то, что сегодня будет лучше, чем вчера.       В лесу это ощущалось особенно остро. Когда вокруг нет ни одной души, начинаешь понимать, насколько жизнь прекрасна и насколько велика природа, сотворившая всё это. Канада даже невольно задремал в этом маленьком уголке «рая». Но ото сна его пробудили знакомые звонкие звуки, предположительно флейты.       Невольно улыбнувшись, канадец поднялся с насиженного места и направился в сторону музыки. Лес, который ранее казался запутанным и непроходимым, теперь открылся ему в новом свете. По правде говоря, по нему было легко передвигаться, несмотря на обгоревшие места и поляны, оставшиеся после снарядов и недавних боёв. Но природа постепенно залечивала свои раны. Из-под обгоревшей земли пробивалась зелёная, молодая трава, а вместе с ней и ростки различных цветов.       Музыка, доносившаяся из глубин леса, была словно магический зов, манящий и завораживающий. Она казалась живой и дышала вместе с лесом, словно шелест деревьев подыгрывал ей. Ноты отбивались в такт стучащему канадскому сердце, и сам он уже летал в фантазиях и мире грез от этих звуков.       Каждый шаг Канадца приближал его к источнику этих волшебных звуков, и сам он наполнялся радостью и предвкушением. Лес, казалось, оживал вокруг него, приветствуя его своим волшебным хором. Вскоре деревья начали расступаться, и перед ним открылась небольшая поляна, залитая мягким утренним светом.       Поляна была словно из сказки: трава здесь была густой и зелёной, усыпанной яркими цветами, которые тянулись к солнцу. В центре поляны росло огромное старое дерево с раскидистой кроной, его ветви, казалось, обнимали небо. Лёгкий ветерок играл с листьями, создавая мелодичный шёпот, который сливался с музыкой, доносящейся из глубин леса.       Среди этой живописной красоты, Канадец заметил фигуру. Вдали, на корнях деревьев сидел незнакомец. Хотя нет, это был не просто незнакомец… Это была страна. Очень необычная, молодая, красивая и неизвестная канадцу страна. Он мог заметить его флаг: лицо и тело окрашивали синий и желтые цвете. Сложно было отвести глаз от этого зрелища: синий цвет напоминал ему о бескрайних небесах и глубоких водах, а жёлтый – о золотых полях и тёплом солнечном свете. Довольно красивое и гармоничное сочетание, как подумалось канадцу.       Парень был одет в традиционную крестьянскую(селянскую) одежду, которая подчёркивала его связь с землёй и культурой. На нём была вышиванка — рубашка из тонкого льна, украшенная сложной вышивкой по вороту и манжетам. Вышивка была выполнена в красных и чёрных тонах, создавая узоры, которые рассказывали истории о культуре народа. Рубашка была заправлена в широкие штаны, которые сужались к щиколоткам, создавая эффект лёгкости и свободы движений.       На талии был пояс — крайка, яркий и узорчатый, который подчёркивал его стройную фигуру. Штаны были заправлены в чоботы — высокие кожаные сапоги, которые, несмотря на свою простоту, выглядели элегантно и дополняли его образ.       Каждая деталь его одежды говорила о его происхождении и культуре, создавая образ, который был одновременно простым и изысканным, подчёркивая его юность и утончённость.       Сам незнакомец был очаровательно красив. Пышные, волнистые волосы цвета ночного неба спадали ему на плечи и развевались на ветру, словно тёмные волны. Его ресницы, такие же глубокого синего оттенка, были прикрыты и слегка подрагивали, придавая ему загадочность. Изящные руки держали странный инструмент, напоминающий флейту, из которого лилась нежная, волшебная мелодия, окутывая всё вокруг.       Его пухлые губы касались деревянного отверстия инструмента, издавая эти магические звуки.       Он был очень молодым на вид, возможно, ещё подростком, с тонкими чертами лица, которые подчёркивали его юность.       Каждое его движение было наполнено грацией и лёгкостью, словно он был частью самой природы, окружавшей его. Его присутствие излучало магию и таинственность, делая его образ притягательным.       Но что эта за культура? Польская? Нет, ранее видимые канадцем поляки такого никогда не носили. Ему на секунду даже стало стыдно, что ранее он так не интересовался Европой и славянами в особенности. Вот теперь и ломал голову, думая, как поступить. Если бы он хотя бы знал название страны или те находящиеся вдали регионы..       «Клянусь, как только вернусь домой сразу же открою атлас!»       Канадец, не желая нарушать эту волшебную сцену, быстро спрятался за кустами. Он наблюдал, как незнакомец, словно дух леса, сливался с окружающей природой, его музыка была частью этого волшебного мира. Сердце Канадца билось учащённо, он чувствовал себя свидетелем чего-то необычного.       Он решил подойти поближе, чтобы лучше рассмотреть, но внезапно незнакомец поднял голову, словно почувствовав чьё-то присутствие. Он огляделся, и, заметив движение за кустами, мгновенно прекратил играть.       — Хто тут?.. – спросил страна, в голосе которого проскользнула дрожь, но и решимость.       Хоть Канада нечего не понял, но после этой короткой фразой он готов был поклясться, что голос был словно пение сирен, что обитают в холодных водах Великих озер, о которых он часто читал, будучи маленьким. Нежный голос можно описать как мелодичный и теплый, словно легкий ветерок, который нежно касается листьев деревьев. Он звучит мягко и спокойно, вызывая ощущение уюта и покоя. Такой голос напоминает шепот, который слышен в тишине ночи, или пение птицы на рассвете. Одним словом Канада бы сказал, что голос был.. певучим. Очень подходило его красивой музыке.       Напуганный парень уже было решил быстро отсюда уйти, как Канада медленно и аккуратно вышел из укрытия, дабы не спугнуть его.       Канадец был одет в военную форму: на нем был темно-зеленый мундир с высокими воротником и лацканами, украшенными золотыми пуговицами. На плечах виднелись погоны с эмблемами его подразделения, а на груди несколько медалей, свидетельствующих о его заслугах и подвигах.       Штаны были сшиты из прочной ткани, идеально подходящей для долгих марш-бросков и суровых условий. Они были заправлены в высокие кожаные сапоги, которые защищали ноги от грязи и влаги. На голове у него была фуражка с блестящей кокардой, символизирующей его принадлежность к британской армии.       Другой одежды попросту не было и потому он сразу понял, что это может навести страх на страну. Потому поднял руки вверх, перед собой, давя понять, что ничего плохого не предпримет. Благо оружия он додумался оставить.       Теперь он мог увидеть сине-желтого парнишку вблизи. Он и правда был необычайно прекрасен, особенно, когда открыл свои бездонные и такие же синие глаза. Совсем молоденький, даже грубых скул еще не было. Руки не покрыты мышцами, были очень изящными, тело хрупкое, худенькое, а вот ноги показались канадцу натренированными. Явно юноша много бегает и ходит.       Такие же синие, но темнее чем цвет его флага брови были сведены к переносице, пухлые губы поджались и стали тоненькой светло-желтой полоской.       Канада сразу же захотел объясниться, но вспомнил о языковом барьере.       — Говоришь…говоришь на английском? - неуверенно спросил канадец.       Юноша медленно кивнул, но хмурого взгляда не убрал.       — Я тут.. прогуливался и услышал как ты … в смысле вы! Играете.. Я просто решил послушать, у меня и в мыслях не было делать Вам что-то, если Вы об этом подумали.. – канадец очень нервничал и непонятно от чего смущался, и не мог посмотреть тому в глаза, лишь мельком.       Повисла тишина, видно сине-желтый думал над ответом, но после, вздохнув спрыгнул с корней дерева, пряча флейту за поясом.       — Сам кем будешь? – прищурившись поинтересовался славянин и прошел мимо ошарашенного канадца.       Он думал, что тот боится его и вообще сейчас сбежит, а тут такую фривольность выкинуть? Стоит также признать, что он свободно владел английским языком, практически без акцента.       — Я Канада, пока еще доминион Британского Королевства, но также будущая страна. Может слышали? Из Северной Америки.       Канадец заинтересовано ходил следом за славянином, который, кажется собирал цветы и травы. Но зачем?       Лицо юноши озарило удивление и его большие глаза уставились на канадца.       Раньше он не знал, что находилось за пределами его дома, что уже говорить о других континентах, когда о собственном нечего не знаешь. Это несколько озадачило.       — Аж из Северной Америки? Это аж там, где «проклятые капиталисты»? Это очень далеко от Европы? – изумился парень, вспоминая в голове карту мира.       Канадцу захотелось засмеяться над задуманным и хмурым личиком своего нового собеседника, но он воздержался и задал вполне логичный вопрос в такой ситуации:       — А Вы кто? Как Вас зовут?       Сине-желтый взглянул на того слегка растерянно. Взгляд был полон непонятной печалью, безысходностью и тоской. Его глаза, словно зеркала, отражали всю горечь пережитого. Он слегка наклонил голову, будто пытаясь скрыть свои чувства       — Меня как?.. Прежде меня еще никто об этом не спрашивал.. – грустно хмыкнул тот, вернувшись к цветам. – Я Украина... Наверное, тоже будущая страна, но моё будущее кажется мне не таким светлым, как хотелось бы.       Канада остановился, призадумавшись. Он определенно не слышал о такой стране, хотя название казалось знакомым. Интересно, о скольких таких удивительных краях он еще не знает?       — И кстати, можно на ты, я ведь не такой старый. - прервал его мысли звонкий голос украинца.

***

      — Подожди! У меня есть вопросы! – поспешил до удаляющегося славянина, канадец. Он и впрямь оказался очень шустрым и проворным, был куда более энергичнее Канады. Потому последний за ним не поспевал. – Расскажи, что ты за страна такая, к какой категории относиться твой народ, в смысле вы славяне?       — А что по одежде не видно? – дернул бровью тот. - Ты как вообще тут оказался, раз нечего не мыслишь о славянских народах? Иль путь в Индию держал, заблукал немножко? – прыснул от смеха украинец, идя дальше по своим делам.       По правде, смех юноши был очень красивым. Таким же звонким, как и его голос, заливистый и заразительный.       Надо же, Канада никогда б не подумал, что смех тоже может быть певучим. Потому особо и не дулся на довольно язвительные замечания. А ведь внешне казался ангелом с ног до головы.       — Нет, ну, я сюда попал по ошибке.. На самом деле я держал путь в Германию, чтобы присоединиться к американским войскам, но оказался тут, в Польше. Вот я и, по сути, из славян только поляко…       Не успел канадец договорить как в его лицо прилетел букет собранных украинцем ромашек.       — Какая это тебе, Польша, дурачок? – сердито скрестил руки славянин. – Сказал же ясно и понятно: я Украина. Это украинские земли. – снова хмыкнув, развернулся от него украинец. - И да, мы славяне, хотя среди нас много и других наций и этносов.       Канада стоял с распахнутыми в удивлении глазами. Его несколько удивляло изобилие народностей на этой земле, сколько поведение украинца. Но это отнюдь его не оттолкнуло, наоборот такая дерзость подталкивала к нему еще больше.       — Прости… но там, где я был за лесом, все говорят, что они поляки и язык у них не такой как у тебя. – убирая лепестки цветов с волос, промолвил доминион.       — А, там.. – украинец с грустью и недоброжелательностью посмотрел в сторону леса. – Долго тебе объяснять, все равно нечего не поймешь. Точно могу сказать, что Германия не тут. Иди лучше поищи в другом месте, нечего мне мешать.       — Извини, конечно, но, как я погляжу не один я тут границы нарушаю. Я тут заметил проволочные заграждения и пограничные заставы, которые находятся от этого леса километров 20. Видимо эту будущая или прошлая граница, которую ты нарушил. Учти, у нас будут общие проблемы если об этом узнает. – победно улыбнулся канадец.       Славянин недовольно на того покосился.       — Это было моей землей, я чувствую с ней связь. Я не виноват, что эта война уж слишком развязала руки «победителям».       Канада сочувственно и немного недопонимающие поджал губы.       - Но, насчет того, что у тебя возникнут проблемы я прав?       Украина неодобрительно зыркнул на него и закатил глаза.       — Ну и чего ты хочешь?       — Всего лишь небольшая прогулка. – широко улыбнулся тот. – И я не против снова услышать твои мелодии..       — Еще чего! Прогулка и не более.

***

      — Вот уж угораздило с незнакомой страной по глухому лесу вештати.. – пробормотал про себя украинец, следуя по знакомым тропинкам.       Обычно он гулял один и в лесу, и на поляне, собирая цветы, травы, делая из них венки и пел на свирели. Лес был местом его уединения и попыткой сбежать и спрятать от внешнего мира, хотя бы немножко.       Он старался петь как можно тише, чтобы его не услышали, да и кому было бы дело во время войны до таких мелочей? Видимо Канада был как раз из таких.       Ситуация выглядела довольно странной. Две незнакомые и еще не вступившие в свои права страны, ничего не зная друг о друге, брели по лесу, пока вокруг все еще бушевала самая страшная война в истории человечества. Хотя исход уже был предрешен, это не отменяло борьбы партизан и повстанцев разных народов, которые часто устраивали между собой стычки.       Украинец снова оглянулся на своего попутчика и слегка смягчил выражение лица. Канадец не вызывал подозрений. Он едва поспевал за славянином, постоянно спотыкаясь и поправляя задавленные собой цветы. Высокий и мощный на вид, он вел себя как ребенок, что выглядело мило и забавно.       — Какую цель ты преследуешь, идя за мной? – изучающе спросил украинец. – И как ты вообще в живых остался, раз брат Америки? В пропаганде говорилось, что вы все «враги» и сотрудничаете с немцами.       — Это не совсем так.. – Канада неуверенно в ответ взглянул на славянина. – Мы ведем переговоры исключительно с теми, кто сдается нам и помогает бороться с нацистским режимом. А потом мы сразу же информируем об этом всех союзников! Просто так все не поспеешь, надо же сначала самим выведать информацию.       — А не боишься, что я немецкий шпион и тоже на их стороне? – прервал украинец, хитро прищурившись.       — Если честно, ты не похож на шпиона.. К тому же, ты даже названия моей страны не знал, твое удивление было настоящим.       Украина приятно был изумлен, но не показал этого. Ему нравились смышлёные люди.       — … Ну так, как ту оказался, Канада? – отвел он синюю бирюзу глаз от собеседника, сделав на последнем слове особый акцент, впервые проговаривая его и словно смакуя.       — Ох, ну это долгая история.. Давай, присядем?

***

      Канада попытался объяснить все в общих чертах и очень хотел, чтобы украинец поверил в его рассказ, а не счел за умалишённого. Ибо история казался и вправду удивительной, и невозможной. Ну как настолько далеко можно просчитаться?       Канадец сам не ответил на вопрос Украины, почему тот за ним следил и вообще захотел прогуляться с незнакомцем. Честно говоря, парень и сам не знал, что им двигало. Ему просто хотелось нормального общения, ведь с красногвардейцами и убитыми горем людьми разговор не клеился. Иногда так хотелось хоть на минутку отвлечься и поговорить, как старые друзья.       Он оказался так далеко от родных просторов, и сердце начинало болеть от тоски по дому. Вдали от родины, каждый рано или поздно ощущает эту боль.       А от украинца, даже несмотря на то, что Канаде он был совершенно не знаком, веяло чем-то родным. Он не мог нормально объяснить это чувство, просто складывалось ощущение, что славянин ему знаком. Его образ вообще сочетался с теплом и уютом родного очага. Возможно, это была особенность культуры его народа, глубоко привязанных к семье, дому и родной земле.       Это чувство было особенно ценно, как глоток свежего воздуха в душном помещении. Канадец чувствовал, что рядом с этим человеком он может найти утешение и покой, которых ему так не хватало в чужой стране.       После рассказа канадца, украинец отреагировал не совсем так, как тот и ожидал.       Сначала он долго вглядывался тому в глаза, словно пытаясь понять, говорит ли тот правду. Взгляд его был настойчивым и проницательным. А затем, внезапно, его лицо озарилось широкой улыбкой, и он залился заразительным смехом. Этот смех, звонкий и радостный, прокатился по всему лесу, словно хор десятков соловьев, наполняя пространство живой мелодией. Лес, казалось, ожил от этого смеха, и даже деревья, казалось, зашептали в ответ, подхватывая внезапно накатившее веселье. Украина, смахивая с краев своих глаза росинки слез, все еще пытался унять смешки.       — Нет ну ты правда дурачок. – посмеялся славянин и заметив грусть и недопонимание напротив, поспешил добавить: - Прости если обидел, я просто еще никогда такого не слышал и не видел, чтобы кто-то до такого додумался. Ты мне нравишься своим дебоширским характером. Не думал никогда избавиться от статуса колонии?       — Я доминион..       — Одно и тоже – отмахнулся славянин.       — И у меня не дебоширский характер, я просто хотел помочь брату предотвратить беспредел и насилие со стороны союзников.       — Какой-то ты слишком серьезный, даже пошутить нельзя. – вздохнул Украина и отвернулся, постоянно что-то ища глазами.       — Позволь теперь хоть немного узнать о тебе..       Украина сразу же прервал его:       — Приедешь домой, развернешь карту и сам все узнаешь. Найдешь мои земли по моей столице – Киеву и к северу и западу от Черного моря.       — М-да… спасибо за совет, но я бы хотел услышать о народе от его представителя.       Снова витало молчание и тишина. Славянин явно был не настроен продолжать разговор, и канадец решил снова пойти на уступки.       — Раз не можешь довериться мне... тогда может я тебе сначала расскажу о себе и своем народе?       Юноша заинтересованно на того взглянул. Он был любителем послушать такие истории, от «странников», потому что и сам имел мечты стать путешественником. Изведывать далекие страны, открывать новые города и материки...       На самом деле украинец был очень начитанным и много из того, что он читал, были старые книги на древнегреческом языке, которые открывали поистине удивительный мир приключений античных стран и людей.       — По рукам. – засверкав глазами согласился Украина. – Только ты никому обо мне не должен рассказывать.       — Хорошо… - кивнул канадец и немного заволновался. Он прежде еще не встречал столь красивых и молодых стран. И он определенно испытывал «подростковые» чувства неуверенности, хотя тот возраст давно уже прошел. – Так, с чего бы начать... Ну мне уже более девяноста одного года, хотя среди стран я все еще считаюсь молодым. Я родился еще в 1854 году в одном из поместий моего отца - Британии, расположенном в живописной сельской местности графства Йоркшир. По правде, наша семья всегда жила и живет в Виндзорском замке, но мой отец захотел, чтобы я провел свое детство вдали от политической суеты. Так я рос в этом прекрасном месте с зелёными холмами и густыми лесами. Если ты мог посчитать меня избалованным «принцем», то это далеко не так. Я часто бывал в лесах, не боялся грязи и болот, правда за это меня часто ругали. В 1867 году, когда я был ещё подростком, произошло важное событие — создание Канадской конфедерации. Это событие стало поворотным моментом в моей жизни, с которого начался мой самостоятельный путь.       — А что насчет твоего народа? Каковы их чувства, что ты чувствовал, когда впервые оказался на своей земле?       Канада задумался на мгновение, вспоминая тот момент, когда впервые ступил на свою землю. Его глаза загорелись теплом и гордостью, и он начал говорить:       — Мой народ — это удивительное сочетание культур и традиций, унаследованных от Франции и Британии, а также от коренных народов, которые жили здесь задолго до первых европейцев. Сердца моих людей полны доброты и гостеприимства, и мы всегда готовы прийти на помощь тем, кто в ней нуждается. Когда я впервые оказался на своей земле, я почувствовал глубокую связь с этой величественной природой — с бескрайними лесами, чистыми озёрами и величественными горами. Это было как возвращение домой, к истокам, к тому, что делает нас теми, кто мы есть. Каждый уголок моей страны дышит историей и культурой, и я чувствую себя частью этой огромной мозаики.        Канада улыбнулся, и в его глазах светилась искренняя любовь к своей родине и своему народу.       С этого его уже было не остановить, и он все говорил и говорил. О великолепной природе: о величественных Скалистых горах, возвышающихся над горизонтом, о древних лесах Хайда-Гуаи хранящие тайны веков, танцующие огни северного сияния, озаряющие ночное небо, мощь Ниагарского водопада, захватывающего дух и уникальных ландшафтах национальных парках, поражающие своей красотой и разнообразием.       Так же он с гордостью рассказывал о десятках своих коренных народов: индейцы, метисы и инуиты (эскимосы), представляли собой удивительное многообразие культур и традиций, тесно связанных с природой и историей страны.       Индейцы, населяющие территорию к югу от Северного полярного круга, сохраняют свои уникальные языки, мифы и духовные практики, метисы, потомки смешанных браков между европейцами и коренными народами, создали свою уникальную культуру с традиционными танцами и музыкой, а инуиты, живущие в северных регионах, известны своими умениями выживать в суровых арктических условиях, строить иглу и создавать резные изделия из кости и камня.       Украинца больше заинтересовала последняя группа эскимосов, и он начал больше расспрашивать о ней.       Славянин и сам не заметил, как начал медленно открываться незнакомой стране. Вопросы лились водопадом, а канадец был словно потоком воды, подхватывал эти волны и укрощал, отвечая на них.       Чего уж скрывать, ему льстило столь сильная заинтересованность к его персоне и стране, особенно от таинственного красавца.       — Я немного слышал об этом народе. Очень люблю зиму не смотря на теплолюбивость моего народа. Ты сам лично встречался с эскимосами?       — Да, я бывал часто на тех землях. – вспоминал канадец. – Довольно отстранённый народ и мне кажется, немногие знают обо мне, но те, с кем я встречался меня уважают и любят. Эскимосы сами себя называют инуитами. Как я говорил, они строят иглу – снежные дома, построенных из камней, покрытых мхом и торфом, а летом они живут в палатках, сделанных из шкур животных, называемых тупик. – рассказывал Канада, активно жестикулируя руками, пытаясь примерно показать и составить представление об этих вещах. - Их существование полностью зависит от результатов охоты на моржа, тюленя, оленя, медведя, нарвала или белого кита. Нельзя сказать, что они охотятся на морских птиц, хотя и ловят тысячами маленьких люриков, которых запасают для употребления зимой. Одним из важных праздников является праздник солнца, когда они отмечают возвращение солнца после долгой полярной ночи. Для передвижения снегу или льда используют камутик – собачьи упряжки, и каяки. Их традиционная одежда называется парка – это теплая куртка с капюшоном, часто украшенная мехом. Я думаю, в будущем родиться и олицетворения этого народа.       — Чудно! – с детским азартом, удивлением и радостью воскликнул украинец. Когда он слышал нечто новое, его как будто эмоциональная лихорадка охватывала. – И я о такой же жизни мечтаю: в снегах и льдах, когда вокруг только природа и никакой войны.. Хотел бы я побывать в тех местах…       — Почему это звучит как мечта? – захлопал ресницами доминион. - Я с радостью приму тебя как хорошего гостья в моей стране. Знаешь, мне папа говорил, что все плохое когда-нибудь заканчивается. Твое сердце вечно, ты можешь столько всего сделать! Ты обязательно приедешь ко мне, и я тебе покажу мой мир!       Украинец хотел ответить, но лишь слабо улыбнулся. Это все звучало как невыполнимые мечты и надежды.       — А что насчет твоей столицы, как там… Оттавы? Расскажешь больше? – отвернул голову славянин, решив перескочить на другую тему.       Канадец сразу же улыбнулся и весело угукнув, продолжил свои истории.

***

      Так дело шло к вечеру. Солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в теплые оттенки. Лес наполняется мягким светом, который проникает сквозь кроны деревьев, создавая причудливые тени на земле.       Птицы, которые весь день были заняты своими делами, начинают затихать, уступая место вечерним звукам. Легкий ветерок шелестит листьями, и в воздухе разносится аромат хвои и свежести. Где-то вдалеке слышится уханье совы, а в траве начинают стрекотать кузнечики.       Канадец и украинец весь день тут просидели, разговаривая. Хотя весь разговор они говорили только об канадской стране и народе.       Для украинца наконец, как будто целый мир открылся. Он узнавал то, чего в советском союзе пытались скрыть: реальной жизни за переделами красной страны. Где люди были не бедны и обездоленны, а, по словам канадца, жиле в достатке, в прекрасных и развитых городах.       — Ну, я о себе многое рассказал, может теперь о ты о себе поведаешь? – смотря на уходящее солнце произнес Канада. – Правда, уже поздно...       — Может, тогда завтра? – глянул на того славянин. – Я сюда часто прихожу, в чем проблема завтра встретиться? Или ты улетаешь или в другой город отправишься?       — Да нет пока... Мне брат сказал, что только после капитуляции Рейха меня заберут обратно. Насколько я знаю, он сразу же хочет провести послевоенную конференцию, и я обязан там также присутствовать.       — Тогда… давай до завтра? На этом же месте. – поднимаясь, промолвил славянин.       Он долго сидел в одном положении, потому его тело затекло. Потянувшись, он откинул голову назад, словно грациозная кошка, пробуждающаяся после долгого сна.       Вечерний свет мягко ложился на его лицо, подчеркивая черты и придавая им очаровательности.       Канада поймал себя на мысли, что тот ему симпатичен и оттого мгновенно залился краской, словно алые розы, распустившиеся на фоне зимнего снега.       Он не думал, что ему нравятся парни, да и вообще за свою жизнь он ни в кого не влюблялся, по части от того, что практически не покидал пределы поместья.       Но что удивляло его больше всего, так это то, что он мог почувствовать такой живой интерес к человеку, с которым был знаком всего лишь один день.       — Если ты не обманываешь... – встал следом канадец, пряча смущенные глаза. – Тогда я постараюсь прийти к часу дня... Все же я должен и дальше продолжать свою гуманитарную миссию. Кстати, ты где живешь? Может, тебя проводить?       — Нет, не стоит, логово чугайстера тебе будет трудно найти. Но спасибо за заботу. – хохотнул тот и напоследок окинув канадца своими светлыми глазами, скрылся за высокими дубами. – До завтра, Канада.       — Пока… - машинально помахал ему рукой вслед канадец и недоуменно простоял еще минут пять. – Логово…кого?

***

16 марта, 1945 год       Канада с нетерпением ждал того момента, когда он снова встретиться со славянином. Его жизнь наконец-то начала окрашиваться в яркие краски. Он, конечно, был всегда рад помочь людям, но и ему тоже нужно было отдыхать от такой сложной физически и психологически работы.       Тем более, за время, которое он тут пробыл (более двух месяцев) он многое уже успел сделать. Канадец обеспечивал практически все население городка едой и одеждой и насколько мог, помогал отстраивать дома. А сейчас это особенно было важно и быстро делать, до наступления холодов.       Красноармейцы пока что не интересовались его долгим отсутствием, да и не особо они хотели с канадцем разговаривать. Он был крайне необычным для людей, которые за пределы своего села не выезжали и некоторые его даже побаивались. Скорее всего из-за высокого роста и крепкого телосложения. Он, по сути, был самым высоким среди всего отряда, да и наверно среди всего городка. Но довольно милым и очень добрым на лицо, оттого и не отталкивал никого, наоборот – к нему все тянулись.       К назначенному времени, канадец уже был на месте, но никого не увидел. Решив немного подождать, он сел под старым дубом. Дерево было с мощным стволом, покрытым мхом, и раскидистыми ветвями, создающими густую тень. Чаща леса вокруг канадца была живописной: высокие деревья с густыми кронами переплетались своими ветвями, создавая плотный зеленый купол, сквозь который едва пробивались солнечные лучи. На земле лежал мягкий ковер из мха и опавших сухих веток.       Звуки леса были успокаивающими. Ветра совершенно не было. Вдалеке слышался тихий шорох, возможно, это пробегала лесная зверушка. Иногда можно было услышать стук дятла, ритмично отбивающего свой барабанный бой по стволу дерева или звуки белки, что энергично карабкалась с ветки на ветку.       Канада прикрыл глаза и умудрился потихоньку задремать.       Через несколько минут его недолгий сон разбудили звуки знакомой свирели. Они были мягкие и проникновенные, словно ветер, ласкающий листья весеннего леса. Каждая нота, как капля росы на утренней траве, нежно касалась души, вызывая легкую грусть и сладкую ностальгию. Мелодия была проста, но в этой простоте скрывалась глубокая эмоциональная палитра.       По правде, канадцу послышалась явная грусть в музыке, но общая картина мелодии должна была вызвать чувство спокойствия и безмятежности.       Он заслушался этих звуков, не желая их прерывать. Но, когда песня прекратилась он заглянул за ту сторону дуба.       Да, там в действительности сидел украинец со свирелью и он сразу же с хитрой улыбочкой взглянул на канадца.       — Спишь на роботе?       Сегодня на украинце была та же одежда только с безрукавкой – кептаром сшитым из белой кожи, украшенную мягким серым мехом. По краям он обрамлен оловянными кружочками, хлопковым шнурком и черным смушком.       На поверхности кептара расцветают узоры, выполненные из яркой цветной шерсти и шелка. В случаи украинца, тут были цветы и замысловатые геометрические фигуры. В некоторых местах узоры заменяются аппликациями из разноцветного сапьяна.       На голове небрежно был одет венок из полевых цветов, который слегка свисал.       Парень выглядел как воплощение самой природы — молодой, свежий, полный жизни и энергии. Его фигура гармонично вписывалась в окружающий пейзаж, и Канадец не мог оторвать от него взгляд. Он чувствовал, что перед ним открывается что-то новое и неизведанное, что-то, что он только начинает понимать и открывать для себя. Если не скудные познания славянской культуры канадца, то он бы точно подумал, что перед ним настоящая лесная мавка.       — Ну я свою работу сделал, а сюда на перерыв пришел. – поморгал своими глазами канадец, пытаясь унять непонятное чувство. Сегодня на нем была та же военная форма, только без мундира, ибо он был тяжелым и жарким. А с украинцем он не видел смысла держать на себе строгость. Наверняка тот бы посчитал это глупым.       Украинец, улыбаясь еще шире, ловко снял с себя венок и с легкостью надел его на голову канадца.       — Как тебе идет, — важно кивнул славянин, поднимаясь со своего места и протягивая руку.       Канадец не успел ничего понять, его лицо озарилось смущением. Он осторожно коснулся венка, поправляя его.       — Спасибо... — прошептал он, подавая свою ладонь.       Их прикосновение было мимолетным, но этого хватило, чтобы щеки канадца залились румянцем. Руки украинца, по сравнению с его, казались маленькими, а длинные пальцы словно были созданы для игры на музыкальном инструменте. Однако, что особенно удивило канадца, ладони украинца были грубыми, а не нежными, как могло показаться на первый взгляд. Он задумался, где юноша уже мог успеть так наработаться?       — Сколько хоть тебе лет, скажешь уже? – поинтересовался канадец.       Украинец фыркнул и развернулся. Как будто зацепили его нелюбимую тему.       — Мне двадцать четыре. – сказал он, умело перебираясь через поваленные деревья. – Пошли на поляну, там красивее и светло.

***

      — Двадцать четыре? Всего двадцать четыре? Так ты очень молодой. – раздумывая, как профессор, шел следом Канада. – Родился 1921-го года, так?       — Нет, 1920-го, у меня день рождения 24 августа. – скривился славянин.       — О, так это совсем скоро! Люблю праздники. – по-детски заулыбался Канада и захлопал в ладоши. – Хочешь, я тебе что-то подарю?       — Не надо. Я не люблю свои дни рождения. Нечего тут радостного нет.       — Почему так категорично? – удивлялся доминион. – Совсем тебя не понимаю. У славян принято так что ли?       — То есть среди других народов Земли никто больше не любит праздники? – передразнил украинец.       — Нет, ну просто это странно..       Украина покосился на того и вздохнул.       — Просто родился я не в наилучшее время.. В этом году пала моя страна, и мой отец, папа.. – украинец резко остановился и нахмурился. – Впрочем ты и сам это все можешь узнать из книжек истории, хотя сомневаюсь я, что там про нас правду напишут.       — Тогда, может ты мне все расскажешь? – сочувственно поджал губы канадец. Начало истории ему не очень понравилось.       Они вышли на облитую солнечным светом поляну, создавая золотистый ковер из трав и цветов. Вокруг порхали разноцветные бабочки, а в воздухе витал аромат свежей зелени и полевых цветов.       На краю поляны журчал небольшой ручей, а рядом возвышалась скалистая возвышенность, покрытая мхом и папоротниками. Ветки можжевельника, растущего на вершине, свисали вниз, создавая естественный навес и укрывая часть скалы в тени.       Туда и пошел Украина, ведя за собой канадца, который уже более оживился. Ему нравилось, как будто он первопроходец изведывать новую культуру, о которой ему нечего неведомо. На нем сияла улыбка, и с венком на голове он выглядел как большой и милый ребенок.       — Слушай, а ты очень хорошо знаешь весь лес и наверняка и всю эту местность… ты живешь неподалеку, так?       — Допустим. – ухмыльнулся тот.       — Ну так..?       — Во Львове. Слышал о таком?       — Нет… но звучит красиво и величественно! – воодушевился канадец. – Расскажешь больше?       — Так уж и быть, расскажу.       Украина удобно уселся на скалу под деревом, подтянув по себя ноги и похлопал рядом.       — Мне неизвестно, где я был рожден, мои родители так же после войны пропали, хотя скорее всего они в плену, просто мне никто об этом не говорит. – славянин поджал губы и посмотрел на гладь реки. – У меня тоже есть старший брат, но мы с ним разминулись путями. Он воюет как партизан где-то в лесных массивах Карпат, а я тут... выживаю? На самом деле мой дом не в самом Львове теперь, а в небольшом селе неподалеку отсюда. Меня приняли неравнодушные люди, после того как я потерялся. Там уже и нашел дом, обосновался... живу уже более двух годов так. До того воевал вместе с братом, но никого не убивал! Пытался только ранить, не мог кого-то убить, честно… Больше я лечил раненных и готовил еду, убирал, и, если признаться иногда мог подлечить и поляков, и венгров и даже немцев... Не мог просто пройти мимо.       — Я тебя не осуждаю! Наоборот, считаю, что это даже благородное дело. – восхищенно выдохнул Канада.       — Да? А мой брат так не считал… - грустно улыбнулся тот. – Но он не был плохим человеком, просто ему болело за нашу страну. Он меня даже воспитывал в младенчестве, потом мы оказались у наших прадедушек – Галичины и Руси… О, да и меня Львов с Луцком и Ужгородом немножко воспитывали. Как же они меня любили и всегда смотрели с такой надеждой в глазах, — с лаской вспоминая произнес славянин. – После советской оккупации, моих прадедушков не считали опасными, но так как советская власть вражески ставилась до религии в целом, то они запретили и греко-католицизм и православье, начав репрессии против священнослужителей. Руси и Галичины они выдали поместье и не смели их тревожить, но он остались без работы и фактически отрезаны от всего мира и даже от собственных городов. Того, чтобы я был обнаружен союзом допустить никто не мог, потому я сбежал вместе с братом.       — Скучаешь по ним? – с понимающей печалью спросил доминион.       — Конечно… - грустно ответил тот. – Очень скучаю… кто не будет скучать по своим родным? Пусть у нас не всегда было с ними гладко, особенно у моего националистического брата-революционера, но они нас любили и воспитывали.       — Да, я тоже хочу обнять своего брата и родителей. Не думал, что в совершенно чужой, неизведанной стране окажусь…       — Ну, у тебя хотя бы шансы есть, а со мной не знаю, что произойдет, когда поймают. Вряд ли меня приведут к семье и оставят в покое.       — Ну ты же будущая страна. Значит ты получишь независимость, как и я.       — Мне страшно думать о будущем. – честно признался украинец, с тоской еще больше опустив голову и вовсе положив ее на колени, обвил себя руками. – Я так давно вот так вот ни с кем не общался… Никому не мог открыться, всю жизнь прячусь, боюсь, живу под чужим флагом, не слышу родного языка… Разве можно это жизнью назвать?       Украина открыл свои глаза и устремил их на реку. Предательски начали подкрадываться крупинки слез, но он всеми силами их сдерживал. Он вспомнил бескрайние поля, где колосится пшеница, и тихие вечера, когда над селом раздаётся пение девушек и матерей. Он видел перед собой образы родных мест, где каждый камень, каждое дерево дышат историей. Душа плакала по утраченной свободе, по возможности быть собой, говорить на родном языке, петь песни, которые передавались из поколения в поколение.       — Береги свой народ, Канада… Хуже нечего не может быть, чем потерять свою страну, культуру и язык... А я так люблю своих людей, ты даже не представить не можешь какие красивые песни они поют! Нечего мелодичнее украинской песни я не слышал.       Канада с этим согласился бы, ибо голос самого Украины был тому подтверждением – он лился, словно звонкий щебет соловья.       Невольно доминиону показалось, что он видит перед собой человека, чья душа была заключена в невидимые оковы, не позволяющие ей свободно дышать и летать. Украинец, с его глубокими глазами, полными боли и тоски, казался птицей, запертой в клетке, которая мечтает о свободе, о полёте под бескрайним небом своей родины.       Но канадец понимал, что перед ним сейчас сидит не просто человек, а целая нация, воплощённая в одном голосе, в одной душе. Он видел, как украинец борется со своими чувствами, как старается сдержать слёзы и слова. Это зрелище тронуло его до глубины души.       Упоминалось, что Канада был очень сентиментальным и ласковым по натуре своей. И если ему снова придется стать платочком для слез, то он с радостью станет тем, с кем тот сможет выплакать или хотя бы высказать свои тяготы, если ему полегчает.       Он подвинулся ближе к славянину и нежно приобнял его, осторожно положив голову на его плечо.       Канадец молчал, не произнося ни слова. Он просто сидел рядом, мягко и успокаивающе поглаживая его по плечу.       Украинец, не привыкший к таким проявлениям заботы, сначала хотел было оттолкнуть эту неожиданную поддержку, но… не смог. Вместо этого, обычно стараясь держать людей на расстоянии от своего сердца, он прижался ближе и закрыл глаза, отдаваясь тишине и принимая от канадца чувство покоя и веры.       В этот момент, в тишине, наполненной только звуками природы, украинец почувствовал, как его сердце начинает медленно успокаиваться. Тепло канадца проникало в его душу, смягчая боль и тревогу.       А ведь иногда важно просто быть рядом, делиться своим теплом и давать почувствовать, что ты не один.       Украинец, впервые за долгое время, позволил себе почувствовать эту заботу и поддержку.       — Сыграешь..? – после минут тридцати тихо спросил канадец.       По правде, славянин уже начал было засыпать. Но после вопроса будто вспомнил, что он тут не один и резко оттолкнул Канаду и неловко отодвинулся, свесив ноги.       — Сыграю… - прокашлялся тот и достал свирель из-под пояса.       Поднеся инструмент к губам он вдохнул по глубже но внезапно остановился, призадумавшись. А после протяжно и на одном дыхании пропел:       - Ой у гаю, при Дунаю Соловей щебече. Він же свою всю пташину До гніздечка кличе.       А после он начал медленно играть, его пальцы легко бегали по свирели, а звуки мелодии постепенно заполнили тишину. Эта исходящая от инструмента музыка напоминала пение соловья и передавала ноты этой пропетой народной песни.       Для канадца, который впервые услышал украинскую речь это было поистине чего-то фантастического и прекрасного. Такие же схожие эмоции у доминиона были, когда он услышал впервые польский. Только то были диалоги, а это эмоциональная и красивая песня, пропетая мелодичным голосом самой страной. Как будто все миллионы людей в одном голосе       Это было как путешествие в неизведанный мир, полный гармонии и мелодичности.       Слова, переплетающиеся в узоры, словно танец, завораживали и уносили его далеко, туда, где горы родных Украине Карпат обнимают небо, а реки шепчут древние сказания. Он ощущал, как звуки наполняют пространство вокруг него волшебством и теплом, вызывая в сердце трепет и восторг.       Незаметно для самого Канады, его начинали пленить глубокие синие глаза и изящные пальцы, которые, казалось, творили магию с каждым движением. В какой-то момент он перестал воспринимать мелодию, и все его внимание сосредоточилось на музыканте, на его выразительном лице и прикрытых в данный момент очах.       Аквамариновые глаза канадца были прикованы к украинцу, и время словно остановилось. В этой тишине исчезли все тревоги и страхи, ушла боль войны и одиночества на чужой земле.       Вся суета и напряжение военного времени отступили на второй план. В этот момент имела значение только та связь, которая возникла между ними, скрепленная чем-то больше, чем простая мелодия. Украинец раскрыл свою душу, свой народ перед Канадой. Музыка становилась мостом между их мирами, и в этом единственном мгновении они были не «врагами», а просто двумя душами, нашедшими утешение и красоту в искусстве.       Так думал канадец поначалу, но сейчас он начал чувствовать нечто большее, чем просто поиск выхода из пучины войны и тоски.       Украинец завершил мелодию медленно и плавно, словно каждая нота была последним штрихом тщательно выстроенного произведения искусства. Он осторожно отложил свирель и поднял взгляд на канадца. В его больших глазах, похожих на глаза ребенка - чистые и невинные, блестели отблески луны и звезд, словно в них отразилось само небо.       Славянин впервые исполнил эту мелодию перед кем-то, кроме своих родных. Четыре года молчания и страха растворились в звуках, которые он выпустил на волю. Это была его личная история, его боль и надежда, и теперь он делился ими с незнакомцем, который казался таким далеким и в то же время таким близким.       Ему было нелегко найти внутренний покой и осознать, что этот иностранец, который раньше был просто символом другой страны, теперь стал частью его личного мира. Непросто сейчас прийти к консенсусу внутри себя: стоит ли вообще продолжать общение с этой страной? В его душе боролись сомнения и страхи, но вместе с ними росло и желание найти в этом незнакомце друга и союзника в этом непростом мире.       Украинец явно ожидал реакции, но Канада просто все еще заворожено глядел на славянина, не промолвив ни слова. Причем, взгляд был таким, словно перед ним сидело лесное божество.       Украину это смутило.       — Ну так… доволен наконец-таки?..       Канада сразу же «проснулся» от подавшегося голоса юноши и в стеснении отвел свои очи.       — Это было прекрасно! — воодушевлено промолвил канадец, и на его щеках заиграл румянец. Он почувствовал, как внутри него что-то начало меняться, словно ледяная стена, воздвигнутая войной и чужбиной, начала таять под воздействием теплых мелодий украинской свирели.       Глаза его сияли, и он ощутил, как сердце начинает биться быстрее. Это чувство было необычным и неожиданным, но таким настоящим. Он ощущал благодарность и восхищение, перемешанное с чувством удивительного покоя. Это было больше, чем просто музыка — это было прикосновение к иной культуре, к душам людей, живущих вдали от его родного дома.       Канадец впервые за долгое время почувствовал, что нашел что-то по-настоящему значимое в этом хаотичном мире.       «И неужели все эти истории про любовь с первого взгляда были правдивыми?» – пронеслось в голове у доминиона.       Хотя, не рано ли было приходить к таким резким выводам? Он знал украинца всего ничего, и это чувство могло быть всего лишь порывом интереса к неизведанной культуре и симпатии к необычной славянской внешности. Но, с другой стороны, таких сильных и романтичных чувств у него еще никогда не было, не смотря на приличный, по меркам человека возраст. У Канады не было ни девушек, ни парней, ибо он не испытывал ни к кому подобных чувств. А что же сейчас происходит?       Его охватило сомнение: а может быть, он просто слишком сентиментальный и влюбчивый стал? Тем более в условиях войны, когда все ищут поддержку. А уж таким был любитель кленов - нуждающимся в нежных и ласковых словах и объятиях. Он был слишком мягким и за это иногда корил себя.       — Ты такой счастливый и восхищенный, как будто первый раз игру на свирели слышишь. – уже характерно ухмыльнулся славянин. Его забавляло наблюдать за эмоциями страны, которая впервые столкнулась с новой культурой.       Хотя стоит признать, что вчерашний разговор поразил и украинца, который просто не выдал своих эмоций.       Он был очень умным юношей и, несомненно, смог бы освоить множество знаний, если бы не тоталитарный режим и оккупация, отрезавшие его от мира. Описания бескрайних канадских территорий вызвали в нем желание сбежать, осуществить свою мечту – путешествовать и наконец обрести свободу.       Но какая это будет свобода без его народа? Он чувствовал ответственность за будущее своей страны и не мог покинуть своих людей. Он знал, что его сердце всегда будет болеть за родину.       И все же, его манила та загадочная канадская земля. Он представлял себе широкие просторы, окруженные океанами, горами, лесами и снегами. Украинец слушал, очарованный рассказами, и в его воображении возникала настоящая сказка.       Желание увидеть ту землю, так похожую на его собственную, жгло его сердце. Он чувствовал, что там, за океаном, скрывается другой мир, полный чудес и новых возможностей. Но он знал, что его место здесь, среди своего народа, где его мечты могут стать реальностью, только если он останется верным своим идеалам и своим людям.       Две страны снова оказались в парадоксальной ситуации. Эта взаимная притягательность и любопытство создают удивительное и неожиданное единство, несмотря на расстояния и обстоятельства, которые их разделяют.       — Нет, я слышал звук флейты раньше, но исполнители не вкладывали в неё душу. Мелодия была безжизненной и скучной, — честно признался Канада. — Я, кстати, тоже умею играть на музыкальных инструментах: на скрипке и фортепиано. Всей моей семье нравится, как я играю, особенно папе..       Трудно было не заметить, как украинец слегка погрустнел, а взгляд стал туманным.       — Ой, прости, что задел больную тему! — быстро среагировал Канада, его глаза наполнились сочувствием. — Я уверен, что с твоими близкими все будет хорошо. Ты сможешь снова их обнять...       — Да, я понял. Спасибо за поддержку, — прервал его украинец, раздражение проблеснуло в его голосе. Он ещё не был готов обсуждать столь личные темы, и продолжение разговора лишь усиливало боль.       Канада заметил, как легко у него меняется настроение. Ему было так просто переходить от веселья к грусти, как будто вся гамма эмоций была всегда на поверхности. Найти бы только нужные слова, чтобы вновь вернуть улыбку на его лицо...       Доминион и сам расстроился внезапной сменой настроения будущей страны, ибо тот снова закрылся.       — Кхм… можно я сыграю для тебя? – неуверенно спросил канадец, после минуты напряженного молчания.       Украинец хмурился, хмурился, но все же вздохнул и протянул свою свирель ему.       Она была изготовленная из светлого дерева, она отличалась мягкой текстурой и приятным на ощупь материалом. Поверхность свирели была украшена орнаментами виноградника: изящные лозы, нежные виноградные листья и сочные грозди винограда были искусно выгравированы по всей длине инструмента.       Довольно легкая. Узкие отверстия для пальцев были расположены так, чтобы музыкант мог легко закрывать их и создавать разнообразные мелодии.       «Так… свирель то забрать получилось, а что играть то? Так, Канада, вспоминай классику веков…»       Судорожно вздохнув, канадец поднес инструмент к своим губам. Он давно, не играл потому волновался.       Он начал играть любимую мелодию своего папы, Франции, который был романтичной натурой и знатоком в подобном искусстве. К тому же, это именно он научил этому канадца.       Канадец начал исполнять "Concerto pour la Flûte" Мишеля Блаве. Мелодия лилась как кристальный ручей, легко и воздушно перетекая из одной ноты в другую.       Виртуозные пассажи, которые канадец исполнял с невероятной лёгкостью, наполняли воздух игривой энергией, подобно солнечным лучам, пробивающимся сквозь листву. Каждое движение его пальцев по свирели было отточено до совершенства, а трели и украшения звучали так, будто птицы ведут свой утренний хор в густом лесу.       Лиричные моменты мелодии, полные тоски и мечтательности, трогали до глубины души. Хотя, в остальном музыка была очень энергичной и веселой, и довольно сложной для исполнения. Но канадец, хотел и развеселить, и удивить украинца, потому очень старался.       Контрасты в динамике и темпе, подобно смене дня и ночи, делали исполнение захватывающим и полным жизни. Каждая нота, словно маленькая жемчужина, добавляла свою красоту в эту музыкальную картину. В конце, когда последняя нота затихла, наступила тишина, прерываемая только шумами природы.       - Ну… как? – смущенно спросил Канада, посмотрев на внимательно слушавшего славянина.       Доминион, возможно, показалось, но щеки украинца вспыхнули красным, а глаза были переполнены восхищением. Неужели Украине так мало нужно было, чтобы влюбиться в человека? Однако канадец выдавал желаемое за действительное.       На самом деле Украина влюбился в музыку. Никогда раньше он не слышал такой профессиональной игры, и это его поражало, ведь сам он был самоучкой.       — Мм, это было... нормально, — резко отвернув голову, пробормотал он.       Но в глубине души его внутренний голос восхищенно кричал: «Нормально? Да это было потрясающе! Я за всю свою жизнь так виртуозно не играл!» В каждом аккорде, в каждом звуке флейты звучало мастерство и эмоция.       Канадец, заметив смущение улыбнулся хитро и тепло одновременно. Украинец       покраснел, чувствуя, как его гордость пытается спрятать настоящие чувства. Это была та самая неловкость, которая возникает, когда встречаешь что-то настолько прекрасное, что не находишь слов, чтобы выразить свои истинные впечатления.       В эту минуту музыка стала связующей нитью между двумя людьми из разных миров, и в глубине души украинец знал, что этот момент он запомнит навсегда. ***       С тех моментов они начали встречаться каждый день, в разное время, но чаще днем или вечером. По правде, Канада никогда не хотел уходить и быть с украинцем целый день. Так и пролетел незаметно месяц.       Они стали намного ближе, и Украина стал разговорчивым и очень открытым, чем в первую встречу. Он оказался еще тем болтуном. Почти что без остановки мог начать разговор с любимой темы, не закончив ее, начинал перепрыгивать совершенно на другое. При этом он искреннее улыбался, щеки природно краснели, в глазах зажигалась жизнь.       Он удивительно просто доверился этому человеку, который обращался с ним не как с безликой территорией, не как с ресурсом или ареной для сражений. Канадец видел в нём человека с душой, человека со своими чувствами и переживаниями.       Для украинца настолько близким всегда был только его брат. Однако сейчас, впервые за долгое время одиночества, он почувствовал, что кому-то действительно важен и нужен. Это чувство заполнило его сердце, словно лучи теплого солнца после долгих дней зимы.       Канадец с нежностью и заботой смотрел на него, и в этом взгляде было столько понимания и сочувствия, что украинец почувствовал себя в безопасности.       Они могли иногда проводить вечера у костра, собирали вместе ягоды, танцевали и веселились. А как много чудных песен было пропето!       Для друг друга они были как будто подарком судьбы, и сейчас их души познали покой и счастье. Но насколько долго оно будет продолжаться?.. *** 24 апреля, 1945.       Рано утром канадец получил от брата телеграмму с тревожной новостью: Берлин полностью окружён советскими войсками. США писал с явным беспокойством и раздражением, ведь захват столицы развяжет руки Союзу. Хотя, они уже давно были у него развязаны.       Для Канады это означало то, что он скоро покинет территорию этой страны, однако теперь он был этому не очень рад… Не хотелось покидать Украину. Ведь он стал не просто другом, а… возлюбленным. Да, доминион теперь был уверен в своих чувствах. Он был влюблен, и совершенно не знал, что с этим делать.       Не хотелось думать о грядущем дне расставания, потому он нечего не сказал славянину.       Сейчас обе страны снова прогуливались по лесу. Украинец сказал, что ему надо найти ветку кленового дерева для создания новой свирели.       Они разговорили как старые друзья. Уже не было того напряжения или неловкости. Они так много говорили между собой, что теперь практически знали все друг о друге.       - Говоришь, Киев? О таком городе я слышал, дедушка папы рассказывал о нем. – припомнил канадец. – Говорил, что в свое время тот очень помог ему. Он отзывался об этом городе, как очень старинном, красивым и довольно воинственным.       - Жаль только я не могу дать больше характеристики. – вздохнул украинец. – Я свою столицу толком и не видел. Зато вот Львов, он, кстати, прям граничит с этой территорией, меня воспитывал и был мне как… за маму. – издал смешок славянин. – Нежный, мудрый и спокойный. Он меня за сына иногда воспринимал.       - Благородное имя. – улыбнулся канадец. – Я бы хотел, чтобы наши города и народы дружили.       - Ох, Канада, все это звучит, как сказка. – покачал Украина головой. – А даже если это и произойдет, то явно не скоро. Ты к тому времени вообще будешь помнить меня?       - Ты что такое говоришь? – дико удивился доминион. – Я такого как ты за всю свою жизнь не встречал! Как же забыть о столь прекрасной и дивной культуре, народе? А как же я забуду тебя? Ты же первая моя лю..       Канада в тот же миг прикрыл рот рукой, его глаза испуганно расширились, когда он встретился с ошеломленным взглядом украинца. Из рук украинца выпало недоеденное яблоко, которое, покатившись, тихо ударилось о землю.       - Лю..? – глухо переспросил украинец. – Любишь?       Его синие, как глубокое озеро, глаза с шоком смотрели в аквамарин напротив, полные недоумения и смятения.       — Это шутка какая-то? Пожалуйста, скажи, что ты шутишь…       Но Канада молчал. Слова застряли у него в горле, ведь он не мог больше лгать сам себе – его сердце действительно принадлежало этому человеку.       - Нет, этого не может быть... – нервно посмеялся украинец, стараясь скрыть свою растерянность за смехом. Но дрожь в голосе выдавала его настоящие чувства.       Тишина повисла в воздухе, наполненная непроизнесенными словами и необъяснимыми эмоциями. В этот момент два сердца не знали, как справиться с этим неожиданным откровением.       Украина, не зная, как реагировать, впервые с таким столкнувшись, сорвался на бег, но канадец резко остановил его, схватившись за руку.       - Пожалуйста, только не убегай! – растеряно и моляюще промолвил доминион. – Я же нечего тебе не делаю, я просто…       В тот момент Канада понял, что слишком сжимает хрупкую руку украинца и быстро отпустил его, упавши со вздохом на землю.       - Я сам не знаю природу своих чувств, но люблю тебя… люблю! – как будто с сожалением выпалил канадец. – Кажется, что еще с первой нашей встречи…       Канада почувствовал, как его сердце тяжело стучит в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Он поднял глаза, полные чувств, на украинца, который стоял перед ним, ошеломленный и растерянный.       — С тех пор, как я впервые увидел тебя, — продолжил канадец, — что-то в тебе зацепило меня глубже, чем я мог себе представить. Ты стал для меня таким родным в этой чужой стране и чужом для меня уголке мира. Как будто я тебя уже сотню лет знаю. И я никогда не думал, что смогу так сильно привязаться к кому-то… - видя, что украинец никуда не убегает, он поднялся, но не осмелился подойти ближе. - понимаю, что это неожиданно, но я не могу больше скрывать свои чувства. Ты заслуживаешь знать правду. Ты заслуживаешь быть счастливым. И я хотел бы быть частью твоего счастья.       На мгновение в глазах украинца вспыхнула необъяснимая боль, и он не смог больше сдерживаться. Несмотря на обещание самому себе, что слез больше не будет, сейчас он наконец-то позволил себе быть уязвимым и живым. Юноша зарыдал навзрыд, и это было неимоверное изменение.       Его голос, который раньше был певучим и нежным, словно мелодия, радующая весь лес, теперь превратился в громкие и пронзительные всхлипы. Казалось, что весь мир вдруг помрачнел вместе с ним: лес затих, небо заволокло серыми облаками, деревья понуро наклонили свои ветви, а птицы прекратили свои песни.       Канада растерялся. Почему тот плачет? Он же не принуждает его ни к чему.       Но украинец через секунды сам дал ответ на немой вопрос.       - Даже зная.. – заглушая всхлипы, смотря вплотную прямо на канадца. – Даже зная, что мы не сможем быть вместе, что ты уйдешь от меня, ты все равно.. посмел в меня влюбиться… - все тише и тише говорил украинец, пока слезы бесшумно продолжали литься. – а что самое ужасное, я сам позволил себе поверить в невозможное.       Канада непонимающе на того посмотрел.       - Ты…       - Я слишком много времени провел с тобой, настолько, что мое сердце снова начнет страдать, когда ты меня покинешь. – с болью произнес украинец. Поднялся ветер и его слезы быстро иссыхали. – Ты забудешь меня, также как и все забывают… Вернешься к себе на родину, будешь счастлив со своей семьей, а мое дурное влюбленное сердце будет молча тлеть.       - О чем ты говоришь, глупый? – не выдержав, по правой щеке канадца скатилась слеза. – Я буду тебя всегда помнить и вернусь за тобой...       Украинец устало улыбнулся.       - Канада… это лишь мечты и сказки. – славянин от части был прав, ибо любовь между ними может поднять международный скандал, что уж говорить еще о времени, в котором они живут. Они даже еще не страны, ничего не создавшие.       Стоит ради мига счастья, потом от него страдать вечную жизнь? Казалось, Канада в этот огонь бросился без раздумий.       Он медленно, как будто боясь спугнуть, подошел до славянина и крепко его обнял. Украинец снова возобновил свои слезы и непроизвольно ухватился за его военную форму.       Славянин хотел любить и быть любимым, но слишком нереальной была эта мечта с Канадой, особенно в такое время. Ему не позволят даже посещать эту территорию, а украинцу не разрешат вообще видеться с представителями зарубежных стран.       А что после обретения независимости? Пусть они и смогут встречаться и развивать дипломатические отношения, но они из совершенно разных геополитических и социально-экономических уровней на международной арене. Вряд ли США или Британия одобрят эти отношения, к тому же тут причина и в самом украинце – он славянин, мало вероятно, что они захотят иметь именно родственную связь с этим народом. Они для них чужды. Тем более для американца, у которого, хоть и проживает множество народов и диаспор предпочитает не лезть в европейские дела, так как это добавило в его жизнь много проблем и хлопот.       Украина все это прекрасно понимал, Канада – не хотел. Он уже начинал себя осознавать, как отдельное государства и хотел больше независимости. Потому не мыслил реалистично, он решил, что любовь имеет значение, а все остальное – пустяки и разрешиться само собой. Но, конечно, все было совсем не так.       А тем временем в объятьях канадца было неимоверно тепло и уютно, как если бы мир за пределами их маленького пространства не существовал. Его руки обвили украинца с такой силой и заботой, что тот, казалось, растворился в этих объятиях. Каждое его движение было направлено на то, чтобы сделать этого человека своим — настолько близким, что между ними не осталось никаких расстояний. Украинец почти исчезал в этом теле и едва казался заметным.       Виднелись только руки, тонкие и дрожащие, которые сжимали плечи и лопатки канадца. С каждым дыханием канадца ощущалась его близость — его горячее дыхание, проникнувшее в каждую клеточку украинца, заставляя его сердце биться быстрее. Затаив дыхание, он чувствовал, как стук сердца доминиона вибрирует в его груди, звуча рядом, как отчётливый и незаметный ритм.       Это был первый раз, когда они оказались настолько близки, когда их тела были настолько тесно переплетены. Он ощущал жар тело канадца, тепло, которое проникало сквозь одежду, словно согревая не только его тело, но и его душу. В этих объятиях не было ни страха, ни желания уйти — только чувство необыкновенной близости.       Готовы ли они были отдаться этому порыву, что подарит им такое мимолётное счастье? Украина колебался, но любовь всегда подталкивает совершать безумные и необдуманные поступки.       Вскоре плач утих, и украинец ощутил пылающий жар, лицо его горело – такое чувство было ему внове. Это было ощущение близости и пьянящей влюблённости. Канадец очаровал его с первого взгляда своей необычной внешностью. Но славянин не ожидал, что это увлечение так быстро перерастет в настоящую любовь. Хотя, что он знал о любви? Возможно, она была взаимна еще с самого начала. Когда канадец немного отодвинулся, украинец ощутил, как его тело следовало за этим движением, почти не в силах сопротивляться естественному притяжению. Его эмоции смешивались, переполняли его, но в этом спокойствии было что-то чистое и тёплое, не требующее слов.       Всё происходило в молчании — слов не было нужно. Тихий и ровный ритм дыхания, ощущение пульса на коже, тепло, исходящее от канадца, переполняло пространство между ними. Канада медленно наклонился, сузив расстояние между их устами до миллиметров. Дыхание обоих как будто остановилось — это был первый поцелуй в жизни обоих. Их губы встретились в нежном поцелуе, наполненном трепетом и невинностью. Словно прикосновение лепестков цветов, мягкое и осторожное.       Этот поцелуй не был ни сильным, ни страстным — он был полон трепета и невинности, как первое пробуждение от сна. Как два пёрышка, что едва касаются, оставляя лёгкость и нежность на пухлых губах.       Губы канадца были снежно-белого цвета, горячими и мягкими, волшебно девственными. Украинцу показалось, что на его горячо-желтые уста как будто ложатся тысячи снежинок. Для него это тоже был первый опыт, его губы, тело нечего не знало о подобной любви и ласке.       Славянин потянулся руками и осторожно обхватил ладонями скулы доминиона – такими грубыми на взгляд, но нежными и бархатистыми на ощупь. Канада среагировал почти мгновенно, кажется с еще большим порывом, он положил свои руки поверх украинских, согревая их.       Момент продлился секунды, но для них он останется вечностью.       Губы медленно разомкнулись, но их глаза оставались прикованы друг к другу. Они смотрели прямо в зрачки, в глубину радужек, которые раскрывались перед ними как бескрайние вселенные, усыпанные бесчисленными светилами или как бездонные океаны, сверкающие множеством жемчужин.       Оба сейчас сами не поняли, что произошло. Казалось, они сделали, что-то преступное. Но, честно их сейчас это совершенно не волновало.       Эти первые чувства, первая любовь, она всегда сильнее всего на свете. Никакие ей законы этого мира не страшны. Она приходят так внезапно, перевернув все вокруг, и молча так уходят, оставляя за собой лишь шлейф эмоций.       - Ты же знаешь, что мы захлебнемся в этом океане, сгорим в этом огне... – тихо прошептал славянин, опустив голову.       - ..пусть так, но она стоит каждой искры. – Канадец мягко поднял его подбородок. – Сгорят костры, города и сотни веков уйдут под воду, а мы останемся навсегда. Мне придется покинуть тебя, но мы живем в одном мире и обязательно встретимся вновь..       - Нескоро это будет. – слабо хмыкнул Украина и обхватил того за шею. – Ну раз уж ты так настойчив, учти: у меня нестерпимый характер и ты сам себе подписал приговор.       Канада бы не согласился, он считал славянина прекрасным человеком, однако ему не дали ответить, захватив уста новым нежным поцелуем.       Как потом окажется, украинец еще как любвеобильный. Только бы не злить его. *** 1 мая, 1945.       Завершение войны уже было не за горами. Америка каждый день информировал канадца, волновался за него и был рад скорой встречи.       Канадец безумно скучал по своей семье и очень хотел их всех увидеть, но сердце разрывалось от понимания того, что он покидает не только чуждую страну, а и любимого человека, который уже успел стать частью его души…       Эти недели сблизили их ещё больше. Украинец полностью открылся; делился секретами, мыслями, смеялся от души. Он мог свободно чмокнуть или обнять. Просто удивительное преображение. Украина был иным на людях и настоящим в кругу семьи. Хотя, может он такой раскрепощенный только на лоне природы, которая была для него как родной дом.       Теперь они встречались у самой границе, у проволок и заграждений. Канада настоятельно сказал, что находиться на чужой территории становилось всё опаснее из-за частых патрулей красноармейцев. Солдатам было крайне любопытно, что же канадец, с сияющей улыбкой, делает целыми днями в том лесу. Или с кем.       Потому, они садились у одного разбомбленного войной, но уцелевшего сторожевого дома. Людей не было, да и к населенному пункту было далеко. Совершенно безлюдно и оттого было немного грустно на душе у славянина. Раньше тут и яблоку не было где упасть.       - Украина, опасно обратно в лес возвращаться! – взволнованно оглядывался по сторонам канадец, дергаясь от каждого упавшего листка и спешил не отставать от шустрого украинца.       - Неизвестно, может это последний наш проведенный день. – отмахнулся юноша, заходя в самую гущу. – Обещаю, только сегодня, давай проведем последний раз день в месте нашего первого знакомства?       Вышли они на просторную лужайку, где светлая зелень травы напоминала весеннюю свежесть. Рядом текла небольшая речка – Сян, её воды спокойно перекатывались через камни, наполняя пространство мягким журчанием.       Небо над ними было безоблачно-голубым, солнечные лучи скользили по поверхности воды, создавая маленькие сияющие точки, как драгоценные камни, рассыпанные по зеркалу.       Украина взглянул на возлюбленного своими пронзительными глазами и Канада, конечно же не смог устоять и секунды.       Канада лишь согласно вздохнул. Украина лучезарно улыбнулся и, как будто в знак благодарности ласково поцеловал того в щечку.       Он подкатил штаны до колен, оголив загорело-желтые, атлетичные ноги, а хлопковую вышиванку, украшенную яркой вышивкой, задернул до локтей, обнажив худенькие светлые ручки. Легкий ветерок игриво трепал края ткани, а на его лице играла игривая усмешка, когда он заметил удивленный взгляд канадца. Он не мог удержаться от смеха, и, не дождавшись вопроса, стремглав бросился к реке, стремясь в воду. В его движениях была легкость и некая первобытная свобода, словно весь мир вокруг был его — и река, и небо, и этот взгляд иностранца, успевший стать родным.       О, это была незабываемая картина! Канада, с изумлением наблюдая за Украинцем, который весело плескался в воде, как ребенок, обуреваемый искренней радостью. Его звонкий смех разносился над гладью реки, а энергичные бултыхания привели в смятение не только лебедей, но и всех морских жителей вокруг. Такой детский порыв заставил доминиона понять, что о Украине он еще многое не знает.       Он решил не мешать радости славянину и просто сел на зелёную траву у берега, с интересом наблюдая за возлюбленным.       То он подойдет к кувшинкам, будто в поисках самых красивых среди их зелёных листьев, то вдруг, увлечённо, пытается плести из них венки, ловко переплетая стебельки. То, погрузив руки в воду, ищет гладкие, закруглённые камни, щупая их на ощупь, а то и вовсе, закинув взгляд в сторону, с азартом пытается поймать рыбу, задевая её плавники ловкими движениями.       Но в один момент, украинец, увидев, что Канада не хочет влезать в воду, актерски отыграл свой обморок и безжизненно рухнул в реку.       - Украина! – глаза канадца расширились от ужаса, и он на мгновение остолбенел, а затем, не раздумывая ни секунды, бросился в теплую реку.       Вода вспенилась вокруг него, когда он нырнул в нее. Лишь когда он добрался до украинца, с намерением немедленно вытащить его из воды, славянин распахнул глаза и, заливисто смеясь, начал брызгаться.       Канада не успел понять, что происходит, пока его лицо не залило потоками воды. Он растерянно моргнул, пытаясь укрыться руками от водяных струй.       - Эй-эй, хватит! – закрываясь руками, произнес Канада. Но как только напор стих, доминион в отместку начал делать тоже самое.       Это выглядело по-детски забавно со стороны. Но на самом деле это было удивительно весёлым занятием. Вода всплескивала вокруг, когда они ныряли, исчезая под её поверхностью, чтобы спрятаться друг от друга и «напасть» исподтишка.       Их смех эхом разносился по речному берегу, сливаясь с мелодичным шумом реки.       Они плескались и плыли друг за другом, иногда с риском прыгали с камней в более глубокие места, а порой просто позволяли себе катиться по течению, обхватывая руками обнажённые ветви.       В какой-то момент Украинец вынырнул из воды, но никого не увидел.       — Канада?.. — позвал он, тревожно оглядываясь по сторонам.       Пока он искал глазами, доминион внезапно вынырнул из-за спины и обхватил его, что вызвало вскрик у украинца.       — У меня же так сердце стать может! — повернулся в кольце рук славянин, его глаза блестели от смеха и волнения.       — Извини, не хотел пугать, — посмеялся канадец. — Ты тоже мне чуть инфаркт не устроил.       — Ну весело же, правда? — хитро улыбнулся тот, его глаза искрились озорством.       Канада лишь прижал его крепче, наслаждаясь моментом. Он откровенно любовался славянином: мокрые капли стекали по телу украинца, его волосы были взъерошены, а полупрозрачная рубашка, намокшая от воды, заставила канадца в смущении отвести взгляд.       С пухлых губ Украинца маленькие капли, словно росы, стекали к подбородку и падали обратно в реку, создавая круги на воде. Канада сначала безмолвно смотрел на «свою» внеземную красоту, а затем нежно поцеловал его.       Украина сразу же откликнулся, прикрыв глаза, обнимая его за шею. Они начали мягко, прерывисто целоваться, едва дотрагиваясь губами. Им нравились такие детские и ласковые действия.       Безмятежность момента была нарушена пролетающим военным самолетом. Эти громоподобные звуки двигателя, словно зловещие предвестники, вмиг вернули в суровую реальность, где продолжала бушевать война, царила неопределённость и бесконечно длилось людское горе.       Украинец помрачнел, а канадец поспешно выбрался из реки, потянув за собой славянина на берег. Он опасался, что их «яркие» лица могут, или смогли заметить и с неба.       — Говорил же, тут опасно… — вздохнул Канада, садясь рядом с поникшим украинцем. Он взглянул на его опущенное лицо, чувствуя, как тревога расползается по груди. — Ну ты чего, цветочек?       Доминион попытался заглянуть в глаза любимого, пытаясь понять, что скрывает в себе эта тишина. Его взгляд был, как у плачущего младенца, полный уязвимости и беспомощности. Он всегда переживал, когда Украина впадал в грусть, когда его душа становилась тяжёлой. В этот миг всё вокруг теряло яркие краски. Тогда весь мир казался более холодным и чуждым, и Канада не знал, как помочь.       Украина лишь с неоднозначностью пожал плечами и поднял на него свои синие глаза, в которых всегда пряталась целая вселенная.       - С этими белыми и пушистыми волосами ты похож на ангела – с игривой улыбкой потрепал канадца по голове украинец. Его белоснежные волосы в мгновение превратились в беспорядок, похожий на птичье гнездо. Теперь канадец выглядел как будто только что вернулся из затяжного боя, а недавние игры в воде лишь придали ему вид еще более потрепанного, чем раньше.       Волнистые волосы Канады были и правда красивы — блестящие и ухоженные. В этом, была большая заслуга Франции, который мог часами заботиться о своем маленьком сыне, словно о живом произведении искусства. Эта трепетная привычка передалась и самому Канаде. Потому его волосы были белыми-белыми, как нежные лепестки подснежников и нарциссов, мягкие и изящные, будто сотканные из шелка.       Прежде он и подумать не мог, что в один миг ему совершенно станет все равно на состояние своего вида.       — Ma chérie, я вижу, как ты печалишься, и прекрасно понимаю, почему, — тихо вздохнул канадец, обняв его, словно пытаясь защитить от всего мира. Его руки, крепко охватившие, излучали тепло и заботу, а дыхание было спокойным, но чувственным. — Мне тоже тяжело, и сердце сжимается от бессилия, зная, что ничего не могу изменить. Но у нас нет другого выбора, кроме как ждать...       — Ты станешь прекрасной страной, — прервал его славянин, его голос был наполнен спокойной, но глубокой тоской, а взгляд, устремленный в аквамариновые глаза напротив. — Не стоит губить свой потенциал, поглощенный мной. Но я прошу лишь одно — чтобы хотя бы одно воспоминание о мне осталось с тобой, чтобы оно было рядом, несмотря на всё.       Украинец вытянул спрятанную под поясом свирель. Только она была необычная, а сделанная из веток кленового дерева. Славянин сделал ее еще месяц назад, не спав ночами, вырезая узоры и орнаменты.       Эти рисунки были невероятно сложны, но великолепны: они изображают место первой встречи с детально очерченными силуэтами. В дополнение к этому, национальные цветы в ярких тонах, геометрические фигуры и изящные животные украшают поверхность, создавая гармонию между традицией и природой. Некоторые из резных узоров украшены перламутром, который блестит и переливается на свету, придавая инструменту утончённый и роскошный вид.       Композиция была поистине впечатляющей, особенно если учесть тонкую и деликатную моторику, требующую безупречной усидчивости для создания столь мельчайших и детализированных рисунков.       Канада с приятным удивлением принял свирель, детально ее изучая. Он аккуратно провел пальцами по гладким бокам свирели, ощущая каждый изгиб и текстуру. Канадец попытался испробовать инструмент, но из-за того, что свирель намокла еще в реке звук вышел глухим и искаженным.       Украинец снова залился смехом, смотря на растерянное лицо доминиона. Видимо Канада хотел украсить этот момент романтиком.       - Дурашка, - мягко сказал славянин, погладив того по, уже слегка высохшим волосам. – Сыграешь потом, когда высохнет.       — Спасибо, Украина, — произнес канадец с искренним теплом в голосе, его глаза наполнились мягким светом, когда он перехватил его руку. — Это не просто работа, это настоящий шедевр, полон терпения и заботы. Я буду хранить её, как самую драгоценную вещь всю свою жизнь..       Держащую руку он прижал сильнее к себе. Его пальцы коснулись ладони с удивительной нежностью, и, не отрывая взгляда, Канада медленно преподнёс ее к губам и начал осторожно целовать каждый изгиб — от нежных пальцев до костяшек, с трепетом касаясь мягких подушечек, словно боясь спугнуть свою любовь неожиданными действиями.       Украинец сам не знал, как правильно реагировать на происходящее. Его лицо внезапно вспыхнуло, и жар румянцем окрасил щеки. В то же время по коже скользнуло лёгкое ощущение щекотки, будто сердце затрепетало от неожиданного волнения. Его руки всегда были холодными, но в этот момент канадец согревал их, лаская кожу мягкими, опаляющими поцелуями и это вызывало мурашки по всему телу.       Это были первые чувства, их первая любовь — такая трогательная и неведомая, словно первая звезда на вечернем небе.       Они ещё оба не знали, что эта любовь останется у них навсегда — первой и единственной. Просто так было предназначено судьбой: никто больше не сумеет затмить их связь, ни по душе, ни по сердцу. В их жизни не будет больше другого пути — только этот, единственный и вечный.       Трагедия была лишь в том, что между ними всегда будет преграда — сами континенты, разделённые миллионами лет. Пространства и время встали между их мирами, словно неумолимые стражи. Им останется лишь ждать того времени, когда они смогут быть вместе. Это ожидание будет невыносимо долгим, но в нём будет жить надежда на встречу, которая подарит освобождение их тоскующим сердцам.       Но всё это будет потом, а сейчас мир словно исчез, оставив их вдвоём, уступив место тихой, почти священной близости.       Лицо украинца пылало, и с каждой секундой волнение лишь усиливалось, заполняя его до краев. Жар от переполняющих чувств поднимался к щекам, заставляя их гореть ещё сильнее. Наконец, Канада остановился и, не выдержав, внимательно посмотрел на него, стремясь уловить реакцию.       Но какая у славянина еще может быть реакция? Весь красный, словно спелая клубника!       Пряча бурю смущения, украинец опустил голову еще ниже, как будто стремясь спрятаться от своих же чувств. Но через мгновение он потянулся к канадцу, нежно соприкасаясь с его губами. Это переходило уже в привычку. Украинцу нравилось целовать эти губы — они были белоснежные, пухлые и удивительно мягкие, словно созданы для таких моментов. Всё это было не противным, как ему всегда казалось. Наоборот, это стало для него чем-то естественным и даже желанным.       От поцелуя на его губах всегда оставался сладкий привкус кленового сиропа — любимейшей сладости канадца. Тот был настолько привязан к этому сиропу, что даже на войну, и на «миссию» в Германию взял его с собой. Просто не мог жить без этой сладости.       Украинец любил шоколад, который Канада стал часто ему приносить, как только узнал об этом. На первый взгляд, это могло бы показаться мелочью, но в те трудные времена войны шоколад был почти ценным сокровищем. Для многих детей он стал символом утерянного счастья, чего-то, что могло вернуть хотя бы частичку нормальности в их мир.       Потому, когда канадец принёс десять плиток молочного шоколада, этот жест тронул славянина до глубины души. Глаза наполнились слезами, и он снова не смог сдержать своих эмоций.       Украина не плакал с самого детства, даже когда потерял брата. Он привык быть сильным, скрывать свои чувства, не показывать уязвимость. Но рядом с этим мужчиной всё менялось. Он чувствовал, как его сердце открывается. Ведь его прижимает к себе не чужая страна, а его возлюбленный. Наконец-то он мог позволить себе быть честным, не пряча боли, не опасаясь осуждения.       Он вдыхал его запах, и внутри всё тихо ёкало. Этот аромат был таким родным. Словно запах дома, того места, где его душа чувствовала покой. Запах испечённого хлеба и тёплого молока — вот что ассоциировалось с родной землёй, с тем, что было потеряно, но не забыто. В его объятиях Украина вдруг почувствовал, как заживляют старые раны, как это тепло и безопасность возвращают его к жизни.       Однако, он понимал, что это счастье тоже недолговечно, оттого ставало невыносимо.       - Люблю тебя. – оторвавшись от губ, внезапно промолвил украинец.       Для канадца это стало шоком, в хорошем смысле. Ибо тот напрямую никогда так не заявлял. Но славянин понимал, что времени у них мало и потому хотелось не тратить его в пустую.       - Я тоже, очень-очень тебя люблю, цветочек. – нежно пропел канадец, чуть ли не пытаясь соединиться со славянином – так сильно прижимая.       Канада нежный натурой. Как только он узнал больше об украинской культуре, то сразу же прозвал возлюбленного «цветком солнца» «цветочком», «соловушком», а то и вовсе «ягодкой». Часто использовал французское «ma chérie». Однако чаще названия были связаны с природой.       Сам славянин стеснялся давать такие слишком милые прозвища, однако в свою сторону слышать такое был не против. Раньше, от старших и в семье его такое раздражало, а в случаи с Канадой оставляло приятный след внутри. Но он до сих пор боялся себе в чем-то признаться до конца.       Сверху снова доносились звуки самолетов, в глубине леса слышался строй солдат, казалось, они ищут там канадца, а возможно, хотят застать причину его постоянной ходьбы сюда. Возможно, они думают, что он может сотрудничать с польскими или украинскими партизанами. На самом деле, для подозрения в Канаде уже хватило его интереса к здешней культуре и народу.       Украинца сразу же охладило, и он отодвинул от себя канадца, быстро поднимаясь на ноги.       - Надо идти… - коротко кинул он и ходко скрылся за деревьями.       Канада сначала настороженно осмотрел все глазами, чтобы его точно кто-то не заметил и сразу же поспешил до украинца. *** 4 мая, 1945       Письма американца своему брату становились всё более радостными. Он с энтузиазмом сообщал, что войска продвигаются успешно с каждым днём, и не мог дождаться того момента, когда сможет наконец обнять канадца.       Британия, хоть и не забывал про своего сына, не мог позволить себе писать так часто. Его письма были более сдержанными, даже в моменты, когда эмоции переполняли его. Он предпочитал сосредотачиваться на деталях — описывал ситуацию на фронте и политические события.       Однако, он не мог скрыть сильное волнение, ибо тот перебывал на территории влияния советского союза, которого британец крайне не любил. Не только из-за его политики и идеологии, а из-за предыдущих устроен ним войн в Финляндии и захвата часть Польши. Великобритания был прекрасно осведомлен и про терроры внутри страны. Потому, он говорил, чтобы канадец вел себя как можно скромнее, не привлекая никакого внимания. Ибо союз в любой момент может передумать и забрать Канаду будет уже не так просто.       Франция тоже писал Канаде, полагая, что тот всё ещё находится на фронте рядом с американскими войсками. Ему не сообщили о случившемся, боясь, что его сердце не выдержит такой новости о его дорогом сыне, которого он всегда лелеял и оберегал. Никто не решился рассказать ему правду, потому что знали: любовь Франции к своему ребёнку была безмерной. Француз бы, не раздумывая, бросился к своему сыну, невзирая на обстоятельства, если бы узнал, что его жизнь в опасности.       Конечно, рано или поздно ему все придется рассказать, но все решили, что лучше сделать это, когда Канада вернётся домой.       Ему писала вся его семья: родители, братья, дедушки… Но читая эти письма, его сердце разрывалось, не зная куда себя деть. Он очень хотел домой, но все его мысли были лишь об славянине.       А что будет, когда они расстанутся? Смогут ли они сохранить любовь или она со временем развеяться как туман? ***       Сейчас был день. Солнце светило ярко, жарило всю землю, как будто говоря, что скоро настанет лето.       Канадец всю ночь отвечал на листы, а все утро помогал людям. Он всегда торопился все успеть сделать, так, чтобы красноармейцы не успели его притормозить и устроить допрос.       Сейчас он с украинцем лежали у самой границы, на мягкой траве, а ветер был наполнен легким ароматом полевых цветов. Украинец, утомленный тревогами последних дней, доверчиво опустил свою голову на широкую грудь канадца. Его сапфировые глаза закрылись, словно в поисках покоя, а дыхание стало ровным и размеренным.       Канадец молчал, боясь нарушить эту хрупкую тишину. Его рука, крепкая и теплая, легла на плечо славянина, будто оберегая его. Облака медленно плыли по небу, меняя формы, но ни один из них не смотрел вверх: этот момент был слишком важным, слишком редким, чтобы тратить его на что-то другое, кроме близости.       Бабочки порхали в воздухе, стрекозы скользили над травой, а другие насекомые, словно маленькие искры, мелькали повсюду. В небе свободно кружили птицы, наполняя пространство их звонким пением. Неподалёку раскинулся густой лес, в его тени журчала прозрачная река, и всё вокруг, казалось, дышало жизнью.       Могло померещиться, что эти деньки, словно перед войной были последними спокойными и после них могло начаться суровое испытание.       Канада словно почувствовал украинскую грусть сплелся с ним руками и положил свою голову ему на копну темно-синих волос.       Он захотел его поцеловать, но украинец, заметив что-то вдали, вдруг оживился. Его лицо озарилось улыбкой, и он, словно забыв обо всем, вскочил на ноги, указывая рукой в небо.       - Смотри! Журавли! – воскликнул он, его голос звенел радостью.       Грациозные силуэты птиц вырисовывались на фоне голубого неба, их крылья неспешно чертили воздух, направляясь в далекую даль. Украинец смотрел на них с восхищением, словно видел знак чего-то большего, символ свободы или надежды.       Канадец поднялся, и разу взглянул на птиц, только канадец не понимал, что в этом необычного. Он посмотрел на счастливое личико и лишь улыбнулся. Не словить ему и не постигнуть эту страну, зато любить его он будет безгранично.       - Эта птица что-то для тебя значит? - догадался доминион.       Украина радостно закивал, не отрывая своего взгляда.       - Да-да! Журавль – символ моей страны и любви к родной земле. Согласно украинским поверьям, журавли были посланниками Бога. В моем народе всегда считалось хорошей приметой неожиданно увидеть в небе летящего журавля. А у тебя есть такое в народе?       - М, не припомню такого. У нас вот клен.. очень любим это дерево, оно означает у нас единство нации. Обожаем делать с него сироп, ты знаешь.       - Ну вы сладкоежки. – улыбнулся славянин, хитренько глянув на того. – буду звать тебя сахарок, не против?       Канада смутился и покраснел. Украинец как будто на нем чары какие-то использовал.       - Как тебе будет удобно... – прошептал канадец и почувствовал на своих губах горячее дыхание.       Мягкое прикосновение уст всегда казалось новым. Украинец поцеловал чувственно и кротко, слегка отстранившись, держа того за руки.       - Ну точно, сахарок… - улыбнулся славянин, вгоняя канадца в еще большую краску. – Губы сладкие, приторные, такое ощущение, что ты только сиропом и питаешься.       - Ну, не только... у нас есть много и других национальных блюд…       - Не терпеться услышать! – с энтузиазмом воскликнул славянин и потянул его на мягкую траву под сенью широкого дерева.       Этот день они снова проведут в бесконечных разговорах о своей культуре, делясь историями, воспоминаниями и тяжелыми мыслями. Временами будет становиться тихо — тогда они, просто обнимаясь с друг другом, будут наслаждаться теплом близости и смотреть на живописную природу,       Невыносимо было только лишь одно: понимания того, что сегодняшний день может быть последним и горькое расставание неизбежно. *** 8 мая, 1945.       Завершение войны наступило в течение нескольких дней, как и предсказывали обе будущие державы. Это событие вызвало смешанные чувства — радость от возвращения и прекращения войны и грусть от потерь. Информация о капитуляции Германии сначала стала известна Канаде благодаря тому, что США немедленно уведомили её об этом. Остальным странам предстояло узнать об этом чуть позже.       Письмо, посланное США, словно судебный приговор для доминиона, перечитывалось снова и снова. Оно содержало радостные строки:       "Завтра за тобой наконец-то прилетят, и мы будем вместе! Брат, я так рад! Здесь уже согласовываются даты проведения конференций и трибуналов, но ты... ты должен быть с нами и …»       Дальше для Канады всё стало словно в тумане, мысли путались, а в голове эхом звучали лишь слова о его возвращении. Да, он был счастлив, безусловно. Наконец-то он сможет быть рядом с семьёй, ощутить тепло родного дома.       Но сердце его разрывалось из-за другого: украинец, его "цветочек" и "соловушек", останется здесь. Его присутствие было словно частью канадской души, которая теперь навсегда останется далеко, оторванная от его сердца.       Он не мог спрятать свою боль на лице и украинец, когда они вновь увиделись все понял.       - Когда..? – шепотом, словно звук разбитой кристальной вазы, спросил украинец.       - Завтра…       Тишина повисла, но внутри громко бушевали эмоции, словно шторм, который невозможно было ни остановить, ни обуздать. Мысли метались, сталкиваясь друг с другом, а сердце не могло обрести спокойствие. Вся реальность оказалась на грани, и этот тихий ответ, произнесённый с такой болью, стал единственным мостом между тем, что было, и тем, что будет.       Безнадежность ситуации убивала. Хотелось просто взяться за руки и сбежать, но они, олицетворения своих народов, не могли так поступить. Особенно украинец, который являлся единственной надеждой для своего народа, для сохранения его культуры. Как он мог оставить своих людей, когда вся их культура была в его душе и теле, в каждом жесте, в каждой мысли?       Но, с другой стороны, он впервые осознал, что такое любовь. Это чувство было невообразимо сильным, непонимаемым и приносило боль. Оно было как драгоценный камень, который неукротимо рвёт душу, но дарит взамен моменты счастья, такие яркие и прекрасные, что они заставляли его чувствовать себя, как будто у него появились крылья. Это была любовь, которая, несмотря на свою болезненность, превращала каждое мгновение в нечто бесценное.       Да, они оба стали, взрослея за это короткое время их знакомства. Украина наконец-то вырвался из своих детский мечтаний и желанием быть маленьким ребенком, как можно дольше. Он почувствовал войну, боль, утрату, тяжесть самостоятельной жизни и великодушную, но жестокую суть любви.       Канада, в свою очередь увидел другой мир за пределами поместья. Ему тоже пришлось выживать одному в разных спартанских условиях, но главное: он изведал мир совершенно другой, далекой, восточной, славянской культуры. Он мечтал вырваться за пределы дома и комфорта и нисколько не жалел о своем выборе.       - Послушай, это были самые лучшие месяцы в моей жизни… - решительно произнес канадец, заставив поникшего украинца посмотреть на себя. – Я рад, что поверил тому королевскому летчику и оказался там, куда оказывается всю жизнь стремилось мое сердце. – канадец сделал паузу, посмотрев на синеву прекрасных глаз. – К тебе, Украино..       Эти слова были последним, что сдерживало славянина на пути к ручьям слез. Некоторые дни они вместе практиковали изучение украинского, а канадец учил славянина французскому. Да, доминион оказался способным учеником, ибо многое запомнил. Правда, не без ужасного акцента, но как же это прекрасно звучало для украинца.       К нему уже долгое время никто не обращался на его родном. Он давно не слышал своих слов, не ощущал их теплоту. И вот, в этот момент, когда тишина становилась невыносимо громкой, по его щекам тихо покатились слёзы. Они катились, но ни одного звука славянин не издал. Он просто молча смотрел, своими большими, синими-синими, как безбрежное небо, глазами. И в этих глазах отражалось всё — вся его душа, вся боль, весь страх и вся любовь. Всё, что он пережил, что он знал, и что, возможно, так никогда и не сможет сказать словами.       А канадцу слова и не нужны были - он понял всё без лишних слов. Прочитал всё, что было в этих гладиаторских сражениях, в каждой капле слёзы и каждом молчаливом взгляде.       Это длилось лишь минуты, ибо славянин не мог стоять нормально на ногах. Все его тело дрожало и хотелось прижаться к своему мужчине, найти там утешение и защиту, хотя бы на пять минуточек.       Он резко и быстро подбежал к нему и обнял – настолько сильно, как только мог, до побеления костяшек и боли в груди, от сильного прижимания. Украинец продолжил плакать, словно с расставанием еще и выбрасывал накопившуюся за годы боль. Он спрятал свое лицо в широкую грудь канадца, обнимая за плечи.       Канадец разделял такие же сильные эмоции, но боялся сделать тому больно. Он просо чуть наклонился (чтобы украинец не стоял на носочках), обнимал за талию, гладил спину, лопатки, прижимая тело возлюбленного к себе.       Они просто обнимались, наслаждались друг другом, казалось, чтобы остался отпечаток того, что долгие года будет заставлять не забывать друг о друге.       - Слушай, я ведь тоже хочу тебе подарок сделать… – голос Канады звучал хрипло, устало, почти шепотом. Это прозвучало после долгих минут, когда слёзы иссякли, а сила объятий постепенно ослабела. Славянин, чьи глаза покраснели от слёз, поднял на него взгляд, в котором смешались грусть и искренний интерес. - Присядем       Они сели под тем же деревом дуба, где и встретились первый раз.       Канадец вытянул из-под своего мундира фотографию и передал украинцу.       Качество снимка было далёким от совершенства: потертости, царапины, следы времени — всё это придавало снимку особую атмосферу. Но не это привлекало взгляд. Светящееся лицо Канады, полное юношеской энергии и невинности, будто оживляло фотографию, окутывая её теплотой и красками, которых на самом деле не было. Это был не просто снимок, а отражение надежд и мечтаний молодого доминиона.       - Тут я впервые прибыл на свои земли, в свою столицу, — голос Канады был глубоким, но в нём чувствовалась мягкость воспоминаний. Он осторожно указал на деревья, едва различимые на фото. — Вот с этого кленового дерева я сорвал листок. Сохранил его, приклеил на обратную сторону этой фотографии, чтобы помнить тот день. Тут меня сфотографировал брат. Рядом стояли мои родители… Это фото очень ценно для меня, потому что оно напоминает о том, как всё начиналось. Но я хочу, чтобы теперь оно принадлежало тебе, — промолвил он с искренней улыбкой, полной нежности и доверия.       Украина захватывающее рассматривал фото, сделанное в городе на другом конце света от него. Для него это было чем-то удивительным — окно в другой мир, полный новых историй и переживаний.       Ему казалось, что, глядя на эту простую, старую фотографию, он будто переносится туда, в тот момент. Он ощущал, как под ногами шумит листва, голоса людей и дуновение ветра с реки. Запахи и шумы иностранного города за далекими океанами, словно обнимали его, приглашая заглянуть в мир, полный неизведанного, но удивительно притягательного.       Канадец нежно провел славянину по щеке и заправил локоны за ушко. Украинец глянул на него с каким-то легким облегчением и умиротворением. Он прижал снимок к своей груди, на лице играла едва заметная улыбка.       - Я не хотел тебя отпускать… Думал, что уже не смогу без тебя. Но сейчас понимаю, что мы обязаны разойтись. Мы уже становимся странами и воплощением всех своих людей. Я всегда мечтал построить для своих людей уютный и безопасный дом, думаю и тебе пора хотеть чего-то большего, чем просто автономия или статуса доминиона. – уверено примолвил украинец, как будто ясно видел свое будущее и знал свое предназначение. – Но я точно могу обещать, что я никогда не забуду тебя. Да и как мы забудем, раз в одном мире живем?       Канада растеряно на того взглянул.       - Посмотрев на это фото, я понял... Ты уже стал страной, и твой народ ждет тебя с войны. Он любит и покладает надежды на тебя. А мои люди тоже ждут, они надеются на меня, на то, что я вернусь и приведу их к лучшему будущему. Нам нужно оставить эту наивную любовь позади, потому что сейчас мы не можем быть вместе.. – слова звучали тяжело, как признание неизбежности, но в них не было отчаяния, только твердое понимание того, что они стоят на разных путях, даже если сердца все еще тянутся друг к другу. Украинец опустил голову, усталую от раздумий и борьбы, и лег плечом к канадцу и вздохнул. – А пока нам надо бороться за свою страну. Обещаешь, что только за это будешь и думать? О будущем, которое мы должны построить для тех, кто верит в нас?       Канадец на самом деле хотел возразить, ибо сердце так твердило. Но разум звучно согласился со словами украинца.       Доминион лишь протяжно выдохнул и ответно положил разболевшуюся голову на синюю макушку, так что пасма белых локонов гармонично смешивались с темно-синими прядями.       - Обещаю… - тихо ответил Канада.       Он теперь всегда носил с собой кленовую свирель, что было для него символом их времени вместе. Украинец, в свою очередь, носил с собой фотографию канадца.       Прощание их было тихим, без слез и истерик. Украинец отпускал канадца с легким и чистым сердцем, не ощущая боли, потому что понимал — это не конец. Их пути расходятся, но они оставались частью друг друга, и это знание давало им внутренний покой. В их сердцах жила уверенность, что несмотря на расстояние, они не потеряются.       Доминион лишь мягко его поцеловал и неопределённо посмотрел в глубину синих очей. Даже сидя в самолете он не совсем осознавал, что же с ним тут произошло. Ощущение было, что он покидает нечто важное, но внутри он боялся, что у себя дома чувства могут стереться.       Данное обещание он сдержит. Станет одной из самых могущественных и прогрессивных стран в мире, но внутренняя пустота, которую оставило это прощание, будет его тенью. Он сможет построить великое будущее для своей нации, но в глубине души всегда будет ощущать одиночество. *** Июнь, 1945. Сан-Франциско.       А украинец на самом деле и подумать не мог, что окажется так скоро за пределами своего континента. Все-таки ему не удалось долго прятаться от Советского Союза. Его поймали, буквально после отъезда канадца. Это наводило на мысли, что за ним все-таки уследили.       Славянин был эмоционально выгоревший от постоянных сопротивлений и борьбы. Он не проявлял ни страха, ни гнева, лишь безэмоционально реагировал на угрозы и насилие. Но внутри него было понимание, что ему просто необходимо выжить и сохранить свою позицию. Он видел единственный выход — сделать вид, что подчиняется.        Ему жизненно необходимо было принять участие в таких международных инициативах, как создание ООН, это было важным для страны, которая стремится быть признанной на мировой арене, даже если это было лишь формальным актом. В будущем это поможет на пути к международному признанию и укреплению роли на мировой арене.       Стран было очень много, чуть ли не со всего мира. Не только страны, но и города, острова, автономии и… британские доминионы. Правда Украина совершенно незаинтересованно сидел поодаль от всех, в кругу таких же «социалистических» республик. Им «запрещено» было общаться с Соединенными Штатами Америки и западноевропейскими странами.       В такие моменты украинец чувствовал свою изоляцию, как бы не был окружен многочисленными странами, он оставался "в стороне", недоступный для взаимодействия с теми, кто мог бы предоставить ему поддержку или возможности для укрепления позиций.       Хотя конечно, прикрыть интерес к самому городу и зданию Оперного театра военного мемориала, в котором, собственно, и проходила конференция, было невозможно.       Украина скользил взглядом по всех присутствующих и пытался отыскать того, кого надеялся увидеть больше всех. Однако, его нигде не было. Славянин бесшумно вздохнул. Возможно, оно и к лучшему.       - Не хочешь ни с кем познакомиться? – шепотом спросил рядом сидящий Молодова.       Надо сказать, никто, кроме Украины и Беларуси, которые на этой конференции были «отдельными членами» от Союза, остальные республики представлялись через советскую делегацию. Естественно, это все было формальностью, но так всем республикам разрешили хотя бы выйти «в свет» и поговорить с отдельными странами «социалистического влияния».       Молдова был самым младшим из республик и был больше всех привязан к украинцу, ибо у них была общая «граница» и некоторое время молдаванин был автономией в его «составе». Юношу тоже оторвали от семьи, и он совершенно никого не знал. Украинец помог ему и у них сложились дружеские отношения. Хотя порой казалось, что для славянина молдаванин был как младший брат.       Украина скептически свесил голову.       - Например?       - А вон, например! – с загорающимся интересом воскликнул Молдова, указывая на четверых стран, которые не менее, чем остальные выделялись своей экзотичностью. – Какие красивые!       Молдова с энтузиазмом выделял необычные страны, будто заново открывая для себя мир.       Славянин незаинтересованно повернул голову и его глаза расширились. Там был Канада собственной персоной, среди остальных британских бывших и действующих британских доминионов: Австралией, Новой Зеландией и Южно-Африканским союзом. Последний, кстати был королевство-доминион и не являлся ни сыном, ни родственником британца. Трое остальных были единокровными братьями, канадец даже много интересного рассказывал о них.       О, они действительно выглядели впечатляюще мило: высокие, с грациозными фигурами, они выражали теплоту и доброжелательность с приятными чертами лица.       Украинец хотел было быстро скрыться, но Молдова ухватил его за руку и помахал странам рукой.       - Вообще-то так непринято приветсовать стран…       - А, да ну твои нравоучения. – посмеялся молдаванин и подозвал остальных республик.       Все они свободно говорили на английском, что позволяло им без труда общаться и заводить знакомства. В то время как остальные с увлечением беседовали, Украина предпочел отсесть подальше, надеясь, что канадец, заметив его изначально, вскоре потеряет из виду.       Канада молодец, что сразу же скрыл свое волнение и удивленные глаза, хотя ему было и трудно.       - О, а это вот Украина. – сказал внезапно Казахстан и притянул друга к себе.       Все трое заинтересовано посмотрели на него, кроме канадца, который не знал, как ему себя сейчас стоит повести.       - Эм, да, рад встречи…       Украинец протянул руку для рукопожатия сначала австралийцу, который прям светился радостью и доброжеланием.       - О, да, я тоже рад! – сказал Австралия и сразу без остановки начал говорить, не отпуская при этом руку украинца: - Со столькими интересными странами я сегодня познакомился, не все даже названия запомнил. А какие у вас всех красивые и индивидуальные флаги! Вот мы с моим братом на одно лицо, нас постоянно все путают. Особенно помню в детстве один случай…       Его слова были полны энергии и искреннего восхищения. Австралия был таким же ярким и живым, как его страна, известная своими контрастами и многообразием. Слушая его, можно было понять, как сильно ему нравится открывать новые культуры, заводить знакомства и учиться чему-то новому в мире.       - Все-все, заканчивай, это неприлично, мы не дома. – отпихнул того Нова Зеландия, который был поскромнее и робко пожал украинцу еле живую руку. – Вы, если что простите моего брата, он всегда такой несдержанный.       Славянин только неловко улыбнулся и приветственно кивнул.       Но вот перед ним предстал Канада. Все бы посчитали странным, если бы Украина не поздоровался с ним, поэтому, с усилием сдерживая учащенное сердцебиение, он шагнул навстречу и встретил взгляд канадца.       - Рад нашей встрече.. – произнес он, протягивая дрожащую, влажную от напряжения руку. Его пальцы оставались такими же длинными и изящными, идеально подходящими для игры на музыкальных инструментах. Но теперь, он никогда не станет играть, не создаст звуков, которые однажды наполняли этот мир.       Канада с напряжением смотрел на украинскую ладонь и все же решился посмотреть ему в глаза.       Он уверенно протянул свою руку и пожал тому ладонь, слегка сильно сжимая.       - Я тоже рад. Надеюсь, наше сотрудничество осуществиться в будущем, и мы вместе будем стремиться к демократическим идеалам и процветанию наших народов. — сказал канадец непринужденно, прямо, пряча все свои эмоции.       Украинца озадачила эта решительность, но спустя мгновение он тепло улыбнулся, понимая, что Канада станет прекрасной страной.       Эта встреча изменила их обоих, став поворотным моментом в их жизнях. Она пробудила в них осознание себя как воплощения своей страны, что придало им сил неуклонно идти навстречу свободе. А их любовь стала лишь искрой, которая зажгла пламя этого стремления, освещая им путь в будущее.