я могу помочь

      Осенью часто идут холодные дожди, вырываясь фонтаном из тяжëлых серых туч. Для одних - это время уюта, когда тебя окружают плед, кружка какао и фильмы. А для других - пора деструкции и эмоциональной нестабильности.       Всë гораздо сложнее, когда ты состоишь в университетской банде.       Переехав в новый город после развода родителей, Давид не надеялся на хороший исход. Он был морально убит новостью о разводе, и что родители лишь ждали его выпуска из школы, чтобы не травмировать сына перед экзаменами.       Незнакомый город приветствовал парня отвратительной погодой, жестокими одногруппниками и разваливающимся общежитием, так что он решил устроиться на подработку, чтобы оплачивать съëм квартиры. Квартира нашлась, даже недалеко от университета, но ремонт в ней был достаточно старый, вызывающий только тоску и желание повесить петлю на ободранную люстру в качестве украшения. Иногда отец, чувствуя вину, присылал Давиду какие-нибудь копейки, на короторые тот покупал скудную еду. По началу. Потом внезапно закурил. Не так он представлял себе взрослую жизнь.       Гнилое окружение и собственный характер вынудили его связаться с плохими парнями. Ещë тогда...       -Эй, ты!       Давид торопился на работу и не собирался останавливаться. Да и потом, его не интересовало общение со всякими придурками.       Сзади снова раздался оклик, а за ним последовал сильный удар по ногам, отчего Давид рухнул на мокрый асфальт, ободрав кожу на ладонях. Внутри закипала ярость. Он плохо контролировал свои эмоции, отчего его лицо становилось открытой книгой для всех желающих.       Не успел он подняться, как его уже схватили за шиворот и поставили на колени.       -Ну и ну, - раздался голос знакомого парня, которого Давид имел неосторожность обсуждать не в лучшем свете со своими одногруппниками. - Столько злости в таком неудачнике. Такое нужно искоренять в зародыше.       -Мне нужно идти, - коротко заявил Давид, уже понимая, что крепко встрял. Парни, окружившие его по пути на работу, выглядели немного старше, вероятно, курс третий или четвëртый, а в их глазах блестела абсолютная тупость.       -Конечно пойдëшь, - согласился шатен. - Но видишь ли, у нас не принято разгуливать в одиночку. Ты либо с нами, либо не с нами.       -Ты имел ввиду "под нами"? - не смог не подушить Давид.       Артëм ухмыльнулся, кинул взгляд на парней, которые держали Давида, и те, кивнув, начали безжалостно забивать беззащитного парня. Остановились, только когда вместо стонов послышался кровавый хрип.       -Подумай над этим. А я тебя найду в любом случае.       И в этот момент начался блядский дождь. Давид повернулся к нему лицом, скрежеща зубами от боли. Дождь смывал кровь, но не ярость внутри парня, которая с каждой мыслью закипала всë сильнее. Он ненавидел родителей, ненавидел этот город, универ, ненавидел себя.       Раздался телефонный звонок, Давид с трудом достал мокрыми руками телефон, который чудом не разбился.       -Алë, Давид, тебя ждать? Я уже открываю смену.       -Я... - он прокашлялся, - не приду, извини.       -У тебя там всë хорошо?       -Нет. Нет, не хорошо. Но я справлюсь. Ещë раз извини, понимаю, как подставляю тебя.       -Ничего... - парень на том конце явно был в замешательстве. - Я тоже справлюсь здесь, но если ты решил уволиться, то предупреди заранее.       Давид сбросил звонок. Его коллега был славным парнем, даже очень славным, но эта его стерильность, эта правильность... Это раздражало.       Дорога до дома была долгой и полной мыслями о будущем. Отвратительном будущем.       Однокомнатная квартира, которую снимал парень была отделана серыми обоями, отклеившимися в некоторых местах, в одной стороне его комнаты стоял деревянный стол, взбухший по краям от влаги, а в другой - диван со сломанным механизмом, так что Давид боялся его даже раскладывать и часто засыпал так, в одежде. Совмещать учëбу с работой итак было непростым занятием, а теперь появились новые проблемы.       После того, как Давид дополз до дивана, он лëг на него абсолютно без сил, надеясь, что завтра ему станет лучше.       Но лучше не стало, так что он позвонил одногруппнику, с которым неплохо общался, чтобы тот прикрыл его, а после позвонил и парню, с которым работал, что тому придëтся потерпеть ещë денëк.       -Совсем плохо? Давай я после работы заскочу, принесу что надо? - заботливо поинтересовался коллега.       -Не нужно, Мурат, - отрезал Давид, - завтра я уже выйду, обещаю.       После этого парень снова погрузился в долгий, спокойный сон, в котором он был счастлив. Мама каждое утро делала самые вкусные бутерброды в мире, а отец неспешно собирался на работу, интересуясь, как дела у его сына в университете. А там у него всë было просто отлично, справедливые преподаватели, дружная группа и много интересных мероприятий, на одном из которых Давид мастерски сыграл на гитаре, которую не забросил.       Утро следующего дня обрушилось тяжëлым камнем на голову Давида. Звенел последний будильник, так что парень быстро закинулся таблетками и поспешил на учëбу.       Однако теперь, после случившегося, он не был спокоен и не мог сосредоточиться на важном. Его настораживал любой шорох и каждый проходящий старшекурсник.       После занятий он шëл на работу медленно, осторожно, заглядывая исподлобья в лица прохожих. И вот впереди возник образ парня с татуировкой на шее.       -О, это ты, Давид. Мы тебя заждались. Ты обдумал над моим предложением?       -"Подумал", - нарочито громко ответил он. - Я буду с вами.       Причина такого решения для Давида была очевидна. Если нейтралом быть невозможно, то быть отпизженным точно не вариант.       -Вот это дело, наш парень! - сказал главарь, не обратив внимания на колкость. - Значит запоминай, встречаемся на стадионе каждый вторник, а каждый четверг собираемся и вместе делаем дела, уяснил?       -Уяснил, - сквозь зубы ответил Давид.       Парни в группе довольно захохотали и начали расходиться, сильно хлопая парня по спине, как бы давая понять, что ты конечно молодец, но не зазнавайся. Это очень кололо его, ведь морально и интеллектуально он был выше всех них вместе взятых. Был ведь.       В самых мерзких чувствах Давид пошëл дальше, стараясь освободить свою голову от ужасных мыслей. Он никак сейчас не мог забрать доки и свалить в другой город, не хватит ни сил, ни финансов. И от безысходности положения ему хотелось выть.       Свет в заведении уже был включён, а значит Мурат уже на месте.       -Привет, ты успел, - сдержанно улыбаясь, сказал коллега. - Смотри, я уже кассу открыл, а ты сейчас немного приберись. Что с тобой в последнее время происходит? - спросил он, увидев мрачное выражение лица Давида.       -Всë нормально, - отрезал тот.       Он не хотел, чтобы кто-то лез ему в душу, а уж тем более, чтобы в неë лез этот мистер-позитив. Он то точно всегда жил в хороших условиях и имел кучу друзей, ему не знакомы одиночество и ненависть.       Давид хотел было послать его, но вовремя одумался. Это заставило его спросить самого себя, а когда придëт то время, когда он не сможет остановиться? Когда он сдастся и слетит с катушек? Казалось, это должно было произойти совсем скоро, но к счастью или сожалению, он был очень силëн духом.       После смены парни вышли, закрыли двери и закурили. Они стояли под козырьком, а за ним вовсю хлестал ливень.       -Слушай, ты неважно выглядишь, не хочешь остаться сегодня у меня? Мой дом тут в пяти шагах, - спросил Мурат.       -Я не думаю, что это хорошая идея, - ответил Давид, затушил сигарету и не прощаясь поплëлся по лужам к себе домой.       Он не хотел доверять этому маменькину сынку. Такие напридумают себе в голове, что все вокруг друзья, а ты потом не знаешь, как отвязаться. Да и теперь, когда он согласился вступить в банду, он мог нечаянно кому-нибудь навредить этим.       С тех пор жизнь Давида превратилась в ад. Жизнь по вторникам шла по одному сценарию: все парни собирались на стадионе, где Артëм рассказывал свои гениальные планы на неделю. А тех, кто опоздал, либо били, либо тушили им об руки сигареты. Так что аптека теперь была для Давида местом посещений номер один, как и местом затрат. Он твердил себе, что могло быть и хуже, но сам слабо в это верил.       В один из четвергов, когда банда обычно шла в разгул, воруя в магазинах, или вступала в стычки с другой бандой, или тусила в квартире Артëма, которая ему обходилась бесплатно, ведь каждый участник банды делал главарю "благотворительный взнос", парни решили как раз-таки отдохнуть дома у главаря. Пока все вливали в себя чрезмерное количество спиртного и курили явно не обычные сигареты, Давид старался делать вид, что он как все, но не выпил ни капли за вечер. Он ненавидел алкоголь и не переносил его ни в каком виде.       В какой-то момент Артëм позвал его на личную беседу в отдельную комнату. Давид не боялся и был готов ко всему. Ко всему, кроме того факта, что как только он вошëл, около его горла оказался нож.       -Чшш, не рыпайся, - предупредил Артëм.       Неприятный холод ножа и абсолютная темнота в комнате, конечно, наводили некого ужаса, но Давид скорее был очень зол, чем напуган. Этот парень вертел им как хотел, а он ничего не может с этим сделать. Остаëтся только сильнее сжимать кулаки.       -Ты довольно забавный, - продолжал парень с ножом. - Но мне интересно вот что. Возможно ли согнать эту ауру ненависти с твоего лица? Сделать его более приятным и послушным? Слушай сюда, я опущу нож, а ты отойдëшь к противоположной стене, понял?       Давид шëпотом согласился, его глаза начинали привыкать к темноте, и он уже планировал перехват оружия. Если отойти на шаг, а потом ударить локтëм, то шансы скорее тридцать на семдесят, где тридцать - это удача. Если отойти дальше, то шансов нет совсем, поэтому он решил действовать. Как только от его горла убрали противный металл, он сделал шаг и, немного развернувшись, зарядил локтëм наугад. Всë же, семдесят больше тридцати, так что Артëм парировал удар и со злостью накинулся на Давида, заламывая ему руку и кидая на кровать.       Давид старался вырваться, будто в забытье, будто не было никакой угрозы, будто он сможет. Но попытки оказались тщетными, очень быстро он был усмирëн остриëм ножа у горла.       -А мне так даже больше нравится, - прошептал Артëм где-то около самого уха.       Пару минут парни пытались отдышаться, однако Давид был сильно прижат и воздуха было катастрофически мало. Артëм медленно переместил руку с оружием и резким рывком вспорол футболку Давида.       -Встань. И не рыпайся. В следующий раз я отрежу тебе палец.       Тяжëлое тело наконец слезло с Давида, и тот послушно встал, начиная продумывать очередной план побега.       -Сними эту дрянь.       Футболка улетела на пол, а план продолжал развиваться. Он стоял не так далеко от Артëма. Всего лишь нужно было ослабить его бдительность, чтобы успеть.       -А ты очень даже неплох. Грех скрывать такое тело.       Артëм внезапно встал, сорвав операцию, и подошëл почти вплотную, положив руку на грудь Давида. Безумность ситуации начинала зашкаливать, глаза последнего помутнели от ярости, которая, впрочем, была скоро унята ощущением холода на коже. Артëм мягко выводил лезвием узоры на теле Давида, отчего у того сбилось дыхание. Наконец стало страшно.       -У меня есть к тебе персональное предложение, Давид. Спи со мной, а я тебя больше и пальцем не трону, также ты мне не будешь ничего должен.       -Ëбаный урод, я итак тебе ничего не должен.       -Соглашайся, это лучший вариант для тебя.       -Я никогда не лягу с мужиком.       -Побереги нервишки, они не восстанавливаются. Объясню доходчиво: ты либо соглашаешься добровольно, либо...       В этот момент Давид впервые подумал о смерти. Он попал в уëбскую ловушку, которую отчасти вырыл сам. Не пизди он так много лишнего, может, никогда бы и не оказался в такой ситуации.       Впервые за много лет в глазах парня блеснули слëзы. Он ничего не мог сделать. Не мог никому позвонить. Родителям хватает проблем и без него, тем более совсем не хотелось их расстраивать тем, что всë было зря, их семья итак не богатая, а то, что Давид поступил на бюджет, было совсем уж прекрасной новостью.       Артëм пихнул парня на кровать и расстегнул ширинку.       Прошла неделя. За это время Давид никого не бил, ничего не крал. Но нарисовался очередной конфликт с другим факультетом, который, конечно же, должен был решиться, как обычно, по-уëбски - кулаками, а при таком раскладе люди нужны все, что есть. Давиду крепко досталось, но он всë равно решил пойти на работу. Он старательно копил деньги, чтобы хватило на переезд, и гори этот город синим пламенем.       -Давид, пиздец, что с лицом? Тебя били? - переживал Мурат.       -Отъебись, - что-то в нëм умерло, и, кажется, безвозвратно.       -Ну да, много хочешь. Сегодня идëшь со мной после смены, я тебя подлатаю.       В ответ на это Давид посмотрел так дико, что у Мурата пробежали мурашки по спине.       Однако в конце рабочего дня Мурат схватил его за руку с такой силой, какой не ожидаешь от этого добряка. И Давид смирился, за всë время работы здесь, он невольно уже начал доверять коллеге.       Квартира Мурата была светлая, чистая, в такую хотелось возвращаться. В зале стоял мягкий синий диванчик, напротив которого висела плазма, а на кухне был большой стол, уставленный чаем и конфетами, над которым висели часы с изображением апельсина.       Парни сели на диван, Мурат достал аптечку и начал аккуратно обрабатывать все ссадины Давида. Тот в свою очередь не мог оторваться от изучения комнаты, в которой было столько бесполезных вещей, но каждая из которых так хорошо вписывалась в общую атмосферу.       -Ты живëшь тут один?       -Да, - ответил Мурат после небольшой паузы. - Моя мать уехала несколько лет назад со своим любовником в другую страну, так что...       Давиду стало стыдно. Он думал, что мистер-позитив никогда не знал утрат, а оказалось, он пережил это и жил дальше. У этого парня сильный характер.       -Так ты расскажешь, что с тобой случилось? Может, я смогу помочь?       -Просто подрался. И ничего ты с этим не сделаешь.       -Просто? Ты не похож на задиру, но вечно у тебя проблемы, - тон Мурата был такой спокойный, что Давид хотел доверять ему, но что-то в глубине мозга холодно кололо. - Ты случайно не связался с какой-нибудь плохой компанией? Ты хороший человек, я знаю, поэтому поверь, я смогу помочь.       Давид ничего не ответил. Как не ответил и через неделю, и через месяц, и через два.       Это стало традицией, и ноги Давида при каждой травме сами вели его к дому Мурата, чтобы тот помог ему, тепло пообщался, посочувствовал.       В один зимний вечер Давид, как обычно, шëл к своему другу, чтобы не приходить в свою серую холодную квартиру, где дует из всех щелей и в которой хочется заняться резьбой по дереву только затем, чтобы в будущем красивее украсить гроб.       Давид постучал в дверь, но никто не открывал. По его подсчëтам, Мурат уже давно должен был быть дома. Он уже хотел звонить по телефону, как о дверь что-то ударилось, а потом медленно отодвинулась щеколда. В проëме показался Мурат, в стельку пьяный, и совсем не жизнерадостный, как обычно.       -И ты тоже... - вырвалось у Давида.       -Что? Пьяный то что? А тебе ли не похуй?       -Мурат, блять...       -Съеби, чтоб глаза мои тебя не видели. Либо заходи, но тогда ты мне всë расскажешь, сукин сын.       В Давиде вдруг что-то проснулось и он сделал шаг внутрь квартиры. Шторы были задëрнуты, а на полу в зале стояли бутылки крепкого алкоголя.       -Мурат. Почему? - какое-то необъяснимое волнение поселилось в сердце Давида.       -Блять. Тебя забыл спросить, как мне жить.       Алкоголь делал из Мурата агрессивное существо, так что тот резко подошëл к шкафам и, ломая крепежи, начал открывать дверцы, все полки были уставлены разной выпивкой.       -Хотел правды, вот тебе правда! И вот! И вот! Доволен?! И что же ты сделаешь?! Например, нихуя?!       -Я связался с плохой компанией, - потупив глаза, начал Давид.       Мурат замер, даже как будто немного протрезвел, и опустился на диван.       -Меня заставили связаться. И уже очень долго я делаю очень плохие вещи. Но есть связи, так что с этой стороны я в безопасности. Но то, что происходит внутри, убивает меня. По кусочкам.       -С кем ты связался? - мрачно спросил Мурат, сжимая кулаки.       -С Артëмом, если ты его зна...       Договорить Давид не успел, в сантиметре от него пронеслась бутылка водки и разбилась вдребезги, повредив красивые обои.       За ней последовала вторая, а после Мурат встал и начал скидывать всë, что стояло на полках.       -Гандон, - прорычал он.       Давид всë так же стоял, опустив взгляд. Он рассказал и ему стало легче. И он знал, что в этих стенах с ним в любом случае всë будет хорошо.       -Эта падаль, - отдышавшись, сказал Мурат, - вечно кичится своими связями и творит такую хуйню, на которую ни один здоровый человек не решится. Что он заставлял тебя делать?       -Простые драки, воровство... - Давид запнулся.       -И? - Мурат уже совсем успокоился, он переживал, что напугал друга, поэтому вернул голос на ровный, глубокий тембр.       А Давид молчал. В его горле появился ком, который полностью его парализовал.       Мурат встал и подошëл к нему, хоть в его ноги и впивались осколки. Кажется, сейчас он их совсем не чувствовал.       -Мурат, стекло! - ради этой фразы Давид наконец поднял голову и посмотрел на парня. Тот выжидающе серьëзно смотрел на него.       Давид часто задышал, но почувствовал, что сейчас его шанс во всëм признаться, всë отпустить, сбросить тот груз, который он нëс всë это время в одиночку.       -Я... спал...       Мурат в ярости убежал в ванную. Когда он вернулся, его лицо и волосы были мокрыми, а майка намокла у горла. Парень зашагал в коридор, накинул куртку, потом, будто вспомнив о чëм-то, вернулся, схватил Давида за руку и потянул к двери.       -Звони ему, - как можно ровнее постарался сказать он, когда они вышли, а сам отошëл в сторону.       Артëм не заставил себя ждать, и появился с очень даже довольным ебалом. Он был один, потому что не ждал компании с Давидом, но ничуть не был смущëн этим фактом.       -Так и зачем мы здесь собрались? Хочешь к нам? - он оглядел Мурата с ног до головы. - Хотя судя по лицу ты типа Давидика, злой как сучка.       Мурат на удивление, после всего произошедшего, выглядел так, как он выглядит всегда - холодный и уверенный.       -Ты мелкий тупой кусок дерьма, - чëтко выговорил Мурат. - Ты думаешь, тебе дозволено всë? Вертеть людьми, как тебе вздумается? В конце концов ты такой же, как и все - кожа, кости, кровь.       -И к чему это? - усмехнулся Артëм. - Все знают, что я могу делать, что хочу. Да и тебе ли не знать. Я вроде вспомнил тебя. Мурат, да?       -Верно. И поэтому ты будешь собирать с земли свои зубы и ссать через трубочку.       Мурат поднял руку и щëлкнул пальцами. Из-за серых многоэтажек начали выходить парни, много парней, которым оказывается он позвонил, когда отходил.       -Знакомься, Артëм, все эти люди - сыновья таких высокопоставленных лиц, которым твой отец с начала карьеры жопы вылизывал.       Парень с татуировкой очевидно занервничал, его руки, до этого сложенные на груди, начали гулять по карманам в попытках либо куда-то себя деть, либо найти какую-нибудь помощь.       -Чел, мне такое не нужно, давай договоримся, я сделаю всë, что захочешь, и вы меня спокойно отпустите?       Мурат молча сделал шаг вперëд, и все парни, вышедшие из-за домов, ринулись к нему, четверо других уже оказались сзади Артëма, схватив его за руки. Все массово избивали одного гандона. И им за это ничего не будет. Последний пинок в ебало торжественно предоставили Давиду. И это был последний раз, когда он с такой лютой ненавистью въебал человеку в лицо ботинком.       Артëма оставили лежать на снегу, напомнив напоследок, чтобы он молчал, потому что ему никто не поможет.       Мурат и Давид молча вернулись домой, молча прибрались, молча уставшие сели на диван.       -Какой я дурак, - нарушил молчание Мурат, упав головой в ладони.       -Спасибо, Мурат... Извини, что... Всë из-за меня.       -Ты не виноват, - снова спокойным тоном заговорил парень. - Но нужно было сказать мне раньше.       -Раньше я не доверял тебе. Да и зачем было. Я же не знал, что ты...       -Блять, Давид, ты издеваешься? Я говорил, что могу помочь, ты в уши ëбся? И тут Давид засмеялся, его смешило, что всë было так просто, а он столько перенëс, смешило то, как злится сейчас на него Мурат, смешило выражение про еблю в уши. И глядя на него, Мурат тоже улыбнулся, но понимал, что это истерическое.       -Давид. Блять, Давид, - и теперь он тоже смеялся.       Через пару минут, как правильно подметил Мурат, в глазах Давида появились слëзы и он в изнеможении сидел, раскинув руки и плакал.       -Перестань, Давид, ну. Не плачь, всë хорошо. Я буду рядом. Буду всегда, если понадобится, я не дам тебя в обиду. Но Давид не реагировал, тогда Мурат встал, навис над ним и начал большими пальцами вытирать его лицо.       -Хватит, распустил тут.       Давид посмотрел на него, и что-то было в этом взгляде, что притянуло Мурата ближе, а может, это были руки Давида. В какой-то момент они начали чувствовать кожей дыхание друг друга, и это был переломный момент. Их губы медленно и невесомо коснулись, отчего у Давида перевернулись в животе все органы, а пальцы стали холодными.       После этого Мурат немного отстранился, задумавшись, но со словами: "А, к чëрту", крепко обхватил парня двумя руками, целуя в шею. Давид прикрыл глаза от переполнявших его чувств.       -Ты правда хочешь? - взволнованно уточнил Мурат.       -Да.       Тогда Мурат подхватил его и понëс в спальню, целуя ежесекундно.       -Я в тебя слишком быстро влюбился, - шептал он ему.       -А я в тебя пару недель назад...       Мурат аккуратно положил Давида на кровать. И целовал его в лоб, в щëки, в нос, в шею, в губы. Всë это время внутри Давида взрывались фейерверки, и один такой взорвался там, где ему и следовало. Он поддался этой волне и немного выгнулся, а его рука потянулась к штанам Мурата. Вскоре они оба уже были без одежды и лишь нежно ласкали друг друга руками, проходясь по всему телу.       -Как ты хочешь? - прошептал Мурат.       -Я устал что-то за сегодня, давай ты.       Мурат достал презерватив и малиновую смазку из прикроватной тумбочки и развëл ноги Давида в стороны. Прохладные капли упали ему на пальцы, которые аккуратно приблизились к заветному месту.       -Расслабься, - посоветовал он.       И палец начал томительно скользить, разрабатывая область. За ним последовал ещë один, на котором Давид уже не мог сдерживаться и тихонько стонал от удовольствия.       -Можешь кричать, ничего.       Прошëл третий, а член Давида уже был готов на всë, лишь бы получить желаемое, и подрагивал в сладостном ожидании. Мурат надел презерватив.       -Я вхожу.       Давид поглубже вдохнул, и желаемое вошло в желанное.       -Я начну медленно.       -Боже, Мурат, перестань так заботиться обо всëм, расслабься и наслаждайся.       Давид обхватил руками и ногами Мурата, стараясь прижаться к нему всем телом, чтобы почувствовать его тепло. А Мурат начинал набирать темп, отчего парень под ним стонал всë громче и громче. В какой-то момент Мурат обхватил член Давида рукой и стал двигать ею в такт. Давид чувствовал, что Мурат скоро кончит, и это приносило ему неебическое удовольствие. Когда скорость была подобна скорости света, одним мощным толчком Мурат вошëл в Давида так глубоко, как мог и выгнулся всем телом. В этот же момент с громким вздохом кончил и Давид, сжимая руками спину Мурата.       -Я люблю тебя, - прошептал Давид несколько раз.       -И я тебя, - сказал Мурат, поцеловав парня в лоб.       Мурат отошëл закончить гигиену, а когда вернулся, Давид лежал снова с мокрыми глазами и смотрел в потолок.       -Что такое, я сделал что-то не так?       -Нет, всë хорошо, просто... устал.       -Сходи в душ, потом ляжем спать. А ещë давай уедем, куда-нибудь далеко. Я накоплю денег и уедем.       -А обучение?       -Посмотрим, решим, ничего страшного. Мы справимся.       Вернувшись из душа, Давид лëг под хлопковое одеяло, закрыл глаза и быстро уснул. И в этом сне время прошло быстро, вот им обоим далеко за 60, осень, Мурат сидит в мягком кресле, держа в руках кружку какао, а Давид приносит печенье с шоколадной крошкой и садится в соседнее кресло, они включают фильм, а за окном беспросветный ливень, но им тепло и хорошо друг с другом.