Поцелуй Смерти

С самых ранних лет Агата слышала легенды о ведьме, первой зеленой ведьме, которая называла себя Смертью. Мать Агаты, старшая Харкнесс, лелеяла надежду, что Смерть заберет ее дочь как можно скорее, считая Агату воплощением истинного зла. Но Агата, словно избранная, обладала необычайно редкими и специфическими способностями. С рождения маленькая ведьма питалась энергией других ведьм, тех, кто направлял на нее свою магию. Она высасывала все до последней капли жизни, словно настоящий посланец самой Смерти. Тогда она не знала страха, лишь ужас от своей силы. Её сестры, те, кто должны были быть её семьёй, её опорой, выбрали ненависть. Они пытались уничтожить её, сжигая на алтаре их общих клятв. Агата не хотела их смерти. Она просто защищалась, а её проклятая магия жадно вытянула из них все силы, оставив только пустые оболочки. Взращенная в эмоциональном холоде и отвержении, Агата стала ведьмой без ковена, одинокой странницей в мире, где ведьмы всегда держались вместе. Предательство тех, кто должен был стать для нее семьей, оставило неизгладимый след в душе Агаты, воздвигнув барьер, который она никогда не смогла бы преодолеть. Она осталась совсем одна в юном, почти детском для ведьмы возрасте, лишенная наставников и поддержки. Никто не обучил ее выживать, не объяснил, зачем это нужно и в чем смысл ее существования. Сидя на высоком утесе, Агата смотрела вдаль. Легкий ветерок колыхал прохладную траву, щекоча ее босые ступни, а платье мягкими волнами развевалось вокруг, следуя каждому порыву. Ветер словно что-то нашептывал, передавая ей древние тайны этого одинокого места. Агата закрыла глаза и сосредоточилась на звуке воды, бессмысленно разбивающейся о скалы внизу, на криках чаек, что кружили вдалеке. Она легла на землю, провела рукой по шероховатой зелени под собой и вдохнула морской воздух, пропитанный солоноватым ароматом. Ее каштановые волосы мягко раскинулись вокруг головы, переплетаясь с мелкими цветами и травинками, словно природа сама вплетала ее в это место. — Тихо тут, — неожиданно раздается чей-то голос позади, нарушая маленькую, умиротворенную картину, в которую была погружена Агата. Миловидная девушка присела рядом, и кажется, будто трава вокруг мягко потянулась к ней, стремясь прикоснуться. Ее лицо, с плавными, нежными чертами, источало спокойствие и лёгкость, которые мгновенно переносились на все вокруг. Простое белое платье с зелеными узорами дополняло её образ, будто сама природа выбрала эти цвета, чтобы отразить её сущность. Агата, зачарованная неожиданной гостьей, забывает обо всем на свете — месте, времени, даже о том, что была одна. В ее сознании словно стираются секунды, оставляя лишь образ этой незнакомки. В девушке чувствуется необыкновенная легкость и гармония, которая, как тёплый ветер, окутывает Агату, возвращая её мыслями в какие-то едва уловимые, забытые уголки души, как если бы это была встреча с чем-то давно потерянным, но удивительно родным. Что-то неуловимо притягательное в этой незнакомке, не требующее слов. Это чувство — нечто большее, чем простое очарование. Год, прошедший после первой встречи Агаты с незнакомкой, изменил её жизнь настолько, что прежнее одиночество казалось ей чем-то далеким и почти незначительным. В тот день на утёсе она впервые ощутила тепло, исходящее не от солнца или природы, а от другого живого существа. Рио, появившаяся будто из ниоткуда, принесла с собой спокойствие и гармонию, которые сломали привычный для Агаты мир. Казалось, что сама земля и ветер принимали её как свою, подчёркивая её связь с природой, столь чуждую для Агаты, чья магия ассоциировалась только с разрушением. С этого момента всё изменилось. Первое время Агата сопротивлялась — не внешне, а внутри себя. Мягкость и лёгкость Рио казались ей обманчивыми, как будто за этим скрывалась ловушка. Но её сердце, привыкшее к одиночеству, начинало понемногу откликаться. Их встречи становились всё более частыми, хотя Рио никогда не навязывала своё присутствие. Она появлялась, словно по зову самой природы, и также легко исчезала, оставляя после себя ощущение невидимых нитей, соединяющих её с Агатой. Агата пыталась понять, что именно притягивает её к этой странной девушке. Было ли это очарование её голосом, взглядом или чем-то более глубоким, что трудно описать словами? Прошедшие месяцы не принесли ответов, но они подарили нечто большее — чувство, что мир может быть не только жестоким. С каждым днём страх, сопровождавший Агату с ранних лет, уступал место новому ощущению, пока незнакомому, но удивительно тёплому. Однако её разум не позволял полностью расслабиться. Тайна, окружавшая Рио, не отпускала. Почему её присутствие было таким знакомым и в то же время пугающим? Казалось, что ответы лежат где-то близко, но Агата боялась их искать. За этот год она узнала многое о себе. Временами она ловила себя на том, что смотрит на мир глазами Рио, замечая в нём не только суровость, но и скрытую красоту. Вместе с тем, прошлое напоминало о себе. Агата пыталась забыть своё детство, ковен, который погиб от ее магии, мать, что пыталась убить ее. Но все эти воспоминания возвращались в её сознание, особенно когда рядом была Рио. Агата не могла избавиться от ощущения, что их судьбы каким-то образом связаны. Временами Рио исчезала, оставляя Агату наедине с мыслями. Но её отсутствие никогда не ощущалось как пустота. Она всегда знала, что Рио вернётся. Когда Рио вновь появилась, Агата встретила её на том же утёсе, где они познакомились. Она уже не была той растерянной и сломленной ведьмочкой, какой была год назад. Но её сердце всё ещё трепетало, когда Рио была рядом. На этот раз тишина между ними не была неловкой. Они молчали, сидя бок о бок, пока вечерние тени не начали удлиняться, а лёгкий ветер не принёс с собой запах солёного моря. Агата подняла глаза на Рио, и внутри неё что-то дрогнуло. Она почувствовала, что момент, которого она так боялась, наступил. Слова, которые она давно хотела сказать, застряли в горле, но она знала, что больше не может их сдерживать. Их связь, столь хрупкая и глубокая, словно дышала сама по себе, не требуя ни объяснений, ни оправданий. Молчание на утёсе стало кульминацией всего года. Агата начала замечать, как её собственные страхи отступали перед неизбежной правдой. Ей всё труднее становилось отрицать, что Рио была для неё больше, чем просто спутница. С каждым моментом между ними росло нечто, что невозможно было игнорировать. И сердце юной ведьмы трепещет, заполняясь волнением, робостью и ощущением чего-то неизведанного. Её охватывает страх — боязнь оказаться слишком близко, раскрыться, позволить себе довериться. Но Рио притягивает её словно нежными, невидимыми нитями, оплетая сердце Агаты узами, которые кажутся тонкими, но при этом вечными. Агата медленно поднимает руку и мягко касается лица Рио, осторожно убирая выбившиеся прядки, которые нежно обрамляют её черты. Дыхание Агаты учащается, и с каждым вздохом нарастает предвкушение, такое сильное, что кажется, оно становится почти осязаемым. Она начинает считать в уме от десяти до одного, собираясь с духом для решающего шага, но Рио вдруг мягко останавливает её, поднеся пальцы к её губам, словно создавая невидимую грань, за которую нельзя перейти. — Агата… — тихо произносит Рио, и в её голосе слышится едва уловимая грусть, как отголосок старой, забытой скорби. — Нет! — вдруг срывается Агата, голос её становится резким, полным боли и растерянности, будто вихрь переполняющих чувств наконец вырывается наружу. — Я не поверю, что ты не испытываешь ко мне ничего! — Она смотрит на Рио с отчаянием, её глаза горят смесью преданности и протеста, словно в душе спорят две противоборствующие силы. — А я не поверю, что ты не почувствовала, кто я, — тихо отвечает Рио. Голос её прозвучал просто, но за этими словами пряталась вселенская, безмолвная тоска, как будто тяжесть истины лежит между ними, не позволяя сблизиться. Мгновение тянется, заполненное молчанием. Агата смотрит на Рио, ощущая, как в груди загорается холодок понимания. Немного спустя они опустились на мягкую, чуть влажную от вечерней росы траву. Молчание окутало их, и время словно замедлилось, превращая несколько мгновений в долгие, тягучие минуты. Агата обхватила колени руками, её взгляд был устремлен вдаль, но мысли кружились вокруг Рио, её слов, и того ошеломляющего откровения, что всё ещё отдавалось эхом в её сознании. Рио сидела рядом, позволив Агате уйти в свои мысли, предоставив ей необходимое пространство для этой внутренней борьбы. Она не пыталась нарушить молчание, будто знала, что слова сейчас бессильны, и всё, что нужно, — просто ждать. Двадцать долгих минут прошли так, как будто их и не было вовсе, но Агате казалось, что это целая вечность — вечность, за которую её сердце и разум пытались обрести покой. Смятение переполняло её, превращая мысли в ураган эмоций. Ей было трудно поверить, что рядом сидит воплощение самой смерти, такое живое и близкое. Рио казалась пугающе реальной и одновременно непостижимой, словно призрак, который лишь на миг проник в её мир. — Так ты… Смерть? — осторожно, почти шепотом, спросила Агата, чувствуя, как вопрос повисает в тишине между ними. — Да, — безмятежно и уверенно ответила девушка. В устах Рио это звучало иначе — как естественная часть жизни, а не конец. Как могло нечто столь пугающее и непостижимое быть таким милым и легким? Агата с трудом верила, рядом с ней сидела сама Смерть. — Что случилось с ведьмами, что растили меня? — спросила Агата, чувствуя, как её сердце начало биться быстрее, пробуждая глухую тревогу внутри. — Все души разные, — ответила Рио, будто рассказывая простую, давно знакомую ей историю. — Некоторые покидают мир спокойно, следуя за мной, даже не осознавая до конца, что происходит. Другие настолько не верят или привязаны к жизни, к своим заботам, что отказываются уходить, оставаясь скитаться между мирами. Эти души обрекают себя на страдания, не в силах действовать или изменять что-либо в мире живых. Почти все ведьмы из твоего ковена смиренно ушли, приняв случившееся, — добавила она тихо. Агата приоткрыла губы, словно собираясь задать ещё один вопрос, но замерла, внезапно сомневаясь: действительно ли она хочет знать, кто из её ковена не принял свою смерть? — Твоя мать… Упрямая, злая старуха! — вдруг сказала Рио. Эти внезапные слова заставили Агату рассмеяться до кроликов в животе. Но веселье быстро сменилось молчанием, тишиной, в которой было удивительное спокойствие. В присутствии Рио ей было необычайно легко, как будто слова не требовались вовсе — для них все и так лежало на поверхности. — А когда я умру? — Я не знаю, — Агата взглянула на неё с удивлением. — Я не знаю точного часа каждого существа, лишь чувствую, когда наступает время сопровождать их. Путь, который мы проходим вместе с ведьмой, наполняет меня силой… и открывает то, что я, возможно, не смогла бы понять одна. Агата замерла, осмысливая её слова. В них было что-то неизъяснимо глубокое, что-то, что пронзало её до самого сердца. Она хотела задать вопрос, но боялась, что ответ окажется слишком реальным. Сделав небольшую паузу, она всё же решилась: — Я никогда не смогу тебя поцеловать? — её голос был едва слышен, но каждое слово звучало с надрывом. — На смертном одре разве что, — Рио попыталась смягчить неловкость шуткой, но едва произнесённые слова заставили Агату нахмуриться. — Это не честно, — тихо возразила она, отвернув взгляд. — Знаешь, сколько раз я слышала эту фразу? — с мягкой улыбкой сказала Рио, наклонившись чуть ближе. — Но я скажу тебе одну вещь. То, что есть между нами, удивительно. Я существую неисчислимое количество времени, и за все эти эпохи ты первая, кто покорил моё сердце. Ты зажгла этот чёрный уголёк, который я даже не считала пригодным для тепла. Агата улыбнулась краешком губ, не в силах ответить. — Ты странная, — с мягким укором произнесла она, заглядывая в её глаза. — Я знаю, — ответила Рио с лёгким вздохом. Агата придвинулась ближе, осторожно кладя голову на плечо Рио. Её пальцы скользнули к её руке и, словно сами собой, переплелись с её тонкими, холодными пальцами. Она закрыла глаза, принимая эту несправедливую судьбу, которая, казалось, вновь решила сыграть с ней гадкую шутку. Агата стояла посреди заброшенного лесного круга, где магия ощущалась даже в воздухе — древняя, густая, почти осязаемая. Её руки дрожали, как и сердце, стучащее в бешеном ритме. Сегодня она должна научиться управлять своей силой, той самой, которая неконтролируемо высасывала жизнь и магию из любого, кто на неё нападал. Рядом с ней стояла Рио — воплощение Смерти, спокойная и непоколебимая. Именно Рио вызвалась быть наставницей Агаты, хотя это было не менее опасно, чем стоять на краю пропасти. — Ты готова? — спросила Рио, её голос прозвучал мягко, но в нём была скрытая твердость. Агата кивнула, стараясь скрыть свою неуверенность. Рио подняла руку, и лес вокруг них будто замер. Невидимая волна силы, зелёная и колышущаяся, словно водоросли в глубоком море, начала скручиваться в её ладони. — Ты должна впустить это, — объяснила Рио, внимательно наблюдая за своей ученицей. — Но главное — контролируй поток! — Я не могу… — голос Агаты дрогнул. Она пыталась, но сопротивление внутри неё было слишком сильным. — Я не хочу навредить тебе. — Я не могу умереть. Буквально. Просто попробуй! — в голосе Рио прорезалась решимость. Агата закрыла глаза, чувствуя, как зелёная магия Рио пронзает её кожу, словно тысячи тончайших нитей. Это было ошеломляюще. Волны силы пронизывали её до самых глубин души. Чувство наполняло её, подобно океану, который врывается в маленький сосуд. Она ощущала любовь, мощь и древнюю первозданность, которых никогда раньше не испытывала, даже находясь среди ведьм своего ковена. Но внезапно всё пошло не так. Магия Рио, столь могущественная и чуждая, заполнила Агату настолько, что её тело начало слабеть. Её ноги подкосились, дыхание стало рваным, а глаза потемнели. Рио увидела, как её ученица начала тонуть в буре силы. — Стой! — крикнула Рио. Её лицо резко изменилось, обнажив истинный облик. Зелёные глаза, будто из другого мира, превратились в светящиеся провалы, которые перетекали в изящные скулы и позвоночник, обнажённый, как сама суть смерти. Смерть шагнула вперёд и остановила поток магии в последний момент, буквально вытянув из Агаты то, что могло её убить. Когда Агата очнулась, она почувствовала себя иначе. Её тело было слабым, но внутри неё горел маленький огонёк, совсем незнакомый, но невероятно тёплый. Рио сидела рядом, наблюдая за ней с тревожной улыбкой. — Что ты сделала со мной? — прошептала Агата, с трудом понимая, что за чувства разрывают её изнутри. Рио молчала. Она знала правду. Частичка её магии, столь древней и чуждой человеческому миру, породила в Агате нечто невозможное. Новую жизнь. Жизнь, которой никогда не должно было быть. — Ты справилась, — сказала Рио, её голос был наполнен чем-то похожим на горечь. Она знала, что это новая жизнь в Агате, впервые появившаяся за всю историю, не продержится долго. Как Смерть, она могла чувствовать это. Младенец, сотканный из магии и силы, был обречён ещё до своего рождения. Но она не могла этого сказать. Не сейчас. Рио исчезла. Её шаги растворились в тишине, как будто она никогда не существовала. Агата долго не могла понять, почему любовь всей её жизни вдруг покинула её. Почему Рио, её опора и её хаос, ушла, оставив после себя только пустоту. День за днём она задавала себе один и тот же вопрос, на который не находила ответа. Но однажды, посреди холодной тишины, ответ нашёл её сам. Впервые она почувствовала слабое движение внутри себя — лёгкий толчок, как шёпот жизни. Агата замерла, не веря своим ощущениям. Спустя время это стало реальностью, которую нельзя было игнорировать. В её животе росло чудо. Нечто, чего не могло быть. Агата часто сидела одна, руки на округлом животе. Неужели? Неужели магия хаоса и смерти, необузданная магия, дала жизнь? Смешанные чувства переполняли её. Рио ушла, но оставила после себя этот маленький, невообразимый подарок. Агата чувствовала, что это был её способ всегда быть рядом. Частица Рио теперь жила в ней, и казалось, что их любовь обрела новое, вечное воплощение. Но даже в этом счастье была тень. Тень, которая следовала за Агатой каждый день. Когда наступил момент, которого она боялась больше всего, всё изменилось. Ветер прошелестел имя Смерти. Небо над её головой сгустилось, как будто природа оплакивала неизбежное. Лёгкие лучи света, пробивавшиеся сквозь листву, вдруг затихли, будто отступили перед чужим присутствием. Агата почувствовала, как её тело разрывается от боли, но не только от родов — её душа была в агонии. И тогда она увидела её. Рио. Её лицо возникло в тени деревьев, холодное, как ночной ветер. Смерть, её вечная любовница, её проклятие, её благословение. Агата умоляла. Впервые за всю свою нелёгкую жизнь она упала на колени перед кем-то. — Прошу тебя… Прошу, любовь моя, — это все, что могла выкрикнуть в тот момент Агата, но в ее глазах читалось намного больше. Она не верила, что Рио, способна забрать свое же дитя. Рио молчала. Но её глаза сказали всё. Она протянула руку, не касаясь Агаты, и тихо сказала: — Я могу предложить лишь время, — слова, полные скрытой боли. Агата знала, что времени будет слишком мало. Годы пролетели, как в тумане. Мальчик рос, словно луч света в её мрачной жизни. Он был её радостью, её смыслом. Ничего в этом мире не могло испортить их маленькую идеальную жизнь, кроме одного выступления. — Меня сегодня ждет мать дома, — сказал однажды он, собирая свою простую одежду. Эти слова убили частичку души Агаты. Она знала, что её сын зовёт матерью не её. Он говорил о другой, о части своей души, о том, кто породил его так же, как и она. О Смерти. Он знал. Он всегда знал. И он не боялся. Как можно бояться собственную мать? — думал он, глядя на угасающий свет дня. Но Агата боялась за него с каждой секундой всё сильнее. Она надеялась, что Рио, несмотря на её сущность, сможет быть больше, чем смерть. Что любовь окажется сильнее природы. Сильнее закона, которому подчиняются все. Когда тени опустились на лес, Агата ждала, но природа оказалась сильнее, затягивая ее в узы сна. Рио появилась, как всегда — тихо, беззвучно, как дуновение ветра. Их сын беспрекословно пошел за матерью, поцеловав в последний раз маму от себя и от Рио. Боль утраты разъедала Агату, словно раскалённое железо, каждое утро обжигая её душу. Когда она увидела произошедшее, реальность обрушилась на неё с неумолимой силой. Эта трагедия словно погребла её сердце вместе с сыном на глубину, недоступную никакой надежде. Вместо утешения осталась пустота, холодная и бездонная, которая открыла путь её душе к жестокости, крови и смерти. С этого дня Агата изменилась. Её сила больше не знала пощады. Она стала охотницей, безжалостной и яростной. Она питалась душами ведьм, пересекавших её путь, оставляя за собой горы трупов и пепел разрушенных жизней. Каждый шаг был меткой боли и гнева, и всякий, кто пытался её остановить, становился частью её тёмной дороги. Рио всегда следовала за ней, не спеша, как тень, как неизбежный конец. Но она не подходила близко. Она знала, что их встреча обернётся катастрофой. Ненависть, что пропитала Агату до самых костей, была направлена не только на ведьм, но и на Рио. И хоть Рио могла прекратить это безумие, она отступала, раз за разом, позволяя времени самому вершить судьбу. Прошли столетия. Агата мастерски использовала свои уловки, заманивая ковены в ловушки, превращая их магию в источник своего проклятого существования. Смерть и разрушение стали её вторым дыханием. И вот однажды перед ней открылась новая цель. Очередной ковен, слишком самоуверенный, шагнул в её ловушку. Она была готова повторить своё кровавое представление. Но что-то изменилось в тот момент, когда впервые после баллады появилась та самая дверь, и парнишка, что доставал Агату последние два дня, выскочил на несуществующую ведьмовскую дорогу. Его появление было неожиданным, нелепым. Однако что-то в этом ребёнке заставило её замереть. Он был странным, как будто сама его суть противоречила тому, что должно быть. Слишком много «но». Этот мальчик разбудил в ней давно забытое чувство — смутную надежду, смешанную с болью. Что-то подсказывало Агате, что он мог быть её сыном. Но разум сопротивлялся. Нет, это невозможно… — Николас Скрэтч! Всё встало на свои места. Имя Николос Скретч стало для неё последним ответом, и он был жесток. Билли не её сын. Это знание не обрушилось на неё внезапно, как гром среди ясного неба. Сомнение жило в ней с первой встречи. Его жесты, его слова, его взгляд — всё это не давало покоя. Но только сейчас, в этом моменте, когда не осталось места надежде, она наконец убедилась в правде. И теперь, спустя столько веков, её сердце вновь почувствовало боль. Единственное, чего она хотела, — это, наконец, умереть. Закончить этот бесконечный путь ведьмы, который вёл лишь к потерям и разрушению. Она готова встретиться со своим мальчиком. И именно сейчас Рио следует за ней, как тень, как неизбежность. Её шаги бесшумны, её присутствие почти неуловимо, но Агата знает — Рио здесь. Она всегда была здесь, как будто чувствовала её мысли, её отчаяние. Момент настал. Агата останавливается, её взгляд холоден и твёрд. Она поворачивается к Рио, готовая принять её дар — поцелуй смерти. Это должно было стать избавлением, но Рио, та, кто так долго следовала за ней, произносит слова, которые заставляют всё внутри Агаты сжаться. — Этот мальчишка не твой. Эти очевидные слова бьют сильнее любого заклятия. Они режут, как ножи, наполняя её сердцем глухой, тупой болью. Она ненавидит её за это. Ненавидит так сильно, что мысль о том, чтобы видеть её лицо в последние мгновения, становится невыносимой. И даже теперь, когда конец так близко, она не может завершить начатое. Её душа кричит, требуя избавления, но тело остаётся. Оно не подчиняется. Агата уходит. Её шаги звучат глухо, как будто сама земля протестует против её решения. Она не оглядывается. Она не может. Всё, что ей остаётся, — это придумать, как избежать Рио в свои последние мгновения. Завершая свою дорогу без жизни, она твёрдо решает: она не примет этот поцелуй. Она сделает всё возможное, чтобы закончить свой путь иначе. Даже если в конце её ждёт пустота. Даже если её никто не встретит. Но в глубине души Агата знает, что её решения — лишь отсрочка неизбежного. Она может ускользать от Рио, уходить прочь, закрывать глаза на её тень, но судьба настигнет её, как ни крути. Каждый шаг, глухо звучащий по промёрзшей земле, становится всё тяжелее, словно сама природа знает: она не сможет уйти далеко. И вот, вся её долгая ведьминская жизнь подходит к концу на заднем дворе какого-то незнакомого дома. Тусклый свет луны проливается на землю, озаряя место её последнего сражения. Магия истощена, как пересохший ручей, который когда-то бурлил. Тело её покрыто ранами от тысячи острых, как бритва, осколков стекла, блестящих в лунном свете. Её сердце, обременённое веками боли, любви и ненависти, тяжело бьётся в последний раз. И в этот момент, между жизнью и смертью, она не чувствует ни страха, ни сожаления. Она знает, что её конец неизбежен, что эта сцена — кульминация её существования. Её жизнь завершается тем, чего она избегала всё это время, но чего всегда желала в глубине души: первым и последним поцелуем с её безумной любимой Рио. Губы холодные, как зимний ветер, встречаются с её собственными, и в этом прикосновении заключена вся история их взаимной боли и притяжения. Этот момент — Поцелуй Смерти.