К чему приводят полученные раны

Приходить в себя не хотелось. Во всяком случае не в том месте, где он лишился чувств. Однако, стоило Капитано слегка пошевелить рукой, как голос Оророна не заставил себя долго ждать: — Живой? Пришлось открывать глаза. Да, место, где он очнулся определённо было новым: тихим, тёмным, прохладным, а ещё достаточно приятным, ведь оказалось ничем иным, как его… — Ты притащил меня в мой дом? — Не вставай, — заметив чужую попытку подняться с кровати, лучник тотчас положил руки на плечи Предвестника, вынудив его остаться на прежнем месте. — Да, притащил, хотя ты бы, конечно, предпочёл, чтобы я бросил потерявшего сознание тебя там, где нашёл, верно? — Разумеется, — Капитано внутренне усмехнулся с того, как кто-то, вроде Оророна, попытался удержать его на месте, однако, решив отдать лучнику должное за спасение, всё же остался лежать на месте. — Не представляю, каким образом ты умудрился поднять меня. — Ты всегда недооценивал мои способности полёта, — синеволосый едва заметно поправил плащ, полностью скрывающий небольшие крылья за его спиной. — А ещё крайне скептично относился к моей страсти выращивать растения, хотя определённые из них, между прочим, способны временно уменьшать человеческий вес в несколько раз. — Вот как? — Да, а некоторые и вовсе имеют свойство мгновенно затягивать даже самые глубокие раны! — Неужели? — рана, оставленная Мавуикой в груди Капитано, действительно исчезла без всякого следа, как впрочем сделала и внушительных размеров дыра на его мундире, на месте которой теперь красовался аккуратный шов. — А из некоторых, очевидно, получаются хорошие нитки? — Нет, нитки я нашёл в твоём доме, — прежде увлечённо рассказывающий собеседнику о растениях Оророн недовольно сощурил глаза. — Но если у тебя есть силы издеваться, полагаю, я зря волновался… — Я не издевался, — Предвестник Фатуи торопливо перебил лучника, не дав ему закончить. — Напротив, я очень благодарен тебе за помощь, просто до сих не могу принять факт своего проигрыша, вот и веду себя, как идиот. Последние слова, произнесённые Капитано, невольно прервали диалог между присутствующими на небольшую паузу, окончание которой наступило сразу же, стоило синеволосому положить руку на чужое плечо: — Уверен ты просто как всегда пожалел своего противника и дрался с ним не в полную силу. — Моим противником была девушка, разумеется, я… — О-о-о, — на этот раз очередь перебивать чужие мысли дошла уже до Оророна. — Мне уже можно начинать ревновать тебя к ней? — Ревновать? — поскольку лучник не стал снимать его шлем, Капитано смог окинуть взглядом чужую фигуру, оставшись при этом незамеченым. — А как же тот загадочный «кое-кто», который появился у тебя не так давно? — Кое-кто?.. — на мгновение потерявшийся лучник улыбнулся, польщёно прикрыв глаза. — Ты что, следишь за моей личной жизнью? — Ты сам рассказал мне о неком загадочном парне во время нашей прошлой встречи, забыл? — А-а-а, — наконец вспомнив легенду, придуманную во время прошлой встречи, синеволосый неоднозначно повёл плечами. — Ты о том парне… ну, так мы с ним просто спим. — Просто? — в голосе Предвестника Фатуи отчётливо прозвучало недоверие. — Странно, не так давно ты утверждал, что спать без отношений… — Утверждал — утверждал, а вот с недавних пор взял и в корне изменил своё мнение! Тишина, повисшая после слов лучника, была недолгой. — И сделал это сразу же после того, как я сказал, что согласен спать с тобой, но не хочу заводить отношения? — А при чём тут ты? — если бы Оророн мог видеть лицо собеседника, он бы однозначно посмотрел ему прямо в глаза. — Ты спросил, можешь ли начинать ревновать меня к Мавуике. — Ну, так я же в шутку! — В шутку? — вновь повторил чужой вопрос Капитано, явно не поверив услышанному. Слишком уж уверенно лучник говорил ему о важности чувств и любви прежде, чтобы так внезапно поменять своё мнение сейчас. — Конечно, я ведь уже сказал, что завёл любовника, с которым стал спать просто так. — Это я понял, — Предвестник Фатуи всё же присел, оперевшись руками на матрас. — Я не понял, зачем тебе было заводить кого-то другого, если я был согласен на тоже самое? — Эм-м… — окончательно запутавшись в собственных легендах, Оророн бегло соединил руки в замок, завращав большими пальцами. — Я… да, если хочешь, я и с тобой могу переспать! — Смелое заявление, — то ли всерьёз, то ли издеваясь, подытожил Капитано, тотчас протянув собеседнику руку. — А как же твой любовник? — А мы с ним договорились, что можем спать не только друг с другом, но и с кем угодно. Как же оно… — верхняя конечность лучника решительно опустилась в чужую ладонь. — А, полигамные отношения у нас, вот! Кстати, если бы мы ещё и влюбляться в других могли, они бы назывались полиаморными, но поскольку… — Я понял, — Предвестник Фатуи потянул собеседника в свою сторону, вырвав из него короткий вдох полного удивления. — Ты отлично разобрался в терминах, но совершенно запутался в том, что такое любовь. Чужие слова невольно побудили синеволосого замешкаться, скинув былую маску самоуверенного выражения и выдохнуть с кое-как скрываемой грустью: — Можно подумать, ты знаешь, что это такое… Капитано не ответил. Однако, услышанное всё же не могло не заставить его задать встречный вопрос: — Уверен, что не пожалеешь? На самом деле Предвестник Фатуи не раз думал о том, как однажды овладеет то и дело провоцирующим его лучником, потеряв над собой всякий контроль. — Уверен, — в голосе синеволосого проскользнуло нечто, вроде едва уловимого сомнения. В этом и была основная причина, по которой Капитано до сих пор не претворил свои мысли в действия. Оророн был бесповоротно влюблён в него, о чём сам не раз говорил довольно прямо. Но поскольку сердце Предвестника Фатуи, как и его магия полностью состояли из сплошного льда, ответить на чувства синеволосого он не мог, а пользоваться ими мужчине не позволяла совесть. Правда сегодня совесть внезапно дала сбой. При чём непонятно с чего конкретно. С того ли, что не так давно в рассказах лучника стал мелькать какой-то левый тип, или с того, что вид ловко оседлавшего его бёдра и погрузившего в рот несколько продолговатых стебельков какого-то растения Оророна оказался до невозможного завораживающим… — Что это? — То же, благодаря чему я смог принести тебя сюда — растение, на время уменьшающее человеческий вес, — стоило синеволосому проглотить вышеназванные стебли, как его и без того небольшая масса тотчас стала практически неощутимой. — Зачем? Ты ведь и так практически ничего не весишь. — Затем, что кое-кто недавно получил рану в битве и ему не следует перенапрягаться, забыл? — закончив объяснение, Оророн тут же принялся расстёгивать пуговицы чужого мундира крайне привычным для него способом. Слишком уж часто лучник раздевал Предвестника Фатуи для лечения прежде, чтобы испытывать волнение или неловкость теперь. — Конечно забыл, ты же как всегда залатал всё так, что от раны не осталось и следа. В случае же Капитано что-то явно изменилось. Но изменилось совсем не в Оророне. Нет. В нём самом. В том, как он посмотрел на лучника, ловко избавившего его от формы и приступившего к раздеванию самого себя. В том, что он ощутил, вспомнив, как синеволосый в очередной раз притащил его сюда, чтобы залатать вновь полученную брешь в теле… — А ты ведь всё время делал это. — Делал что? Предвестник Фатуи не ответил. Мысли о том, как всякий раз, когда ему доводилось получать раны, ссадины и прочие увечья… всякий раз, когда битва с противником заканчивалась для него проигрышем или победой… всякий раз, думая о том, что он перемещается восстанавливать свои силы вникуда, его неизменно перебрасывало в место, где находился Оророн. — Ты о том, что я приводил тебя в чувства после всех твоих сражений? Если да, то сам подумай, что мне оставалось, когда кое-кто всякий раз валился на меня в полуобморочном состоянии, точно лёд за шиворот? А если нет… Капитано не дал синеволосому закончить. Сбросив, никогда прежде не снимаемый на людях шлем-маску в сторону, брюнет без каких-либо усилий приподнял лучника в воздух таким образом, чтобы обнажённая грудь синеволосого оказалась прямиком на уровне его лица. — Хм, похоже твоя рассада и правда работает, — убедившись в том, что держать Оророна на весу после съеденных им стеблей действительно оказалось проще простого, Предвестник Фатуи тотчас освободил одну руку, переместив её за чужую спину. Что-то и правда поменялось. Страсть? Нет, она осталась неизменной, по крайней мере с момента, как лучник снял собственную одежду, скинув её на кровать, внутреннее желание Капитано овладеть им лишь возросло. Кожа Оророна была гладкой и нежной, тело, хоть и имеющее выраженные мужские пропорции, отзывалось на каждое прикосновение так податливо, что касаться его и вовсе не хотелось прекращать, вот только… — Ах-х! Рука Капитано, скользнувшая вниз по чужой пояснице, вырвала из её обладателя особо громкий стон. Это польстило и в тоже время заставило задуматься. А что, если синеволосый всё же говорил правду? Если у него действительно появился кто-то, с кем он стал спать без обязательств, наслушавшись речей Предвестника Фатуи? А что? Во всяком случае решительность, с которой Оророн забрался на него сверху, явно свидетельствовала о том, что лучник делал подобное далеко не впервые. Для первого раза кишка однозначно оказалась бы тонка, но здесь… сам разделся, сам позаботился о том, чтобы партнёру было легче удерживать его, словно зная, как это непросто. Не стал просить погасить свет, не стал прятать взгляд. Одним словом, вёл себя довольно уверенно и раскованно. А ведь эта раскованность могла демонстрироваться не только брюнету, но и кому угодно. Думая об этом всё то время, пока его пальцы растягивали Оророна, проникая в него всё глубже и глубже с каждым движением, Капитано внезапно понял, что испытывал… ревность? Да, именно. Вот как называлось это ужасное ощущение, скребущее на душе, точно кошки всякий раз, когда синеволосый выдыхал слишком протяжно или закатывал глаза, особенно томно. Прежде такого чувства не возникало. Почему же возникло теперь? Потому что именно сегодня ледяное сердце Предвестника Фатуи задел удар огненной магии? Или потому что до сих пор не демонстрирующий брюнету столь чувственную сторону себя Оророн вдруг в открытую заявил ему о том, что стал демонстрировать её кому-то ещё? Выяснять не осталось никакого желания. Желание было одно: сполна насладиться процессом, ожидание которого и так чрезмерно затянулось. Теперь было можно. Сжимать зубами, прикасаться губами, скользить ладонями, и проникать пальцами, а уже вскоре и не только ими… Войти в тело лучника оказалось гораздо сложнее, чем представлял себе Капитано. Несмотря на длительную подготовку, несмотря на множество поцелуев в самые чувствительные места. Причины… на самом деле к тому моменту брюнет уже устал искать причино-следственные связи тех или иных событий и потому, отбросив все лишние мысли, с головой погрузился в происходящее. В то, с какой силой руки синеволосого обвились вокруг его шеи, стоило Предвестнику Фатуи лишь прислониться ко входу в его тело. В то, как затряслись предплечья, и дрогнул голос Оророна, стоило Капитано проникнуть в него даже не наполовину. Брюнет замедлился. Несмотря на вихрь спутанных мыслей в голове и огонь, горящий под кожей, он всё же перестал двигаться. Будь лучник хоть трижды не девственником, делать ему больно Капитано не собирался и потому принялся терпеливо ждать: того, как голос синеволосого перестанет дрожать, точно от страха, того, как Оророн сам ослабит хватку собственных рук, принявшись опускаться всё ниже. — Можешь продолжать… — того, как он сам попросит о продолжении едва уловимым голосом, исступлённо прижавшись губами к уху Капитано. Только тогда брюнет продолжит. Правда на этот раз он уже врядли остановится, ведь от одной просьбы лучника внутри по обыкновению холодного разума Предвестника Фатуи вновь разгорится самое настоящее пламя. А поскольку приподнимать и опускать облегчённое тело Оророна окажется проще простого, делать это Капитано будет до тех пор, пока синеволосый не изойдётся оргазменной дрожью и не попросит уже о завершении. Далеко… далеко не один раз… *** — Это было невероятно… — кое-как выдохнул лучник, обессиленно лёжа на кровати рядом с брюнетом после произошедшего. — Что, неужели лучше, чем с твоим любовником? — Да-а… — чужой вопрос рефлекторно вынудил Оророна кивнуть, однако, уже через секунду виновато добавить. — Да нет никакого любовника. — Нет? В смысле сейчас? — В смысле никогда не было. Я тебе соврал, сам не знаю зачем… это вообще мой первый раз был. — Но… — в голове брюнета в очередной раз пронеслись раскованные действия и образы синеволосого, никак не вяжущиеся с неопытностью. — Первый? — Да и раз уж я решился на откровения, то ты должен знать, что продолжать спать с тобой просто так я тоже не смогу. — Почему? Ты же сказал, что было невероятно? — Вот именно! Я то думал, там ничего особенного, а оно… как разряд тока по всему телу! Слишком хорошо, чтобы быть правдой, понимаешь? — впервые за долгое время взгляд лучника был отведён куда-то в сторону. — В общем, если мы продолжим, я с каждым разом буду влюбляться в тебя всё сильнее, а тебе ведь этого не нужно и проще прекратить всё сейчас, поскольку данная дилемма не решаема… — Ну, почему же? Вполне решаема, — события, произошедшие всего за один вечер, невольно подтолкнули Капитано на ещё один вопрос, задать который он, к слову, должен был уже очень давно. — Давай встречаться, Оророн?