Old Damn House

Банка с жестяным хрустом завалилась на бок. Пит опустил ружьё, подошёл ближе, задумчиво пнул её носком ботинка, поискал глазами след пули в траве.            — Заебало, — простонал Билли, ещё ниже сползая вниз по дивану. — Сколько их уже нет, Пит?            — Час. Два, — не оборачиваясь кинул Пит. Нагнулся, воткнул банку в землю, повернув к себе ещё целым бочком, перезарядил.            — Пусть только явится, я выбью из него всё дерьмо, — Билли поднял блокнот над лицом, лениво подул на мятые страницы. Блокнот — Книга Позора, полная дотошных записей об опозданиях на репетиции их хиленькой группы, — шлёпнулся ему на голову. Билли маялся: то ли от недостатка травы, то ли от того, что сегодня блокнот пока оставался пустым.            Звонок Майки застал его в дверях, когда он уже готов был выскочить к Питу, как какая-нибудь девчонка (Билли не был девчонкой, хотя его часто путали) к своему крутому парню (Пит был крутым парнем: чёрная кожа, длинные волосы и вайб нереального мудака). Майки сказал, что сегодня без репетиции: отец приехал из командировки, и теперь его огромная вонючая тачка занимала весь гараж. Они договорились встретиться на Месте – лысом, как коленка, пригорке на окраине их богом зачуханного Грейтфарта, за которым начинался настоящий, мать его, лес. В Месте у них было практически всё для жизни: огромный, полный песка и сломанных пружин диван, в котором они хранили всё своё несъедобное барахло, и кострище.            И вот, они с Питом торчат здесь уже второй час, и единственное, что могло задержать Майки — это Дрю.            Темнело. Пит спрятал ружьё и сел рядом с Билли, который щипал немые струны своей электрогитары. Они прижимались друг ко другу плечами, совсем не потому, что было тесно или холодно, и казалось, что в этот момент их разлаживающаяся отчего-то дружба снова стала такой, как когда им было двенадцать.            Майки и Дрю появились неожиданно, словно черти.            — Какого хрена, Майк?            — Чё? — долговязая фигура застыла на мгновение, а потом длинные ноги вынесли Майки на макушку пригорка. У парня был такой вид, будто он не ожидал предъяв за своё поведение.            — Здарова, — сзади показался Дрю. Ковбойская шляпа, как обычно, болталась у него за спиной, привязанная шнурком к тощей цыплячьей шее.            — Через плечо! — у Билли было настроение для наезда. — Где вас носило?            — Так мы пожрать принесли, — Дрю попытался загасить конфликт, не дожидаясь пожара.            — Я ж сказал, сегодня без репы, батя приехал! — на повышение тона Майки сам отвечал криком. Он был выше и крепче Билли, но все знали, что в драке он бесполезней щенка, так что Билли ничем не рисковал.            — Мы могли бы репать здесь!            — Без электричества чё ли? А Пит что, опять по банкам бить будет, да?            Пит поморщился. После того, как он сел за настоящую установку, которая сейчас валялась в гараже Майки, он точно не хотел возвращаться к банкам. К тому же, сегодня он все оставшиеся перестрелял.            — Ты мог принести акустику!            — Я же сказал, что отдал акустику Алексу!            — Нахуя ему акустика, он барабанщик!            Затрещал костёр. Дрю вытащил из сумки пакет с зефиром и сэндвичи с колой — целый пир.            — Я запишу тебе опоздание сегодня.            — Это нечестно, ты чё! Сегодня не было репы! — Майки всерьёз забеспокоился. Группа была его идеей, и каждая запись в Книгу Позора была ему как ножом по сердцу, жестоким напоминанием, что каждый проебанный день совсем не помогает ему стать новым Данцигом или Рамоном. Билли знал это и бессовестно пользовался. Наверное, мстил за то, что Майки заразил его почти несбыточными мечтами о музыке, хотя сам уже год как нашёл себе кумира в лице Курта Кобейна и теперь не мог полностью перекладывать на Майки вину.            Когда зефир подрумянился, в компании снова царил мир. Они валялись на диване, закинув друг на друга свои костлявые подростковые конечности, и сыпали вокруг крошки от сэндвичей.            — Принесли что сегодня?            Дрю зашевелился, пытаясь вынуть из внутреннего кармана джинсовки свою Книгу Ужасов.            — Да, есть тут одна тема...            — Перевёртыши! — Майки подскочил и врезал кому-то из них локтём.            — Пфф, прошлый век.            Дрю оставил попытки достать тетрадь и обиженно натянул ковбойскую шляпу на лоб. Он в целом был очень спокойным и дружелюбным кантри-боем, красным от загара, с широкой заразительной улыбкой, но наезды на своё творчество воспринимал остро и непредсказуемо. Им повезло, что тексты Дрю и правда были талантливы, иначе без драк бы не обошлось.            — Тебе что-то не нравится, Нирвана?            — Полный порядок, Сью. Но нам нужны новые сюжеты.            — У меня полно новых сюжетов.            — Что насчёт местных легенд?            — Я уже предлагал тексты про псов-призраков и зомби-лошадь с ранчо Теней.            Пит прыснул, проливая колу себе на футболку. Это избавило остальных от повторения общего мнения насчёт этих текстов: «полная хрень».            — В Вайоминге хоть какие-то истории есть. А в Джерси – нихрена, — Майки откинул лохматую голову на подлокотник, пламя костра искажало черты его лица до неузнаваемости.            — Есть!            — Про вампиров и оборотней? Это попса.            — Эй!            — А в нашем городе вообще ничего никогда не случалось, как думаете?            — В Грейтфарте? Точно нет, — но парни призадумались. Через минуту Пит протянул:            — Слушайте. А вы помните того парня в костюме кролика?            — Чего?            — Точняк. Пару лет назад, да? Пулю в голову себе пустил после Хэллоуина.            — Почему?            — Да хрен его знает. Шизик был.            — О, а ещё этот, которого, — Майки впечатал кулак в ладонь, издав ртом чавкающий звук.            — Да, жуткая история.            — Какая история? — Дрю очень любил жуткие истории.            — Короче! Был тут парень... Как его звали-то... Фрэнк?            — Не, точно не Фрэнк. Что-то на Д.            — На его комнату упал двигатель от самолёта!            — Блять, Майк! Вечно ты!            — Да что?            — Портишь интригу, придурок!            — Как это — двигатель?            — Этого никто так и не узнал. Просто двигатель. Причём, самолёт никакой не падал тогда.            — И даже не пролетал. Я слышал от отца.            — Твой отец — ненадёжный источник, Пит.            — Он тогда ещё нормальный был, — Пит ощетинился. — На мамку свою лучше посмотри. Она-то всегда была ебанутой, — Билли зашипел. Нужно было срочно их разнимать.            — Эй, а вы помните Бабушку Смерть? — озарение пришло к Майки вовремя.            — Слышь, да! Это та, которая почту ждала?            — Точно! Ходила тут через дорогу всё время. Помню, я мелкий был, отец, когда в тачке ехали, постоянно ругался, а мать жалела её. Сумасшедшая старуха.            — А где она жила?            — Так здесь же.            — Что?!            — Ты чего, придурок, забыл? Вон её дом, — Пит ткнул пальцем за спину, и все разом повернулись назад, пытаясь разглядеть внизу, у дороги, очертания скрытой лысеющими деревьями развалюхи. Всех четверых охватило вдруг странное чувство: всё лето, ещё до приезда Дрю, они проторчали на Месте, но ни разу не вспомнили о Бабушке Смерть. Теперь её заброшенный дом, окутанный тёмно-синей дымкой осеннего вечера, смотрел им в спины, словно маньяк, дождавшийся, пока жертва обернётся и осознает, что всё это время была на волосок от смерти.            — Чуваки.            — М?            — А почему «Бабушка Смерть»?

***

           Элис возвращалась домой в темноте, и фонарик, прикрученный к рулю её велика, дрожал, как припадочный. На повороте она притормозила у какой-то развалюхи, чтобы осмотреться — городок был ещё новым для неё местом, — и услышала откуда-то сверху громкие голоса. Компания подростков возилась у костра на холме, и она хотела было спросить у них дорогу, но быстро передумала. Вдруг они пьяные? Ну их.            Немного попетляв, она выехала на знакомую улицу и с облегчением быстрее закрутила педалями, слабо надеясь, что родители ещё её не хватились.            Они переехали сюда совсем недавно. Им неплохо жилось в Коламбусе, даже отлично, но после смерти того самого друга отец стал каким-то странным. В середине лета он съездил сюда на похороны, а в конце августа уже привёз их с мамой в большой арендованный дом, сказав, что когда-то жил здесь с родителями, и теперь его тянет к корням. Отец был творческой личностью, со своими причудами; мать устала от шумного города и против переезда ничего не имела. Мнения Элис спросили только формально. Она немного подулась, так как не хотела оставлять друзей, но чувство, что это всё ненадолго, примирило её с реальностью. Сейчас она уже не была так уверена в этом.            Элис зря волновалась: когда она вошла в дом, родители ссорились. Так она называла этот их вид взаимодействия: сидеть на диване в обнимку, с чашками какао, и говорить друг другу ужасные, обидные вещи, а потом делать вид, что они «всё обсудили» и «проработали проблемы». Наверное, её родители просто были немного ненормальными: папа писал книги в мягких обложках и коллекционировал фигурки монстров, а мама увлекалась магией и эзотерикой, и вместо того, чтобы ругать её за «D» по контрольной, обычно предлагала поносить вот эту подвеску с флюоритом. Элис во многом была на них ужасно похожа, и гордилась этим; но отчаянно надеялась, что у неё никогда не будет вот так. Элис хотела бы найти человека, с которым они будут понимать друг друга без слов; с которым они будут одно целое, как Кирк и Спок, как Лоис и Кларк, как Холмс и Ватсон. Элис не видела такой связи между родителями, и не всегда понимала, что вообще держит их вместе.            Она проскользнула мимо гостиной в свою комнату, оставшись незамеченной.

***

           — Проваливайте отсюда! И чтобы я больше не слышал эти сатанинские гимны в своём доме!            — Это панк-рок! Ты ничего не понимаешь!            — Чтобы через час всего этого хлама здесь не было!            — Нам негде больше играть! В доме ты не разрешаешь, а...            — Гараж — место для машины, дом — для жизни! Вам здесь места нет!            — Джерри, ну хватит...            — Тогда я уйду из дома!            — Майки! Что ты такое...            — Не переворачивай мои слова, щенок!            — Ну всё, хватит! — Джоан схватила мужа за руку, и Майки выскочил за дверь, по пути врезавшись в стоявшего на крыльце Алекса. Алекс сдержался и не стал называть старшего брата придурком: тот выглядел так, будто готов был расплакаться. С другой стороны, он имел на это полное право: он часто играл на барабанах Пита, пока Майки и его лузерской группы не было дома. Ссора между братом и отцом выходила ему боком.            — Ну что там?.. – осторожно спросил Дрю, отчего-то не решаясь ободряюще положить Майки руку на плечо. В компании старых друзей он иногда всё ещё чувствовал себя лишним.            — Хуйня это всё! Ненавижу! — сорвался Майки. Билли потрепал пыхтящего Майки по затылку, как собаку, и Дрю ощутил нехорошее чувство внутри, поднимающееся по пищеводу, как желчь. — Где нам теперь репетировать?            Это была их вечная проблема. Гараж Майки никогда не был идеальным местом, но его там хотя бы было достаточно; а ещё там были розетки: без электричества было бесполезно даже мечтать играть по-серьёзному. Дома Билли и Пита даже не рассматривались из-за их чокнутых родителей. У Дрю тоже был не вариант. Ситуация была безнадёжной.            — Я пройдусь, — Майки пнул ногой дерево и, развернувшись, быстро ушёл. Дёрнувшегося было пойти за ним Дрю остановил Пит, цапнув за куртку. Из гаража донёсся невообразимый грохот: отец Майки вышвыривал барабаны на улицу. В его сторону с криками уже бежал Алекс.            — Пиздец, — подытожил Пит.

***

           Сегодня распогодилось, и Элис вместо громоздкого велика выбрала скейт. Она возвращалась домой раскрасневшаяся и довольная прогулкой с новыми ещё-не-друзьями. Они хорошенько измазали кеды в грязи, расцарапали руки и отбили задницы, валяясь в кучах опавших листьев: несколько штук торчало у неё в волосах, как у какого-нибудь вождя апачей. В знакомом районе она ослабила внимание и чуть не врезалась в стоящего посреди дороги парня. Скейт выскользнул у неё из-под ног, Элис чудом осталась на ногах.            — Придурок! — бросила она, испугавшись. Парень даже не дёрнулся; просто пялился на неё огромными глазищами, засунув руки в карманы. Кажется, он был чем-то расстроен, но Элис было до лампочки. — Какого хрена ты здесь стоишь?            — Стою там, где хочу, — ощетинился парень и моргнул. — Ой, ты окей?            — Фак, — она подобрала свой скейт и осмотрела на повреждения. Всё было в порядке. — Отойди на обочину! — огрызнулась она, уже шагая к дому. Парень показался ей будто знакомым; кажется, он был из той компании, у которой она недавно хотела спросить дорогу. Хорошо, что так и не сделала.            — Эй, ты живёшь здесь? — он, как привязанный, пошёл за ней следом. Элис бросила на него злой взгляд, но он воспринял его как-то по-своему. — А ты знала, что на этот дом когда-то упал двигатель от самолёта?            Любопытство определённо было главной чертой характера Элис.            — Чего?            — Точно говорю! — парень разулыбался, обнажая отколотый передний зуб. — Вон туда упал! — он тыкнул в правую часть дома, в окна комнаты второго этажа. — Присмотрись, там крыша новее.            Крыша, на взгляд Элис, везде была одинаково старая, но она действительно заметила, что эта часть дома как будто была перестроена.            — А самолёт?            — В этом-то и прикол! — парень навис над ней, махая руками, но выглядел совсем не опасно, просто немного безумно. — Не было самолёта.            — Хрень какая-то. Не может быть.            — Ничего не хрень. Там парня убило. Прямо у него в комнате, ночью, представляешь? — Элис снова посмотрела на дом. На втором этаже была её комната. У неё по спине пробежали мурашки.            — Я ничего об этом не слышала. Пока, — она махнула рукой и, наконец, захлопнула за собой дверь. Первое, что она увидела: отец, застывший у выходящего во двор окна.            — Привет, пап!            — Элис, — он даже не взглянул на неё, высматривая что-то. — С кем ты разговаривала?            — Да придурок один. Стоял тут посреди дороги, — она сбросила вещи и встала рядом с отцом. Улица уже была пустая и по-вечернему синяя.            — Ты его знаешь? Вы учитесь вместе?            — Ну да, — Элис не помнила его, но они наверняка учились в одной школе – единственной в городке. — А на наш дом правда упал самолёт? — отец дёрнулся и посмотрел на неё очень внимательно.            — Это он тебе сказал? — видя, как напряглась Элис, он опустил плечи, улыбнулся и протянул руку, чтобы вынуть жёлтый лист у неё из волос. — Выглядишь, как индеец. Да, мне рассказывали. Двигатель, кажется.            — Правда?! — к россказням лохматого придурка Элис отнеслась с сомнением, но не верить отцу не было смысла. — Как круто! Расскажи!            — Это всё, что я знаю.            — Почему? Тебе что, совсем не интересно? — Элис посмотрела на отца недоверчиво. Сейчас он совсем не выглядел, как человек, который в детстве был её главным товарищем по играм. К её полному разочарованию, он только пожал плечами и отвернулся.            — Не особо.            Элис так и не поняла, зачем ему было лгать.

***

           Теперь Майки часто зависал дома у Дрю. По вечерам его родители работали, так что дом был свободен, но репетировать здесь было нельзя: вокруг плёнка, краска и пыльные стройматериалы, занимающие полдома. Акустику Майки всё же забрал у Алекса обратно, и ему было стыдно за это, но не играть – невозможно. Сейчас он лежал на стащенном с кровати пледе с лошадками и, положив гитару на живот, листал Книгу Ужасов Дрю. Тульпы, йети, банши и вендиго смотрели на него со страниц, сгорбив спины, выпустив когти и обнажив зубы, с которых капала кровь. Все они были похожи друг на друга, как братья Джексон, но распознать каждого монстра по отличительным признакам не составляло труда. Рядом с каждой картинкой имелась история или сразу стихи, интересовавшие Майки в первую очередь: он искал в Книге Ужасов новую песню.            Дрю ему не помогал. Сидел к Майки спиной и ковырялся с чем-то, что обещало превратить творческий беспорядок его комнаты в натуральную помойку. Дико воняло краской. Вполне возможно, что новая поделка была токсичной.            У Дрю была беззащитная шея и полоска голой кожи между футболкой и низким поясом джинсов. По мнению Майки, так подставляться было очень глупо. Вдруг нападёт вампир? Влетит в окно в облике летучей мыши, обратится и вонзит в Дрю свои ядовитые клыки. Майки сглотнул скопившуюся во рту слюну. Запустил потную руку в пакет с «M&M's» и закинул в рот сразу целую горсть. Отложил гитару с тетрадью в сторону и положил подбородок Дрю на плечо, чтобы взглянуть, что тот делает. Дрю дёрнулся, сладкое дыхание щекотало ему ухо.            — Что это за хрень? — крашенные в белый огромные полоски картона, сужающиеся на концах, не давали даже подсказки.            — Мой костюм на Хэллоуин, — Дрю сказал это как само собой разумеющееся. Майки вообще не понял, зачем Дрю костюм: тот каждый день ходил в своём ковбойском прикиде, будто жил на съёмочной площадке какого-то подросткового сериала про бойскаутов на Диком Западе.            — Что за костюм? Летающая тарелка? Почему белая? — он подлез Дрю под руку и потянул за угол картонку, тут же вляпавшись в вонючую краску. Видимо, Дрю стащил её у строителей.            — Никакая эта не тарелка, дурак. Это Киндер Сюрприз.            — Чего? — Майки заржал. — Впервые слышу.            — Это шоколадное яйцо, — Майки заржал громче. — Внутри коробочка с игрушкой.            — Ты собираешься нарядиться страшным яйцом??? Нарисуешь ему клыки или что?            Дрю завалился назад, опрокидывая Майки на спину, и, перевернувшись, залез ему пальцами в подмышки. Майки взвыл от щекотки, засучил длинными ногами в воздухе, пытаясь сбросить с себя Дрю, но сделал только хуже.            — Хватит, хватит, стоп! Окей, это очень страшное яйцо! Я сейчас обоссусь!            Ржущий, раскрасневшийся Дрю провёл напоследок ногтями по трясущимся от смеха рёбрам, и только потом отпустил. Тяжело дыша, он завалился рядом, сверкая синими глазами.            — Ничего ты не понимаешь, придурок, — прохрипел он севшим от смеха голосом. — Киндер Сюрприз запрещён в Штатах, потому что дети могут подавиться маленькими частями игрушек. Что может быть страшнее шоколадки, которая убивает маленьких детей?            Майки посмотрел на Дрю, открыв рот.            — Ты гений, Дрю.            — Я знаю, — Дрю самодовольно тряхнул чёлкой и улыбнулся, и Майки почувствовал, как в животе вдруг потеплело, запузырилось и ударило в голову, как от виски с колой – только лучше.

***

           Они собрались на Месте. Репетиций не было больше недели, Майки и Билли почти озверели. Была уже середина октября, за это время успело резко похолодать, и замёрзшие пальцы, пусть и согретые у костра, плохо справлялись даже с акустикой. Билли ныл, что они не кантри-бэнд, чтобы бренчать на этом полене. Майки огрызался, что бренчать нужно хоть на чём-то. Пит был тише обычного: барабанные палочки бесполезно торчали у него из заднего кармана. Дрю мучал свою Книгу Ужасов, чувствуя творческий зуд, но не мог ни во что его выплеснуть. Пока парни грызлись друг с другом, он огляделся, ни на чём конкретно не останавливаясь, пытаясь уловить вдохновение в окружающем их синем тумане. Развалюха у дороги бросилась ему в глаза, как кошка на голубя, и он сказал первое, что пришло ему в голову:            — А чего мы торчим тут на холоде? Дом же под боком.

***

           — Там есть пауки? Я ненавижу пауков, — Элис капризничала, но на самом деле её трясло от любопытства.            — Конечно там есть пауки! — Майки с восторгом потряс головой. — И крысы! Но у них гнездо на кухне, мы туда не пойдём, — быстро добавил он, заметив, как на лице Элис ярче проступили веснушки. — Не бойся, я тысячу раз там был! — судя по тому, как Майки споткнулся о порожек при входе в гостиную – он врал, но Элис была слишком взволнована, чтобы посмеяться над ним.            Майки не был нормальным парнем, но точно не был плохим. Элис ещё раз увидела его у дома, а потом на площадке у школы – они поздоровались и как-то незаметно разговорились. Майки оказался гиком: шарил за кучу вещей типа Толкина и «Звёздного Пути». Наверняка играл в «Подземелья и Драконы», но пока что не признавался. Хорошо разбирался в роке, который Элис толком не слушала, зато слушал её отец. Им было о чём поговорить, и оба любили просто гулять: Элис понятия не имела, сколько миль они уже навернули за разговорами.            Дом выглядел убого и совершенно безжизненно. Элис не волновалась о бездомных – им нечего было делать в таком городке, как Грейтфарт, – но она не хотела бы быть укушенной крысой и умереть от бешенства, о чём сразу предупредила Майки.            — Ну что ты сразу! Ничего не случится! – Майки сказал это очень громко, и Элис поёжилась, но всё равно пошла за ним.

***

           Передняя дверь парням не поддалась, но зато задняя довольно гостеприимно выплюнула ржавый замок прямо под ноги. Они побродили по кухне на первом этаже, но совсем скоро ушли: у фонариков, хранившихся в диване, заржавели и протекли батарейки, а темноту наполнял мерзкий шорох и писк.            Во второй раз они были подготовлены лучше, но оказалось, что в старом доме ещё работает проводка. Пыльная лампа осветила в гостиной груды тлеющих книг, какую-то непонятную технику, кипы тряпья и снова груды книг. Парни были в полном восторге. Оставалось только расчистить место и закрыть окна, чтобы не привлекать ненужного внимания. Они разгребли всё по углам за два вечера, а потом притащили в дом барабаны и усилители. Первые громкие звуки музыки испугали их самих, но радость от обретения новой Точки для репетиций быстро заглушила иррациональный страх. Жуткая, почти строгая атмосфера дома придавала текстам Дрю какой-то мрачной силы, а музыка, написанная здесь, получалась тяжёлой и атмосферной. После игры, если не было слишком поздно, они отдыхали и осторожно, со всем почтением осваивали новое пространство.            Хлам в доме был какой-то странный. Они представляли, что древняя старушка должна читать старинные фолианты или, на худой конец, Джека Лондона и Достоевского, но вокруг лежали только нечитаемые из-за обилия формул и терминов научные работы и хронофантастика, причём одно от другого отличалось мало. Многие книги были с неправильными датами выпуска, наверное, старушка тащила в дом весь типографский брак. В одной книжке вообще было полно элементарных ошибок, и парни припомнили Дрю его «магилу» в каждом втором тексте. Дрю не обиделся, просто раздал тумаков. Пит откуда-то вынул книжку Стивена Кинга, о которой они почему-то ещё не знали: про мужика, который отправился в прошлое, чтобы спасти Кеннеди. Он читал сам, а потом кратко пересказывал им сюжет, и парни удивлялись, что же такого страшного Король Ужасов нашёл в путешествиях во времени.            В спальне старухи они откопали видак с телевизором и притащили его вниз. Тут же нашлись кассеты со знакомыми и не очень фильмами, а ещё подписанные по порядку кассеты в абсолютно белых картонных упаковках.            — Старушка знала, как развлечь себя по ночам, — Билли зашевелил бровями под громкие стоны отвращения и вставил кассету в голодное чрево серебристого видака. Кассета оказалась неперемотанной, и Билли нажал на кнопку «Бэк». — Если это порно, то при Майки я не буду смотреть.            — Почему? — вылупился на него Дрю.            — Иди в жопу! — взвыл Майки, покрываясь красными пятнами. Пит заржал.            — Тебе напомнить, что было в прошлый раз?            — Вы смотрели вместе порно?            — Блять, заткнись!            — Вот и я не хочу вспоминать. Всё, готово, — парни заткнулись, и Билли нажал на «Плей».            Их ждало разочарование. Это было какое-то скучное любительское видео: типичная семейная парочка ехала в тачке по мосту и снимала вид на Манхэттен. Камера слегка тряслась в руках у оператора; он говорил какую-то чушь о том, как красиво солнце отражается от стеклянных высоток.            — Херня какая-то, — через минуту-две подытожил Билл и потянулся к кнопке, но вдруг на экране произошёл взрыв. Одна из башен мгновенно превратилась в горящий факел — и видео оборвалось.            — Вы видели?! — воскликнул Майки, тыча пальцем в шипящий экран.            — Спецэффекты какие-то, — протянул Пит.            — Выглядит как-то реалистично, — Дрю почесал шею.            — Я о таком взрыве никогда не слышал.            — Ч-ш-ш, — шикнул Билл. Экран ожил, и все напряжённо вгляделись в него.            Симпатичная репортёрша брала интервью у пожарного. Он рассказывал о каких-то учениях в городе. Резкий гул прервал его спич: оператор поднял камеру выше, и это снова был Манхэттен, и башня снова взорвалась, но теперь было чётко видно: в неё врезался самолёт.            — Охренеть!            — Как они это сделали?            — Что?            — Спецэффекты.            — Ты думаешь?            — Такого никогда не было, Майк. Наверняка это для какого-то кино.            — Я бы посмотрел.            — Как эта кассета оказалась у старухи?            — Наложение кадров?            — Не, слишком хорошо. Компьютерная графика?            — Как в «Мире Дикого Запада»?            — Ты в каком веке живёшь, Дрю? Как во втором «Терминаторе».            — А если просто модели?            На экране снова произошёл взрыв: съёмка велась из соседнего здания, и чёрный столб дыма и пламени взмыл вверх, как пузырь под водой, пока горящие куски стекла и бетона каскадом летели вниз, как напалм в «Апокалипсисе сегодня». Было отлично видно, что самолёт не вылетел с обратной стороны, а застрял внутри. Майки поёжился.            — Давайте вырубим, а?            — Лучше бы это было порно.            Пока Билли и Майк выбирали другой, нормальный фильм на вечер, Дрю открыл себе банку «Маунтин Дью» и тихо спросил у Пита:            — Почему... Почему Билли не хочет больше смотреть с Майки порно? — Пит ухмыльнулся так широко, что у него, должно быть, заболели щёки.            — Билли завидует. У Майки просто огромный...

***

           — … хуй!            Элис застыла, как вкопанная, прижимая к груди туго набитый рюкзак. Она снова собиралась сбежать из дома, и родители снова были слишком заняты, чтобы это заметить.            Папа сидел на барном стуле за кухонным островом, рядом с ним – его недавно приехавший друг, выглядящий как иллюстрация к определению «Крутой Парень». Если бы Майки увидел его, он бы точно ссал кипятком от восторга. Элис спешила, но всё же затаилась на лестнице, пытаясь расслышать, о чём они говорят.            — Я в жизни не видел таких больших...            — Что, даже у... — Элис остро чувствовала, как у неё горят уши.            — Чёрт возьми, нет, — папин друг рассмеялся и, кажется, хлопнул себя по ноге. Смех быстро стих.            — Я всё ещё ломаю голову, — пробормотал папа, и Элис услышала его только потому, что уже спустилась по лестнице. — Что это было?            — Взросление, — папин друг пожал на удивление узкими плечами и поднял бутылку пива ко рту.            — Чушь собачья.            — Да почему?            — Это произошло в том чёртовом подвале, понимаешь? Я точно помню, что видел, но не могу себе объяснить. А потом он резко изменился.            — Уильям тоже изменился.            — С каких пор ты зовёшь его «Уильям»?            — С тех пор, когда он перестал быть моим другом.            Это звучало так горько. Элис сильно расстроила мысль, что дружба – это не навсегда.            — Я хочу показать тебе это.            — Тащи, — папин друг вздохнул и, судя по звуку, пошёл в сторону Элис. Сейчас он её заметит! — У меня тоже кое-что есть.            Элис успела юркнут за дверь в последний момент; она надеялась, что не хлопнула ей слишком сильно. Майки ждал её за поворотом.            — О, Лис! Чего так долго?            — Палевно было, — она всучила ему тяжёлый рюкзак, и он зарылся в него, как собака в листву.            — Что принесла? — Элис хмыкнула.            — Просвещение, — она разгребла банки «Доктора Пеппера» и достала кассеты. Они были старыми, из отцовской коллекции, но на них была классика. — «Гарри Поттер». «Шрек», — она показывала ему обложки, и Майки уставился на зелёного огра, как на приведение.            — Мультик? Тебе пять?            — Это классика, Майк. Не знать такие вещи – позор.            — Ладно, окей, — он поднял бы руки в жесте капитуляции, если бы не держал рюкзак на весу. — А это что? — он выудил кассету в синей обложке. Элис не помнила, чтобы она брала такую, и прищурилась, чтобы разглядеть. Майк повернул кассету к свету уличного фонаря и вскрикнул, как последняя девчонка.            — Блять, матерь божья!            — Что там?            — Это же «Горбатая гора»!            — Боже, — она закатила глаза и кинула кассету обратно. — Не надо так реагировать, этот фильм не сделает тебя голубым, — и правда, Майки был красным, как рак. — Ты вообще смотрел «Горбатую гору»?            — Эм. Первые тридцать минут? — Элис казалось, что у Майки сейчас из ушей пойдёт пар.            — Зря. Пошли, уже поздно, — она схватила его за рукав и потянула вперёд. К сожалению, сегодня она не могла проторчать с ним всю ночь.

***

           Майки хотел, чтобы в первую ночёвку Дрю у него дома они посмотрели что-то особенное, поэтому тщательно перерыл весь кассетный архив Бабушки Смерть. Звучало нереально, но казалось, что они были первыми, кто залез в этот дом за все годы; наверное, остальные верили в дурацкую легенду и только искали в подвале сокровища. Но Майки с парнями относились к развалюхе как к кладбищу – это самое безопасное место в мире, пока ты не станешь вызывать сатану и танцевать на костях, – поэтому в подвал они не спускались, позволяя дому хранить свои тайны. Все самые ценные сокровища для Майки были здесь: сотни отличных историй, которые можно было проглотить за полтора-два часа и разделить с друзьями.            Ему в руки попало несколько вестернов, и все их он притащил домой, надеясь, что Дрю не смотрел хотя бы один. Они наболтались, наелись жевательных мишек и «Принглс» со вкусом паприки, а потом легли на кровать Майки, тесно прижавшись плечами друг ко другу, и включили кассету с многообещающей обложкой: два ковбоя переправлялись на лошадях через ручей на фоне зеленовато-голубых гор Вайоминга. Первые двадцать минут они почти засыпали: не было ни перестрелок, ни погонь за бандитами, только красивые пейзажи и саундтрек. А потом вдруг, на двадцать седьмой минуте, произошла эта сцена, и Майки сжал руку Дрю так сильно, что тот ойкнул, но они не сдвинулись с места, просто пялились на сизый экран; и пока они переваривали увиденное, наступила тридцать четвёртая минута, когда все вопросы отпали сами собой, и Дрю успел обслюнявить ему шею и облапать через пижамные штаны, прежде чем Майки смог двигаться и хоть немного соображать. Он был в ужасе, был в восторге, хотел этого, но не хотел стать изгоем. Всё решило тихое «Майки», что Дрю вышептал ему прямо в горящее ухо. Майки обхватил руками голову Дрю и ответил на его поцелуй.            Следующим вечером Майки принёс маме в подвал свои грязные шмотки. Она как раз собирала постельное для стирки, и осознание на её лице ударило его сильнее, чем если бы его сбил чёртов поезд.

***

           Элис пришла реально поздно, и ей было стыдно, но это была хорошая ночь: они с Майки просто болтали, смотрели кино, говорили о жизни, и ей начало понемногу казаться, что это то самое единение мыслей, о котором она так мечтала. Она зашла на кухню, просто выпить молока, и увидела, что папин друг спит на диване, а папа – прямо за столом, что означало много ворчания насчёт старости с самого утра. На столе лежал «Скеррибук» – Книга Ужасов, как называл её папа, полная описаний самых разных монстров и мифических существ. Папа придумывал и рисовал их с самого детства, писал о них истории и стихи. Он создавал свой собственный, населённый тварями, мир и редко пускал туда Элис, всё ещё считая её ребёнком. Сама Элис не считала себя ребёнком лет с одиннадцати, и однажды прочитала Книгу от корки до корки. Её поразило, как подробно и талантливо была прописана каждая деталь. Она задумывалась, каково это – держать такой мир у себя в голове, и спокойный, жизнерадостный папа вдруг представал перед ней совсем в другом свете. Он делал всё, чтобы её жизнь была лёгкой и радостной, но через что он сам прошёл в детстве? В юности? Она пододвинула Книгу к себе, просто чтобы снова перелистнуть самые первые и самые любимые страницы, и обнаружила, что под ней лежит перевёрнутая фотография.

***

           Они заскочили на эту идиотскую хэллоуинскую вечеринку по фану, чисто чтобы дать Дрю возможность использовать свой яичный костюм по назначению. Дрю быстро вытряхнули из скорлупы и устроили с яйцом целую фотосессию; он посчитал, что это справедливая цена за галлон пунша, который они с парнями нагло выжрали, прежде чем уйти на Точку.

***

           Элис прекрасно знала по себе, что такие чувства, как любопытство и страх, всегда идут рука об руку. Из-за своего неуёмного любопытства она была в курсе очень многих вещей, о которых ей знать не стоило. Например, что дедушка сделал с теми новорождёнными котятами, и что отец винит себя в самоубийстве того самого друга, а у мамы в шкафу есть папка с терапевтическими заявлениями о расторжении брака: в последнем она заполнила дату, чего раньше не делала. Всё это вроде касалось её, а вроде и от неё не зависело. Но сейчас было иначе.            Они были в доме – на Точке, как говорил Майк. Он всучил ей какую-то фантастическую книжку середины прошлого века и попросил подождать, пока он не наденет свой хэллоуинский костюм. Это был костюм индейца: огромный головной убор из перьев, кожаный передник с вышитым поясом и устрашающий грим: выбеленное лицо и чёрные провалы глаз. Увидев этот набор, Элис осторожно спросила:            — Ты, наверное, копия отца?            Майки скривился, как от зубной боли, и помотал лохматой головой.            — Что ты, нет! Надеюсь, что нет. Внешне я точно в мать.            Он сидел к Элис спиной, так что она незаметно достала из кармана фотографию. Она знала, что ей за это попадёт, но удержаться не смогла, слишком уж та показалась ей хороша. Она обещала себе, что сделает копию и вернёт фотку на место. На ней был папа с друзьями: уже не мальчишки, подростки, но все в смешных хэллоуинских костюмах. Папа был, конечно, ковбоем, его нельзя было не узнать. Крутой Парень – «зови меня Пит, малышка», – был в красном клетчатом килте и с гримом, как у группы Кисс.

***

           — Приложи, ещё прохладное, — Билли протянул Питу бутылку пива – прямую виновницу подбитого глаза. Ящик пива на их вечеринку Пит решил стащить у отца. «С него не убудет», — сказал он, а потом пришёл с добычей и фингалом в придачу. Он надеялся всё сделать тайком, но Хэллоуин оказался не тем праздником, который отец захотел отметить, напившись до беспамятства. За пиво пришлось платить.            — Он что, тебя не узнал? — Дрю иногда был так наивен.            — Узнал.            — Не. Я про, — Дрю тыкнул пальцем сначала в своё лицо, а потом в Пита. Кажется, он переобщался с Майки.            — А, грим, — Пит отнял бутылку от лица – вся этикетка была в чёрно-белых разводах. — Он знал, что это я. Забей. Бери, — Пит кивнул на ящик, видя, что, даже слегка окосевший после пунша, Дрю не притрагивается к бутылке. — Правда, забей. Что будем смотреть, выбрали?            Билли вытащил откуда-то кассету в синей коробке. Майки с Дрю синхронно вздрогнули, но это оказался какой-то ужастик с кроликом на обложке.            — Фея, ты хоть знаешь, что там?            — Я глянул немного – вроде жутко, — Билли на удивление легко вспорхнул с дивана к видаку, похожий на сплошное цветное пятно. Сегодня он был хиппи: с повязкой на голове и в шмотках своей матери, которая хранила их в шкафу чуть ли не с Вудстока.            — Погоди, я схожу отлить, — Майк поставил на пол пустую бутылку и поднялся. Убор из перьев съехал ему на глаза, но он мужественно вернул его на макушку. — Сью, ты со мной?            — Блять, не называй меня Сью, — пробурчал тот, но уже встал. Ноги держали его не очень надёжно.            — Где это видано, чтобы индеец помогал пьяному ковбою?            — Где твой томагавк, Майки - Зоркий Глаз?            — Неужели ты не хочешь мести? Зуб за зуб? — Билли и Пит заржали, как ненормальные.            — Ой, идите вы, — пробурчал Майк и вытащил Дрю из комнаты.

***

           — О. Хорошая фотка.            Элис крупно вздрогнула и обернулась. В тусклом свете лампы Майки выглядел, как мертвец. Она впервые не захотела ничего узнавать.            — Я, наверно, пойду домой, — он внимательно посмотрел ей в лицо тёмными провалами глаз и кивнул.            — Да, хорошо. Я провожу тебя, ладно? — она очень хотела ему отказать, но не стала.

***

           В доме удобств не было. Пока шли, Майки и Дрю цеплялись друг за друга намного крепче, чем это действительно было необходимо. Как обычно, пристроились у стены.            — Смотри, какая луна.            Бледно-голубая, слегка похудевшая, она отбрасывала на траву чёткие тени ветвей.            — Злая какая-то.            — Подглядывает.            Майки смешно захихикал. Оба чувствовали себя придурками, но очень счастливыми.            — Болит? — Дрю подошёл ближе, очень близко, и положил руку на щёку Майки, поднимая ему губу большим пальцем, больше чувствуя, чем видя сколотый передний зуб.            — Не, — придурок разулыбался и наклонился вперёд, за поцелуем. Дрю с чувством ответил.            — Как так вообще получилось? — но Майки не был настроен на разговоры. Весь обратный путь Дрю пытался оттереть рукавом грим Майки с лица.

***

           Ничего не произошло. Майки действительно просто довёл её до дома, посмотрел, как она неуверенно машет ему рукой с крыльца, а потом развернулся и ушёл. Войдя в дом, Элис остро почувствовала дежавю: отец стоял у окна и смотрел на дорогу. Он был бледен, как смерть.            — Привет, пап.            — Кто это был, Элис?            — Майк.            — Вот чёрт, — Пит, которого Элис не сразу заметила, потрясённо выдохнул.            — Ты в порядке? Он тебе не навредил? — папа схватил её за плечи и внимательно осмотрел. Элис была бледной и слегка дрожала, но на этом всё.            — Пап, он что, призрак?            — Он прозрачный?            — Что??            — Проходил сквозь тебя? Холодный?            — Нет, он обычный, — Элис вспомнила, как Майк ловил её под деревом и тырил чипсы из пакета, а она била его по рукам. И чесала затылок, как глупой псине. — Он абсолютно нормальный. Но он же твой друг, да?            — Он умер. Мы видели его. В гробу.            Дрю затрясло.            — Я знаю.            — Это тот самый друг? — в доме Элис почувствовала себя в безопасности и смогла немного собраться. — Но как это возможно? Сколько ему было?            — Думаешь, гуль?            — Тридцать девять...            — А Майки не больше шестнадцати!            — Это хрень какая-то, Дрю. Галюн.            — Ему столько же, сколько было в подвале, — Элис и Пит резко замолчали.            — Перевёртыш?            — Элис, — папа не опускал руку с её плеча. — Он показывал тебе подвал?            — Нет, — Элис замотала головой. — Мы были только в гостиной, я даже на кухню не заходила. Майк сказал, что там крысы.            Дрю выдохнул.            — Хорошо. Собираемся, — кинул он Питу, и поспешил по лестнице на второй этаж.            — Пап, я с вами!            — Нет, — он даже не обернулся.            Вниз он спустился вместе с женой. Мама тут же обняла Элис за плечи.            — Пап, ты только... — она не знала, как это сказать и при этом никого не предать. — Удачи, — прошептала она совсем тихо. У отца во внутреннем кармане куртки торчала Книга. Пит рассовывал по карманам патроны. Мама отпустила Элис буквально на секунду, чтобы повесить каждому на шею несколько кулонов и камней. Папа поцеловал Элис в лоб, и из-за слёз она почти не видела, как он уходил.

***

           — Эй, Дрю, — Майк цапнул Дрю за рукав, едва они прошли мимо кухни. Дрю сначала не понял, зачем им стоять в тёмном коридоре, когда гостиная с пивом и друзьями всего в нескольких шагах. А потом понял: коридор был не совсем тёмным. Из-под двери, предположительно ведущей в подвал, лился голубоватый свет.            — А. Наверное, просто луна, — предположил Дрю, но свет гипнотизирующе мерцал, будто отражаясь от воды.            — В подвале нет окон.            — Откуда ты знаешь? — Майки промолчал. — Что? Ты ходил в подвал?            — Да я...            — Без меня?!            — Замолчи ты! — зашипел Майк, прислушиваясь к звукам из гостиной. Кажется, парни уже включили фильм. Мудаки. — Там ничего нет. Вообще, — Майк замахал руками, пытаясь убедить Дрю, что он никогда бы не скрыл от него ничего интересного. —Голые стены. Чему там светиться?            — Видно, ты не всё разглядел, — язвительно прошептал Дрю. Ручка двери в подвал при нажатии даже не скрипнула.

***

           Ни до переезда, ни после Дрю не нашёл в себе сил снова войти сюда. Он пару раз приходил посмотреть на развалюху снаружи: та покосилась и ещё больше обветшала; кое-где крыша обвалилась, и птицы залетали в окна второго этажа. Всё вокруг густо заросло бурьяном. Он не знал, почему дом не продали ещё много лет назад, и почему до сих пор не снесли. В душе он бы и не хотел этого: здесь с ним и его друзьями произошло много хороших вещей. Но была и одна плохая, которая перечёркивала всё.            С чем, правда, никто больше не был согласен. Пит считал, что Майки просто повзрослел. Понял вдруг, что его мечта стать вторым Сидом Вишесом, и даже круче, обречена на провал: только не с его родителями, только не в этом захолустном городке. Иронично, что сам Пит таки выбрался, и вот уже второй десяток лет набивал на жопе мозоль за барабанной установкой. Билли не повезло. Единственное, в чём он стал походить на своего кумира Кобейна – это наркотики и смазливое лицо, да и то, пока ему не стукнуло тридцать пять. Сейчас Билли был чёрт-те где, гладил котов и со своей паршивой игрой на гитаре умудрялся ещё кого-то учить за деньги: так говорил Пит, потому что, когда Майки изменился, между ними окончательно всё разладилось. Сам Майки же просто... Остепенился. Завёл семью. Ребёнка. Работал, у него даже был какой-то свой бизнес. Был хорошим человеком, мужем, отцом. А потом бросил всё и умер одним летним утром на чердаке родительского дома.            После звонка Алекса Дрю примчался сразу. Похороны были назначены на следующий день, и Дрю не мог найти себе места. Миссис Джоан, мама Майки и Алекса, каким-то чудом его вспомнила. Она пустила его на чердак и, в растерянности постояв на пороге, оставила одного. Дрю осмотрелся – и не увидел ничего, что сказало бы ему: здесь жил Майки. Не было гитары, комиксов, фантастических книг. Даже телека не было, а пыльный ноут показывал чистый рабочий стол с папками «Мой компьютер», корзиной и стандартной заставкой.            Дрю не знал, что он делает здесь. Его мозги перемкнуло. Он лёг на пол, на то место, где, как ему сказали, нашли Майки мёртвым, и просто смотрел в потолок несколько минут, представляя, как тот умирал. Официальная версия – сердечный приступ, но родные Майки казались ему слишком убитыми горем, чтобы всё было так просто. Затылку стало неудобно, и Дрю повернул голову: под пыльной кроватью лежала книга.            Чувствуя, что разгадка может быть близко, Дрю достал книгу и взглянул на обложку. «Р. Спэрроу», – прочитал он. «Философия путешествий во времени».

***

           Они с Питом зашли с парадного входа, не с чёрного – тот совершенно зарос и явно давно не использовался. В доме было очень тихо. Они прошли гостиную, не останавливаясь, не давая себе погрузиться в воспоминания, и сразу направились к подвалу. Из-под двери лился знакомый мерцающий свет.

***

           Сначала Билли подумал, что в этом скучнейшем фильме про кролика наконец-то начался настоящий экшн. Но Пит подскочил, и Билли понял – крики шли не из телека.            Они добежали до подвала, кажется, за секунду. Дверь была распахнута, голубой свет лился в коридор, а в тени свернулся калачиком Дрю и трясся, закрывая уши, чтобы не слышать криков, которых уже не было.            — Дрю, что случилось? Где Майк?! — Пит с силой тряханул Дрю за плечо, пока Билли прыжками спускался вниз.            — Всё, уже всё, бесполезно, — рыдал Дрю, вообще ни на что не реагируя. — Они там... Уже всё... Не ходи! — он схватился за Пита, но Билли внизу крикнул: «Блять! Помоги мне!», и Пит тоже спустился вниз. Они вытащили Майки оттуда, какого-то мокрого, без сознания, но определённо живого.            Сначала он начал дрожать, потом вдруг пришёл в себя, закричал и схватился за грудь. Вскоре паника стихла, и Майки просто дышал, смотря в потолок, а Дрю смотрел на него, как на привидение, и не мог поверить глазам.

***

           Всё было, как тогда: мерцающая воронка пять футов в диаметре, прямо посреди пустого подвала. Она засасывала в себя влажный воздух, высушивала его: Дрю чувствовал, как у него стянуло кожу на руках и лице.            И ничего. Они осторожно подошли к этой хрени, Дрю даже попытался потрогать её: вдруг он провалится в другое измерение? Время? Но пальцы проходили насквозь, будто это была просто иллюзия. Они простояли так пять минут, десять, и Пит уже направил ружьё на вход в подвал, видимо думая, что Майки скорее появится сверху, чем из этой штуки.            Дрю мучительно соображал. А потом вдруг его осенило.            — Тебе нужно выстрелить, Пит.            — Что?            — Выстрелить в воронку.            Пит посмотрел на него недоумённо, но просто пожал плечами.            — Сколько раз?            — Одного будет достаточно.            «Вода, воздух, металл», — едва он успел закончить мысль, Пит выстрелил в середину воронки, и она распахнулась, будто чёрный зрачок в центре синего глаза.            Кровь выплеснулась из раны на груди. Перья опали, как у подбитой птицы.