Лисьи чары

      Утро четверга не порадовало его. Аякс открыл глаза и сразу уставился в окно, за которым уже раздавался весёлый щебет. Но Аякс не любил ни этот щебет, вечно в одном и том же месте, ни само это помещение.       Рядом кто-то тихо повернулся на бок и Тарталья сразу почувствовал довольно крепкие объятия.       — Доброе утро, — едва не промурлыкал голос рядом и человек прижался к мужчине.       — Мне пора домой, — твёрдо отвечает Аякс и пытается выбраться из-под одеяла.       — Ну куда же ты так быстро, — по голосу ясно, что он улыбнулся ещё шире. Показательно шумно вздохнув, он забирается на Аякса сверху, не позволяя встать, — Сегодня особый день и ты обещал провести его со мной.       Каждое слово он произносит слишком выразительно и довольно медленно. Лиловые глазки светятся азартом, а за спиной распушилось несколько хвостов. Проклятый кицунэ. Аякс до сих пор не может простить себе, что сунулся несколько лет назад в его логово, пусть это вышло и случайно. Теперь же, два раза в неделю (если повезет лишь два) он просыпается не в тёплой постели рядом с любимой женой, а в объятиях лиса, чья страсть каждый раз заставляет поддаться желанию.       Лис был самым изощренным искусителем, чьим чарам просто невозможно противостоять.       — Если моя жена уехала, это не значит, что появился повод торчать здесь.       Аякс ёрзает на кровати и недовольно поджимает губы, когда лис подается вперед. Он буквально чувствует дыхание кицунэ на кончике своего носа.       — Назови меня по имени, — припеваючи просит лис и самым кончиком языка проходится по чужим губам, — Ну же, А-якс. Ты обещал поиграть со мной сегодня, ведь тебе некуда торопиться. Или может… сделать так, чтобы твоя любимая больше никогда не приехала домой? Думаю, тогда тебе и вовсе не придется никуда уходить отсюда.       На губах лиса появляется усмешка, когда Тарталья дергается после услышанного. Кицунэ нравится так давить на человека, чтобы пробудить в нем более яркие эмоции.       — Не смей её трогать. Я же тебя постоянно тра- Делаю, что ты хочешь.       — Какое слово ты хотел сказать? — довольно улыбаясь, лис прогибается в спине, ложась грудью на торс мужчины. Но тот упорно молчит, сверля кицунэ гневным взглядом, однако щечки его все же порозовели.       — Скарамучча. Доволен? Я назвал тебя по имени.       — Мне нравится, как оно звучит из твоих уст, человек, — вздыхая словно с облегчением, Скар дёргает лисьими ушками, а хвосты сзади начинают извиваться более интенсивно, — Ну что ж… Предлагаю все же поиграть.       Облизнувшись чуть остреньким языком, он вновь принимает сидячее положение. Халат, небрежно перевязанный широким поясом, который также был ослаблен, сползает с одного плеча, оголяя выделяющиеся ключицы и угловатые плечи. Само тело кицунэ было словно идеалом — выточено без единого изъяна. Одного взгляда на его обнаженное тело хватало, чтобы человек возбудился и почувствовал желание. И Скарамучча нагло этим пользовался.       — Давай, Аякс, я же знаю, как сильно ты хочешь это тело, — Скарамучча медленно тянет пояс халата, позволяя ему полностью скатиться с изящного тела.       Длинные волосы Скарамуччи заструились по спине и плечам, когда он снял с них черную резиночку. Лис прижал оба ушка к голове и заглянул в глаза Аякса «щенячьим взглядом». Ему нравилось играться с этим человеком, нравилось разбирать его чувства и дергать за нужные ниточки, чтобы он выполнял то, чего желает лис.       Аякс тяжело сглатывает и старается смотреть только в глаза кицунэ — лишь бы не разглядывать это манящее тело. Но живот предательски скручивало, а все внутри лишь взывало к возбуждению и желанию обладать этим лисом.       Дыхание Тартальи учащается, когда он чувствует на своей обнаженной груди когтистую ладонь лиса. Как его острые ноготки впиваются в мягкую плоть, когда он вновь подается вперед поближе к Аяксу.       — Дай волю своим желаниям, — словно заклинание шепчет Скарамучча с гадкой ухмылкой на лице и его зрачки по-кошачьи сужаются от азарта. На бедрах чувствуется уверенный хват все еще дрожащих рук. Аякс до сих пор сопротивляется желаниям, но чары лиса пересиливают.       — Будь ты проклят… — мысленно, Аякс уже миллионный раз ставит галочку, что это лишь для того, чтобы все члены его семьи были живы. Он правда искренне любит их всех.       — Мне нравится, когда ты такой послушный, — шепчет лис в самые губы и, кажется, даже мурчит, когда его бедра вжимают в пах, — Сопротивляешься, а возбужден до предела, хах.       Скарамучча специально ёрзает и плавно, слегка изгибаясь, спускается вниз. Он с особым наслаждением широко проводит языком по груди Аякса, слизывая кровь с ранок, которые сам и оставил несколько секунд назад. Грудь мужчины уже была покрыта тоненькими, слабо заметными шрамами от этих ранок. Кровь этого человека лису нравилась больше всего. Он проводит кончиком языка по одному острому клычку и внезапно впивается мертвым укусом в ореолу соска.       Сверху слышен приглушенный вскрик и Скар ухмыляется, потихоньку вытягивая кровь. Просто восхитительно. Он удовлетворенно стонет и хватает руки Аякса со своих бёдер, вжимая их в мягкую постель.       — Однажды ты доведешь меня до того, что я съем тебя, — очарованно стонет Скарамучча облизывая окровавленные губы. В уголках так и остается по капельки крови, но он не убирает их.       — Чего ты на этот раз хочешь?       — Тебя. Как и всегда.       Лис показательно облизывает два своих пальца и толкает их дальше в рот, соблазнительно обсасывая. От стонов, которые он издает, Аякс готов просто кричать. Кричать от наслаждения, ведь этот лис был слишком прекрасным. В такие моменты под чарами он просто забывал обо всех — даже о любимой. Только Скарамучча, который был перед ним — вот, что было важно.       И не важно, что потом он будет мучаться угрызениями совести. Как и всегда.       Скарамучча не позволяет сегодня вести, но и сам ничего не делает — только дразнит. Ему приносит удовольствие уже одно только страдальческое выражение лица человека. Хочется еще больше. Опираясь одной рукой о бедро Тартальи, лис медленно ведет второй рукой по своей груди вниз, очерчивает впалый животик и влажными пальцами обхватывает свой член.       — Не нравится, что только мне тут весело, да? — раскрепощенным голосом спрашивает лис и медленно водит по всей длине. Взгляд Аякса, такой голодный, блуждает по всему телу кицунэ, но он ничего не делает, — Люблю таких как ты. С характером. Вы, людишки, обожаете его показывать. Будто и правда чего-то стоите.       Насмешливый тон лиса совсем не волнует Аякса. Перед глазами просто желанное тело, поднимающее в нем те чувства, которые ни с одним, даже самым любимым, человеком ему не испытать. Без магии воспроизвести их вновь просто невозможно.       Скарамучча привстает на коленях и немного запрокидывает голову, увеличивая скорость руки. Он слишком сладко стонет и Аякс все-таки тянется к нему руками, но тут же получает шлепок по ним.       — Ты… определись, чего хочешь, — тихо говорит Тарталья.       — Я передумал. Хочу, чтобы ты просто был моей игрушкой сегодня, — явно не воспринимая человека всерьез, лис чуть ерзает и упирается ладошкой в торс мужчины. Второй рукой он находит его член под собой, сразу направляя к дырочке.       — П-погоди, а как же… подготовить… Тем более на сухую! — встрепенулся Аякс, но в ответ получил только смешок.       — Думаю, ночью ты растянул меня достаточно. Как раз под себя, — воркует Скарамучча и с глухим стоном пропускает в себя чужое возбуждение. Он никогда и ни за что не признается, что ему безумно нравится этот человек. Несмотря на все колкие фразочки, за которыми он успешно скрывает «легкую» влюбленность в этого смертного.       Аякс жмурит глаза — слишком сильно чары кицунэ усиливали его чувствительность. Когда Скарамучча плавно начинает двигаться, Тарталья и вовсе давится стоном.       — Почему… — щеки предательски наливаются румянцем, когда он стесняется произнести всю фразу. Внутри Скарамуччи оказывается не только привычно жарко и узко, но и слишком влажно с учетом того, что проникновение было на сухую. Аякс стыдливо поворачивает голову вбок и почти сразу жалеет, что длинные волосы здесь только у хитрого лиса, ведь ему не составило бы труда спрятать смущение за волосами.       — Почему что?       Скарамучча знает, что именно хочет спросить человек. Но ему нравится изводить его. Лис приподнимается и со стоном удовлетворения довольно резко насаживается вновь, а по комнате разносится влажный звук. Он привыкает к собственному темпу, повторяя движения из раза в раз.       — Откуда… смазка? — выдавливает из себя Аякс как можно более культурную фразу и тянется к талии брюнета. Он не ведет сегодня, лишь сжимает бархатную кожу и наслаждается видом того, как лис более чем успешно доставляет им обоим удовольствие.       Скарамучча закусил нижнюю губу и прикрыл глаза, отдаваясь наслаждению. Ему нравилось, как твердая плоть Аякса заполняла его изнутри, как она давила на чувствительные стеночки, раздвигая проход на каждой фрикции, как головка постоянно при очередном толчке упиралась в простату, а после входила глубже. Крышесносно.       За свою долгую жизнь у Скарамуччи хватало партнеров, но Аякс казался ему действительно особенным. Он наклоняет голову вперед, лиловые глаза ярко светятся, а хвосты сзади мечутся все резче, когда лис резво скачет. Он плотно прижал ушки к голове, чувствуя, как дрожат ноги от подступающего оргазма.       — Ска… Скарамучча, — в полустоне зовет Аякс и его пальцы болезненно впиваются в талию лиса. Он смотрит в лицо кицунэ, а после вниз, наблюдая за тем, как собственный член, испачканный смазкой (?) пропадает внутри лиса. Удержаться невозможно.       Нарушая негласные правила их маленькой игры, Аякс упирается ногами в кровать и последние толчки делает сам, заставляя Скарамуччу буквально упасть на себя сверху от интенсивности. Впрочем, его ноги дрожат уже настолько сильно, что поддерживать скорость не удается даже ему — демону.       Ладони Тартальи накрывают его ягодицы, вжимая Скарамуччу в себя. Стон Аякса звучит словно рык, когда он в очередной раз за их довольно частые встречи кончает в него. Влага на собственном животе совсем не чувствуется, а лис сверху кажется таким легким, что сжимать его в объятиях даже страшно.       — Как ты прекрасен, человечишка, — воркует кицунэ спустя минутку и приподнимается на дрожащих руках. Он удовлетворен. Чары медленно спадают, его очаровательные глазки перестают светиться, а хвосты уже не мечутся из стороны в сторону, двигаясь медленно и плавно.       А на Аякса вновь падает тяжелый груз вины.       Оба тяжело дышат, но лис выглядит настолько довольным, что в очередной раз невольно появляется вопрос — он вообще устает от такого количества секса в своей жизни? И почему Аякс до сих пор не надоел ему? Как будто людей в мире мало…       — Магия, малыш, — Скарамучча быстро приходит в себя, укладывает волосы на одну сторону и сползает с мужчины. Он подтягивает к себе халат, но накидывает на руки лишь до локтей. Аякс знает, что лис теперь еще не меньше получаса просидит в горячей ванной, — Я про смазку.       Аякс смотрит на спину кицунэ, когда тот переползает на свою половину кровати. Гладкая фарфоровая кожа без единого изъяна, лопатки слегка выпирают и еще можно спокойно посчитать позвонки, даже не водя по ним пальчиком. Складывалось ощущение, что демона просто создали по образу чего-то идеального. Само совершенство.       Но эти их встречи пора было бы уже прекращать. Из-за чар Аякс наслаждается каждой ночью, проведенной вместе с лисом, но после… Он чувствует себя невероятно пустым, с грузом вины за спиной перед своей любимой. И единственное оправдание уже не кажется таким стоящим.       — Ты не избавишься от меня, — словно читая его мысли, произносит Скарамучча, который в мгновение оказался перед лицом Тартальи.