Замёрз

      Эндрю как никогда бессилен. И это самое отвратительное. Он не в силах что-либо сделать. Взять нож – и что? Бить некого. Сойтись в бою невозможно. Всё, что он умеет и знает, сейчас никак не поможет. Единственный выход, который он находит – прогулять пары. Его никто не трогает и не спрашивает «почему» – всем и так всё понятно.       Глухой кашель выводит его из размышлений. Легкое сопение напоминает: он тут не один. Шуршат одеяла. Тяжелый вздох.       – Эй, – Нил прочищает горло, – Дрю.       Эндрю спрыгивает с подоконника. Подходит к кровати. Внимательно изучает взглядом испарину на лбу, уставшие веки и бледно-серую кожу, несмотря на загар.       – Я не думал, что это настолько хуево.       Эндрю тоже не подозревал, что этот живучий таракан может слечь из-за обычной простуды. Но теперь они оба в комнате общежития, пока остальные учатся и тренируются.       – Будешь снова ныть про экси, то приведу Кевина и пусть он делает всё что хочет, – безразлично проговаривает он, садясь на край кровати. Тыльную сторону ладони кладет на лоб парня. Температура спала.       Кевин до сих пор в ярости из-за болезни Нила. Он порывался его хоть прям с постелью выгнать на поле. Эндрю, конечно, послал его куда подальше с такими идеями.       Больше ничего не сказав, Эндрю выходит из комнаты и спускается в кухню. Кажется, впервые за долгое время тут так тихо и спокойно. Поэтому звуки чайника и микроволновки режут слух, а каждый щелчок пускает разряд по спине. Эндрю весь в напряжении. Была бы в нем розетка, то энергии хватило на все здание.       Он возвращается в комнату. Нил вяло тыкает в телефон. Периодически кряхтит, в попытках прочистить горло – без результата.       На тумбочку с легким стуком ставится кружка и тарелка с хлопьями.       – Дрю, – начинает тянуть Нил.       – Заткнись и жуй, – прерывает его Эндрю.       С тумбочки берет градусник – тридцать семь и один, спала, было тридцать восемь.       Он внимательно следить за Нилом, чтобы всё съел и выпил таблетки. Эндрю включает записи матчей на телеке. Садиться на кровать Нила, устраиваясь возле стены. Доносится звонкий чих, за ним еще один, и еще. Нил только вытирает нос и продолжает смотреть матч.       Эндрю не замечает, как засыпает под гам телевизора. Просыпается от чего-то теплого справа. Он уже было полез за ножом, но вспоминает, что выложил его, как только узнал о болезни парня. То вдруг ненароком прибьет его. Одним глазом убеждается, что к нему присел Нил и положил голову на плечо.       За окном уже давно наступает поздний вечер. Записи матча идут на пятый круг. Только свет экрана освещает комнату.       – Дрю-у…       – У тебя пластинка заела, – бросает ответ.       Нил медленно обхватает его лицо руками и поворачивает к себе. Впервые за долгое время взгляд голубых глаз сияет. Пляшут блики картинок, но за ними медленно пылает огонь. Лицо выглядит лучше, не таким помятым.       – Ты мне нужен, – сипло проговаривает Нил.       – Ты болеешь, – словно впервые говорит это.       – Да.       И это «да» не только на слова Эндрю, они и для самого парня предназначены. И как же можно отказать такому взгляду и больному Нилу? Никак.       Эндрю впивается поцелуем в горячие губы. Проводит по ним языком, запоминая каждую трещинку и складку. Будто до этого они никогда не целовались, словно чувствует такие покладистые губы впервые. Для Эндрю с Нилом каждый раз всё впервые.       Нил послушно впускает Эндрю в рот. Он властно толкается в чужой язык. Сплетаться с ним. Параллельно играется с влажными волосами на затылке. Слегка оттягивает их назад и давит на Нила всем телом. Ему не нужно два раза повторять – послушно ложится на кровать.       Эндрю вновь утопает пальцами в этих рыжих волнах. Наслаждается таким горячим парнем. Кажется, что и у самого Эндрю поднимается температура.       Нил разрывает поцелуй. И теперь непонятно от чего он так тяжело дышит: из-за возбуждения или простуженных бронхов.       – Я могу тебя где-то трогать? – через хрипы шепчет Нил.       – Везде, – Эндрю сейчас не в состоянии отказать такому разнеженному, разгоряченному парню. Не может сказать «нет», смотря в свое небо.       Горячие пальцы обжигают бока, пробегают между рёбер. Эндрю стягивает футболку с больного. Впивается в левую ключицу поцелуем, потом в правую. Кожа слегка соленая от пота.       – П-прошу, – стонет Нил.       – Когда ты стал таким не терпеливым?       Вопрос остаётся без ответа. Да и не нужно, когда Эндрю прекрасно понимает парня. Он тоже себя едва сдерживает.       Нил нерешительно стягивает худи с любимого. Не понимает: руки трясутся из-за озноба или неуверенности в действиях? Но очередной сильный поцелуй Эндрю развеивает все мысли. Он слегка играется с нижней губой. Прикусывает ее. Языком вновь исследует чужой, но давно ставшим родным, рот. Но поцелуй резко прерывает. Парень ловко снимает пижамные штаны с Нила. Его член давно стоит. Эндрю сползает к низу живота. Берет в руки член и заглатывает на половину. Сверху доносится тяжёлый шумный вздох. Нил сжимает простынь в кулаки от наслаждения. Эндрю быстро замечает это. Перекладывает руки парня к себе на голову, давая ухватиться за волосы. Единственное, что Эндрю может дать сейчас Нилу – свободу в действиях. Пусть трогает его где захочет. Пусть сжимает его где захочет. Пусть делает с ним что захочет. Он целые дни ничего не мог ему дать, так пусть сейчас отдаст всё.       Эндрю прерывается. Смотрит в мутный взгляд голубых глаз. Нил всё без слов понимает и кивает.       – Уверен? – всё же решает уточнить Эндрю.       – Д-да, – через легкие хрипы отвечает парень.       Эндрю не мучает его другими вопросами и возвращается к начатому. Тянется к прикроватной тумбочке. На ощупь из ящика достаёт флакончик со смазкой и упаковку презервативов. На пальцах греет смазку перед тем, как растягивать парня. Уже по привычке вставляет два пальца. На них Нил глухо стонет, прикрывая рот рукой. Были бы они дома, то Эндрю сразу же убрал руку. Но здесь, в общежитии, это необходимая мера.       Когда три пальца свободно проходят внутри, Эндрю снимает с себя оставшуюся одежду. Надевает презерватив. Размазывает смазку по всей длине своего члена. Подтягивает Нила, придерживая его под ногами. Медленно, аккуратно входит в него. Эндрю на какое-то время замирает. Не чтобы дать привыкнуть Нилу, а чтобы самому прийти в себя. Внутри парня впервые так горячо. Такие новые ощущения вгоняют в лёгкий, приятный шок.       Нил под Эндрю слегка стонет – возвращает внимание на себя. Он привык. Всё начинается с медленных толчков. Эндрю тает от ощущений, от такого горячего нутра, а Нила плавят не только чувства, но и температура. Любимый кажется по сравнению с ними обжигающе холодным, но это далеко не так. На лбу проступает испарина.       Эндрю затягивает в очередной глубокий поцелуй. Только в этот раз языком действует аккуратнее, без грубости. На такую нежность Нил обхватывает шею притягивая ближе, и закидывает ноги на бёдра. Парень понимает намёк и ускоряется. Нил мычит в губы. Откидывает голову назад, покидая поцелуй. Глухо стонет, в попытках сдержаться от более громких звуков. Взамен утерянного поцелуя Эндрю прикусывает кожу рядом с сосками парня.       – К-ко-нчи в-в меня, – шепчет Нил, тяжело дыша.       Эндрю всегда доводил парня до оргазма, а себя сдерживал, чтобы выйти из Нила и себе помогал рукой. Но в этот раз, уж Эндрю дал свободу, то не будет ее сейчас отбирать. И он исполняет желание: надрачивает Нилу, а сам остаётся внутри. Нил сильно сжимает его, обволакивая жаром. А на руке остаются капли спермы.       Эндрю тяжело дышит над правым ухом любимого:       – Блять, Нил, я свихнусь, – процеживает слова.       – У-уже, – ухмыляется парень в ответ.       И действительно, Эндрю сегодня сделал и разрешил то, чего бы никогда не позволял. Он рад, что Нил заболел. Болезнь помогла стать им ближе.       – Будь проклят, – шипит Эндрю, а после целует в щеку и ложится рядом с парнем.