Закрыть гештальт

      Назойливая трель звонка выдернула ее из сонных объятий. Не открывая глаз, Жека попыталась вслепую вырубить его, но то ли телефона не оказалось на прежнем месте, то ли еще что, но она как-то умудрилась принять вызов. Едва подавив ругательства, она пробормотала хриплым от сна голосом:       – Алло. Кто это?       Взволнованный робкий голос прочирикал ей прямо в ухо:       – Доброе утро. Извините, что разбудила, но уже полдесятого, а вас все нет…       Шумно зевнув, Жека перевернула экран.       Странно, но контакт был подписан просто «Валентина», что являлось необычной редкостью для ее списка, значит, либо девица оказалась еще той серой, блеклой мышью, недостойной запоминания, либо наоборот ее прелести оказались настолько ошеломительными, что Баширова впервые поторопилась и забыла обо всем.       На всякий случай она постаралась говорить одним из самых своих приветливых голосов, даже улыбку натянула:       – Валечка, песня моя весенняя, напомни, где мы с тобой провели нашу потрясающую ночь?       В трубке воцарилось долгое молчание.       Жека аж занервничала, взглянула опять на экран, на дисплее продолжался отсчет секунд, значит, загадочная незнакомка не спешила отсоединяться.       – Анна Витальевна, с вами все в порядке?       Недоуменное «чебля?» чуть не сорвалось с ее губ.       – Вы номером ошиблись, – недовольно буркнула Жека, сбрасывая звонок и прикрывая глаза в надежде досмотреть сон, из которого ее так беспардонно выдернули. Кажется, за пару мгновений до этого она пила текилу с чьей-то груди.       Но заснуть все никак не получалось. Подушка была какой-то жесткой. Постель слишком прохладной. В воздухе пахло чем-то цитрусовым и кофе.       А еще эта Валентина, почему-то спрашивающая Анну Витальевну, не выходила из головы. И что самое странное, она была записана у нее в телефоне. Анна Витальевна, это Ефремова, что ли? Анька?       Жека села рывком на постели.       Комната была просторной и светлой. Подняв край одеяла, Жека ожидаемо не обнаружила на себе одежды. Сей факт ненавязчиво намекал, что прошедший вечер очень даже удался, хотя она совершенно ничего не помнила. Вчерашний день отсутствовал в оперативной памяти, будто кто-то заботливо сбросил кэш.       Жека повертела головой, пытаясь найти хотя бы что-то из своей одежды. На единственном стуле были аккуратно сложены вещи. Но среди них явно не было ни ее джинсов, ни майки.       Беспечно пожав плечами, Баширова спустила босые ноги на пол, потянулась, разгоняя скованность в мышцах, и пошла на запах кофе.       – Доброе утро, рыбка моя, – весело произнесла она, заворачивая в кухню. – Ты решила угостить меня к… – она осеклась на полуслове, сталкиваясь взглядом с бледно-голубыми глазами.       Это явно была не «рыбка». А если и рыбка, то акула. Белая, сука, акула. Или все же крокодилица. Жека пока не решила.       – Э…       Мыслительный процесс прервался окончательно, когда эта… крокодилица, тьфу, как ее там, Альбина приветливо улыбнулась.       Приветливо?! Да от таких улыбок падают в обморок!       – Доброе утро, – рентгеновский взгляд неторопливо поднялся снизу вверх по телу Жеки, и ей впервые в жизни захотелось прикрыться. На тонких губах наметилось нечто отдаленно похожее на улыбку. – Твоя одежда на стуле, хотя если хочешь пить кофе в таком виде, я совершенно не против.       В полупрозрачных глазах мелькнуло что-то теплое, но исчезло так быстро, что Жека решила, будто это игра света.       «Я че, переспала с упырицей? Пора завязывать бухать, прав был отец. И Вера. Блять, Вера, она же меня убьет, если узнает».       Жека готова была взвыть от отчаяния и абсурдности ситуации.       Уверенность крокодилицы сквозила в каждом ее движении. Но взгляд сейчас не был таким высокомерным, как в прошлый раз.       – Это, – неуверенно начала Жека, почесав затылок, – это была все-таки селедка на газете или тирамису? – брякнула она вопросительно и прислонилась плечом к косяку.       Хуй королеве этой английской, не будет она смущаться!       Упырица почему-то вопросительно вздернула брови:       – Твоя подружка лохматая все подробности нашего разговора вывалила?       – Какая еще подружка?       – Ань, у тебя все нормально? – в голосе крокодилицы прозвучало почти искреннее беспокойство.       «Она тоже перебухала. Почему она называет меня Аней?»       В Жекиной голове известные фрагменты неизвестного алгоритма вдруг начали медленно и неохотно сползаться в единый код, заковыристо написанный пьяным программистом. Мыслительный процесс очень болезненно отдавал в правый висок.       Валентина в телефоне.       Дом упырицы.       А в том, что это ее дом, Жека была уверена. Тут же каждый уголочек был таким же белым и холодным! Как в морге. Зябко и жутко.       И назвала она ее Аней.       Жека попятилась назад, бездумно шаря руками по стене, будто там мог открыться портал в какой-то другой мир, где нет всего этого странного безобразия. Не хватало только гусеницы с трубкой и улыбчивого кота.       Она развернулась и начала дергать все доступные двери, ища ванную.       – Ань, – позвала упырица с уже реальным беспокойством.       Найдя нужную дверь, Баширова врубила свет, юркнула внутрь и быстро закрылась на замок.       Из огромного зеркала на нее смотрела Ефремова с выражением такого ужаса на лице, которого Жека никогда не видела у Аньки.       Баширова протянула к зеркалу дрожащие руки и коснулась холодного стекла. Ефремова в отражении почему-то делала то же самое.       – Это че за хуйня…       Жека протерла зеркало ладонями, будто это могло стереть оттуда Анькино лицо.       Такого просто не бывает! Это какая-то гребаная мистика!       Жека неуверенно коснулась пальцами лица, Ефремова из зеркала повторила ее движения.       – Ёбушки-воробушки, – изумленно выдохнула Баширова, прижимая ладони к щекам.       Взгляд Жеки спустился ниже, и она смущенно зажмурилась. Видеть Ефремову голой совершенно не хотелось. Даже если сейчас это голое тело принадлежало ей.       Жека повернулась спиной к зеркалу и нервно погрызла большой палец, не обращая внимания на отсутствие там заусенцев. Если она сейчас Анька, то и думать надо как Анька.       А что бы сделала Ефремова?       «Решила бы все сама, блять!» – мысленно выругалась Жека.       Она нервно заходила на крошечном свободном пятачке между раковиной и ванной, кусая губы.       «А где сама Аня? Надо найти ее. Может позвонить Вере? Блин, она пошлет меня. Как же не вовремя! Ладно, главное не дать ёбу, остальное второстепенно».       В дверь раздался стук.       – Ефремова, ты жива, или мне вызывать спасателей, чтобы тебя вытащить оттуда?       – Жива, – фыркнула Жека.       «Точно!» – озарило ее, – «я же сейчас Ефремова. С ней Вера поговорит!»       Она распахнула дверь и молча прошла мимо недоумевающей крокодилицы в комнату. Кажется, там были ее вещи.       – Альбина, – начала Жека, резко развернувшись.       В ответ раздался короткий смешок.       – Давно ты меня так не называла.       «Блять, и как ее Аня могла называть?»       Всякие птички, зайчики и кошечки явно не подходили к упырице. Единственной ассоциацией была «Снежная королева», но такого удовольствия Жека бы ей точно не доставила. Как там ее фамилия?       – Э, Алова, ты так и не ответила на вопрос. Селедка или тирамису? – спросила Жека.       Крокодилица рассмеялась, а Баширова с неудовольствием отметила, что ее смех звучит красиво.       – Будем считать, что ты была бы из высшей кухни.       Она провела пальцами по ее волосам, видимо наводя там что-то похожее на порядок, и Жека ощутила приятное покалывание в районе солнечного сплетения. Ладонь Аловой по-хозяйски огладила ее плечо, грудь и сорвалась вниз с живота. Сама упырица даже коротко шагнула назад.       – Я б тебе дала, ты бы мне не дала, – завороженно брякнула Жека, ощущая себя маленькой невзрачной змейкой перед изящной королевской коброй.       «Это что еще за хуйня?» – внутренне встрепенулась она.       – Извини? – в бледных глазах застыла неприкрытая насмешка.       – Забудь, – буркнула Баширова и прошла к лежащей одежде.       Выудив из стопки трусы, она недоуменно посмотрела на них.       «Кружевные? Анька такое носит?» – она передернула плечами. – «Она что, готовилась ко встрече с упырицей? Или это я готовилась?!»       Внутренне содрогнувшись, Жека быстро натянула их, следом запрыгивая в брюки. Кое-как справившись с пряжкой ремня, она с тоской посмотрела на лифчик и рубашку.       Фыркнув и еще раз поморщившись, она натянула только рубашку, тут же закатывая рукава до локтя.       – Это оставь себе на память, – небрежно бросила она. – Можешь дрочить на досуге.       – Интересно видеть тебя такой, – упырица снова улыбнулась.       – Какой? – Жека хотела огрызнуться, но любопытство все же победило. А искренняя улыбка крокодилицы вообще влияла на нее слишком странно.       – Несобранной.       Жека неопределенно дернула плечами, схватила телефон, все еще скучающий на краю кровати.       – Созвонимся.              Вылетев из дома Аловой, Жека даже вдохнула свободнее, словно сбросила с себя тяжелые оковы. Щеки пылали, будто она напилась чего-то горячительного. Она приложила к ним холодные пальцы.       В голову пришла странная мысль – а что если Анька сейчас в ее теле? Не может же быть двух Ефремовых.       Жека разблокировала телефон, радуясь, что там установлен всего лишь отпечаток пальца. По памяти набрала свой номер, без удивления обнаружив скромное «Баширова» в имени контакта. И, снова зажмурившись, ткнула на кнопку вызова.       От мерзкого писка и последующего «неправильно набран номер» внутри у Жеки все похолодело.       «Это как вообще?» – пробормотала Баширова.       – Это что, меня не существует?! – воскликнула она, замерев на месте.       – Совсем с ума посходили, – беззубо прошамкала проходящая мимо бабка, покачав головой. – Наркоманы проклятые.       Жека столкнулась с ней недовольным взглядом. Бабка была абсолютно обычной. С какой-то старой котомкой, в которой наверняка лежали продукты из ближайшего магазина.       – Здрасьте, – кивнула она, не сводя взгляда с прищуренных старческих глаз.       Бабка с чувством плюнула ей под ноги и, развернувшись, уковыляла в сторону подъезда.       На фоне абсурдности происходящего эта обычная бабка была весьма чужеродным элементом.       Баширова сунула руки в карманы пальто, небрежно накинутого на плечи. Не обнаружив там ни зажигалки, ни сигарет, она со злостью пнула лежащий перед ней камень.       Она еще немного потопталась на месте и, набравшись смелости, принялась искать в контактах Веру.              Рейгель ответила почти сразу.       – Вера, привет, – привычно затараторила Жека. – Мне надо найти… – она замялась, понимая, что будет звучать максимально странно, если она скажет «Аню». – Ээ, – протянула она, – ты знаешь, где Баширова?       – Понятия не имею, – холодно отозвалась Вера.       – Блин, – Жека снова погрызла палец. – Я могу к тебе приехать?       – Зачем? – удивленно спросила Рейгель.       – Да просто, – «куда мне еще пойти», – чай попить. Блинчиками, может, накормишь.       – Ань, ты в порядке?       – Да, отлично. Так что, можно? Ты дома?       – Дома, приезжай.              У Верки ей было спокойнее. Они так давно не видели друг друга, не разговаривали по-человечески, что Жека, увидев ее, тупо смотрела, не отрываясь, в глаза.       – Проходи, – пригласила Вера, уходя на кухню.       Баширова кивнула, завернув в ванную.       Из маленького зеркала все еще смотрела Ефремова. Жека поморщилась, вымыла руки и попыталась пригладить торчащие в стороны волосы. От воды стало только хуже, поэтому Жека отвернулась и просто вытерла ладони.              Баширова с аппетитом уплетала блины, щедро поливая их выставленным на стол вареньем, которое периодически капало мимо тарелки.       Вера, к счастью, не особо обращала внимания ни на ее растрепанный вид, ни на полное отсутствие привычного Анькиного аристократизма.       Баширова шумно отхлебнула чай и облизала липкие пальцы.       Вера, будто только сейчас вспомнив о ее присутствии, перевела на нее взгляд.       – Аня, – позвала она. – Ты из-за Аловой так переживаешь?       Жека поперхнулась куском блина от резкого вдоха. Попытавшись запить его чаем, она лишь обожгла губы в суете.       Вера заботливо похлопала ее по спине.       Если Жека и переживала, то только за то, где находится ее бережно любимое тело, а заодно и Анькина… э… душа? Сознание? Алова в этот список явно не входила.       – Просто ты сегодня сама на себя не похожа, – Вера даже посмотрела ей в глаза, выныривая из своего задумчивого состояния.       «Надо же, заметила!» – чуть не огрызнулась Баширова.       – Все нормально, – неохотно произнесла она. Признаваться в происходящем Жеке совершенно не хотелось.       – Слушай, Ань, а вы когда с Аловой виделись последний раз?       – Э-э, – Жека подвисла, судорожно придумывая ответ, – ну когда? – она почесала затылок и вдруг вспомнила, что Аня разговаривала с Верой всего несколько дней назад и даже обещала перестать общаться с крокодилицей, – дня три назад, – она снова шумно отхлебнула чай, чтобы покрасневшие щеки можно было списать на горячий напиток, – сказала, чтобы катилась на хуй из моей жизни.       Вера задумчиво кивнула.       – А что? – осторожно спросила Баширова.       – Она примерно тогда же сказала мне, что у нее много дел, что она освободится, и мы обязательно встретимся, но… – она грустно улыбнулась.       – Да забей ты на нее, нашла из-за кого париться, – возмущенно воскликнула Жека, – тоже мне, пуп земли, надо ей, чтобы все смиренно ждали, пока ее величество одарит своим вниманием! Солнце вообще-то не встает по ее повелению и не опускается ей на пальцы, когда она того захочет!       – Это другое, – упрямо дернула головой Вера. – Если бы я для нее ничего не значила, она бы не давала мне надежду, так ведь?       – Вера, она таких, как ты, ест на завтрак! Она тебя пальчиком поманила в клетку, а ты и бежишь радостная, не обращая внимания на щелчок амбарного замка.       – Ты не права, – возразила Рейгель, – Она дает мне почувствовать, что я особенная. Она доверила мне важную работу. Она так целует меня, что все остальное становится не важным, понимаешь? Ни люди, ни события, ни мир вообще вокруг. Все становится ограничено ею. У меня так ни с кем не было. Аля особенная. А уж когда мы… – тут Вера смутилась, а Жеку прорвало.       – Да что за ебаный флешмоб, тащиться по этой кроко… кхе… Альбине. Неужели она так классно трахается? – взвыла Жека, совершенно позабыв, в чьем теле находится.       Все недоумение мира отразилось на Веркином лице. Даже флер мечтательности рассеялся, когда ее взгляд сфокусировался на «Ефремовой».       – Ань, а ты разве не в курсе? Вы же тоже спали вместе. Или она тебя не доводила до…       Тут Рейгель густо покраснела и не стала продолжать.       Баширова поднесла чашку к лицу, чтобы опять чего-нибудь не сморозить.       – Это все в прошлом, – холодно бросила она.       Голос стал сиплым от чая, который снова обжег горло. А в памяти возник взгляд бледно-голубых глаз с затаившейся в них улыбкой.       – Может с Башировой помиритесь? – осторожно спросила Жека после долгого молчания.       – А смысл? – неохотно отозвалась Вера, бросив на нее короткий взгляд. – Продолжения никакого не будет, мы слишком разные люди.       «Зато с крокодилицей этой вы дохуя одинаковые, да?!» – чуть было не выпалила Баширова.       – Ну хотя бы дружить вы можете? – с надеждой предложила Жека.       – Да какая это дружба, Ань? – раздраженно бросила Рейгель.       Жека обреченно пожала плечами.       – Просто без нее как будто чего-то не хватает.       – Я не буду с ней общаться, пока она не извинится за свое свинское поведение, – Вера даже поджала губы.       – Справедливо, – уныло протянула Баширова.       – Ты сама чего такая смурная, Ань? – Вера переключила внимание на нее, закрывая неприятную тему. – Из-за того, что на работе творится?       – Да, – коротко кивнула Жека, – из-за работы.       Вера хотела что-то спросить, но Баширова ее перебила:       – Слушай, может ты позвонишь Жеке? Просто звонок. А то я телефон сменила, потеряла ее номер, а мне срочно нужно ее найти, – соврала Баширова и сделала умоляющий взгляд.       Вера неохотно порылась в контактах, нахмурив лоб.        Жека даже заподозрила, что ее номер был где-то вверху «черного списка». Она закусила губу в нетерпении и даже убрала руки под стол, похрустывая суставами. Рейгель перевела на нее вопросительный взгляд, на что Жека лишь беззаботно пожала плечами, широко улыбаясь. Если Веру и удивило ее выражение лица, то она не подала виду.       – Баширова, – холодно произнесла Вера, когда прекратились гудки.       – Вера! – раздался чересчур радостный возглас. – Привет!       Рейгель недоуменно взглянула на экран.       – С тобой Аня хочет поговорить       – Э-э, – раздалось в трубке недоуменно-вопросительное. – Аня? Аня?! – почти заорала трубка, от чего Вера вздрогнула.       Жека резво выхватила у Веры телефон.       – Женечка, солнце мое, а ты где сейчас обитаешь? – елейным голоском протянула Баширова.       – Анечка, – раздалось в тон ей, – как же я рада тебя слышать.       Рейгель удивленно подняла брови. Жека уменьшила громкость и вышла в коридор.       – Я с кем говорю? – тихо спросила она.       – Угадай, блять, Баширова, – нервно отозвалась Аня, – что вообще происходит?!       – Да я не ебу, почему звезды сегодня решили крутиться вокруг нас, а не прилипнуть к небосводу! Я проснулась в постели с… – Жека прикусила язык и оглянулась в сторону кухни, – не там, где должна была, и явно не там, где хотела быть. И вообще не там, где должна была быть ты! Ты что вообще творишь?       – Не лезь в мою постель, Баширова, – холодно произнесла Ефремова. В ее голосе звучали стальные не-башировские нотки.       – Аня, поверь мне, твоя постель – это последнее место в мире, где я бы мечтала оказаться. Где ты? Можешь приехать к Рейгель?       – Тебе напомнить, что вы не общаетесь? Я звонила ей раз десять!       – Походу и правда в ЧС была, – хмыкнула Жека. – Надо, чтобы ты извинилась перед ней.       – Чтобы я что? – Баширова представила, как в этот момент изогнулась Анькина бровь. Потом вспомнила, что Аня сейчас в ее теле, и хихикнула, представив подобное выражение своего же лица.       – Аня, пожалуйста, – взмолилась Жека, снова включаясь в разговор, – вопрос жизни и смерти!       – Чьей смерти, Баширова? Моей? До которой ты меня планируешь довести?       – Нашей всеобщей! Тебе же не стоит напоминать, что у тебя на работе происходит какая-то херня? – Жека сделала паузу. – Не думаю, что твое высокое начальство будет радо услышать, на каком из двенадцати хуев апостолов я вертела их мнение.       – Господи, Жека, как же это все не вовремя, – Баширова представила, как устало потирает глаза Анька.       – Просто мчи сюда и помирись с Верой. Вдруг это какой-нибудь ебучий незакрытый гештальт? Вот и выдувает с него хуету всякую. Сделаем, и все вернется на круги своя? Да я тебе до конца жизни служить буду. Хочешь, тапки тебе в зубах приносить начну? – она улыбнулась, будто Анька могла это видеть.       – Не надо, Санчо Панса, – усмехнулась Ефремова. – Обойдемся без подобных формальностей. Буду через час. И Баширова, – она сделала паузу.       – Что?       – У тебя отвратительные сигареты.       Жека нервно усмехнулась. Аня все решит. Все будет хорошо.       Она неуверенно прошла на кухню, замирая в дверном проеме, и молча протянула телефон Вере. Ее Рейгель. Ее родная и привычная Вера была сейчас совсем чужим человеком. Да, не смотрела на нее, как тогда на лестнице, ненавидящим взглядом. Не источала презрение. Но она была чужой. И думала наверняка об этой своей крокодилице.       Жека закатила глаза, злясь на собственные мысли.       – Можно еще блинчиков? – она плюхнулась на стул и подтянула к себе ногу. – Еф… то есть Баширова приедет через час.       Вера окинула ее оценивающим взглядом. Потом молча подогрела ей остатки блинов и подвинула ближе мисочку с вареньем, поморщившись от того, что она липкая.       – Ты сегодня очень странная, Ань, – вынесла она вердикт.       – Не выспалась, – буркнула Жека. – Ночка выдалась жаркая.       Вера не стала уточнять, поджала губы, делая какие-то свои выводы.              Час казался вечностью. Блины давно кончились, чай уже не лез в горло, а молчание между ними было совсем напряженным. Поэтому на раздавшийся звонок, Жека бодро крикнула:       – Я открою! – и унеслась к двери, сопровождаемая хмурым взглядом Веры.       – Ну что ты так долго? – зашипела она, глядя в собственные глаза.       Это было слишком странно и немного пугающе. В ладошках появился подозрительный неутихающий зуд.       – Отвыкла ходить пешком через пол-города, – буркнула Аня, окидывая Баширову взглядом с ног до головы. – Ты где была? – она поправила пальцами волосы у Жеки на голове, – Ты знаешь, что атласную ткань нельзя так заворачивать? – она коснулась рукава, но передумала распрямлять. – На ней заломы остаются.       – Аня, – нетерпеливо зашипела Жека, вцепившись в ветровку Ефремовой. – Иди сделай что-нибудь с этим, пожалуйста. Я очень хочу в свое тело. Я хочу курить свои сигареты. Я хочу джинсы, а не вот эти твои холодные какие-то штаны, и ткань эта атласная-хуясная, мне это все нахуй не уперлось, – под конец она почти хныкала.       Аня молча сунула ей в руки сигареты:       – Иди кури свою гадость. Надеюсь, ты от моего имени не успела с ней поругаться?       Жека помотала головой. Аня ушла на кухню, а Баширова, смяв пачку в руке, заходила по прихожей, отмеряя пространство шагами.       Она не знала, сколько прошло времени. Просто устало присела на тумбочку возле двери, прикрывая глаза и словно проваливаясь в сон.       Вынырнула она из него очень резко. Будто ударилась локтем об острый угол, от чего по телу пробежал неприятный электрический импульс.       Она поморгала и подняла голову, натолкнувшись взглядом на Аню.       На Аню?       Жека оторопело оглядела себя со всех сторон, ощупывая бока, джинсы и грубую ткань ветровки.       – Мое, – уркнула она, обнимая себя за плечи.       Сбоку на нее недоуменно глядела Вера, а Анька, пользуясь случаем, поправляла растрепанные волосы, смотря в зеркало возле двери.       – Как же я рада тебя видеть! – воскликнула Жека, кинувшись к Ефремовой.       Аня покачнулась от Жекиного напора, приобняла в ответ и почти нежно похлопала ее по спине, коротко прижавшись и прошипев на ухо:       – И где мое белье за двадцатку, Баширова?       – У крокодилицы своей спроси, – тихо усмехнулась Жека.       Аня вопросительно посмотрела на нее, а Баширова отмахнулась, мол, потом.       – Вы, то есть мы, помирились? – спросила она у Веры, смотря при этом на Аню.       Вера коротко отозвалась:       – До первого прокола, Баширова.       – Я не подведу, – Жека ощущала невероятный внутренний подъем, поэтому козырнула, вытянувшись струной.       – Какие-то вы сегодня странные, – протянула Вера, окидывая обеих взглядом.       – Просто безумно рады тебя видеть, – улыбнулась Аня и потянула Жеку к выходу. – Мы пойдем. Спасибо, Вера.              Оказавшись на улице, Жека глубоко вдохнула воздух. Немного пыльный, но ощущавшийся совсем свежим, таким нужным и долгожданным.       – Спасибо за Веру, – тихо сказала она Ане, бросив на нее взгляд исподлобья.       Она понимала, что сама вряд ли справилась бы с этой задачей. Что, вероятно, она и не заслуживала Веркиного прощения. Но Ефремова, как и всегда, нашла нужные слова, чтобы ей помочь. Вытащить со дна, на которое она опустилась сама. Анькина помощь была так кстати, но и ее Жека совсем не заслуживала.       Она вытащила сигарету и глубоко затянулась.       – Не просри, Баширова, – по-доброму усмехнулась Анька, – и поделись с ближним, я к ним почти привыкла за сегодня.       Жека усмехнулась, протягивая ей открытую пачку.       – Кстати, – вспомнила Ефремова, выдохнув горький дым, – Что там за крокодилица?       – У меня для тебя заготовлена охуительная история и море вопросов, в которых очень активно фигурирует твоя Альбина и ее ложе.       – Не сегодня, Баширова, не сегодня. Оставим еще немного впечатлений для другого дня, – понимающе усмехнулась Анька.