she's got lips like wine not sugar

Когда Элисон первый раз пришла в кофейню, все столики были пусты. В воскресенье утром посетителей обычно нет, исключение составляли только ранние пташки, изредка забегавшие за стаканчиком кофе перед началом рабочего дня. Но Элисон не производила впечатление той, кто зашла выпить кофе перед унылой сменой. Скорее, она выглядела так, будто не спала всю ночь и искала способ справиться с похмельем при помощи кофеина. Дэн как обычно опаздывала, поэтому Рене с Эндрю работали вдвоем. Эндрю бросил взгляд на ярко-розовую машину, припаркованную прямо перед окном кофейни, и еле заметно кивнул в сторону девушки за дальним угловым столиком. – Эта твоя, – поставил он перед фактом. Рене не стала возражать. В конце концов, спорить с Эндрю Миньярдом – бессмысленно. Только поэтому. Девушка едва отреагировала, когда Рене подошла к ней с самой дружелюбной улыбкой – она заказала латте и несколько пирожных, небрежно проведя кредитной карточкой по терминалу и даже не потрудившись взглянуть на цены в меню над прилавком. Впервые она подняла взгляд на Рене, когда та спросила, как ее зовут. – Простите? Ее глаза засияли холодным голубым оттенком, одновременно пугая и завораживая. Рене изо всех сил постаралась не застыть на месте. – Ваше имя, – спокойно повторила она, все еще улыбаясь. – Чтобы позвать вас по готовности заказа. Элисон нахмурилась, глядя на нее. Рене не умела читать чужие мысли, но внезапно пожалела, что утром не заплелась более опрятно. – Верно, – кивнула девушка. – Элисон. Рене дописала имя к заказу, произнесла дежурные фразы и вернулась к Эндрю за прилавок. Он смотрел на нее суженными глазами, которые странным образом напомнили ей взгляд Элисон. – Что? – спросила Рене, пытаясь скрыть легкое раздражение. – Ничем хорошим это не кончится, – предостерег ее Эндрю. Рене приподняла бровь и улыбнулась. – Моя работа? Он закатил глаза. – Называй это как хочешь, Уокер. Рене с легкостью пропустила его слова мимо ушей. Она просто старалась быть хорошей сотрудницей. И она определенно не пялилась на Элисон все остальное время, пока та не покинула кофейню. На протяжении нескольких недель Элисон ежедневно посещала их кофейню, и у Рене появилась привычка постоянно выискивать глазами знакомый силуэт в окне. Разумеется. Элисон тратила неприличные суммы денег на латте с выпечкой и имела при себе ярко-розовый кабриолет, который выглядел в точности, как машина Барби. Она сама напоминала Барби – высокая, светловолосая и невероятно красивая. Как еще, черт возьми, Рене могла на это отреагивать? К тому же, она всегда приходила в смену Рене, а Эндрю по-прежнему отказывался ее обслуживать. Так что… Да. Будучи ответственной и внимательной, Рене быстро запомнила ее имя. В конце концов, ей нужно спрашивать имя каждого клиента, чтобы подписать стаканчик и… ну, все в таком духе. Очевидно, что она запомнила имя своей постоянной посетительницы. Ничего особенного. Рене была убеждена в этом, несмотря на то, что ее глупые коллеги, похоже, ни капельки не верили ей. Дэн не была в кофейне в их первую встречу, но быстро все смекнула, в дальнейшем при появлении Элисон бросая на Рене понимающий взгляд и молча исчезая в подсобке. Эндрю с осуждением смотрел на нее, пока та мягко улыбалась их гостье. Он первым озвучил то, о чем – Рене знала – они оба думали, в одно особо тихое утро, прямо перед уходом Элисон. Рене присоединилась к нему на парковке у кофейни во время перерыва. Посетителей было немного, и это был отличный предлог ненадолго скрыть свои красные щеки. – Знаешь, – сказал Эндрю, ловко прикуривая сигарету. – Тебе стоит поговорить с ней. Рене на мгновение задумалась, не прикинуться ли ей дурочкой, но понимала, что Эндрю видит ее насквозь. – Мы разговариваем, – тихо ответила она. Эндрю только скривил губы. – Я тебя умоляю. – Разве не ты говорил, что это плохо кончится? Эндрю сделал затяжку. – Верно. Но я не навязываю тебе свое мнение. Если ты хочешь, чтобы твое сердце разбила какая-то стерва, которая строит из себя куклу Барби, это твой выбор. – Не называй ее стервой. Ты ее даже не знаешь. – Ты тоже ее не знаешь. И не узнаешь, пока не перестанешь быть чертовой трусихой и не пригласишь ее на свидание. Он был прав. Рене кивнула в знак согласия, но не могла представить, как просто пригласит на свидание эту неприступную, холодную и невероятно привлекательную девушку. Рано утром Элисон всегда казалась раздраженной или отходила с похмелья, а свободного времени вне работы у Рене почти не было. Поэтому вместо того, чтобы давать какие-либо обещания – к которым, она знала, Эндрю отнесется слишком серьезно – она мягко сказала: – Я приглашу ее на свидание, когда ты пригласишь того милого рыжика. Эндрю даже не моргнул. – Кого? Парня со шрамами на все лицо? Делать мне больше нечего, – он затянулся сигаретой. Рене постаралась не скорчить нос, когда холодный осенний ветер понес дым в ее сторону. – Он мудак. – Ты только что назвал Элисон стервой. – Тебе нравятся стервы. А мне мудаки – нет. Не мой типаж. В этот момент позади них открылась дверь, и вышла Дэн с двумя мусорными пакетами в руках. Она прошла мимо них и направилась к мусорным бакам, спросив: – Ты о рыжем парне? Можешь наконец сказать, как его зовут? На лице Эндрю отразилось раздражение. – Я не знаю его имени. Он всегда представляется по-разному. Дэн и Рене улыбнулись друг другу, но Эндрю, судя по всему, не разделял их энтузиазма. Дэн закрыла крышки мусорных баков и направилась обратно. – А как насчет твоей девушки, Рене? Есть успехи? Рене почувствовала румянец. – Она не… – Никаких успехов, – перебил Эндрю с безразличным видом. – Она боится с ней заговорить. – Нехорошо, – поддакнула Дэн. – Боже, вам, дети мои, нужно взять себя в руки. Удача любит смелых. Эндрю ответил прежде, чем Рене успела мягко напомнить ей, что они ровестники. – Отвали, Уайлдс. Не всем суждено выйти замуж за бигфута в двадцать два года. – Грубо, – заметила Дэн. – Вы двое, возвращайтесь за прилавок. Работа не ждет. Как всегда, Рене сразу же послушалась, а Эндрю лишь отмахнулся. Он вернулся в кофейню только спустя полчаса, к тому моменту, когда вошел некий рыжий парень. На следующий день Рене, следуя привычке, без лишних размышлений перечислила все десять позиций, которые обычно заказывала Элисон – просто чтобы удостовериться, верен ли заказ. Элисон даже не успела сказать ей «доброе утро». Боже, она этого не хотела. Она даже не знала, поняла ли Элисон, что Рене – единственная, кто примет ее заказ, зато была почти уверена, что большинство людей сочтет хотя бы немного странным то, что она идеально помнит чьи-то вкусовые предпочтения. Элисон смотрела на нее с приподнятой бровью, почти забавляясь. Рене быстро отогнала смущение, убедив себя в том, что совершенно нормально знать вкусы посетителей кофейни (как будто она помнила хотя бы чьи-то, кроме Элисон). Она сохранила вежливую улыбку и проглотила неловкий смех. – Итак, все верно? – Рене щелкнула ручкой. – Звучит много, – заметила Элисон. Их взаимодействие уже длилось дольше, чем обычно, из-за чего Рене стремительно теряла самообладание. Она пожала плечами. – Разве разнообразие – это плохо? Черт. Возможно, этот вопрос прозвучал немного неуместно, но при виде чужой улыбки Рене вдруг стало все равно. Улыбка Элисон не была яркой или теплой – она была самодовольной, что ударило Рене прямо под дых. Элисон, похоже, привыкла к вниманию. – Я открыта для любых предложений, – заключила она, оперев подбородок на одну руку и постукивая ногтями другой по столу. Ногти Элисон были длинными, ухоженными и окрашенными в более темный розовый цвет, чем ее машина – в тон помады на губах. Рене следила за движениями ее рук, подавляя желание прикоснуться к ним. – Но вы все верно запомнили. Впечатляет. – Просто делаю свою работу, – ответила Рене, стараясь не выглядеть слишком польщенной. – Так что, как обычно? Мгновение Элисон просто наблюдала за Рене, продолжая легонько постукивать ногтями по столу. Рене, в свою очередь, пыталась не съежится под ее пристальным взглядом. Макияж Элисон был смазан – черная подводка скопилась вокруг глаз, придавая ее холодным голубым радужкам еще более ледяной оттенок. Единственная часть ее лица, которая не выглядела безупречно. Рене не могла отвести от нее взгляда, представляя, как Элисон трет глаза, уставшие после долгой ночной прогулки и недопитого кофе. Возможно, она плакала? В это с трудом верилось. Элисон вернула ее к реальности, произнеся: – Знаете, что? Удивите меня. На секунду Рене замерла, а потом заставила себя вновь улыбнуться. – Хорошо, – ответила она, ее руки немного подрагивали. – Ожидайте ваш заказ. Отходя от столика, Рене изо всех сил старалась не начать бежать. За прилавком находилась Дэн, так что она первой узнала об их разговоре. Ее реакция была мгновенной и предсказуемой. – Ты должна подать ей сигнал, – сказала она. Рене улыбнулась. – Дэн, я должна подать ей кофе и пирожные. Дэн бросила взгляд на Элисон, попутно печатая что-то в своем телефоне. Рене молилась, чтобы та не подняла голову и не поймала их с поличным. – Как насчет того, чтобы записать свой номер на стаканчике? Нет, подожди, это можно сделать и в любой другой день, – Дэн оглянулась по сторонам и вдруг остановила взгляд на пончиках в форме сердца, выставленных на витрине. – Как насчет… – Дэн, – тихо прервала ее Рене, – Я просто выберу что-то, что, на мой взгляд, ей понравится, ладно? Давай не будем сходить с ума. Вздохнув, Дэн неохотно сдалась. – Черт, ты упускаешь отличную возможность. Рене не стала спорить. В любом случае, она сомневалась, что Элисон впечатлит пончик в форме сердца. Эндрю наверняка поддержал бы ее, если бы не был занят другими заказами. Тем не менее, на выбор угощений для Элисон она потратила гораздо больше времени, чем планировала. Она выбрала примерно столько же, сколько та обычно заказывала, на ту же сумму. Хотя Элисон, похоже, никогда не заботила цена того, что она покупает, Рене не хотела строить догадки. Она взяла несколько своих любимых угощений, что-то из популярных и что-то из того, что Элисон уже не раз заказывала – на всякий случай. Рене понимала, что слишком утруждается, но не стала зацикливаться на этой мысли. Когда она наконец вернулась к столику Элисон, та улыбнулась ей почти дразняще. – Так, что же вы мне принесли? Рене неловко перечислила названия всех позиций, стараясь избегать веселого взгляда. Затем, не успев толком смутиться, она сказала: – На этом все. Надеюсь, что вам понравится! – она улыбнулась. – Я буду рядом, если понадоблюсь. И Рене ушла. В этот раз за прилавком был Эндрю – и то, как он облокотился на прилавок, выдавало его интерес к происходящему, несмотря на скучающее выражение лица. – Упущенная возможность, Уокер, – сказал он. Рене вздохнула. – Прошу, заткнись, – тихо попросила она, внезапно чувствуя себя очень уставшей. Неделю спустя Элисон впервые пришла в кофейню не одна. Она появилась с высоким, хмурым парнем, с которым минуту спустя уже целовалась за столиком. Рене вдруг обнаружила, что очень рада тому, что тогда не послушала Дэн с ее глупыми пончиками в форме сердец. Не нужно быть гением, чтобы понять, что эти двое были в отношениях. Дэн взяла больничный на неделю, так что у прилавка стояли только Эндрю с Рене и смотрели на эту парочку. Эндрю, казалось, была абсолютна отвратительна такая публичная их демонстрация гетеросексуальности. Рене же просто пыталась подавить в себе разочарование и внезапную потребность слушать грустные песни. Этого стоило ожидать. Наверное, очередь из желающих заполучить такую девушку, как Элисон, была такой длинной, что ее дважды можно обойти вокруг квартала. Наконец Эндрю не выдержал. – Ты должна подойти к ним и сказать, чтобы они прекратили. Рене в ужасе посмотрела на него. – Я? – она понимала, что паникует немного сильнее, чем того требовала ситуация, но все же и ее спокойствию был предел. – Эндрю, давай ты им скажешь? Пожалуйста? На секунду Рене была уверена, что он откажется. Но, посмотрев ей в глаза, Эндрю вдруг выдал: – Окей. Обойдя стойку, он небрежно потянулся к ножу для масла, который лежал на столике. Рене оказалась быстрее и отодвинула нож от его руки. – К черту. Я сама. Она медленно подошла к их столу, пытаясь собраться с мыслями по дороге и потерпев в этом неудачу. Рене пришлось трижды прочистить горло, прежде чем пара отлипла друг от друга и обратила на нее внимание. Элисон выглядела довольной, парень – раздраженным. – Добрый день, – неуверенно начала Рене, – Извините, что прерываю вас, но к нам поступило несколько… жалоб. Так что мы хотели бы попросить вас немного умерить свой пыл, – жалобы были только две – от нее и Эндрю, но им об этом знать необязательно. Элисон с парнем переглянулись и прыснули со смеху. Так, будто это была шутка. Будто вся эта ситуация не вызывала у Рене желания уволиться из кофейни, забиться в темный угол и остаток жизни слушать Хейли Кийоко. – Да, конечно, – согласилась Элисон. Ее помада на губах осталась безупречной даже после всех этих сумасшедших поцелуев. Красная помада. Боже, однажды Рене умрет ради этих идеальных красных губ Элисон. – Семейная кофейня и все такое. Парень хихикнул. Рене с усилием разомкнула сжатые зубы и заставила себя расслабиться, вспоминая, чему учила ее приемная мать, когда та еще ребенком не умела держать свой гнев под контролем. – Спасибо за понимание, – ее голос все еще был напряжен. – Вы готовы сделать заказ? – Мне как обычно. Я уже знаю, что вы не ошибетесь, – Элисон улыбнулась ей и развернулась к парню рядом. – Ты будешь заказывать, Сет? – тот пожал плечами, и она вновь повернулась к Рене. – Ему кофе. Обычный, большой, без сахара. Сказав, что скоро вернется, Рене подошла к Эндрю. – Обслужи их, пожалуйста. Мне нужно прокричаться в подсобке. Эндрю, казалось, был ничуть не обеспокоен несвойственным ей драматизмом. – Я думал, ты захочешь хотя бы плюнуть ему в кофе. Рене вздохнула. – Эндрю, прошу, не плюй никому в кофе. И не трогай нож. Я сейчас вернусь. В подсобке она не кричала, зная, что ее услышат, но сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. Рене подумала, что хуже всего то, что она никогда не узнает, упустила ли свой шанс или никакого шанса не было и вовсе. Примерно весь следующий месяц этот парень – Сет – приходил в кофейню вместе с Элисон. Дэн обслуживала их столик по возможности, но Рене, будучи глупой и влюбленной, все равно брала их столик чаще. Ибо, по всей видимости, случайно обращенные на нее улыбки Элисон стоили того, чтобы все время лицезреть ее поцелуи с каким-то парнем. Впрочем, они не всегда целовались. Несколько раз Рене подходила к их столику в разгар очередной ссоры, и те неизбежно заканчивались криками и хлопаньем двери кем-то из них. Уходила обычно Элисон. Это наводило на мысль, что почти всегда провокатором был Сет. Возможно, Рене просто хотелось в это верить. После таких ссор Сет исчезал на пару дней, и Элисон снова сидела одна за своим столиком. Рене не находила в этих днях ни утешения, ни радости. Было больно наблюдать за тем, как парочка целуется на глазах у всех, но еще больнее было видеть Элисон такой подавленной. Ее макияж был по-прежнему безупречен, ногти накрашены. Но Рене замечала то, как напряжены ее плечи, как рассеянно она делает заказ, словно мысли ее были где-то в другом месте. Чаще она даже не сидела в телефоне, как раньше, а просто задумчиво смотрела в окно. Бесплатные пирожные, пожалуй, были плохой идеей. Им сошла с рук эта маленькая шалость, потому что – во-первых, управляющей кофейни была Дэн, и во-вторых, Элисон больше не уточняла, что именно заказывает. Просто просила «как обычно». Поэтому Рене позволяла себе класть лишнее пирожное в дни, когда та выглядела особенно грустной. Если Элисон и заметит, как время от времени ей докладывают лишнее, то, скорее всего, решит, что Рене просто заработалась. – Знаешь, что еще ты должна положить в ее заказ? – спросил Эндрю однажды, спустя несколько недель бесплатной выпечки. Рене мягко улыбнулась. – Не говори, что номер телефона. – Не буду. Но, думаю, ты окажешь ей услугу. Этот ее парень – тот еще тип. Втайне Рене хотелось согласиться с ним, но она просто сказала: – Мы не можем судить об их отношениях только на основании того, что видим, – она приподняла бровь вверх. – Кстати, как дела с твоим рыжим парнем? – Он сказал, что его фамилия – Андре, – ответил Эндрю. – Я его ненавижу. – Конечно, ненавидишь, – согласилась Рене, подавив улыбку. На кануне Рождества они страшно разругались. К счастью, кофейня скоро закрывалась, поэтому свидетелей драмы было немного – парень Дэн Мэтт, старик, который спал за столиком, и безымянный рыжий парень Эндрю в наушниках, казалось, ничуть не встревоженный чужой ссорой. Рене сначала тоже не была встревожена. Эндрю вышел на перекур, а она помогала Дэн в уборке подсобки. С виду этот спор не отличался от всех других, что они учиняли в кофейне, но Дэн все же вернулась к прилавку, чтобы оценить ситуацию. – Дела плохи, – Рене услышала ее бормотание и внутренне вздохнула, бросая уборку. Когда она подошла к прилавку, лица Элисон и Сет были всего в нескольких дюймах друг от друга. – Ты такой слепой мудак, – кричала Эллисон, крепко сжимая руками свой стаканчик кофе. – Честно говоря, я не понимаю, как в одном человеке может быть столько дерьма. – О, сними корону, – отмахнулся Сет, – Может, если бы ты не была такой равнодушной сукой… Он не успел закончить фразу. Как только содержимое стаканчика Элисон брызнуло в его лицо, он вдруг замолчал и застыл, как и остальные посетители кофейни. Вернее, та ее часть, что наблюдала за сценой – Дэн, Рене и Мэтт. Рыжий парень на секунду отвлекся и поднял взгляд, но как только увидел, что ничего нового не происходит, потерял интерес. Элисон первая нарушила молчание, рассмеявшись. Это был злой, издевательский смех, без единого намека на веселье, и хоть в этой ситуации Рене была на стороне Элисон, она понимала, почему Сета рассердил этот звук. Но когда он вновь начал кричать, еще громче и злее, она осознала, что ничем хорошим это не кончится. Элисон закричала в ответ. Они оба выглядели так, будто вот-вот вцепятся друг другу в глотки, и именно это окончательно вывело Рене из странного транса, находясь в котором она наблюдала за происходящим. Не успела она и моргнуть, как уже пробралась к Элисон и Сету, встав между ними, лицом к Сету. Она была уверена, что Элисон с той же вероятностью, как и он, нанесет первый удар, но в тот момент ей было плевать. – Думаю, вам лучше уйти, – спокойно сказала она. Сет хмыкнул. – Ага, точно. Она выплеснула на меня свой кофе, и я должен уйти. – Вы провоцируете драку, – настояла Рене, подняв подбородок и пристально глядя на него. Сет был намного ее выше. Но девушка даже глазом не моргнула. – Так что, пожалуйста, молодой человек, покиньте наше заведение. Сет смотрел на нее, явно оценивая. Рене выдержала его взгляд. Она не думала, что он правда ударит Элисон, но вполне возможно попытается столкнуть саму Рене с дороги. Сет выглядел внушительно. Не удивительно, что он привык доминировать в конфликте, ибо люди чувствуют угрозу с его стороны. Рене, в свою очередь, привыкла к тому, что ее недооценивают. Она знала, кому достанется сильнее, если конфликт достигнет точки кипения. Позади Сета она увидела, как парень Дэн начинает вставать, и едва заметно покачала головой. Мэтт заколебался, но, зная ее достаточно, отступил. Однако Рене помнила, что Эндрю может вернуться в любую секунду. И не вмешается ли он, она не могла предсказать наверняка. Рене нужно покончить с этим быстро и желательно мирно. – Я попросила вежливо, – она сказала так тихо, чтобы только Сет с Элисон могли ее услышать. – Давайте не будем переходить черту. – Убирайся, – прошипела Элисон. Рене хотела, чтобы та заткнулась, ибо любые ее слова и действия только усугубят ситуацию. Но что-то убедило ее в том, что сейчас Элисон так же должна сказать свое слово. – Просто уйди. Все кончено. Больше не о чем говорить. Сет перевел взгляд на нее. На мгновение Рене увидела в его глазах столько боли, что ей стало искренне его жаль. Затем он с усмешкой на лице покачал головой. – Отлично. По крайней мере, чертов счет будет на тебе. Он развернулся и вышел из кофейни, задев по пути стол со спящим стариком и разбудив его. В момент напряженной тишины Рене осторожно сделала шаг в сторону и повернулась, чтобы посмотреть на Элисон. Она не выглядела такой напуганной, как ожидала Рене. – Боже, извините за беспорядок, – Элисон посмотрела на пролитый на пол кофе. – Не проблема, – сказала Рене, натянув обнадеживающую, как она надеялась, улыбку. – Я сейчас все уберу. Она торопливо подошла к Дэн, которая смотрела на нее с открытым ртом. – Что это, черт возьми, было? – спросила она. Рене пожала плечами и постаралась отогнать внезапное смущение. Она всегда испытывала смущение после того, как возвращала прежнюю себя. Ту, которой были хорошо знакомы сбитые костяшки и вкус крови. – Ничего. Принесешь мне швабру, хорошо? Эндрю вернулся в тот момент, когда Рене вытирала пол возле стола Элисон. Рене заметила, что выражение его лица изменилось, когда Дэн рассказала ему о случившемся. Совсем немного, почти незаметно для других глаз. Но Рене знала его достаточно, чтобы понять, что Эндрю гордится ею. Эта мысль заставила ее улыбнуться. Спустя десять минут Рене вернулась к столику Элисон, чтобы поставить перед ней чашку горячего латте. Элисон медленно подняла на нее глаза. – Я этого не заказывала, – заметила она. Рене пожала плечами. – Это за счет заведения. Вы не успели выпить свой, и, должно быть, устали за этот день, – она сделала паузу. – Мы все решили, что вы заслужили бесплатный кофе. Элисон не сводила глаз с Рене, подтягивая чашку ближе. Как будто думала, что это штука. Она сделала глоток и вздохнула. – Спасибо, – тихо сказала она. – Мой все равно остыл. Поэтому я это сделала. Я же не законченная психопатка, чтобы выливать на него горячее кофе. Рене улыбнулась, подняв руку в знак капитуляции. – Эй, никакого осуждения. Он вел себя как настоящий придурок. Она знала, что не в ее праве судить о нем. Но, учитывая то, что речь шла о бывшем парне Элисон, она сочла эти слова вполне уместными. Элисон смешно улыбнулась. – Да. Кстати, спасибо, что выгнали его. – О, без проблем. В любое время, – Рене мысленно ущипнула себя за глупость. – Зовите, если вам что-нибудь понадобится. Я… Мы будем рады помочь, чем сможем. Улыбка Элисон стала чуть шире. В этот раз она не была самодовольной, холодной или саркастичной. Она была просто благодарной. – Конечно. С удовольствием. Рене задержалась, чувствуя необходимость сказать что-то еще, но секунду спустя все же направилась к прилавку. Эндрю окинул ее не впечатленным взглядом. – Не думаю, что порядочные христианки должны быть возбуждены, когда барби выливает латте на лица парней, – сказал он. Рене хотела ответить ему, что вовсе не была возбуждена. Но вместо этого она спросила: – Как его звали сегодня? Кажется, он часто называет те имена, что начинаются на «Н». Она ничуть не удивилась, когда Эндрю развернулся и ушел. Само собой, следующие две недели Сет не появлялся в кофейне. Как и Элисон. По крайней мере, не так часто, как Рене привыкла. Ей было слегка неудобно признавать тот факт, как сильно она скучала. Дэн утешительно похлопывала по ее плечу, говоря, что Элисон, вероятно, просто занята. Эндрю же вел себя как мудак. – Все из-за того, что ты не дала ей свой номер, – так он сказал на третий день отсутствия Элисон. У Рене не нашлось достойного ответа. Она даже не стала упоминать рыжего парня. Спустя неделю Рене почти смирилась с тем, что больше никогда ее не увидит. Поэтому, заметив Элисон на парковке недалеко от торгового центра, она едва не выронила пакеты с покупками от неожиданности. Рене замерла, думая, как поступить. Элисон выглядела как всегда безупречно. Она была одета в платье, которое казалось легким для осенней погоды, с той же красной помадой на губах, от которой Рене чуть не сошла с ума на днях. В ее руках была куча полных сумок – ничем не похожие на те пакеты, что Рене взяла из дома в последнюю минуту. И она шла к своей машине. Рене не могла поверить, что не заметила блестящую машину Барби раньше. Формально они были знакомы, но Рене не ждала, что Элисон узнает, вспомнит и подойдет к бариста, с которой у нее было несколько случайных контактов. Она была в шаге от того, чтобы развернуться и уйти прежде, чем ее заметят – чтобы не пришлось в очередной раз столкнуться с тем фактом, что Элисон не была так же заинтересована ею, как она. Однако она слишком долго колебалась. Через минуту Элисон подошла достаточно близко, чтобы узнать ее – в конце концов, трудно не заметить ее разноцветные волосы – и помахала рукой. Не более чем вежливое приветствие. Но Рене понимала, что в любом случае ей нужно пройти мимо машины Элисон по пути к выходу. Она постаралась вести себя непринужденно, приближаясь к девушке. – Привет, – Рене надеялась, что выглядела вежливо, но не навязчиво. Мол, не ожидала встречи. Улыбка Элисон подсказала ей, что в этом она не очень преуспела. – Рада видеть тебя, – ответила она, похоже, забавляясь. Затем, к удивлению Рене: – Прости, я не запомнила твое имя. Как грубо с моей стороны, правда? Мы ведь видимся почти каждый день. Рене молилась, чтобы Элисон не заметила румянец на ее щеках в тусклом свете парковки. Она бесконечно жалела, что не надела что-то более нарядное, чем джинсы и старый оранжевый свитер. – Я Рене. – Рене, – ее голос звучал совершенно по-особенному загадочно. Рене смотрела на смыкающиеся вокруг ее имени красные губы, понимая, что пялится, но не в силах отвести взгляд. – Приятно наконец познакомиться. Наверное, мне следовало спросить твое имя после того, как ты выгнала моего бывшего парня идиота и заступилась за меня. Но тогда мне было немного не до этого. Они постояли в тишине. Рене хотела узнать, почему та не появлялась в кофейне всю прошлую неделю, но понимала, что это не ее дело. Она подняла руку в неловком взмахе. – Было приятно встретиться. Увидимся в кофейне, да? Это был не вопрос. Элисон посмотрела на нее тем же холодным и расчетливым взглядом, как в тот раз, когда Рене озвучила ее заказ по памяти. Будто подбирая варианты, прицениваясь и раздумывая над покупкой дорогой вещи. Это было странно. Рене привыкла к тому, что именно она так анализирует людей. Еще она привыкла к тому, что ее недооценивают. Но что-то подсказывало ей, что Элисон видит сквозь внешность доброй христианки скрытую, порочную, уродливую ее часть. И она ничуть не беспокоила ее. Более того, возможно, ей даже нравилось. Это было еще более странно. Рене выдержала взгляд, позволяя Элисон смотреть в ответ и не отводя глаз. Несмотря на то, что чувствовала себя до смешного взволнованной. – Ты идешь домой? – невзначай спросила Элисон спустя, казалось, целую вечность. Рене моргнула. – Э-э, да? – Позволь подвезти тебя, – Элисон открыла багажник машины, чтобы закинуть туда миллион своих сумок. – Заедем куда-нибудь. Я угощаю. В благодарность за то, что ты выгнала Сета. И за все эти бесплатные пирожные. Она закончила укладывать сумки и села на водительское сиденье еще до того, как Рене успела обдумать ее предложение. Затем перегнулась через консоль, чтобы открыть дверь со стороны пассажира и, улыбаясь, подняла бровь вверх. Чересчур уверенная в себе, чтобы принять отказ. – Ну? Рене практически подбежала к машине и забралась в нее, крепко сжимая пакет с покупками и едва ли заботясь о том, что могла выглядеть слишком нетерпеливо. Ногти Элисон вновь были выкрашены в тон помаде – кроваво-красные, длинные и идеальные. Пока та заводила двигатель, Рене наконец обрела голос. – Я думала, ты не знаешь о пирожных. Уголок губ Элисон дрогнул, словно та сдерживала улыбку. – Я не забыла, что ты помнишь мой обычный заказ наизусть. – Я… – Рене хотела сказать, что она помнит заказы всех своих постоянных посетителей. Но, учитывая ситуацию, она просто закопает себя еще глубже. – Просто… Ты никогда ничего не говорила. – И ты тоже. Я не хотела, чтобы у тебя были проблемы с твоим руководством, – Элисон пожала плечами. – Я не знаю, как у вас все это работает, но уверена, что так делать нельзя. Рене ненадолго задумалась о том, как Дэн настаивала принести Элисон пончик в форме сердца. Она улыбнулась. – Не волнуйся, мне легко сошло это с рук. – Выходит, ты часто угощаешь девушек в кофейне? – спрашивает с легкой игривостью Элисон. Рене посмотрела на нее как раз вовремя, чтобы уловить, как голубые глаза украдкой взглянули на нее и вновь устремились на улицу. Рене было интересно, легко ли вызвать румянец на ее щеках. Ей было интересно, флиртует ли Элисон, приглашая ее тем самым на свидание, или же пытается отплатить ей за тот случай с Сетом исключительно в дружеской манере. Она задумалась, уместна ли ложь в этой ситуации. И решила обойтись полуправдой. – Только когда замечаю, что они грустят. Порой ты выглядела так потерянно, что хотелось поднять тебе настроение. – О. – Рене почудилась нотка разочарования в ее голосе. – Это единственное, что ты заметила во мне? Она не смогла бы солгать, даже если бы сильно захотела. – Я много что в тебе заметила, – тихо ответила Рене, следя за реакцией. – Тебя крайне трудно не заметить. Судя по кошачьей улыбке и постукиванию длинных ногтей по рулю, ее слова очень порадовали Элисон. Рене решила, что скажет все, что угодно, лишь бы заставить ее снова так улыбнуться. Даже если для этого придется самой выглядеть дурочкой. – Мне говорили, – она вновь бросила взгляд на Рене. – Ты тоже не серая мышь, знаешь ли. Я не просто так все это время ходила в одну и ту же кофейню. На этих словах сердце Рене сделало кульбит в груди. Она вцепилась в пакет на коленях, чтобы не дать рукам задрожать от чужого внезапного признания. На мгновение все, что она могла делать – это глупо открывать и закрывать рот, как рыба. Элисон это позабавило. – Что? Не может быть, что ты не знала. Рене ни разу не позволяла себе думать о том, что настолько красивая и недостижимая девушка когда-то обратит на нее свое внимание. Элисон, наверное, привыкла ко всеобщему интересу. Поэтому не могла понять, каково это – быть обычной смертной. – Мне никогда… никогда и в голову не приходило, что ты мной заинтересована, – призналась Рене. – Особенно после того, как ты привела своего парня в кофейню. Элисон прикусила нижнюю губу, раздумывая. – Мы не встречались на тот момент, когда я только начала ходить в кофейню. Мы часто расставались. И часто сходились, – казалось, она почувствовала беспокойство, которое начало проникать в мысли Рене. – Но теперь все кончено. На этот раз по-настоящему. И хоть сердце Рене радостно екнуло, она не могла перестать думать о потекшем макияже Элисон. О том, какой отстраненной и расстроенной она казалась, когда Сета не было с ней в кафе. – Вот почему тогда ты была такой грустной, – тихо сказала Рене. – Вы с ним расстались. К ее удивлению, Элисон цинично усмехнулась. Рене понравилась эта усмешка. – О, все совсем не так, – она покачала головой. Светлые локоны подпрыгнули от ее движения. – Сет мне нравился. Конечно, я расстраивалась после наших ссор. Но не сильно скучала по нему. В те дни, скорее, я просто много думала над этими отношениями. Понимаешь? Пыталась понять, зачем трачу столько времени и сил на Сета. Я с самого начала понимала, что не буду с ним навсегда. Рене была так увлечена ее монологом, что не заметила, как машина начала замедляться. Элисон припарковалась и вышла прежде, чем та успела ответить на ее откровение. Рене не смогла удержаться от смеха, когда увидела, что Элисон выбрала кофейню – конечно, гораздо более шикарную, чем та, в которой работала Рене, в той части города, где она никогда раньше не бывала. Но запах кофе и выпечки отчетливо витал в воздухе. Элисон рассмеялась вместе с ней. – Знаю, знаю… Мы буквально каждую минуту с момента нашей первой встречи проводили в кофейне. Но я подумала, что для разнообразия неплохо оказаться в другой кофейне, где можно просто спокойно посидеть. Вдвоем. Рене одарила ее улыбкой. – Мне бы очень этого хотелось. Почти все столики были заняты, но очередь у прилавка была небольшой. Элисон заказала для нее то же самое, что и для Сета – только с кучей пирожных и более изысканным выбором кофе. В обычный день Рене не была бы в восторге от такого, но в ситуации с Элисон она не возражала. Некоторые виды пирожных Рене когда-то положила лишними в ее заказ. Мило, что Элисон это запомнила. Этого было почти достаточно, чтобы отвлечь Рене от непомерно высоких цен в меню над прилавком. Элисон поймала ее взгляд и легко толкнула плечом. – Сказала же, я плачу, – напомнила она. – Это мой тебе подарок в знак благодарности. – Похоже, ты часто здесь бываешь, – сказала Рене. Деньги всегда доставались ей трудом, поэтому она с легким смущением реагировала на такую беспечную их трату. Элисон пожала плечами. – Раньше. Вообще-то я живу за углом. И местные цены для меня не проблема. Но я давно здесь не была. Она улыбнулась на последних словах, и Рене непроизвольно улыбнулась в ответ. – Далековато от места моей работы, – заметила она. – Рядом с клубом, где я тебя и увидела, – ответила Элисон с озорным выражением лица. – И потом… Что значит небольшое расстояние, когда у меня есть машина, а у тебя – такое красивое личико? Их прервал бариста, назвав имя Элисон. Они забрали поднос и нашли столик у окна – настолько маленький, что их колени почти соприкасались. Рене вскользь обратила внимание на длинные ноги Элисон, едва ли прикрытые коротким платьем. – Я скучала по тебе, – не раздумывая призналась Рене. Она спокойно выдержала недоуменный взгляд Элисон. – Давно тебя не видела. Элисон рассматривала ее в своей отстраненной манере, к которой Рене уже начала привыкать. – Я правда будто пропала из жизни на какое-то время, – она сделала глоток своего латте и деликатно взяла с тарелки кекс. – Сет не был таким уж замечательным партнером. Я больше не испытываю к нему теплых чувств. Но… Она запнулась. Рене помогла ей. – Тебе нужно было время, чтобы разобраться в себе. – Мне не хочется вернуть эти отношения обратно, но они были важным этапом в моей жизни, – Элисон кивнула. – Мне нужно было время, чтобы разобраться в себе, прежде чем погрузиться во что-то новое. Рене надеялась, что снаружи не было заметно то, как быстро бьется ее сердце. Она старалась сохранять спокойствие, жуя одно из пирожных, но ее грудная клетка была сжата от предвкушения и волнения. Через пару секунд она набралась сил, чтобы слегка улыбнуться и спросить: – Я – это новое? Этот вопрос не прозвучал как-то кокетливо или лестно. Рене просто хотела услышать от нее словесное подтверждение. В этот раз выражение на лице Элисон не было ни отстраненным, ни оценивающим. Ее голубые глаза пристально смотрели на Рене. Она поставила локти на стол и наклонилась вперед, положив подбородок на переплетенные пальцы. – Даже не знаю, – сказала она, поддразнивая. – А ты хочешьэтим быть? Рене не смогла сдержать смех. – Мне казалось, что это очевидно, – призналась она. – Мои друзья дразнят меня по этому поводу уже несколько недель. Я же постоянно смотрю на тебя, говорю о тебе. – Мне казалось, я была очевидной, – Элисон вздохнула. – Все эти легкие платья посреди осени… И ради чего? Чтобы ты заметила, что мне, видите ли, грустно. Рене улыбнулась ее наигранно обиженному тону. – О, ну, прости меня, что я делала все возможное, чтобы вести себя вежливо и не объективировать тебя! – Это все еще объективация, когда я явно хочу, чтобы ты это делала? Ты можешь быть вежливой и одновременно пялиться на мои сиськи, Рене. Ее взгляд автоматически переместился на зону декольте Элисон, которую платье тоже не особо прикрывало. Но через секунду она отвела его. Для этого будет свое время и место, но не в кофейне. Дело в том, что Рене очень нравилось, как Элисон произносит ее имя. Очень, очень нравилось. – У меня есть личный принцип, – с вызовом сказала она. – Я смотрю на женскую грудь только после второго свидания. Элисон забавно вскинула бровь вверх. Рене поняла, что ей привычен легкий флирт в общении – и для нее стало приятным сюрпризом то, что Рене переняла ее манеру и отвечала с тем же энтузиазмом. Когда Элисон вновь заговорила, в ее голосе было слышно едва заметное волнение. – В эту неделю я занята до пятницы, но ты можешь сводить меня куда-нибудь в воскресенье. Я знаю, что в этот день ты раньше уходишь с работы. И потом сможешь пялиться на меня сколько угодно, верно? Боже, Рене все сильнее влюблялась в нее. Элисон почти прямо заявила, что это их первое свидание. Она запомнила ее расписание. Элисон, эта удивительная девушка, которая совсем недавно казалась недосягаемой, пригласила ее на второе свидание. На мгновение она потеряла дар речи из-за того, что в ее животе было слишком много бабочек. Ее взгляд едва задержался на красных губах Элисон, после чего она, наконец, ответила: – Скажи мне, что тебе нравится. Я организую для тебя идеальное свидание. Улыбка Элисон превратилась в самодовольную ухмылку. После этого разговор пошел легко. Рене обнаружила, что у нее с Элисон нет абсолютно ничего общего, но это ничуть не беспокоило ее. Элисон была смешной, уверенной в себе, красивой, и совершенно не стыдилась того, кем она являлась. Рене не знала ничего более прекрасного. Они пришли в кофейню в середине дня, но когда уходили, уже наступили сумерки. По пути к выходу Элисон взяла Рене за руку. Рене безуспешно пыталась приостановить сердце, чтобы оно не билось так чертовски громко. Впрочем, Элисон вряд ли была против. Полминуты они сидели в машине молча, словно никто из них не хотел, чтобы все это закончилось. Затем Элисон отстегнула ремень безопасности и повернулась к Рене, выглядя в тусклом свете почти неземной. – Наверное, ты предпочла бы немного больше романтики, – начала она. – Но знаешь что. К черту. И вот так, перегнувшись через центральную консоль, она притянула Рене за ворот пальто и поцеловала. Рене никогда в жизни не заботила романтика. На губах Элисон ощущался сахар от выпечки, которую они только что съели, на языке – слабый привкус кофе, но по-настоящему ее зацепила она сама – ее запах, ее вкус, ее руки – одна на пальто Рене, другая в ее коротких волосах. Руки Рене покоились на талии Элисон, пока они целовались дико и пылко. В течение самой долгой, самой восхитительной минуты весь мир Рене сузился до одной Элисон. Она не хотела, чтобы этот поцелуй когда-то закончился. Но, к сожалению, это было неизбежно. В конце концов они расстались и посмотрели друг на друга в теплой темноте. Рене убрала руку с талии Элисон, чтобы коснуться собственных губ, гадая, не измазаны ли они красной помадой. Элисон заразительно рассмеялась. Ее зрачки были широко раскрыты, помада размазана – она никогда не выглядела так прекрасно. – Это было грязно, – она мазнула языком по своим губам. – Ты занята сегодня вечером? Больше всего на свете Рене хотелось сказать ей, что нет, что она может остаться и пойти куда угодно, куда захочет Элисон. Но она обещала мачехе, что встретится с ней за ужином, и, честно говоря, уже прилично опоздала. К тому же рано утром ей нужно вставать на работу. – Прости, – пробормотала она. – Мне пора идти. Элисон не казалась расстроенной. Она прикоснулась большим пальцем к губам Рене, будто раздумывая. Рене потребовалось все ее самообладание, чтобы не взять его в рот. Она не стала рисковать, зная, что после такого Элисон вряд ли выпустит ее из машины. Она и без того была слаба перед ней. Если Элисон захочет поцеловать ее еще, Рене была уверена, что никогда не вернется к ужину с мачехой. – Я подкину тебя до дома, – решила Элисон. Рене заметила, что она всегда поступала так – брала в расчет лишь собственное мнение и не принимала возражений. Особенно тогда, когда речь шла о какой-то услуге или деньгах. Мол, ты ничего не можешь сделать, чтобы помешать мне о тебе позаботиться. Это был резкий контраст с ее внешним видом. Рене посчитала это милым. – У тебя наверняка есть какой-то пунктик насчет секса. Типа, трахаться только после третьего свидания. Рене заговорчески улыбнулась. – Двух свиданий будет достаточно. – Боже, жду не дождусь воскресенья. Элисон вновь поцеловала ее возле дома Рене, и та почувствовала себя так, словно попала в кино – в одну из своих подростковых фантазий, о которой никогда не мечтала всерьез. Она вышла из машины с написанным Элисон на запястье номером телефона и с такими бабочками в животе, каких она не чувствовала уже очень-очень давно. Следующим утром, когда Рене пришла на работу, Элисон уже была там. Рене остановилась у ее столика, чтобы мельком поздороваться (и еще раз поцеловать ее, боже), а затем направилась к прилавку, откуда на них уставились Дэн и Эндрю. Дэн была одновременно взволнована и огорчена тем, что Рене не поделилась новостью. Эндрю же выглядел скучающе, не желая признавать, что ждет рыжеволосого парня. – Когда вы успели? – поражалась Дэн, открыто указывая взглядом на Элисон. Рене пожала плечами. Она сама еще не до конца верила в это. – Мы встретились вчера в торговом центре. Она пригласила меня выпить кофе, а потом все просто… случилось. – Случилось бы гораздо раньше, если бы ты просто послушала меня, – заметил Эндрю. Рене улыбнулась ему. – Не надо ворчать, Эндрю. Ничто не может испортить мне сегодняшний день. Спустя пару минут Рене отправилась в подсобку, чтобы вернуться в зал с несколькими заказами. А когда вышла, на прилавке стояла тарелка с одним единственным пончиком в форме сердца. Она огляделась по сторонам, думая, что, возможно, с кондитерским изделием что-то не так и кто-то вернул его, пока не услышала голос Дэн за спиной: – Это для тебя. Рене нахмурилась. – Мы не можем брать еду с прилавка, Дэн. Ты управляющая. Ты же знаешь. – Он оплачен, – широко улыбаясь, Дэн указала в сторону зала. – Это угощение от молодой леди вон за тем столиком. Рене не стоило испытывать такого восторга, увидев, как Элисон улыбается ей, держа в руке пончик в форме сердца. Она подняла его, будто собираясь произнести тост, и подмигнула. Это было так донельзя банально и нелепо. Рене подняла свой пончик, будто ответный тост. Она счастлива выглядеть смешно и глупо, если Элисон, в свою очередь, продолжит дарить ей свою улыбку.