Враг под омелой

Последний враг, который будет уничтожен, — это смерть.

Гарри снова и снова перечитывал слова, выгравированные на надгробии его родителей. В груди у него сжалось, как он и ожидал. Горе сопровождало жизнь Гарри, как самый верный спутник, иногда скрытое, иногда напоминавшее о своем присутствии со всей силой. Вид могил родителей только усиливал это чувство, но было и кое-что еще, с чем Гарри ожидал столкнуться, но оно так и не пришло. Вина. Стыд. Сожаление. Сжимая медальон Слизерина под рубашкой, Гарри снова посмотрел на надгробие, уверенный, что сейчас почувствует дополнительную тяжесть в груди. Вместо этого крестраж пел в фибрах его души, как еще один верный друг, который всегда был рядом. Взывая к связи, обещая никогда не расставаться, окутывая очарованием принадлежности. Всякий раз, когда наступала очередь Гарри надеть медальон, поначалу он делал вид, что на него действует так же, как на Гермиону и Рона. Они страдали, были подавлены и сведены с ума его злой силой. Гарри притворялся, что испытывает облегчение, когда он оставался без него, только чтобы иметь дело с временной потерей, нетерпеливо ожидая, когда же он получит медальон обратно. Он был почти затягивающим, как сладчайший нектар, кружащий голову и так облегающий его шею, близко к сердцу. В конце концов ему пришлось спорить о том, чтобы сделать это своей единственной обязанностью, не позволяя никому из друзей прикасаться к крестражу. Ночью, когда его никто не видел, он тайно баюкал душу Волан-де-Морта в своих руках, представляя это как самые теплые объятия, и крестраж взывал к нему довольным гудением, как будто понимал. С мягким затишьем он уснул, чтобы обнаружить себя внутри снов Волан-де-Морта, но не тех, которые он видел два года назад на пятом курсе. Видения не были наполнены ненавистью, жестокостью и нетерпением. Несмотря на то, что он знал, что Волан-де-Морт лихорадочно ищет его, Гарри верил, что увиденное им правда. Как ни странно, Волан-де-Морт был спокоен, на грани скуки. Мимолетные искры интереса всегда были связаны с Гарри и только с Гарри. Когда казалось, что Волан-де-Морт чувствовал наблюдающее присутствие Гарри, его разум тянулся, как будто чтобы захватить, схватить и держать ближе. И Гарри оставался неподвижным, не убегая, размышляя о том, каково это — быть убаюканным так же, как он делал это с Медальоном. Он всегда просыпался, прежде чем мог это узнать. На самом деле Волан-де-Морт все еще охотился за ним, все еще хотел поймать. Убить, покончить с этим. Или это была настоящая цель? Сны просачивались сквозь реальность, искажая перспективу Гарри, и он хотел . Что именно, он не был уверен, но это определенно было связано с Волан-де-Мортом, которого Гарри больше не видел врагом. Последний враг, который будет уничтожен, — это смерть. Гарри снова задумался над словами. Он думал, что вид могил родителей вернет его в чувство, что он почувствует вину, стыд и раскаяние за свои недавние мысли, за то, что был так увлечен их убийцей. Ношение медальона не было тяжелым, разделение снов не было болезненным, Волан-де-Морт в его сознании не был врагом. И холодный надгробный камень с похороненными под ним Джеймсом и Лили должен был напомнить ему, что это ненормально. Однако Гарри чувствовал только унылую нить знакомой скорби, с которой он уже смирился, омраченную волнующим ожиданием, обещанным ему крестражем. Они должны были искать меч Гриффиндора с Гермионой, чтобы найти способ уничтожить крестраж. И вот родители Гарри говорили ему, что только смерть может быть уничтожена. Или так он себя обманывал. Гермиона сказала, что это метафора того, что они продолжают жить после смерти. Но их не стало. Их не стало . Какими бы извращенными ни были рассуждения Гарри, их больше не было, чтобы судить его или его выбор. Волан-де-Морт был его врагом, но он не должен был им быть. Это было решено за Гарри магическим миром, Дамблдором. И Дамблдора больше не было. Он не мог сказать Гарри, что делать. Не то чтобы он когда-либо это делал. Он оставил Гарри только смутные подсказки и никакого реального плана. Было больно признать, но Рон не ошибался. Насколько сложно было просто уйти? Но нет, у Гарри-Спасителя не было выбора, кроме как следовать миссии, возложенной на него Дамблдором, как хороший мальчик. Не понимая толком, что он делает, втягивая своих друзей во всю эту неразбериху. С горечью он желал, чтобы он не был хорошим, и чем больше он был связан с крестражем, тем больше он представлял, что тот дает ему разрешение не быть таким. —Гермиона, — тихо позвал он. —Да, Гарри? — Гермиона внимательно посмотрела на него, готовая предложить утешение, если Гарри это понадобится. Она уже держала его за руку, сидя рядом с ним, почтительно позволяя Гарри помолчать. «Неужели нам действительно нужно это делать?» —Что делать? — Видя, что Гарри не собирается говорить ничего грустного, она отпустила его руку. —Поиск всех крестражей и их уничтожением. —Что ты говоришь? — Теперь она была настороже, все ее внимание было приковано к Гарри. —Конечно, хотим. А как еще мы победим Волан-де-Морта? —Да, но... разве мы должны? Ты не устала, Гермиона? —Это было бы ложью, если бы я сказала нет, ну и что? Я не такая... ну, ты знаешь. Гарри посчитал ироничным то, что она с меньшими колебаниями произносила имя Волан-де-Морта, чем имя Рона, с тех пор как их друг просто ушел и бросил их несколько дней назад. —Ты думаешь, у нас нет выбора, а? — в сотый раз с горечью подумал Гарри, но впервые не стал держать это в себе. —Иначе мы просто умрем. Ты умрешь. Волан-де-Морт убьет тебя. —Это не значит, что мне нужно его убить! —Мне не хочется напоминать тебе, Гарри, но… —И один должен умереть от руки другого! Бла-бла-бла,— крикнул Гарри, вскакивая со скамейки, к шоку Гермионы. —А что, если я не хочу? Ни умирать, ни убивать его. Разве мы не можем просто... ничего не делать? —Что еще ты предлагаешь? — Гермиона тоже встала, взволнованная. —Он не собирается нас слушать. —А что, если он это сделает? —Он не сделает этого. Он убийца, Темный Лорд, он будет пытать и убьет тебя. А как насчет твоих родителей? — Она указала на могилу. —Разве ты не ненавидишь его за это? И Дамблдор доверил тебе... —Дамблдор тоже много проповедовал о любви! Так почему я должен кого-то ненавидеть? Я не ненавижу. —Ладно, Гарри. — Гермиона скрестила руки на груди, явно заставляя себя успокоиться. —Ты не обязан его ненавидеть, но любви здесь точно не место. —Почему бы и нет? — выпалил он, скорее ради спора, чем по какой-то продуманной причине. Тем не менее, его сердце пропустило удар, и холодный металл медальона возле его груди запульсировал в унисон. Гермиона просто посмотрела на него, и Гарри забрызгался, пытаясь объяснить. —Я имею в виду, не любовь, как романтическая вещь, или что-то в этом роде. — Несмотря на все усилия оставаться спокойным, Гарри почувствовал, как его щеки горят, потому что эта мысль, пусть и мимолетная, определенно тоже пришла ему в голову. —Но в общем человеческом смысле. —Гуманным способом, — глухо проговорила Гермиона. —Гарри, Волан-де-Морт — чудовище. Прямо сейчас он охотится за тобой. Из-за него мы вынуждены прятаться, тебе некуда идти! Гарри хотел протестовать, потому что он знал, он просто знал , Волан-де-Морт не охотился за ним с той же злобой, как раньше. Была та же одержимость, та же потребность, но также и интрига относительно того, как долго Гарри сможет прятаться от него. —Нам не нужно разговаривать с ним или заставлять его слушать, — сказал Гарри вместо этого. —Если мы исключим себя из борьбы, разве этого не будет достаточно? Он все еще мог прятаться, забыв о крестражах, и, возможно, годы спустя Волан-де-Морт тоже забудет о нем, найдя что-то другое, чтобы развлечь свою скуку. Гарри не успел понять, почему картина такого будущего вызвала у него приступ грусти, как вдруг его выстрелили парализатором. Он увидел только расширившиеся глаза Гермионы и услышал дикий хохот, прежде чем рухнуть на землю, белый-белый снег был таким ослепляющим по сравнению с темнотой, которая поглотила его в следующий момент.

***

Наблюдая за празднествами с высоты своего трона, Волан-де-Морт скучал. Скука была ему не в новинку, в последнее время она сопровождала его как вторая кожа, сбрасывая ее только тогда, когда ее касалось что-то, связанное с Гарри Поттером. Все Пожиратели Смерти собрались в поместье Малфоев, чтобы отпраздновать Рождество, предаваясь обычным разговорам об убийствах в необычайно веселом настроении. Тайком Волан-де-Морт взял себе еще один мандарин, который он предусмотрительно спрятал в глубине своих карманов. Фрукт был особенно хорош в сезон, он напомнил ему о редком угощении, которое он получил давным-давно в приюте, всегда символизирующем исключительную радость. Он задавался вопросом, что делает Гарри Поттер сейчас, так же, как он задавался этим вопросом весь день. Прошло несколько часов с тех пор, как он заглянул в разум мальчика, и он не мог сделать это перед своими последователями, чтобы не отвлечься на заманчивые сны. Он должен был полностью присутствовать на этих встречах на случай, если произойдет что-то важное. В глубине его сознания мелькнула смутная мысль, будто он уже что-то упустил, но он не мог точно определить, что именно. Как раз когда он это обдумывал, раздался громкий звук появления, и в вихре темных теней, сопровождаемом диким гоготом, появилась Беллатриса Лестрейндж, а за ней — Рудольфус. Точно, вот о чем он забыл поразмыслить, об аномальном отсутствии всегда присутствующей рядом Беллы. —Мой господин! Я принесла вам рождественский подарок! — радостно воскликнула она, швырнув лежащую фигуру в центр зала. Рудольфус сделал то же самое с другой фигурой, и Волан-де-Морт сразу понял, кто это. Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер, те, кого он так стремился захватить. Беллатрикс дала пинка им обоим, в то время как Рудольфус раздал каждому простой Ренерват . Все еще связанные, пленники мутно оглядывались, пытаясь понять, где они находятся. Волан-де-Морт воздержался от вздоха, бросив бесстрастный взгляд на вышеупомянутый подарок. Белла даже пошла на уступки, обмотав запястья Поттера зеленой лентой, что по сути указывало на то, кто из них двоих должен был быть настоящим подарком. —Мне нужен только мальчик. — Он не колеблясь подтвердил это очевидное предположение, махнув рукой Белле. Она поняла приказ без лишних слов, оттащив девочку, но не слишком далеко, оставаясь среди Пожирателей Смерти, которые перестроились в круг, окружив центральный элемент. Это оставило Волан-де-Морта примерно один на один с Гарри Поттером. Он воздержался от того, чтобы почесать свой несуществующий нос в раздражении. Почему мальчика поймали именно в Рождество, а не в любой другой день года? Все Пожиратели Смерти присутствовали на этом мероприятии, находясь в праздничном настроении. Теперь, когда Мальчика, который выжил, наконец-то поймали, они все оживились еще больше, ожидая долгожданного шоу. Волан-де-Морт предпочел бы просто поговорить с Гарри Поттером, была эта завораживающая и чарующая потребность ухватить, приблизиться, которую он еще не понял. Но его последователи не поняли бы, если бы в этот момент не бросили один или два Круцио. У Волан-де-Морта не было другого выбора, кроме как пытать мальчика, или он был? Он подошел ближе к Поттеру, который уже успел сесть на колени более-менее прямо, вытянув перед собой руки, связанные лентами. Поза говорила о смиренной покорности, только зеленые глаза вызывающе светились сквозь пресловутые круглые очки. —Гарри Поттер… — начал Волан-де-Морт, держа палочку из тиса наготове, остановившись всего в нескольких шагах от мальчика. Гарри Поттер выглядел усталым, слишком худым и слишком бледным, он определенно мог обойтись без дополнительных пыток. В его очках была трещина, и Волан-де-Морту пришлось бороться с желанием исправить ее. Он хотел бы так же легко исправить всю ситуацию. Возможность потенциального перемирия уже некоторое время зреет в его голове, и любая дополнительная враждебность определенно не поможет. С другой стороны, доверие его последователей было необратимо связано с определенными ожиданиями, и такая резкая перемена сердца не устроила бы большинство из них. Он медленно провел пальцем по палочке, Круцио на кончике языка, слегка осознавая, что зеленые глаза пристально следят за движением. Был ли способ отсрочить неизбежное? Волан-де-Морт посмотрел на своих последователей, все лица были столь же настороженными, сколь и нетерпеливыми. Не то чтобы Волан-де-Морт должен был подыгрывать их ожиданиям. Он был Темным Лордом, и они должны были просто подчиняться ему. Он мог просто прогнать их всех, будь проклято разочарование. Почему он вообще приблизился к своей добыче? Не лучше ли было бы заставить Гарри Поттера подползти к своему трону? Это добавило бы унижения и сделало бы достаточно хорошее шоу для зрителей. Волан-де-Морт мысленно кивнул себе, обернувшись, но тут же резко остановился, потому что не мог сделать ни шагу. Невидимая сила останавливала все его движения, заставляя его оставаться на одном месте. Раздался коллективный вздох, и еще один, когда все глаза устремились вверх и руки указали в разной степени шока. Волдеморт посмотрел поверх своей головы, и действительно, там было дерево Омела, источающее свою уникальную магию над ним и Поттером. Прежде чем Волан-де-Морт успел как-то отреагировать, Люциус Малфой вышел вперед из круга и опустился на одно колено. —Мой господин! — его голос дрожал от страха. —Простите меня, мой господин, но вас поймала Омела. —Я это вижу. Скажи своим домовым эльфам, чтобы избавились от него. —Боюсь, мой Лорд, домовые эльфы тут ни при чем. Древняя магия особняка Малфоев активируется в случайных местах каждый год во время Йоля, согласно традиции. —Это так? — протянул Волан-де-Морт, тихо прошипев. —Что же тогда делать? Он взглянул на Гарри Поттера, чьи глаза расширились от осознания этого, в то время как разум Волан-де-Морта застыл, увидев единственное решение, которое он ему предложил. Люциус не остановился на объяснении. —Е-единственный способ освободиться из-под омелы — поцеловать…— Бедняга заикался, словно это была его вина. —Н-но, — быстро добавил он, прежде чем Волан-де-Морт вспыхнул от гнева, чего он делать не собирался. Честно? Это было именно то, чего хотел Волан-де-Морт. Ну, может быть, не поцелуй — ну, может быть, и это тоже — но это определенно избавляло от необходимости пыток. И кто будет винить его за то, что он не дал зрителям шоу? Другое шоу. —Н-но, — продолжал говорить Люциус. —Поскольку члены семьи тоже часто оказываются втянутыми, поцелуя в щеку будет достаточно. Только вы оба должны это делать. Зал затих. Гарри мог слышать только, как громко колотится его сердце в груди, пока Волан-де-Морт пристально смотрел на него. Казалось, момент тянулся, но они не могли двигаться никуда, кроме как ближе друг к другу. Гарри стоял на коленях, смутно осознавая, что Гермиона где-то в зале, тоже связанная. Волан-де-Морт приближался, и Гарри затаил дыхание, не сводя взгляд с его алых глаз. Высокая худая фигура Волан-де-Морта, одетая в черное, приближалась очень медленно, пока у него не осталось другого пути, кроме как тоже упасть на колени. Он почти поравнялся с Гарри, и так близко Гарри мог более подробно рассмотреть бледное лицо, чтобы разглядеть, что у алых глаз также были тонкие щелевидные черные зрачки. Красивые, красивые ... они были не просто красными и злыми, в них светился острый интерес и интеллект, который почти противоречил образу Волан-де-Морта как безумца. Был ли он на самом деле безумцем? Безумный человек не стал бы падать на колени перед врагом, чтобы поцеловать его под омелой, верно? Эта мысль заставила Гарри еще больше осознать ситуацию и то, что должно было произойти, его сердце стало практически барабанным боем, нарастающим напряженным ожиданием. Лицо Волан-де-Морта было близко, так близко и еще ближе, и Гарри не мог дышать, сердце застряло в горле. Он хотел крепко зажмурить глаза так же сильно, как не мог отвести взгляд. Едва слышный треск, и Гарри заморгал в благоговении, когда его очки поправили, и он смог видеть еще лучше. Кожа Волан-де-Морта была такой бледной, почти прозрачной, с намеками на чешую, разбросанную вокруг, как солнечные пятна. У него не было носа, только щели для ноздрей, как у змеи. Монстр, беспомощно подсказал разум Гарри. Но тихий голосок, который Гарри старался никогда раньше не слушать, тоже не мог заткнуться. Потому что Волан-де-Морт действительно выглядел величественно, потусторонне, могущественно и привлекательно , притягивая все существо Гарри все ближе и ближе, словно сила гравитации. И Гарри хотел. Он чувствовал, как дыхание Волан-де-Морта покалывает его кожу, и Гарри, сам того не желая, облизнул губы, его взгляд был прикован к Волан-де-Морту. Они были тонкими и бескровными, и он не мог не задаться вопросом, как эти губы будут ощущаться на его коже. Или на его рту. От этой мысли щеки Гарри вспыхнули. Что же нужно, чтобы заставить Волан-де-Морта покраснеть? Он отвлекся на эту мысль, не уверенный, возможно ли это вообще физически. Ожидание убивало его. Казалось, они оставались такими целую вечность, но Волдеморт не сомневался, его глаза были уверены, и понемногу он приближался. Он медленно повернул лицо в сторону, и Гарри понял, что это не будет поцелуем в губы. Он не успел усомниться в своем разочаровании, потому что в следующий момент он почувствовал нежнейшее прикосновение к своей щеке. Это затянулось. В этом было что-то настолько интимное, что ресницы Гарри затрепетали. Долгий момент — недостаточно долгий — и он исчез. —Твоя очередь, Гарри Поттер. — Голос Волан-де-Морта, не шипящий, а бархатисто-горячая жидкость, полилась из кончиков покрасневших ушей Гарри по всей его шее, отчего по всему телу разбежались мурашки. — У меня связаны руки. — Он с удивлением обнаружил, что его собственный голос звучит где-то между хрипом и шепотом. —Для чего тебе нужны твои руки? Это был не совсем вопрос, любопытство отражалось в алых глазах. Прежде чем Гарри успел возразить, он почувствовал, как узы ослабли, и его руки освободились. Он не знал, для чего они ему нужны. Гарри посмотрел на Волан-де-Морта с тем же любопытством. Терпеливо ожидая, мужчина не пытался торопить Гарри, они оба, казалось, барахтались в этом долгом жгучем моменте. Магия омелы окружала их, как пузырь, только они существовали и имели значение внутри него, но они не были скрыты. Все люди наблюдали за ними, Пожиратели смерти, Гермиона... Но не будет другого момента, когда Гарри сможет быть так близко к Волан-де-Морту и в безопасности. Не нужно обмениваться проклятиями, не нужно ненавидеть. Они застряли. И Гарри тоже не спешил возобновлять их обычные взаимодействия. Когда у него появится еще один шанс поцеловать Волан-де-Морта? Это не было чем-то, что он когда-либо думал сделать, и чем-то, что он когда-либо думал, что захочет сделать . Но чем больше он позволял себе думать, тем больше он хотел. Его взгляд снова притянулся к губам Волан-де-Морта, и это было завораживающе. Сердцебиение участилось, рот Гарри внезапно пересох. Осмелится ли он? В конце концов Гарри отвел глаза, смущенный собственным невыполнимым желанием. Он сразу понял, что пожалеет, что не воспользовался этим шансом, но в глубине души все еще терзало его раздражающее осознание аудитории. Их момент уже казался слишком интимным, слишком напряженным для посторонних глаз. Гарри не хотел, чтобы они это делали. Он снова вспомнил, что его руки свободны, и теперь он понял, для чего они нужны. Прикоснуться . Он медленно, неуверенно поднял руку к лицу Волан-де-Морта. Как хищник, Гарри замечал каждое маленькое изменение в реакции Волан-де-Морта. Волан-де-Морт не останавливал его, явно предвкушая следующий момент, как и Гарри. Кончики пальцев Гарри коснулись бледной кожи, и точка соприкосновения затрепетала от легчайшей искры возбуждения. Это преодолело нерешительность, заставив Гарри жаждать большего, поэтому он полностью, но все еще нежно обхватил щеку Волан-де-Морта. Кожа, должно быть, была настолько тонкой, что ощущалась как прикосновение к кости, но она была на удивление гладкой. Его пальцы слегка коснулись шеи Волан-де-Морта и до самого затылка его безволосой головы. Гарри мог чувствовать более ощутимые чешуйки там, в узоре, который Гарри должен был расшифровать. Гарри был полностью очарован, зеленые глаза встретились с красными, в них отражалось то же желание, и Гарри почти, почти обрел уверенность, чтобы поцеловать Волдеморта как следует. Но все это могло быть его воображением. Он не посмеет . Пока нет. Осторожным движением он взял голову Волан-де-Морта обеими руками, направляя ее в сторону. Мужчина подчинился, и Гарри прижался губами к щеке Волан-де-Морта, не отпуская ее в течение нескольких ударов сердца, даже когда он почувствовал, как магия Омелы отпускает их. Волдеморт первым пошевелился, вставая; не желая пока отпускать, Гарри пошатнулся, притворяясь слабым. Волдеморту пришлось схватить его за плечи, подняв Гарри вместе с собой. Гарри не хотел оглядываться, чувствуя себя уязвимым. Его лицо внезапно вспыхнуло, он зарылся им в грудь Волан-де-Морта, вдыхая аромат чего-то цитрусового и чисто магического. Он не мог поверить, что всего лишь мгновение назад они разделили поцелуй, невинный, но такой значимый. Он не мог поверить, что он действительно хотел поцеловать Волан-де-Морта, как это сделал бы любовник , но унижение затмило пульсирующее сожаление о том, что у него не хватило смелости сделать это, пока у него еще был шанс. Что с ним было? Это Волан-де-Морт, монстр, убийца, тот, кого Гарри суждено было убить или быть убитым. Ах, его сейчас будут пытать. Гарри не хотел об этом думать, руки вцепились в мантию Волдеморта в почти отчаянном объятии. Что, если им действительно больше не придется сражаться? Гарри так устал . Близость Волан-де-Морта была такой освежающей и опьяняющей одновременно, Гарри мог забыть все, мог простить все. Он не хотел возвращаться в реальность, он не хотел отпускать. Руки на его плечах сложились в настоящее объятие, и этого знака хватило Гарри, чтобы сделать то же самое, обхватив талию Волан-де-Морта по всему телу. —Свободны, все вы. — Голос Волан-де-Морта прорезал все еще ошеломленную тишину. Пожиратели смерти пришли в движение, звуки шагов заполнили комнату в хаотической спешке. Гарри выглянул из своего укрытия как раз вовремя, чтобы увидеть крайне озадаченное, но задумчивое выражение лица Гермионы. —А что насчет девушки? Взгляд Гарри метнулся к голосу, который звучал так же обиженно, как выглядела Беллатриса. И не понимала. —Ты позаботься о ней, Белла—, — пренебрежительно сказал Волан-де-Морт, и Гарри мгновенно напрягся. Он попытался выпутаться из объятий. Как же он был глуп . Речь шла не только о нем, его подруга была в опасности. Хватка Волан-де-Морта не ослабла, а его голос, столь же сильный, но освобождающий, заставил Гарри откинуться назад с облегчением. —Под заботой я не имею в виду пытки. Девочка останется жива. Это ясно, Белла? —Да, мой Лорд. — Беллатриса выглядела еще более сбитой с толку, но была полна решимости довести приказ своего Лорда до конца. Бросив последний взгляд на Гарри, полный жгучей ревности, Белла взяла Гермиону за руки, чтобы увести. Гермиона оглянулась, пытаясь поймать взгляд Гарри, теперь более обеспокоенный, чем что-либо еще. Гарри послал ей легкую успокаивающую улыбку, надеясь, что она поймет, что все в порядке, и с ними все будет хорошо. Она не улыбнулась в ответ, слегка покачав головой, пока Гарри не скрыл ее из виду. Последние Пожиратели Смерти выбрались за двери, и наконец, наконец , Гарри и Волан-де-Морт остались одни. Гарри поднял голову, чтобы посмотреть на Волан-де-Морта. Может, это только его воображение? У него еще есть шанс или его все-таки будут пытать? Волан-де-Морт провел пальцами по лицу Гарри, совсем как раньше, и Гарри с радостью потянулся к этому легкому прикосновению. —Как ты вообще это называешь, Гарри Поттер? —Объятия? — попытался Гарри, сам не зная ответа. Сильное притяжение было сюрреалистичным, но таким необходимым . Губы Волан-де-Морта растянулись в зловещей улыбке, снова привлекая к себе внимание Гарри. —Поцелуй? — Гарри попробовал снова, едва шепча. Это скорее предложение, чем ответ. Если бы ему дали еще один шанс, он бы им воспользовался. —Поцелуй. — Взгляд Волан-де-Морта упал на губы Гарри, и он коснулся их большим пальцем, заставив пульс Гарри забиться в бешеном ритме — поцелуй, поцелуй, поцелуй — его внутренние мысли свелись к счастливому предвкушению. Гарри облизнул губы, кончик его языка поймал палец Волан-де-Морта, и это, больше, чем что-либо другое, заставило его покраснеть, внезапно так остро осознав, насколько все это было реально. Но он не отвел взгляд. Он не мог. Они все еще были так близко, обнимая друг друга. Но недостаточно близко. Волдеморту достаточно было наклониться, и они бы поцеловались. Гарри стоял на цыпочках, ожидая, спрашивая. Он не мог быть более очевидным, чем сейчас

***

Белла ходила взад и вперед по комнате, погруженная во всепоглощающий гнев. —Я знала это. Я всегда знала это. Его одержимость мальчиком никогда не была нормальной. Гарри Поттер то, Гарри Поттер сё. Тьфу. — Она топнула ногой по полу, как избалованный ребенок. —Худший день в жизни! Он должен был убить его и наконец-то забыть об этом. Но нет! Глупая, глупая Омела! —Ну, это было совершенно безумно. —Девушка Грейнджер протянула ей два кната, не зная, как промолчать. —На самом деле, Гарри не так уж хорошо скрывал свою одержимость, как он думал. Если бы это, э-э, привело к какому-то перемирию… —Я не хочу перемирия! — заныла Беллатриса. —Я хочу пытать и убивать всех вас, мелких грязнокровок. Грейнджер вздрогнула, но не отреагировала на оскорбление. —Но дело не в том, чего ты хочешь. Раздраженная, Белла подскочила к девушке, остановившись всего в нескольких дюймах от нее. Грейнджер стояла у двери с того момента, как они вошли. Это была даже не камера в подземельях, как предполагалось, а гостевая комната, крошечная только по меркам поместья Малфоев. Там была кровать, стол и стул, девушка могла выбрать, как ей будет удобно. Белла не останавливала ее! Но она осталась стоять там, как больной палец, такая неподвижная и сдержанная в отличие от Беллатрисы. —Ты думаешь, ты такая умная маленькая ведьмочка? — усмехнулась Белла. —Я. — Гермиона ответила невозмутимо. Только ее кроличий пульс выдавал опасения. Хорошо. Ей следует быть осторожнее с ней. Белла глубоко вдохнула, наслаждаясь запахом страха, ее нос почти касался девушки, у которой не было выбора, кроме как прижать ее спиной к стене. Беллатрикс нахмурилась. Ее лорд и Поттер были такими душераздирающими для наблюдения. Никто не понимал Беллу и ее разочарование. Она думала, что, может быть, девушка поймет, но та не была влюблена в Поттера. Не было никакой ревности. Она даже предположила, что это к лучшему! —Ты не думаешь, что я тоже заслуживаю поцелуя? — спросила Белла тихим голосом, ее горе просачивалось наружу. —Нет, — был краткий ответ. —Да пошла ты! — Белла отступила, снова разозлившись, и вытащила палочку, только чтобы закричать от поражения, вспомнив приказ своего Лорда. Вместо этого она выпустила в кресло разрушительное проклятие. Оно разлетелось на мелкие кусочки, некоторые из которых порезали щеку девушки. —Блять.— Она плюнула при виде крови на этом раздражающем лице. —Сядь, — приказала она, ведя Грейнджер к кровати. Как бы приятно ни было видеть, как грязнокровка истекает кровью, это было против правил. Или, может быть, она все еще могла немного поиграть... Нет, она покачала головой, эта мысль была заманчивой, но ее Лорд узнает, он всегда узнает. Поэтому она наложила хорошие исцеляющие чары, как хороший последователь, которым она была. Грейнджер прижала руку к лицу, почти не веря своим глазам. —Спасибо. —Я не делала этого для тебя. — Белла фыркнула, скрестила руки и отвернулась. Только чтобы обернуться и почувствовать на себе любопытный взгляд. —Что? —Что это было за заклинание? — спросил Грейнджер с блестящими глазами. —Не думаю, что я его узнаю. —Конечно, нет, это темное заклинание. —У темной магии тоже есть заклинания исцеления? —Конечно, это так, это не просто развлечение и пытка! У Грейнджер хватило наглости посмеяться над этим. Но, как ни странно, это не было таким уж режущим уши Беллы, как она думала. —Ты… — нерешительно начала девушка, но тут же покачала головой. —Неважно. —Что? Выкладывай! Гермиона прикусила губу, все еще неуверенная, но любопытство взяло верх. —У тебя есть какие-нибудь книги по такой магии? Белла попыталась вспомнить хоть что-нибудь. Давно, может быть. Она не читала книг десятилетиями. У ее Лорда это может быть, или у Малфоев. Она вздохнула, задаваясь вопросом, в своем ли она уме, раз даже обдумывает это. Технически, ей не нужно было держать Грейнджер в заложниках в комнате. Ее единственной задачей было заботиться, что бы это ни значило. —Хорошо, Грейнджер. — Белла вскочила с кровати, поманив девочку за собой. —Я покажу тебе библиотеку. Грейнджер шла за ней, практически перескакивая через шаг. —Может, ты все-таки заслуживаешь поцелуя, — тихо пробормотала она, заставив Беллатрису довольно усмехнуться. Повернув за угол, они оба резко остановились, все движения были схвачены невидимой силой. Заметив омелу, Белла рассмеялась еще громче, разнесясь по пустым коридорам. Может быть, это был не самый худший день в ее жизни.

***

Волан-де-Морт всегда это знал: Гарри Поттер его погубит. Он также знал, что магия омелы давно исчезла, и она не влияла на желание . Желание приблизиться, сомкнуть губы, прикоснуться. Убей его, убей его, убей... Старый голос поглощали волны чего-то нового. Поцелуй его, поцелуй его, поцелуй... Пышные губы под его большим пальцем раздвинулись, зеленые глаза уставились на него в чудесном предвкушении. По крайней мере, Волан-де-Морт был не единственным, кого зацепило это странное влечение. Всегда ли это было так? Возможность настолько на поверхности, что потребовалось одно прикосновение, чтобы раскрыть ее. Если Волан-де-Морт не был безумен раньше, то теперь он был им, безусловно . Это не совсем то перемирие, которое он себе представлял, и он никогда не рассматривал что-то подобное как возможность. Но это происходило, это было реально, и это не казалось неправильным. Он почувствовал, как руки Гарри двигаются, поднимаясь к его груди, шее и скулам. Завораживающе, но мальчик нисколько не боялся его и не ужасался. Прямо как Волан-де-Морт, плененный, восхищенный. Его руки были нежными и мягкими, как будто Волан-де-Морт действительно заслуживал такой заботы. Не меньше, чем от его врага, для которого он был убийцей, монстром… Волан-де-Морт провел рукой по шее Гарри, которая была горячей и пылающей. Он мог бы так легко сломать ее пополам. Обреченный ребенок, проклятие его существования был прямо там, в его объятиях, такой уязвимый. Практически умоляя сделать с ним то, что он захочет. Коснувшись ниже, его палец поймал что-то неожиданно холодное вокруг горячей шеи Гарри. Острым когтем Волан-де-Морт вырвал цепь из-под рубашки, обнажив знакомый медальон под ней. —Что это значит? Он, конечно, подозревал, что мальчик имел некоторые знания о крестражах, охотясь за ними в попытке получить шанс против него. Волан-де-Морт должен был усомниться в том, насколько действительно надежны крестражи в достижении бессмертия, если их можно было так легко найти и уничтожить, как Дневник. Этот конкретный крестраж Волан-де-Морт тоже считал давно утерянным, недавно обнаружив, что он исчез из пещеры. Это было прискорбно. Тем не менее, он был у Гарри . —Это… мое. — Сказал Гарри, словно это не было ложью. Волан-де-Морт почти поверил ему. —Правда? Гарри сглотнул, глаза расширились, но в них внезапно появилась уверенность. С дерзостью, типичной для Гриффиндора, он посмотрел Волан-де-Морту прямо в глаза. —Правда. Если ты хочешь вернуть его, то с этого момента он идет только вместе со мной. Рука Волан-де-Морта рефлекторно сжалась вокруг этой хрупкой шеи, и он преодолел оставшиеся дюймы расстояния, чтобы накрыть рот Гарри своим. Другая его рука опустилась в беспорядок в волосах мальчика, крепко держа его, не отпуская. Теряя себя в поцелуе, словно это был эликсир жизни, он услышал стон, но не мог определить, кому он принадлежал. —Ты мой , Гарри Поттер, — это была единственная связная мысль, которую он произнес вслух. —А ты мой, Волан-де-Морт», — затаив дыхание, заявил Гарри Поттер, все еще тянусь к его губам. Волан-де-Морт не заставил себя ждать, растворившись в еще одном поцелуе. —Очень хорошо, Гарри. Он не возражал против того, чтобы принадлежать кому-то, если этим кем-то был Гарри Поттер. Они всегда были связаны, всегда предназначены друг для друга. Если бы он только понял это раньше, что Гарри Поттер не для того, чтобы он убил, а для того, чтобы он его поцеловал, и чтобы он его сохранил. Они остались обниматься, соприкасаясь лбами, переводя дыхание. Волан-де-Морт закрыл глаза, обостряя другие чувства. Как во сне, желая схватить, дотянуться до чего-то, что все еще недостаточно близко, несмотря на всю кучу Гарри Поттера, удобно устроившегося в его объятиях. —А ты не жадный? — пробормотал он, когда понял это. Живой дышащий крестраж. Гарри отступил назад, чтобы в легком замешательстве взглянуть на Волан-де-Морта, и Волан-де-Морт откинул прядь черных волос, чтобы провести пальцем по шраму в виде молнии. —Ты все это время владел частичкой моей души. Гарри бросил еще один испытующий взгляд, прежде чем до него дошло, и его лицо отразило чистое, неподдельное волнение, а затем решимость. —Я ни за что не отдам его обратно. —Я не прошу, дорогой, — промурлыкал Волан-де-Морт. — Ты можешь иметь меня сколько хочешь. Я просто заберу тебя целиком. Гарри вздрогнул и на мгновение закрыл глаза, прежде чем направить сияющие зеленые лучи обратно на Волан-де-Морта. —Мы ведь равны, не так ли? Ты отметил меня, как и предсказывало Пророчество. —Да, — практически прошипел Волан-де-Морт, не сдерживая собственного волнения, он уже знал, куда клонит мальчик. —Тогда можешь забрать и меня. Все, что хочешь. А я заберу остальных. Волдеморту на самом деле не нужно было разрешение, Гарри уже был его без вопросов. Тем не менее, подтверждение послало беспорядочный трепет по его позвоночнику. Его остальная часть в руках Гарри тоже имела смысл, в отличие от остальных частей Пророчества. Гарри Поттер не собирался его убивать. Никто из них не должен был умереть, тем более от руки другого. Вместе они бросят вызов самой смерти.