Шримпо ненавидит всех.

      Шримпо ненавидит всех, всех без исключения, и, кажется, ещё не было такой мультяшки, чьë присутствие не раздражало бы его и не вызывало раздражения. Такая позиция, к слову, не у него одного, со стороны остальных Шримпо тоже никому не нравился, совсем ведь никому, да? Ну и пусть! Ему и одному хорошо, со своими мыслями, лучший дуэт, как никак, сам себя Шримпо раздражать никак не мог, поначалу. Вот только есть одно очень очевидное "но": Такой нескончаемый поток праведного гнева удерживать в себе было нереально тяжело, и первой на расстрел попадалась собственная обитель, коей так не повезло с хозяином, что немного не в состоянии держать себя в руках, да и сами руки при себе, чего уж греха таить. Вещи летят в разные стороны, с треском разбиваются, ломаются и падают на пол. Под удар попадает всë, даже стены! Для Шримпо собственное лицо не преграда! Больно, очень, правда. Но боль не помеха! "Точно-точно", убеждает он себя, ища любую возможную отмазку от оказания самопомощи. Ноющие костяшки пальцев и разодранные колени неплохо сбивают градус, сосредотачивая внимание хозяина на эту вечную пытку, состоящую из повторяющегося "ударься — разозлись — ударься сильнее" цикла. И это, черт возьми, помогает! Шума становится меньше, вспышек ярости тоже. Правда и чувство собственной здравости теряется где-то на затворках сознания, примерно там же, где и рождается ненависть к стенам, полу, бумаге и карандашам, которыми он пишет о ненависти к выше перечисленному (по итогу беспощадно ломая, разрывая и выкидывая все плоды такой практики). Полученный Роджером небрежный совет "выписывай свои мысли на бумагу", вообще не помог, может, сделал только хуже, подарив Шримпо ещё и полное понимание того, какой он неуравновешенный в сравнении с остальными.       Изменений в поведении Шримпо не заметил почти никто, а может, были так рады появлению хоть какого-то переменного спокойствия в их и его жизнях, что решили промолчать, не рискуя лишний раз спровоцировать на агрессию. И правильно делают! Ведь этот комок нервов с каждым днем только сильнее игнорирует суровое понимание того, что ненависть к окружению сменяется ненавистью к себе, и что уже предметы, объëмнее книжки, в руках держать становится невозможно. Просыпаться по 5 раз за ночь стало чем-то из рода нормы, как и ритуал поколотить себя по больным коленкам, чтобы успокоиться и снова упасть на спину, избавившись от лишнего всплеска энергии, что, собственно, и побудил Шримпо проснуться. И даже так, мультяшка, почему-то, продолжал заниматься этим гиблым делом: выписывать свои мысли на лист. Зачем он вообще это делает??? Это ужасающе дерьмовый процесс, от скуки он уже начинает рифмовать друг с другом все предметы ненависти, вырисовывая из этого подобие чего-то интересного, кроме пародии на список покупок. В попытке обуздать свой мозг, он уже начинает давать характеристику каждому имени, которое возникает в его голове. И как бы далеко это не зашло, вопреки привычным установкам, дно всегда можно пробить дважды, а на каждый ужасный поступок найдётся другой, ещë ужаснее. И вот, снизу постучали: стоило только поймать себя на мысли, что Шримпо бы действительно оказался не против, если вдруг один назойливый пацан опять полезет к нему со своими длинными культяпками. И боже! О чем ты думаешь, Шримпо! Губ же тупой! Дурак и идиот, он бесит тебя как никто другой! И ты не можешь противоречить себе, думая что он не кажется тебе менее невыносимым, чем другие, и, абсолютно, без исключений, когда он улыбается, это не заставляет хотеть улыбнуться в ответ! Нет-нет и нет, нонсенс, бред! Шримпо ненавидит это! Откуда что-то подобное вообще появилось на его листочке, буквы устроили революцию, или что-то в этом роде???       Долгое отсутствие истерик сравнимо с затишьем перед бурей в умах мирного населения мира Дэнди, и Губ уже готов поклясться, что либо Шримпо умер, либо это сам чертов Дэнди его настиг с наказанием, сразу после нескольких инцидентов с разгромом магазина. Друг в последнее время тихий (не считая регулярных драк со стенами, что стали происходить в разы чаще, и, почему-то, в особенности по ночам). Шримпо не появляется за ужином, хотя остальных, судя по всему, не сильно это огорчает. Губ на самом деле не может их винить в этом, было действительно обидно, когда мультяшка в последний раз наговорил всем гадостей, отказался от еды и, громко топая, ушёл. Что-то точно не так, Шримпо вообще ужинает? Ужин — довольно важный приём пищи, да и тот давно не напоминал о себе какими-либо выходками, и вообще, не обязательно искать предлога для захода в гости! Вывод очевиден: сегодня Губ точно решит наведаться к маленькому хулигану! И была у Губа привычка делать это совершенно беспардонно: просто взять и прийти, никак заранее об этом не предупредив. Что, собственно, и произошло, звуком открытия двери заставив обладателя комнаты подпрыгнуть вместе с листочком, на который он ранее выписывал всё, что так сильно ненавидел. А Губ, к слову, всегда имел право сесть и прочитать их все, ведь при словах "делай что хочешь" он действительно брал и делал что хотел! Это раздражало, но и Шримпо его мог понять, стараясь отодвинуть свою стальную "я-такого-не-говорил" логику в сторону и, скрипя зубами, признать, что он сам сказал Губу делать что хочет. Зачастую, Шримпо никак не реагировал на визиты, если они были по делу, разве что шипел что-то тихо и сыпал мысленными проклятиями, ни одно из которых пока что не дошло до исполнения. Зато сегодня, он, вместо того, чтобы перевести хмурый взгляд на Губа, первым делом судорожно сгрëб все листки, и зашвырнул их в урну, да так, что сама урна перевернулась, не выдерживая такого психологического натиска (а то, каким образом это произошло от взаимодействия с лёгкими листочками — вопрос, который будет мучать обнимашку до конца жизни). Но не суть!! По окончанию своей попытки проявить скрытность (далëкой от уровня Астро), Шримпо обратился к гостю со своим, на удивление, спокойным "Чего надо?", правдивый ответ на которое, наверное, поразит. Но кто не рискует, тот не дружит с Шримпо, так что все сомнения мигом отлетают, и Губ, без единого намека на шутку, выдает: — "Я пришёл проведать тебя, Шримпо!" — И ведь отвечает так, будто это что-то само собой разумеющееся, ну да, конечно, люди же просто так спонтанно ходят друг к другу узнать как дела! Ну да, Шримпо прям верит! С его то, повторюсь, стальной логикой. Такая счастливая непосредственность только добавила очков к сомнениям, и Шпимпо, отчеканив каждое слово, спрашивает ещё раз: — "Зачем. Ты. Пришёл." — Как будто он ждет, что Губ все ему объяснит, ага, ГУБ и объяснения. А он, что понятно, и не собирался оправдываться, лишь глупенько улыбается и берёт один из чудом уцелевших после того бумажного геноцида листочков, лежащий на самом краю, и начинает вчитываться в текст, словно Шримпо не нуждался в ответе на свой вопрос. Но идея была провалом с самого начала, почерк у него всегда был нечитаемый, кривой, размашистый, и часто косил куда-то в разные стороны, иногда Шримпо и вовсе путал буквы и их направления. Много вычитать не удалось, обладатель записей мгновенно среагировал и полетел на Губа с разрушительной скоростью, вырывая листок из рук и с яростью разрывая его на тысячу мелких кусочков, чтобы ни одной улики более не осталось, где подозрительно точно описывается кто-то пушистый и очень приставучий, в одном ряду с какими-то менее ненавистными словами в его сторону. Такие приколы, что неудивительно, но не очень хорошо отдались на талантливых руках напоминая о в кровь стёртых костяшках и дырах на стене, о которую ранее упомянутые были разбиты. Такая странная деталь, однако, не скроется от любопытных глаз, и их обладатель одномоментно хватает Шримпо за руку, начиная закидывать вопросами о появлении сих отметин и о том, насколько это больно. А больно было, да настолько, что хозяин не мог вступить в небольшую драку, коими раньше отстаивал своё личное пространство, да и не хотелось сейчас, ведь драться с Губом — ошибка, а вступить в конфронтацию — фатальная ошибка. И сам Губ своего часа сиять не упускает, держит за локти, и нагло рушит все рамки дозволенного в общении с хулиганом, находясь чересчур близко. — "Сильно болит? Иди сюда, я тебя обниму, это же из-за стен всë?? Ну-ну, не стоит же их колотить. Давай, Шримпо, тебе это нужно я же знаю!" — И ведь умоляет он этим излюбленным я-не-оставляю-тебе-выбора тоном. "Объятия — лучшее лекарство от всех болезней", вечно твердил он, вот правда, такое лекарство, самому Шримпо никогда не было по душе, ведь правда? Никогда... Самое страшное заключалось в том, что попытки Губа помочь не могли не льстить сейчас, ну, может совсем немножко! Учитывая, сколько ныне измятых листков было посвящено ему и его тупой морде, стоило ей напомнить о себе во сне или смехом за стенкой. И Шримпо все еще противится этому, отпихивая лицо Губа подальше от себя. Но и дебошир хорош собой, спустя пару минут отважной борьбы за достоинство он действительно таки позволил заклеить свои руки разноцветными пластырями, даже сказать чтобы у кошечки и собачки болело, оставив на них по поцелую, для лучшего заживления в качестве идеального завершения этого тупого детского ритуала. А лицо его было краснее красного, и Губ не уверен, от гнева ли друг краснел, когда прижимал его поближе во время "вынужденных" и таких противных ему ранее объятий. Шримпо был рад этому и он ненавидел всех за это, в том числе и себя, особенно за то, что после, достал свои наименее агрессивные записи, и, не понимая зачем, отдал Губу парочку листочков, чтобы он потом как нибудь сам прочитал.