What was i made for?

Хёнджин весь уставший и потный возвращается в общагу за час до отбоя. Он подходит к двери своей комнаты и слышит музыку. Лёгкая игра на гитаре доносится по ту сторону стены. Странно. Сынмин обычно слушает музыку в наушниках, тогда почему звук инструмента слышно аж отсюда? Хвану не приходится доставать ключи, потому что дверь открывается лишь от одного толчка. Парень кидает свой шоппер в прихожей и проходит в основную комнату. Там он видит Кима. Тот играл на гитаре, параллельно бурча себе что-то под нос и записывая всё в блокнот. Хёнджин улыбается кончиками губ и садится на свою постель, боясь нарушит творческий процесс соседа. Сынмин будто и не заметил его. Он продолжил перебирать струны до тех пор, пока Хван не спросил: — Ты пишешь песни? Ким кивает. — Да, пишу, но редко. — Он вновь смотрит на тетрадку, что лежала перед ним. — Просто появилось внезапное вдохновение. Хван тяжело вздыхает и садиться ровнее. Кажется, он догадывается, чем может быть вызвано это вдохновение, и ему это совсем не нравится. — Ты можешь ответить мне честно? Сынмин наконец полностью отрывается от текста, который он сочинил, и обращает внимание на собеседника. Ким вопросительно приподнимает бровь. — Смотря какой вопрос. — Не притворяйся. — Насмешливо говорит Хёнджин. — Ты знаешь о чём я. Ким напрягает ладони. Это то о чём он думает? — Тебе нравится Рюджин? Да, это то, о чём он думает. — Я неуверен, но полагаю, что да. — Честно ответил парень, откладывая гитару подальше от себя. — Сегодня во время вашей тренировки я чувствовал себя странно с ней. Что-то вспыхнуло во мне и не отпускало. В любом случае, она мне очень дорога. Хёнджин выглядел так, будто Сынмин признавался не в симпатии к Рюджин, а в страшном преступлении. Он прикусил губу и протёр глаза. — Я заметил это. И мой тебе совет: Разлюби её в ближайшее время. — Чего? — У тебя с ней нет шансов… Типа вообще. — Хван нервно перебирал свои пальцы, избегая зрительный контакт. — Она точно разобьёт тебе сердце. Ким не понимает, почему его приятель, с которым они только недавно подружились, может говорить такие вещи? Так не верить в него? Хёнджин думает, что Сынмин недостаточно хорош? Его это очень взбесило. — Но почему у меня нет шансов? — Во-первых, ты её бывший. А во-вторых… — Парень останавливается на полуслове. — Я не могу сказать. Просто прими это. «Просто прими это.» — Он это серьёзно? Сынмин вспыхивает, словно спичка. Агрессия подступает к горлу, сжимая всё внутри. — То есть ты мне ничего не объясняешь, лезешь в мою личную жизнь и ещё думаешь, что я буду не против этого? — Ким сжимает кулаки. — Ты обнаглел, Хёнджин. — Обнаглел? Да я же просто пытаюсь помочь! — Хван жестикулирует, выражая возмущение. — Она тебя точно не любит взаимно. Ты ей не нужен. Прими это наконец. Вдруг одна мысль подкрадывается в разум Сынмину и расставляет всё по полочкам. Агрессия превращается в спокойное сочувствие. Он тихо начинает: — Слушай, если она тебе нравится… — Нет, она мне не нравится. И никогда не сможет понравиться. Мы друзья. — Резко перебивает его Хёнджин, будто его сосед сказал самую глупую вещь на свете. — Тогда в чём проблема? Неужели тебе так трудно сказать мне? — Да ты сам не знаешь о чём говоришь! Я пытаюсь помочь тебе, Сынмин. Я не твой враг. Ким встаёт с постели и идёт в сторону ванной под очень раздражённый взгляд Хёнджина. Перед тем, как зайти, он кидает: — Я тебе не верю. Можешь говорить всё, что угодно, но это не отменит моих чувств к Рюджин. Разговор окончен. Сынмин заходит в ванную, хлопая дверью. А Хёнджин хлопает себя по лицу и, немного ноя, ложится на кровать. Это будет сложно.

***

Для Сынмина наступил день 352. После обеденного перерыва он выходит из столовой счастливой и активной походкой, будто куда-то спешил. Его воодушевление заканчивается тогда, когда он слышит знакомый голос: — Куда ты такой радостный идёшь? Сынмин оборачивается. Опять Хёнджин. Он преследует его или что? Его сосед курил, прислонившись к кирпичной стене здания. Парень усмехнулся, когда увидел, что Ким немного испугался его, и выбросил сигарету. — Хочу пригласить Рюджин погулять после пар. — Честно ответил Сынмин, нервно вздыхая. — Что? — Хван резко подошёл к нему, смотря с огромным осуждением в глазах. — Я же говорил тебе забыть о ней. — А я говорил, что твои слова для меня ничего не значат. — Ким выпрямил спину и сомкнул руки перед собой. — И если бы ты и правда желал мне добра, ты бы сказал мне причину, почему она не может быть со мной. Конечно, если эта причина вообще есть. — Да конечно она есть! С чего ты… — Хёнджин не договорил. Его взгляд уцепился за что-то или за кого-то, кто находился позади Сынмина. — Хёнджин, мы это уже обсуждали. Просто расскажи мне! Если эта какая-то секретная информация, то не бойся, я никому не выдам. Вдруг Хван резко хватает парня за руку и тащит за собой. Ким даже опомниться не успел, поэтому не особо и сопротивлялся. И вот он стоит, Хёнджин прижимает его к стене, их лица в сентименте друг от друга. — Какого хрена ты… — Тихо… — Хван прикладывает пальц к его губам, затыкая его окончательно. Сынмин слышит как мимо них кто-то проходит, кашляя грубым басом. Хёнджин отодвигает палец от губ парня на щеку, после чего Ким спрашивает: — Кто там прошёл? — Да это неважно… — На этом моменте Хван наконец вспомнил, в какой ситуации он находится. Его левая руку держит собеседника за плечо, толкая в сторону стены, а правая находиться всё ещё на щеке Сынмина. Парни смотрят друг на друга десять секунд. Разглядывают каждую родинку, морщинку и шрамик. Хван проводит большим пальцем по скуле Кима, вызывая у того мурашки. Сынмину становится страшно. Почему Хёнджин делает это и главное: почему ему так приятно от этих прикосновений? — Хёнджин, ты здесь? — Вдруг, откуда не возьмись, к ним выходит Рюджин. Она резко останавливается, и её глаза округляются, когда она видит двух парней в такой странной позе. Соседи резко отстраняется друг от друга, делая вид, что ничего такого не произошло, и они просто стояли, но девушка успела заметить их до этого и многозначительно улыбнулась. — Простите, за то, что помешала. — Нет, это не то, что ты подумала! Мы просто… Это недоразумение! — Начал сразу же оправдываться Сынмин, весь краснея от стыда. А Хёнджин же просто ухмыльнулся, будто ему нравится смотреть на неловкие страдания своего друга. — Проехали. — Отмахнулась Шин. — Хёнджин, у нас на следующей паре миссис Чон. Она нас убьёт, если опоздаем, так что давай поторопимся. — Да, иду. — Хёнджин и правду уходит за ней, даже не кидая взгляда на смущённого соседа. И вот парень и девушка уже поворачивают за угол, но её останавливает Ким: — Слушай, Рюджин, я хотел спросить… — Прости, но мы правда спешим. — Девушка поправляет волосы за ухо. — Можем поговорить об этом позже? — Да… Да, конечно! И они уходят, оставляя Сынмина одного.

***

Пара с Миссис Чон и вправду оказалась особенно выматывающей. Перерыв им разрешили сделать только спустя два часа усердной и тяжёлой тренировки. Остальные настолько устали, что даже не смогли дойти до кулер, поэтому Хёнджин и Рюджин стояли около него совсем одни, попивая прохладную воду. Хван наблюдает за каждым движением подруги, немного сужая глаза. Он выкидывает свой стаканчик и спрашивает: — В какие игры ты играешь? — Игры? — Девушка наконец допивает жидкость и тоже кидает пластик в мусорный бак. — Ну «Геншин», «Хонкай», могу на приставке… — Я не об этом, дура. Я о том, что между вами с Сынмином. — Чего? Ты себя-то слышишь? — Она очень сильно хмурит брови. — Сам же знаешь, что между нами ничего даже в теории не может быть. — Тогда какого хрена ты ведёшь себя так с ним? Вечно улыбаешься, мило общаешься, гуляешь? Тебя-то совесть не мучает? — О чём ты вообще? — Её возмещению нет предела. — Я просто веду себя, как обычный друг. Мы с тобой также проводим время. — Я не он. Неужели не видишь, что он влюблён в тебя? — Я не понимаю, о чём ты. Мы с Сынмином расстались два грёбанных года назад! — Ну так и не веди с ним себя так, будто хочешь всё вернуть. — Фыркает он. — Стой, ты ведь… — Напряжение из плеч Шин уходит, и она продолжает тихо. — Чувак, если он тебе нравится… — Он мне не нравится, но я не позволю тебе разбить ему сердце снова. — Резко и прямолинейно отвечает парень. — Удачи, на тренировке, Рюджин. Разговор двух лучших друзей оставляет горькие нотки после себя. Хван уходит обратно в танцевальный зал, заставляя Рюджин чувствовать себя ещё хуже.

***

— Да уж, влюбиться в бывшую — так себе затея. Чанбин внезапно открыл в себе способности семейного психолога и свахи, когда сидел в компании трёх своих друзей. Они все находились в комнате Со и Ёнджуна и, поедая пиццу, говорили обо всём подряд. И когда тема разговора сменилась на их отношения с Рюджин, Сынмин машинально сморщился. — Да я уже понял, но… Может она чувствует ко мне то же самое? — В любом случае мы на твоей стороне и всегда тебе поможем. — Со мягко пихнул его в плечо, улыбаясь. — Хоть лепестки роз будем на вас сыпать. — Добавил Ёнджун, наконец проглотив свой кусок пиццы. — Спасибо. — Уголки губ Кима поднялись автоматически. Вдруг на телефон Уена приходит уведомление. Парень с каре открывает его. Какая-то садистская радость появляется на его губах. Он протягивает телефон, показывая экран всем присутствующим. — Смотрите, кто выложил фотографию! На экране был интерфейс инстаграмма. А вот аккаунт и фотография были сделаны тем самым Ли Феликсом, которого так не любил Чанбин. «Похож на солнце» — Первое, что пришло на ум Сынмину, когда он увидел лицо Ли перед собой. — Господи, что с ним? — Мерзко усмехается Чанбин. — Он на креветку похож! Трое парней начинают гоготать, казалось, на всю общагу, вызывая у Кима дикое чувство дискомфорта. Пользуясь случаем, Сынмин решил задать вопрос: — Я хотел спросить, а какая вам разница гей он или нет? — Все в помещении замолкают и смотрят на него. — Ну всмысле он вроде ничего нам плохого пока не сделал, так что я не вижу причин так принижать его. — Как гей может нормально вписаться в наше общество? — С ядовитым издевательством говорит Со. — Было понятно, что мы им будем недовольны. Мне противно смотреть на таких как он, они не должны существовать. И мириться с этим я не собираюсь. — Вдруг брови заиграли на его лице, после чего он прыснул в кулак. — А ты чего это так его поддерживаешь? Тоже из «этих» что ли? Сынмин проглатывает застывший комок в горле. Он соврёт, если скажет, что ему неинтересно какого это — быть таким, как Феликс. Какого влюбиться в парня? Какого целовать парня? А что если бы ему понравился условный Хёнджин? Как бы он себя повёл? — Я? Конечно нет. — Он говорил это нервозно и быстро. — Я из… Нормальных. С этого момента Ким понял, что спорить с ними на эту тему бесполезно. Они всегда останутся при своём мнении. А насчёт своей «нормальности» он не соврал. Не соврал же?