Trick or Treat

Это была глупая идея, просто ужасно отвратительная. И как он вообще мог додуматься проложить маршрут через чертов лес в ночь перед Хеллоуином, бубнил себе под нос Хёнджин, идя про плохо протоптанной тропинке.  В заброшенном замке на окраине сегодня должна быть самая грандиозная вечеринка в честь праздника. Хван не смог бы себе простить, если бы пропустил такое. В этой кромешной темноте сейчас его успокаивало лишь то, что Чан согласился пойти вместе с ним, хоть и подобные мероприятия не особо любил.  Отодвигая в сторону очередную ветку, которая была готова угодить по красивому лицу с тщательно проработанным к сегодняшнему мероприятию макияжу, Хёнджин обратился к старшему: — Нет, ты просто представляешь, на какую гадость мы можем тут нарваться.  Но ответа не последовало.  Мурашки вдруг пробежали по его телу. То ли от неожиданно леденящего ветра, то ли от того, что шаги за собой он слышать перестал.  Хёнджин надеялся, что Чан не начнет подшучивать над ним. только не сейчас, когда над головой летали громко кричащие вороны, а Луна будто бы так и зазывала всех ведьм на очередной шабаш.  — Да ладно тебе, Крис. это не смешно!  Тут за спиной раздался неожиданный хруст.   Хёнджин хотел было повернуться , как увидел из-за спины безумно красные горящие дьявольским огнем глаза Чана и клыки?.. Немой крик и острые передние зубы впились в длинную изящную шею. Чан, казалось, в секунду стал ближе к Хёнджину, прижимая его к себе.  Хван будто скованный стоял в этом чертовом лесу, с этими безумно громко кричащими птицами и этой ослепительно полной луной. Пока с каждой секундой его крепче к себе прижимал тот, кому он доверял больше всех на этом свете…  — Твою мать, Чан!  Хёнджин так звонко шлепает старшего по бедру, что тот отпускает руку, которой держал за талию своего парня, чтобы потереть место, горящее от шлепка.  — Вот скажи мне, к чему тут сейчас укус? Боже! я так долго подбирал образ чтобы что?!  — Прости, сладость, просто ты буквально только что назвал меня гадостью. И к тому же, ты так забавно боишься каждого шороха, будто не живешь тысячу лет и не можешь испепелить любого взглядом.  Младший лишь закатывает глаза и драматично вздыхает.  — Я назвал так не тебя, дорогой, а тех мелких противных детишек, что каждый год надевают ужасно безвкусные костюмы и думают, что они выглядят как самые могущественные существа. Но я в жизни не выйду в подобном на улицу!  Чан притягивает младшего к себе, оставляя на губах еле заметный поцелуй.  — Ты моя самая сладкая гадость, Хёнджин.