О травах и белом коте.

О травах и белых котах.

Обернусь я белым котом.

Звук шумной ярмарки бил по ушам, словно звонкие колокола бьются друг о друга, создавая шум. Возгласы торговцев магических артефактов, трофеев и волшебных пособий доносились со всех уголков, зазывая к себе прохожих. Над головами покупателей и просто гостей с других мест пролетали птицы-фамильяры, под ногами пробегали ручные ласки, а на плечах у некоторых устроились хомячки. Кто-то упрощал себе путь, превратившись в ястребов или сов. Феликс, белокурый колдун с россыпью магической пыли на щеках в форме звёзд, пробегал между прохожими, чтобы успеть купить себе сон-траву. Эта трава была опасна тем, что является ядовитым растением, способным навлечь смерть на голову смертного, а при очень больших дозах сможет свалить даже сильного колдуна. Ли пришлось использовать чары, чтоб успеть добраться до нужного шатра на краю ярмарки. Его чёрные сапожки с тонким золотым узором на подошве озарились синим цветом, и скорость их владельца увеличилась. Ему пришлось придерживать коричневую шляпу с лозами роз рукой, чтоб та случайно не слетела. Он приземлился у шатра и хотел было подозвать к себе продавца, как тот, взяв в руки сон-траву, отдал их другому. —Вот ваша сон-трава, —забирая деньги, проговорил продавец с коричневыми усами, в мантии и медальоном на шее. —Извините, вы что-то хотели, юный колдун? —У вас осталась ещё сон-трава? —спросил растерянный Феликс, надеясь, что ещё один мешочек останется. —К сожалению, я только что продал единственный мешочек вон тому господину, следующая поставка будет только к следующей ярмарке, —пожал плечами продавец. —Жаль, ладно, тогда дайте мне сбор лаванды, —глядя вслед парню в мантии, проговорил Ли. Забрав товар, Феликс понёсся вслед за юношей, который умыкнул сон-траву прямо перед его лицом, а после сразу же ушёл. Ли догнал незнакомца, который, почуяв преследователя, ускорился. Он содрал с парня капюшон, заставив черно-белые волосы рассыпаться по воротнику, а янтарного цвета глаза зацепиться за него, пронзая острыми зрачками хуже осинового кола. Феликс вскинул брови, а лазурные стёклышки чуть не покинули глазницы. —Чонин? Йена, неужели это и в самом деле ты? —обрадовался Ли, в то время как его звёздные ланиты налились кровью. —Как же я тебя давно не видел, лисёнок! Феликс хотел было запрыгнуть и заобнимать Чонина, тот же в свою очередь отдёрнулся, как ошпаренный, пятясь назад. Ли приоткрыл глаза, видя, что он обнимает воздух, а не младшего. —А ты, как и прежде, убегаешь от крепких объятий, —посмеялся веснушчатый, поправляя жабо́ с аметистом у своей шеи. —Ликс, ты и сам ведь знаешь, что я терпеть не могу колдунов, —процедил Чонин, сжимая за спиной небольшой серебряный кинжал для собственной безопасности. —Знаю, поэтому ты и держишь за спиной ножик, —ласково гладя руку Чонина, Феликс забрал у него кинжал. —Ты не убил бы меня в любом случае, ты же знахарь и пользуешься исключительно белыми силами. —А ты колдун, который наводит на людей исключительно смерть, —напрягся Чонин, глядя на Феликса, который с нездоровым интересом разглядывал кинжал. —И заключаешь сделки с бесами. —Йени, ну что я поделаю, если этот дар передался мне от моей матери, —пожал плечами белокурый. —Да, признаю, люди умирают по моей вине, но я лишь выполняю хотелки других людей, да и лично тебе я вреда никогда не приносил. —Не приносил? Это после тебя ко мне постоянно приходят люди с вывихнутыми костями, иссохшими конечностями, загноившимися ранами и на грани от смертельных заболеваний, —злился Чонин. —Это после тебя мне постоянно приходится удваивать защиту хижины, потому что твои приспешники постоянно пытаются пройти ко мне, зацепившись за больных, и высосать из меня душу. Это из-за твоей матери моя мать умерла. После последнего предложение Феликс сдвинул брови к переносице, опустив кинжал. Он серьёзно взглянул на юношу с лисьими чертами лица и тяжело вздохнул. —Лисёнок, я понимаю за что ты ненавидишь мою матушку, но она, как и я, лишь выполняла свою работу, —поглаживая свою шею, проговорил Феликс. —Но мои предшественники смогли ведь отказаться от такой участи, сделав выбор в сторону белой магии. —А мои нет, да и я не собираюсь менять могущественную силу контроля над чужими жизнями на то, чтоб лечить кого-то без уверенности в том поможет ли это. Да и врагов себе так быстро наживу, ведь считай ты портишь им репутацию этим, —возвращая кинжал Чонину, проговорил Феликс. —Да и по касте колдуны выше знахарей. Просто ты слишком добрый, чтоб навлечь на кого-то смерть, Йени. —Не понимаю, что я такого святого в тебе нашёл, когда в детстве предложил тебе дружить, —сжав кулаки, прошептал Ян. —Внешне ты похож на того, кому можно доверять, но именно ты будешь тем, кто ударит ножом в спину. В прошлом. —Феликс! —крикнул Чонин, стирая маленькими кулачками блестящие хрусталики, что скатывались по его ланитам. —Мама! Мама умерла! Феликс удивлённо смотрел на Чонина, который прижимался к нему, как маленький зверёк, чья лапка попала в капкан охотников. Он сильно плакал, сжимая в маленьких кулачках одежду Феликса, в то время как его нос прижимался к шее старшего. —Это было проклятие! На неё наслали проклятие! Я видел чёрного беса, что сидел и высасывал из неё душу, он хотел кинуться на меня, но я убежал к тебе, —истерил лисоподобный мальчик, постоянно дёргаясь от страха. —Ликси, он же не придёт за мной? Феликс промолчал, поглаживая младшего по макушке. Он прекрасно знал, кто был убийцей матери Яна, но предпочёл молчать, чтоб сохранить близкие отношения с младшеньким, в котором он души не чает. Он любит его, даже очень. Если колдун влюбляется, то это бесповоротно, а Феликсу повезло влюбиться в детстве. Ли небольшим и незаметным движением руки начал усыплять младшего, зацеловывая каждый участок на лице Чонина, стирая прозрачную печаль с лица. Чонин уснул на груди маленького на тот момент Феликса, который с помощью магии смог привести его к себе в комнату, чтоб уложить младшего на воздушную перину, насылая на него сладкий сон. Он мягко поглаживал красивое белое лицо, на котором не было ни единого изъяна, надеясь лишь на то, что он никогда не узнает правду. Но правда рано или поздно всё равно всплывает. Феликс стоял позади Чонина, который опёрся руками о дубовый стол. С его стороны были слышны всхлипы, которые заставили старшего распереживаться не на шутку. Он хотел было подойти к Чонину, но сделав один шаг, он встретился лицом с барьером от колдунов, магов и ведьм. Феликс перевёл удивлённый взгляд на Яна, притрагиваясь рукой к прозрачной стене барьера. —Йени, лисёнок, почему ты поставил барьер? Что-то случилось? —мягким тоном проговорил Ли. —Ты всё знал, —прошептал Чонин, сжимая глаза, чтоб слёзы смогли скатиться по ровному носу. —Ты всё знал, Феликс! Тогда ты сделал вид, что не при чём! Моя мать умерла из-за порчи, которую наслала твоя мать, а ты скрыл это от меня! Чонин обернулся и мучительно прокричал это, чувствуя, как внутри ломаются все те воздушные замки, которые они построили вместе с Феликсом. Он чувствовал, как все его воспоминания сгорают в ярком пламени боли, что сжирает его с каждым органом, поднимаясь всё вверх и вверх. Ян свалился на колени, скрывая лицо за своими ладонями. —Феликс, ты был для меня всем, —отчаянно проговорил Ян, заставляя сердце Феликса сжаться. —За что вы так с моей мамой? Она всегда делала нам подарки, учила базовым заклинаниям и мастерству, обнимала тебя каждый раз, как ты приходил, и целовала в лоб, когда уходил. В чём она была виновата? Феликсу было больно видеть, как его любимый человек сейчас сидит на полу и с каждой секундой всё больше ломается. Он присел на его уровне, внимательно глядя на Чонина, хотел было произнести что-то, но его перебили. —Уходи, Феликс, —процедил Чонин. —Что? —Ли шокировано смотрел на младшего, который прогонял его. По щеке веснушчатого потекла слеза, а к горлу поступил ком. —Чонин, я… —Уходи, Феликс, ты сейчас не представляешь, насколько сильно я тебя и твою мать ненавижу, все вы чёртовы колдуны только и можете, что насылать смерть на невинных, —истошно прокричал Чонин, заставляя свечи с его стороны разгореться с большой силой. Феликс, опустив глаза, поднялся и ушёл, исчезнув из жизни своего лисёнка надолго. Ему было больно уходить, не оборачиваясь, чтоб не вернуться и не начать молить Чонина простить его на коленях, обещая ему всё: душу, силу, да даже тело. Но раз уж Ян не хочет его видеть, он уйдёт. Чонин остался в хижине, мучительно рыдая на полу. Все, кто были с ним, исчезли. Феликс и его мать соткали его воспоминания, полные лжи и лицемерия. Он лежал на полу и хватался за собственное сердце, которое норовило вот-вот взорваться от переполненной чаши, но никак не взрывалось, принося своему хозяину ещё большие страдания. От сильного эмоционального всплеска, его энергия сильно расшаталась, привнося изменения в его внешность. Половина волос побелела как первый снег, а зрачки стали острее. На следующее утро он не узнает себя, придя в ужас, но вскоре привыкнет к волосам, как и привыкнет к пустующему месту в сердце, которое прежде занимал один белокурый колдун. В настоящее время. От слов Чонина, Феликс опустил глаза к земле, сжимая губы. Ему по сей день было стыдно, что он скрыл столь важный факт от младшего, но изменить прошлое уже не мог, он не маг времени. —Ты хотя бы жалеешь о том, что сделал? —с безразличием в голосе спросил Ян. —Ты не представляешь насколько. —Интересно, могу ли я снова верить твоим речам, вдруг это вновь окажется наглой и бесстыдной ложью ради своей шкуры? —вздохнул Чонин, осматривая сжавшегося Феликса с ног до головы. Между ними повисла тишина, в это время Чонин пытался заглянуть в лазурные глаза Феликса, ведь в них можно увидеть честен он или нет. Даже тогда, когда он умолчал, он увёл взгляд, ведь боялся быть раскрытым. —Феликс, взгляни мне в глаза, пожалуйста, —Ли перевёл взгляд на Чонина, встречаясь с ним глазами. Его сердце вновь стало неспокойно, а румяна прильнули к лицу. —Ты и в самом деле не врёшь? —Клянусь душой, —кладя руку на сердце, уверенно проговорил Феликс, понимая что у него появился шанс снова быть рядом с младшим. —Ладно, так уж и быть, разрешу столько лет спустя находится рядом, —вздохнул Чонин, массируя переносицу. —Зачем ты бежал за мной? —А, мне же сон-трава нужна была, а ты раньше меня выкупил. Думал что это за существо такое, которому нужна сон-трава, а это ты оказался, —следуя в хижину за Чонином, проговорил Ликс. —Зачем тебе сон-трава? Ты же колдун, с чего ты вдруг с начал с травами работать, тем более с сон-травой? —Чонин заинтересованно взглянул на Феликса, не понимая откуда вдруг взялась такая нужда. —Йена, а ты знал, что души не исчезают, а обретают другую форму? Например, я точно так же не исчезну, просто стану другим, но обязательно вернусь к тебе, —внезапно шёпотом проговорил Ли, проходя чуть вперёд. —И к чему ты это рассказал? —спросил Ян, после чего понял, к чему ведёт Феликс. —Погоди, Ликс, ты сейчас хочешь сказать, что тебе осталось совсем немного? Чонин остановился на месте, ошарашенно глядя на старшего, что сейчас солнечно улыбался. —Ты же сам знаешь, лисёнок, колдуны, что используют чары на смерть, живут совсем немного, —подошёл к Чонину Феликс, дотрагиваясь до его ладоней своими. —Сколько же жизней ты угробил, помимо тех, что я успел спасти? —Достаточно, чтоб сократить свою жизнь до 19 лет, —Ян с ужасом посмотрел на старшего. —Я умру в течение этой недели, Йена, а сон-трава нужна мне для того, чтоб умереть сразу, потому что, когда за мной придёт смерть, я буду биться в тяжелейшей агонии. —Может я смогу чем-то помочь? Например, дать тебе раствор от болей или… —Или сделать мне сильнейший яд, чтоб я меньше мучился, —погладив младшего по макушке, произнёс Феликс. —Разрешишь мне стать одним из твоих клиентов? —Я-я не могу, —Чонин хотел было вырвать свою ладонь из руки Феликса, но у него это не вышло. —Феликс, ты же сам говорил, что я не смогу, я слишком добр! —Йени, это не ты меня убьёшь, а я сам себя, —успокаивал Чонина Феликс, но у него это плохо получалось. —Да и я в любом случае найду способ, как наложить на себя руки, правда, это будет сильно больнее, чем от сон-травы. Чонин понимал, что сон-трава–единственное безболезненное средство, но если он согласится, то будет виноват в его смерти. А если откажется, то Феликс умрёт в сильнейших муках. А после за ним придут тёмные силы, чтоб высосать из него душу, ведь те, кто используют тёмную магию, больше всего привлекают к себе подобных тварей. А должную защиту они не смогут установить, потому что сами являются олицетворением тёмной энергии. —Хорошо, я согласен, —прошептал Чонин, опустив взгляд к земле. —Спасибо, Йени. На протяжении всей оставшейся дороги Чонин выглядел подавленным, в то время как Феликс рассказывал ему всё то, что произошло за те 3 года, которые они не общались. Ян слушал это всё краем уха, находясь глубоко в себе. Как бы он не ненавидел его прежде, он никогда не желал ему смерти. —Мы пришли, проходи, —проговорил Чонин, пропуская Феликса в свою хижину. Она была светлой. Винтажные убранства, большой круглый берёзовый стол на четырёх вырезных ножках, на котором лежало множество бумаг с рисунками растений, книг и ёмкостей для измельчения трав. Большой диван стоял у кровати, на котором спал сам Чонин. А в противоположной стороне была кровать, но уже для больных. В шкафу лежало множество баночек с разными корнями, измельчёнными травами, маслами и мазями. Пахло очень приятно и свежо, сразу видно, что здесь только светлая сила. —Я сейчас приготовлю тебе снадобье, а ты пока располагайся, —снимая с себя мантию, проговорил Чонин, прежде чем подойди к столу. —Тебе, как и раньше, чтоб было очень-очень сладко? —Конечно, сам же знаешь, что я предпочитаю только сладости, —улыбнулся Феликс, снимая с себя свою шляпу. —Кстати, Йени, можно я тебе кое-что расскажу? Всё равно умирать, а если не расскажу, буду очень жалеть. —Валяй. —Ты же знаешь, что если колдуны влюбляются, то это на всю жизнь? Так вот, я ещё в детстве влюбился в кое-кого, но не знаю взаимно это или нет. Рука Чонина замерла в воздухе, а сам он заметно напрягся. В детстве у Феликса было огромное количество друзей, он обладал большой известностью, особенно среди маленьких ведьмочек, что неоднократно выпрашивали у матерей рецепт приворотного зелья. Но тут он вспомнил про одного колдуна, с которым Феликс был очень близок. Его звали Чанбин. Он и Феликс были не разлей вода, бывало иногда, что Чанбин мог чмокнуть Феликса в щёчку, а маленький Чонин начинал гонять его по всему огороду с орущей мандрагорой в руках, чтоб не смел трогать его старшего. —Этот некто случаем не Чанбин? Помню, вы с ним постоянно миловались, —съязвил Чонин, сводя брови ближе к переносице. —Это не Чанбин, Йени. Это один знахарь, которому я в детстве постоянно целовал кончик носика, таскал его на своей спине, когда тот пугался ящериц миссис Юй, а после заставил его готовить для себя снадобье из сон-травы, —улыбнулся Феликс, поднимаясь с кресла. Он медленно подошёл сзади к Чонину. —Я до сих пор боюсь ящериц миссис Юй, они же и в самом деле жуткие, —обернулся Чонин, выпячивая нижнюю губу, как в детстве. —А, забыл сказать, я тебя терпеть не могу, чёртов лжец. Чонин поцеловал Феликса в губы, мягко переминая губы бантиком. Феликс же не стал особо церемониться и впустил в ход свои острые зубы, которыми и прикусывал чужие губы. Небольшие ладони веснушчатого скрылись за черно-белыми прядями, слегка сжимая и потягивая их. —Ну ты и кровопийца, —стирая кровь с губ, проворчал Ян, заново приступая к приготовлению снадобья. Его щёки и кончики заострённых ушей заметно покраснели. Феликс с этого посмеялся и обнял Чонина, обвивая руками его талию. Он положил свой подбородок на плечо Яна, потираясь щекой о его шею. От Чонина приятно пахло шалфеем. —Феликс. —Что? —Ты же правда обещаешь вернуться ко мне, даже если в другой форме или в другом теле? —на глаза Чонина начали накатываться слёзы, которые он смахивал своими пушистыми ресницами, чтоб не испортить сладость снадобья. —Обязательно, я обернусь белым котом и запрыгну к тебе в постель, чтоб тебе не было одиноко и холодно, —Феликс поцеловал Чонина в щёку, крепко обнимая его. Когда снадобье было готово, Чонин перелил его в кружку и отнёс Феликсу, что сейчас лежал у него на кровати. Тот ласково улыбался, глядя на младшего. Несмотря на то, что он сейчас умрёт, на его сердце тепло. Намного лучше умереть в любимых руках, чем одному в страхе и в одиночестве где-то в своей мертвецки холодной хижине, что наполнена потусторонними тварями. Ян присел перед ним на пол, отдавая ему кружку. Ли выпил всё залпом, чуя, как на него резко начал накатывать сон. Сонное состояние было очень сильным, но он знал, что если закроет глаза, то больше никогда не откроет их. —Йени, —проговорил Феликс, хватаясь за его ладонь. —Я был рад с тобой познакомиться, лисёнок, я очень тебя люблю. До встречи, родной. Феликс медленно прикрыл глаза, выдохнув в последний раз. Его лицо расслабилось, принимая на себя вечное умиротворение. Чонин начал истошно кричать от боли, что вновь начала захватывать его сердце. Снова Феликс исчез, снова он ушёл из его жизни. Младший обнял голову веснушчатого, прижимая его к себе, пока кристальные слёзы падали на бледное лицо Ли. Кожа становилось всё холоднее и холоднее, означая то, что душа покинула тело, оставив за собой лишь свою прежнюю оболочку. Ян с нежностью убирает чёлку со лба старшего, целуя того в лоб. После смерти Феликс так и не приходил к нему очень и очень долгое время, Чонин же думал, что он снова обманул его, оставив одного. Однажды ночью, когда Чонин будет сидеть допоздна, чтоб отварить настой для одного из своих пациентов, к нему кто-то постучится. Он подойдёт к двери и откроет, увидев у порога белого кота с лазурными глазами и звёздами на щеках. Он подойдёт и потрётся о ноги, ласково мурча, словно очень сильно соскучился. Чонин свалится перед ним на колени, горько заплакав, пока кот будет вылизывать кончик его носа, собирая солёные капельки слёз. И всё-таки Феликсу всегда больше нравилась сладость.