Начать сначала

      — Быстрей — дверь! Закрой чёртову дверь!              Голос темного жреца был непривычно дёрганным и крикливым, но оно и не удивительно: вместо рук у него два обрубка, истекающие немыслимым количеством крови. Каждую драгоценную минуту Энки грозился потерять сознание и поторапливал Кахару, которому выпала учесть поддерживать безрукого некроманта, чтобы они все быстрее добрались до безопасной комнаты мимо зараженного чу́дным цветком стража и крадущегося. Но наёмник бы больше предпочел оказаться на месте Рагнвальдра — варвару повезло нести девушку-рыцаря, лишившуюся ноги. Он обосновал это тем, что её броня слишком тяжелая для Кахары, но последний был уверен в своих силах донести раненую даму. В яростной схватке с элитным стражем они повели себя неосмотрительно (по всей видимости, виною был полученный ранее страшный шок) и горько поплатились: Д’Арс, опираясь на своё длинное копье, доковыляла с одной ногой к стене и сползла по ней на пол, а Энки, холодный, бесчувственный маг, кое-как держался из последних сил на ногах, придерживаясь той же стены, что и Каталисс. Порвав подобранные в дороге старые простыни, обрубленные конечности были перевязаны. Но кровотечение и не думало сбавлять обороты, надолго ли хватит этих тряпок? Пострадавшим дали выпить горячего пойла и прижали зелёные травы к ранам, чтобы не занесли инфекцию, и понемногу их болевой шок стал спадать.              Они были здесь одни, в этом помещении катакомб — так далеко обычных людей не заводило. Но варвар, наемник, рыцарь и тёмный жрец не были обычными людьми — их связывала единая цель: найти одного и того же человека. Ле’Гард, капитан рыцарей Полночного Солнца был найден глубоко под землёй, выпотрошенный как свинья, чья кровь стала засыхать на каменном полу темницы. Теперь никто не мог понять, что же им делать дальше. Выход казался один: идти вперёд. Загадочный артефакт — Куб Глубин — странно реагирует на это место и будто ведёт странников куда-то. Но не все в этом необычном отряде в состоянии держать путь дальше.              — Я подвела вас… Я подвела всех опять, — послышался дрожащий голос Д’Арс. Её глаза блестели от слёз. — Простите меня, друзья мои… Простите меня, капитан…              На слове «капитан» она сорвалась и забилась крупной дрожью накатившей истерики. Слёзы горячими ручьями текли по её раскрасневшимся щекам, и прекращать она не собиралась — накопилось слишком много, чтобы держать это в себе дальше.              — Что ты, куколка? Не горюй так, ты не единственная такая обуза у нас в команде, — неумело попытался подбодрить её Кахара, кивнув в сторону Энки.              — Попридержи язык, наемник, сейчас не время для острот, — раздался глубокий бас Рагнвальдра. — Ты также мог оказаться на их месте.              — Но не оказался же, — пожал плечами Кахара.              — Я могу продолжить путь, — тон Энки был твёрд, но поза шаткая и неуверенная.              — Ты-то, «культяпка»?! — наемник усмехнулся. — Никто из нас твою шкуру защищать, рискуя своей жизнью, больше не собирается! Это чистой воды самоубийство!              — В отличие от вас, я всё ещё могу призвать мертвецов, — высокомерно задрал подбородок Анкариан, отчего выглядел до ужаса нелепо. — Они заменят мне руки.              — Будто на каждом углу есть подходящие трупы, — пробубнил Кахара себе под нос, подкатив глаза.              — Ты быстрее сойдешь с ума, чем призовёшь достаточно мёртвых слуг для помощи, — чужестранец всегда бил не в бровь, а в глаз своими верными замечаниями, и некромант притих, задумавшись. — И твои раны… Лучше бы понадеялся, что у нас хватит рванья на перевязки.              — Насчёт этого: тут не густо, — Кахара помахал последним куском простыни. Энки побледнел ещё пуще прежнего, а Рагнвальдр лишь громко выдохнул. — Да и синих трав осталась одна веточка. Про синие флаконы вообще молчу…              — Оставьте меня, — выдохнула Д’Арс, которая за то время, пока мужчины спорили, успокоилась, иногда разок-другой всхлипывая, — не тратьте на меня ресурсы и идите… Это моя могила, я её заслужила.              — Не говори так, красотка! Мы что-нибудь придумаем, так ведь? — наёмник воодушевленно и с надеждой обратился к товарищам, но встретил только немое сомнение в своих словах.              У всех на уме был холодный расчёт и их нельзя в этом винить: подземелья очень жестоки к наивным добрякам, что не пожалеют корки хлеба и голубого флакона. Еда и медикаменты здесь ценились выше серебряных монет в карманах и тратить их на заведомо бесполезного члена команды могло обернуться для них ещё бо́льшей бедой, чем есть сейчас. Здешняя тьма ставила людей в самые тяжелые моральные дилеммы, где на кону стояли одна или несколько жизней. И приходится выбирать меньшее зло из двух. Рагнвальдр, пусть и всем сердцем ненавидящий рыцарей Полночного Солнца, не мог не посочувствовать воительнице, которая, как и он, в один миг, лишилась всего и приняла свою учесть погибнуть здесь. Кахара уже мысленно приготовился попрощаться с хорошей, чистосердечной девушкой, как вдруг Энки заговорил вновь:              — Есть один выход, — не смотря на внешнюю отчужденность, была заметна его еле заметная взволнованность. — Там.              Он кивнул в сторону соседней комнаты, покрытой мраком, которая никак не была им интересна до этого. Но там был начертан ритуальный символ, и он действительно мог даровать решение ситуации нетривиальными путями.              — Я тоже не могу сделать многого в таком положении, но мы можем попытать удачу и получить новое тело, не потеряв при этом свой опыт, — теперь Энки обращался напрямую к Д’Арс, что было чем-то новым: обычно они редко вступали в диалог или конфронтации. Но сложившаяся ситуация не оставила им выбора.              Каталисс прикусила губу, обдумывая слова некроманта — подобные предложения не каждый день получаешь! Посмотрев ещё раз на томящуюся, даже зазывающую только их комнату, она сдалась под напором вцепившихся в неё и пронзающих до костей взглядов, что ждали её решения, и жгучей боли в бедре, где раньше была целая нога.              — Я… Я согласна, раз это единственное решение, — она кивнула, будто сама была не уверена в своих словах, но потом мотнула головой и решительно добавила: — Да, давай сделаем это!              Неожиданно для себя, Анкариан выдохнул с облегчением: Д’Арс — девушка благонравная, с железными принципами, — могла и отказаться от древнего ритуала поклонения богине любви и плодородия Сильвиан, прославившаяся своим культом распутства и бесконечного разврата. Но она согласилась, уже поднимаясь снова с помощью копья, чтобы доковылять до соседнего помещения с выцарапанным прямиком в камне символом Гро-Горота ножом или чем поострее и начертанным кровью знаком посложнее.              — Подловил момент и решил поразвлечься с девушкой? Не ожидал от тебя такого, тёмный жрец, — насмешливо проговорил Кахара, на что и так бледный как известняк Энки совсем потерял все жизненные краски от раздражения. Рыцарь же предпочла проигнорировать его.              — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Это не «развлечение», — сдерживаясь, прошипел некромант.              — Конечно-конечно, «не развлечение», — похоже это слабо убедило наёмника, который был на своей волне. — Так может тебе подсказать, что там и как происходит? Об этом я понятие имею и ещё как, может тебе это будет полезно.              — И без тебя разберусь! — вскипел Энки окончательно.              Д’Арс на слова Кахары только немного покраснела, но сказала другое:              — Пожалуйста, можно нам взять для этого одно огниво и бутылку вина? О большем и не просим, мы и так вас сильно подвели, друзья мои!              — Целую бутылку вина? А не жирно ли будет? — Кахара был явно не доволен тратой такого ресурса, но Рагнвальдр толкнул его плечом, заставив промолчать.              — Держи, — варвар протянул всё, что попросила девушка-рыцарь. — Будьте осторожны.              — Спасибо, — проронила Каталисс, выжав слабую, отчаянную улыбку.              — Мы будем ждать вас вверх по лестнице, в помещении с креслом, — продолжил он всё также твердо. — Не задерживайтесь и... удачи вам.              — Да, удача вам сильно пригодится, — косясь на тёмного жреца, вторил Рагнвальдру наёмник.              И они удалились из комнаты, закрыв за собой деревянную дверь, в чем смысла особого не было, ведь она держалась на честном слове. Может, для интимности? Каталисс и Анкариан никогда не будут достаточно одни в подземельях, чтобы не чувствовать себя неловко, но им придётся абстрагироваться. В абсолютной тишине они прошли в соседнюю комнату. Если честно, Д’Арс мало что понимала в тонкостях культов и символов другой религии — её вполне устраивала простота и чистота своей одной-единственной веры в Аллл-мера. О таких вопросах лучше спросить Энки, но они сейчас не в той ситуации, где можно спокойной завести просторную беседу о богах. Сейчас их общие усилия должны быть услышаны одной конкретной богиней.              Обменявшись многозначительными взглядами, рыцарь и тёмный жрец двинулись к центру комнаты. Как и во всех остальных катакомбах, здесь было холодно и сыро — будет тяжело настроиться на нужный лад. Пока Энки смахивал небольшую пыль с ритуального круга носком своих сапог, морщась от осознания, что они собираются сюда ложиться абсолютно голыми, но острая боль, отдающая в отрезанные руки, не давала зациклиться на вопросе чистоплотности, Д’Арс, тем временем, довольно быстро приноровилась перемещаться при помощи копья. Жрец мысленно поражался её стойкости и твёрдости, но вслух никогда не выражал этого, и вдруг послышался звонкий шорох — то зажглись свечи от огнива, что просила Каталисс. Стало немного уютнее: тихое горение пары канделябров разгоняло общий полумрак и самую капельку грели воздух. В тёплом свете свечей лицо Д’Арс было краснее, чем обычно, но она отставила копье и удивительно ловко на одной ноге справлялась с застежками на своей броне. Раздался лязг железа об каменную плитку, и Энки, что не сводил с неё глаз, заметил, как под нагрудником сложенную в квадрат какую-то ткань. Почувствовав на себе чужой взгляд, рыцарь смущенно отвернулась и взяла в руки свернутую ткань.              — Это флаг королевства Рондона, — объяснила она. — Знамя моей Родины… придаёт мне сил.              — Может ты расстелешь его на ритуальному круге? — подобная нежность к своему дому не тронула Энки и, в отличие от Д’Арс, он не думал о посторонних вещах.              — Это… это неправильно, — опешила девушка. — Как можно заниматься «этим» на флаге своей Родины?!              — Или ты хочешь делать «это» на холодном и грязном полу?! — огрызнулся на неё Энки, терявший всякое терпение. — Никто не узнает на чем ты проявляла любовь, и я тебе больше скажу — если всё получится, то и тебя в прежнем виде больше не будет!              В уголках её больших серых глаз опять заблестели слёзы, но моргнув, они быстро исчезли, словно секундная слабость. Она промолчала и, секунду погодя, одним движением расправила бело-красное знамя Рондона и распластала на знаках Древних богов, после чего продолжила раздеваться. С неё спали дублет и штаны, а Энки, чуть ли не упав на флаг, тяжело, но справлялся со снятием сапог. И когда Д’Арс была обнажена до нижнего белья и ёжилась от пробегающего по коже сквозняка, тёмный жрец беспомощно сидел, не имея физической возможности разобраться со своей мантией.              — Позволь помочь тебе, — Каталисс не ждала его согласия — она сразу потянула мрачное одеяние некроманта вверх.              Обычно Энки не приемлет чужой помощи и упрямо делает всё сам, но сейчас не сказал и слова, даже податливо помогая девушке, приподнявшись на коленях. На пол полетела чёрная мантия жреца с железной бляхой, что он носил на груди. Теперь они оба были почти наги, за исключением одной детали…              — Тебе придется это сделать, — вкрадчиво сказал Энки, замечая, как по лицу Д’Арс пошли красные пятна. — Я не могу раздеть себя сам, к сожалению.              — Не могу поверить, что я это делаю, — выдохнула она и потянула руки к нижнему белью некроманта.              До этого момента рыцарь словно пребывала в трансе, не осознавая в полной мере на что подписалась, но когда то́ самое близится, она волей-неволей начинает это понимать. Но никто не собирается её ждать, у них и так времени в обрез, а они по ощущениям из-за напряженной атмосферы здесь будто бы вечность. Поэтому Д’Арс одним рывком стягивает тряпки, что держали полную наготу Анкариана. Она быстро взяла себя в руки, вспоминая зачем это делает. И к счастью, тёмный жрец не был болтлив и не одаривал её фразочками, что сделали бы ситуацию ещё более неловкой.              — От перевязок тоже придётся избавиться, — лишь сказал он. — Они будут мешать при слиянии.              — Вот как, — произнесла Д’Арс и развязала ткани на остатках рук Энки. — Надеюсь, это не помешает тебе настроиться.              — Я видал ужасы и похуже.              Раны были свежие, но кровь успела остановиться, благодаря синему флакону и зелёным травам. Вслед за некромантом, Каталисс избавила себя от нижнего белья и перевязки на ноге. Они оба абсолютно обнажены перед тьмой подземелья.              Свечи нервно подрагивали от ветра, а время неумолимо шло. Нельзя больше медлить. Д’Арс берёт бутылку вина и делает пару решительных глотков, после чего подносит горлышко к губам Анкариана.              — Я слышала, что мужчины всегда пьют вино перед любовью с женщиной, — говорит рыцарь мутным голосом. Видно, алкоголь сильно ударил ей в голову. — Я никогда этого не делала, но это же естественно, я… Возможно я буду медлить, но я понимаю, что к чему…              — У нас нет времени на промедления, я буду говорить, что тебе делать…              Энки не успевает закончить свою очередную пылкую речь, потому что его губы накрыли губы Каталисс. Они были горячие, терпкие и самую малость сладкие от вина. Было бы слабостью признать, что он отвлекся на них, но жрец не заметил, как её руки скользнули от его худой груди к впалому животу и ещё ниже.              — Ты тоже должен быть готов, Энки, — прошептала Д’Арс, совсем легко коснувшись продолговатого органа мужчины, стараясь подавить свои внутренние страхи перед неизвестным.              Она была права. Чертовски права. Заботясь об излишней целомудренности Каталисс, маг позабыл и о своей эрекции. Его и так мало, что привлекало физически в этой жизни, а с обрубленными конечностями это казалось попросту невозможно. Но то, как Д’Арс поцеловала его, произнесла его имя, провела рукой ниже паха, да и молодое, свежее тело нетронутой девы не могло остаться без ответной реакции его организма. Сейчас он был готов. У них должен получиться брак плоти.              Но только должно было быть названо другое имя. Ле’Гард. Его и лишь его хотела шептать Д’Арс, находясь в объятиях того единственного. Но он мёртв, а она сейчас искалеченная будет заниматься «любовью» практически с незнакомцем, у которого с ней были диаметрально разные взгляды на вещи, и на флаге своего королевства, которому служила верой и правдой. Как же жестока судьба.               — Если ты будешь думать о другом мужчине — ничего не получится, — Энки был пугающе проницателен, но Каталисс опять пропустила пару своих горьких слезинок.              — Прости, — она говорила это искренне. — Я правда хочу стать с тобою чем-то новым.              Анкариан опешил. Было неожиданностью услышать такое от столь принципиальной девушки, но, скорее всего, подземелья Страха и Голода так на неё повлияли. Как и на всех здесь, между прочим. Так или иначе, Энки это было только на руку — не нужно было её так долго уговаривать и терпеть её надоедающую стеснительность, которая улетучилась, стоило Д’Арс устроить свои бедра ближе к тазу жреца, чем выбила из него судорожный вздох.              Д’Арс не стала бы ему объяснять, что она больше не желает существовать. Цель её жизни — провалена, растоптана и уничтожена тварями, наполняющих это отвратительное и мерзкое место. И она могла бы спокойно умереть в той комнате, неподалеку от камеры её любимого, которого она не спасла, но речь Анкариана... Он пообещал новое тело. Будет ли её сознание существовать? Как они будут уживаться в этом теле вдвоем? Неизвестность пугала и притягивала одновременно. Жрец с ней в этом полностью солидарен. Им хотелось начать сначала.              Прижимаясь своей небольшой, но упругой грудью к его торсу, рыцарь обнимала его, целовала всё лицо: от лба до подбородка, по которому стекали остатки вина. Это можно было расценить за ребячество и несерьезный лад, за который Энки готов вновь начать отчитывать её, но Д’Арс внезапно отстранилась. Не успев ничего ей сказать, жрец был легким усилием её крепких рук уложен на флаг. Ему даже было приятно прилечь после таких изнурительных заключений, хоть тонкая ткань знамени пропускала холодок голого камня. Но расслабляться некогда — самая ответственная часть впереди.              Опираясь на его грудную клетку, Д’Арс возвышалась над Энки и устраивалась на одной ноге примоститься на уверенно стоячий член некроманта, что было для него сравнимо удивительному акробатическому трюку. Конечно, девушка представляла себе по-другому свой первый раз и как минимум у неё там было бы две ноги, но теперь ей с трудом нужно держать равновесие над Анкарианом. И она не могла попросить его сменить позицию, потому что отсутствие рук усложнило бы задачу, и приняла волевое решение занять ведущую роль. Стоило половым губам легонько прикоснуться к подрагивающей головке, как по телам обоих прошла будоражащая дрожь, а в низу живота Д’Арс словно завязался тугой узел, что неумолимо ныл и тянул. Вдохнув поглубже, она стала опускать бедра ниже, позволяя заполнить её изнутри, раздвигая узкие стенки под длину и ширину мужчины с некоторым трением. Насчет своего возбуждения девушка не побеспокоилась и за это терпела жгучую боль. Каталисс мысленно порадовалась, что мужское достоинство Энки не шибко-то большое и широкое, поэтому боль была невысока и сильнее мучало только первое неудобство. О таком она не посмела говорить вслух, потому что знала — для мужчин такой вопрос очень щепетилен и лучше не злить жреца лишний раз.              Когда её бедра опустились на таз Энки, Д’Арс позволила себе несколько секунд, чтобы привыкнуть к новым, неведанным ранее чувствам, что переполняют её сейчас, и взглянула на своего партнера. Его лицо тоже приняло совершенно новый, ни для кого более, кроме неё, вид раскрасневшегося смущения, но пытающийся сохранить присущую только ему хладнокровность. В сомкнутых на переносице бровях рыцарь так и читала: «Чего ты медлишь?», поэтому вздохнула ещё раз, прежде чем взмахнуть бедрами вновь. Теперь движения вверх-вниз не приносили ей столько дискомфорта, и она даже могла получить свою долю удовольствия в позе «наездницы», единственное, не забывая держать равновесие, чтобы не упасть и не сломать что-нибудь вдобавок.              Комната заполнялась скользкими, шлепающими звуками пошлости вперемешку с тяжёлым дыханием двух человек. Прохладный воздух гулял по их опаляющим природным теплом потным телам, но им всё равно было жарко. Свечи начали медленно таять. Сколько они уже здесь? Время тянется как сладкая патока, когда тесно сжимаешь внутри себя пульсирующий орган партнера. Может быть они здесь всего несколько минут, а может и долгие часы? Рагнвальдр, Кахара… эти имена казались такими далекими и незнакомыми, что не вспомнить, о чём они говорили в последний раз. Да и где они? Но кого это волнует. Д’Арс никогда не чувствовала подобной легкости, двигая бедрами, как самая распутная девка королевства. Её переживания, её боль — всё это в прошлом, они растворились в пучине страстного удовольствия, которого не знало её тело столько лет. Даже Анкариан, кажется, наслаждался процессом, судя по налитому кровью лицу и порой прорывающимся сдержанным стонам. Часто он сталкивался с желанием схватить девушку за плавные бедра, но будь проклят тот мёртвый страж, что лишил его рук.              Их тела стали постепенно затекать, но никто не хотел менять позицию. Словно зачарованные в трансе, они продолжали и продолжали сталкиваться бедрами, но с каждым разом Д’Арс поднималась всё ниже и ниже, почти не освобождая набухший конец Энки, словно их ноги не могли разлепиться. В глазах обоих стояла плотная пелена, весь мир был размыт и соображали уже с трудом. Но в голове пульсировала громко и четко одна единственная мысль: «Ещё немного, ещё немного…». Ещё немного и они будут у цели. И к тому же, никому не хотелось разрывать эту связь. Они не могли подумать, что любовь со случайным попутчиком может быть настолько приятной. А были ли они «просто попутчиками»? Каталисс и Анкариан прошли вместе долгий путь до катакомб и не могли назвать друг друга обычным незнакомцами. По крайней мере уже сейчас точно не могли. Их мысли переплетались воедино, они чувствовали друг друга слишком сильно, слишком остро, от того кульминация их плотской любви представлялась пугающе близкой и умопомрачительной. Но они были готовы.              Девушка больше не могла оторвать бедра и просто елозила по паху некроманта, не выпуская его. Энки не возражал и, кажется, в целом потерял дар речи к этому моменту. Д’Арс тоже. Их тела, они будто срастались. Шевелить всем ниже пояса не представлялось возможным, но они продолжали биться об друг друга в последней конвульсии экстаза. Резко рыцарь упала на жреца с объятиями:              — Я чувствую… Я чувствую, мы скоро сольемся, Энки! — обрывисто шепчет она ему. — Спасибо тебе…              — Я тоже… — язык не слушается Энки, но он пытается, — … благодарен тебе.              Больше Анкариан не успел вымолвить — его поцеловали в последний раз. Их губы больше не размыкались. Руки Каталисс, что обвили тощую фигуру мага, не отпускали его. Всё, что тянулось так долго, оборвалось так внезапно. Сильвиан благословила их брак единством плоти.

***

      Высокое, человекоподобное существо осматривает комнату. Здесь оно было рождено. На полу лежит старая одежда: латные доспехи и мантия высшего жреца. Могло бы быть полезно, если бы не было так мало. Но латные наручи сгодятся. В мантии был найден талисман затмения — лишним не будет. В отголосках памяти звучит: «Мы будем… вас ждать…». Кажется, существо знает куда идти.              Покидает без страха и тени сомнения помещение катакомб и идёт назад, к лестнице, где его уже заждались.

***

      — Зря мы их ждём, — сказал Кахара после, Аллл-мер только знает, насколько длительной тишины. — Пора двигаться вперёд.              Рагнвальдр не мог спорить. Они теряют драгоценное время здесь, и их товарищей, действительно, уже слишком долго нет. Союз плоти никогда не был вещью простой в исполнении, могло ведь что-то пойти не так. Но пустое ожидание чуда точно не спасёт его с Кахарой жизни, потому что факел быстро гас, а припасы еды сами собой не пополнялись.              — Ты прав — идём дальше, — Рагнвальдр поднялся. — Но сперва проверим, как они там.              — Не уверен, что хочу это видеть, но как знаешь, — пожал плечами Кахара, как вдруг на лестнице послышались шаги.              Мужчины, обменявшись тревожными взглядами, тут же приняли боевую готовность: варвар натянул тетиву лука, а наёмнику обнажили свой скитимар. Путешествие в подземельях научило их, что лучше не доверять окружающей темноте, которая жестока к простакам. Они напрягли свой слух и прислушивались к малейшим звукам. Им не показалось: на лестнице раздавались отчетливые босые шаги чьих-то огромных ступней. «Страж», — подумали они оба, и только этого им не хватало. Узкое пространство не даст им развернуться для манёвра, чтобы убежать, и их единственный выход — бежать вверх по лестнице, обратно в тюрьму, что совсем не входило в планы путешественников. Они собирались принять ещё один бой. Только их теперь не четверо — их двое, что в разы усложняло задачу.              Шаг. Ещё один шаг. Эта тварь чертовски неторопливая и действовала варвару с наемником на нервы. Томительное ожидание монстра только сильнее подкрепляло дрожь в руках. Внезапно, в извилистом лестничном проеме показалась голова. Белая как накрахмаленная простыня и лысая. Точно страж! Рагнвальдр приготовился было стрелять, но в последний момент увидел, что это не страж. Это нечто иное.              Черты лица этого монстра совмещали в себе и формы лица Д’Арс, и болезненную худобу Энки. Чудовище имело их глаза. На его плечах были латные наручи рыцаря, а на груди болтался талисман затмения, который путешественники отдали тёмному жрецу. Оно было не агрессивно по отношению к чужестранцу и наемнику, что тоже было удивительным.              — Это же… — опешил Кахара.              — Быть того не может… — пробормотал Рагнвальдр, не веря своим глазам. — У них получилось.              — Продолжим… путь, — лишь сказал брак плоти их спутников.              Это было противоестественно для них, но Кахара и Рагнвальдр убрали оружие и приняли старых друзей в новом обличии. Они знали, что это может случиться, но видеть это воочию было совершенно иным. Новое имя созданию ещё не придумали и немного боялись это делать, потому что это было как-то неуважительно по отношению к Каталисс и Анкариану. Конечно, никто не знал, есть ли их сознание в этой твари, но всё равно это было неправильно. В любом случае, Энки не соврал — их союз помнит всё, что помнили рыцарь и жрец, и мог делать то, что умели они. Будто бы ничего не поменялось. Но на самом деле началась совершенно новая ветвь для двух искалеченных и блуждающих душ, что нашли друг друга во тьме подземелий Страха и Голода.