Ловчая Хэллоуина

      Гул ликования наполнил комнату, когда бутылка в руках Хорхе открылась с многообещающим хлопком.       Нова опустошила свой бокал в один глоток: Астра приятной сладостью щекотнула рецепторы и согрела изнутри, посылая по телу волны расслабления. На секунду весь мир для нее приглушился.       По левую сторону Оникс шипел ругательства в адрес Шена, но Нова не понимала ни слова, как и не слышала язвительных ответов чернокнижника. Лишь наблюдала за их комичными лицами и улыбалась.       По другую руку удивительно непохожими на них расположились Веспер и Таллис. Веспер, распрямившая острые плечи и размеренно взбалтывающая в изящной руке бокал, чем-то неуловимо напоминала императрицу на светском вечере. Таллис, напротив, сидел незаметно и бесшумно, будто вовсе старался скрыться. Лишь изредка он бросал взгляды неопределенного назначения в сторону анимаморфа и его оппонента и иногда подносил напиток ко рту, не делая ни глотка.       Несмотря на разномастную компанию, столь необычную для привыкшей к одиночеству Новы, вечер ей нравился все больше и больше, пусть шипение Оникса и становилось все отчетливей, а выпады Шена — все менее благопристойными.       — А я тебе говорю, — упорно настаивал на чем-то анимаморф, — если зацикливаться на прошлом, то можно так в нем навсегда и остаться.       — А если наплевать на историю и жить лишь легкомысленными образами, которые создали для современных недалеких Обычных, то можно окончательно отупеть.       — Пфф. — Оникс недовольно махнул хвостом, больше напоминающим в этот момент плеть. — Ну извините, что некоторым хотя бы иногда хочется немного веселья.       — Этого веселья может набраться по горло…       — Эй, вы чего? — миролюбиво вступил в набирающую обороты перебранку Хорхе. — Мы же вроде договаривались. Расслабляющий уютный вечер, в кругу друзей…       — В кругу заноз в ж…       Люсьен неожиданно громогласно рассмеялся, отчего рука Хорхе заметно подпрыгнула, а Астра волной брызнула в тарелку с тыквенным супом Таллиса. Тот растерянно насупился.       — Это даже забавно. — Люсьен широко улыбнулся, обнажая белоснежные заостренные клыки. — Сколько бы ни прошло времени, а конфликты у всех все те же. Меняется разве что обертка, но сердцевина все та же.       — Но ведь ты-то согласен со мной? — поинтересовался Шен.       — Отнюдь. — Он безразлично пожал плечами. — Да, это выглядит местами нелепо, но в общем и целом безобидно. Обычные всегда искали причины для веселья, пусть даже и приходилось их выдумывать на пустом месте.       Шен сверкнул глазами.       — Другие — не пустое место, — процедил он. — Они высмеивают нас и учат своих детей тому же.       Понимая, что своими неосторожными словами задел открытую рану, Люсьен примирительно поднял руки и добавил себе еще Астры, демонстрируя, что в спор вступать не собирается.       Зато решила подключиться Веспер. Оправив летящий рукав шелковой мантии, она фыркнула:       — Как минимум могли бы постараться делать это со вкусом. Вы видели этот их так называемый косплей? В Coop целый отдел посвятили этому… — Следующие слова она выплюнула с особым пренебрежением: — Парад цветастого полиэстера. Проявили бы хоть немного уважения к качеству.       Все единодушно закивали, да так активно, словно из всех видов дискриминаций и ущемелений прав, с которыми Другим приходилось сталкиваться ежедневно, это было самым тяжелым.       Шен разочарованно вздохнул. Он ожидал другого рода поддержки, но даже это было лучше, чем ничего. К его удивлению, Таллис тоже встал на их сторону.       — Если они нас так боятся и презирают, зачем в нас наряжаться? — задался вопросом он, неуверенно косясь на Оникса. Уши анимаморфа дернулись, когда он перевел внимание на друга. — Это противоречит всем учениям Церкви, разве нет?       — Потому что переодеваться — весело! — всплеснул руками Оникс. — Дурачиться — весело! А жить в страхе и ненависти…       Не договаривая, он засветил перед лицом Чернокнижника опущенным вниз большим пальцем и издал звук отвращения. Шен несильно хлопнул его по руке, отмахиваясь.       — Я не боюсь несовершеннолетних в лохмотьях и масках.       — Это называется «дети», Шен.       Не в силах больше сдерживать себя, Нова засмеялась в голос, прикрывая рот рукой. Все происходящее напоминало сцену из второсортной комедии, в которой диалоги до абсурда глупые, и от этого уморительные. Ее задушенное хрюканье привлекло внимание.       — Нова, а ты что вообще про это думаешь? — спросила Веспер, вовлекая ее в разговор. Ее стальной взгляд был прикован к девушке.       Ловчая почувствовала, как вязкая неуверенность подкралась к горлу, задушив смех — ее вытолкнули на тонкий лед. Один неверный шаг, и он разойдется паутиной трещин.       — Я… Простите, я не очень уловила суть… Вы сейчас… то есть, мы сейчас спорим о Хэллоуине?       — Ну, разумеется.       Нова практически услышала, как этот самый призрачный лед, на котором она внезапно очутилась, надломился. Она понимала — проблема была вовсе не в том, что она пропустила, из-за чего разгорелся спор. И даже не в том, что ее пронзали сразу шесть пар разноцветных глаз.       А в том, что она не имела ни малейшего понятия, что с этим праздником могло быть не так.       Церковь, как и ее отец, конечно, всегда были весьма категорично настроены против него. Именно поэтому за свою жизнь Ловчей не удалось прикоснуться к этой дикой и вроде как страшной традиции. Она, разумеется, из года в год видела тыквы, притаившиеся за красно-желтой сухой листвой. Видела забавные, а иногда даже причудливые одеяния, в которых радостно щеголяли Обычные. Такими они ей даже нравились. Заставляли почувствовать себя… равной? Не выделяющейся.       С другой стороны, она провела уже достаточно времени с этими людьми, чтобы понимать, что могло разозлить половину обитателей Гнезда.       Она сглотнула. Нова, которая, по мнению всех остальных, всю жизнь пряталась от Метки, должна была разбираться во всем лучше них самих. Но вот Нова, которая с самого детства воспитывалась Церковью, с легкостью могла оплошать. Одной ошибки достаточно, чтобы вся ее заведомая ложь всплыла наружу.       — Насколько я знаю, он зародился после войны Чистого Пламени… — Она рискнула сделать первый осторожный шажок с отколовшейся льдины. В сторону берега или бездны — пока не было известно. — В этот день Обычные чествуют свою победу над страхом перед Другими, облачаясь в них…       Веспер нетерпеливо прервала Ловчую взмахом руки.       — Я не просила статью из энциклопедии, тем более настолько неверную. — Она цокнула языком. — Как ты к нему относишься?       — Я… — Нова решила не юлить под пристальным взглядом. Виновато пожала плечами. — Не знаю. Моя семья никогда не праздновала его, но и против ничего не высказывала. Наверное, я никогда не задумывалась.       «Потому что было слишком много других вещей, о которых приходилось думать каждый день.»       По виду Веспер было понятно, что ответ ее не удовлетворил, — сама она всегда четко формулировала свою позицию и от других требовала того же, — но докапываться до правды пока не стала.       — А мне нравятся традиционные блюда, которые придумали Обычные, — вклинился Хорхе, уводя внимание от напряженной ловчей. — Они даже не подозревают о том, какой энергетический потенциал есть у того же тыквенного пирога, например.       — Зато ты подозреваешь, — подначил Люсьен.       Хорхе слегка стушевался, но не отступил.       — Я в разработке нового рецепта, который позволит быстрее идти на поправку после хлопка. Правда, пока выходит…       Он не стал договаривать, все и так было понятно.       — Их тематические вечеринки тоже ничего, — подытожил он, словив одобрительные взгляды Оникса и Люсьена и осуждающие — Шена и Веспер.       — Вот! Вот о чем я и говорю! — воодушевился анимаморф, от переизбытка чувств случайно ударивший Таллиса хвостом по заостренному носу. — Ве-сель-е! Ключ к хорошему времяпрепровождению.       — Ты уши кошачьей мятой закупорил или что? — Шен поправил воротник пальто столь брезгливо, что можно было решить, что слова анимаморфа испачкали его. — Вообще не слышал, о чем мы сейчас говорили? Один несчастный день в году этим Обычным все нравится, зато остальные 364 они считают нас отбросами. Это праздник лицемеров!       Оникс едва осунулся, но попытался это скрыть:       — Ну не так все и плохо.       — Ага. А теперь выйди на улицу и погляди, что на самом деле все эти обычные думают о тебе, обо мне и о каждом присутствующем в этой чертовой комнате. — Шен зло усмехнулся. — Не скрывай уши и хвост, не прячь цвет глаз. Посмотри сколько из них оценят твой «качественный костюм».              Слова звонким ударом хлыста повисли в воздухе, заглушив все остальные звуки. Атмосфера, которая и до этого была напряженной до предела, схлопнулась, образовав вакуум. Никто не решался разбить тишину даже малейшим движением, только Веспер неодобрительно качала головой в сторону чернокнижника.       Оникс опустил уши, разноцветные глаза уязвлено метались по комнате от человека к человеку в поисках поддержки.       Нова вздохнула: настроение разобщенности в Гнезде резало ножом по сердцу, и ей хотелось как можно скорее это исправить.       — Давайте сменим тему, — примирительно сказала она. — Мы здесь собрались не для этого в конце концов…       Шен тоже устало выдохнул и потер лицо ладонью — разговоры о ущемлении Других всегда оставляли на нем отпечаток горечи. Он посмотрел на Оникса — Нове даже показалось, что она увидела оттенок сожаления в его темных глазах, — открыл было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг Оникс хлопнул в ладоши, заставив подпрыгнуть от неожиданности всех присутствующих (кроме Люсьена, конечно, но чем его вообще можно было удивить).       — Придумал! — довольно воскликнул он. На его лице не осталось ни тени конфликта. В глазах сверкнул настораживающий огонек. — Если Обычным так нравится глумиться над нами, почему бы нам не поглумиться над Обычными?       Комната провалилась в тишину. Оказалось, Люсьена все же можно чем-то удивить:       — Повтори-ка, что ты сейчас сказал?..