Утренние цветы

Хоуп лениво провела кистью по носу Джози, оставляя за собой ярко-зелёный след, похожий на изящный листок. Сифон недовольно сморщилась во сне, но так и не открыла глаза. Трибрид ухмыльнулась, ополоснула кисть в стакане с водой и, недолго думая, окунула её в розовую краску. Ловкими движениями она начала выводить на щеке подруги нежный жасмин, затем перешла на вторую щёку, где расцвела лилия. Каждый мазок добавлял новые детали, пока лицо спящей не превратилось в настоящий ботанический сад. — Хоуп Майклсон! — раздался резкий шёпот из дверного проёма. — Только потому, что сейчас пять утра, а у тебя кончилась чистая бумага, это не значит, что мою сестру можно превращать в садовую выставку! Лиззи стояла, скрестив руки, с выражением, которое могло бы испепелить обычного человека. Но Хоуп лишь игриво подмигнула, размахивая кисточкой, с которой капала аквамариновая краска. — Элизабет Зальцман-почти-Майклсон, — протянула она, нарочито растягивая слова. — Может, вместо нравоучений присоединишься к творчеству? Лиззи закатила глаза, но через секунду уже стояла рядом, выхватывая тонкую кисть из банки. — Почему «почти»? — проворчала она, выводя изящные лианы вдоль шеи Джози. — Я не собираюсь менять фамилию. — А Джози хочет двойную, — Хоуп невозмутимо продолжила рисовать на лбу подруги крошечные бутоны. — И я её полностью поддерживаю. — Значит, я останусь последней Зальцман в этом городе, — фыркнула Лиззи. — Зато какая фамилия будет у наших детей? — невинно поинтересовалась Хоуп, не отрываясь от работы. Лиззи замерла, кисть застыла в воздухе. — Каких ещё детей?! — её голос резко поднялся на октаву. — Я не хочу детей! Никогда! — Папа тоже так говорил, — рассмеялась Хоуп, — И дяди, а теперь как все обожают меня. — Это у вас семейное! — Лиззи яростно ткнула кистью в её сторону. — Но ты так и не ответила на мой вопрос! — Я хочу детей, — раздался сонный голос снизу. — Но не сейчас. Лет через пятнадцать. Может, двадцать. Две спорящие резко обернулись. Джози лежала, приоткрыв один глаз, и смотрела на них с выражением человека, которого только что выдернули из сладкого сна. — Когда ты проснулась?! — хором выдохнули Хоуп и Лиззи. — В тот момент, когда вы начали обсуждать моё потенциальное потомство, — Джози села, смахнув с лица прядь волос, испачканную в краске. — Давайте отложим этот разговор лет на десять, ладно? Лиззи тут же кивнула, а Хоуп, склонив голову набок, добавила: — Согласна. Иначе у нашей гордой и последний мисс Зальцман случится перегруз мозга. — А у мисс Майклсон-точно-не-Зальцман перегруз случится в другом месте, — парировала Лиззи, хватаясь за ближайшую подушку. — Например, в виде краски на всём теле! Подушка полетела в Хоуп, та мгновенно ответила броском одеяла. Лизи взяла баночку с краской и швырнула уже её. Хоуп начала останавливать летящие в неё предметы магией. Джози, давно привыкшая к таким перепалкам, лишь вздохнула и направилась в ванную, оставив сестру и девушку выяснять отношения. К тому времени, как она вернулась, горячий спор уже перерос в не менее горячие поцелуи. Сифон подошла к зеркалу и застыла. Её лицо и шея были украшены тонкими узорами — белоснежные цветы, тёмно-зелёные листья, переплетающиеся стебли, переходящие в нежные лианы. Несмотря на всю абсурдность ситуации, работа была выполнена удивительно гармонично. Джози сделала несколько селфи, затем, вспомнив заклинание, подсмотренное у Хоуп, шепнула несколько слов. — Почему твои волосы стали зелёными? — донеслось из комнаты. — А твои теперь розовые! Фу, ты теперь как точно новая барби-Клаус. Джози усмехнулась, глядя, как её отражение в зеркале медленно теряет красивые цветочные узоры. Шалость удалась на славу.