Запретный грех

Наруто просыпается, но не ощущает чёткого различия между сном и реальностью. Ему кажется, что он ещё где-то во тьме, в той самой пустоте, где не было ничего, кроме его собственных мыслей. Пространство вокруг — это белые стены и шум больничных приборов, но оно всё ещё кажется далёким, будто не до конца реальным. Его тело, хоть и физически находится в этом мире, ощущается не его. Он смотрит на свои руки — чужие, ослабленные, покрытые бледной кожей. Это не те руки, которые он запомнил в тех редких вспышках воспоминаний. Наруто медленно повернул голову. Белый потолок, ровный свет, пустая палата. Его разум блуждал в хаосе неясных образов и эмоций. Казалось, что мир вокруг не связан с ним. Он лежал здесь, в постели, но его сознание не чувствовало связи с телом. Все вокруг будто скользило, как тени, словно его глаза не могли фокусироваться на реальности. Ему казалось, что тьма пустоты из его снов до сих пор поглощает его, словно простая белая комната была лишь иллюзией. Он попытался приподнять руку. Пальцы дрожали, и кожа на них казалась странно тонкой, почти прозрачной. Чувство было неприятным, как будто это не его руки. Они выглядели ослабленными, чуждыми. В его голове мелькнуло короткое воспоминание: он видел свои руки сжимавшимися в кулак, но это были сильные руки — мускулистые, окрепшие от многочисленных сражений. Но сейчас… они выглядели совсем иначе. — Это не мои руки…— прошептал он про себя. Голос его был тихим, почти незнакомым. Тишина в комнате казалась подавляющей. Только тихий, размеренный звук медицинских приборов напоминал, что он всё ещё в реальности, но даже это звучание казалось далёким, отстранённым. Воспоминания путались в голове, смешиваясь с картинками из его последних снов. Взглянув в сторону окна, Наруто заметил свет. Дневной свет, который должен был бы обнадёжить его, почему-то казался ему холодным и чужим, как и всё остальное. Он снова опустил взгляд на руки. Внутри него росло странное, тягостное чувство — чувство, которое было незнакомо ему раньше. Это была не просто усталость. Нет, что-то более глубокое, что-то, что грызло его изнутри. Оно не давало ему расслабиться, как будто его разум сам прекращал любые попытки что-то вспомнить. Он зажмурился, пытаясь погрузиться в темноту своих мыслей. Пламя, крики, боль — всё это снова накатывало, но как только он пытался ухватить хоть одно из воспоминаний, они тут же ускользали, оставляя после себя лишь мучительное ощущение потери. Наруто не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как он потерял себя. Время текло странно, обрывочно, как если бы он находился в каком-то вакууме, где прошлое, настоящее и будущее слились в одно. Дверь палаты тихо приоткрылась, и Наруто, не поворачивая головы, почувствовал чьё-то присутствие. Это было странное ощущение — он знал, что кто-то вошёл, но не мог определить, почему это важно. Через секунду по комнате разнёсся тихий шорох шагов. — Ты проснулся. — голос был тихим, глубоким, но холодным. Наруто не сразу осознал, к кому он обращён. Но когда он повернул голову, увидел фигуру, стоявшую в дверном проёме. Саске Учиха. Саске вошёл в комнату медленно. Он смотрел на Наруто с тем же отстранённым выражением, которое всегда было на его лице, но в этот момент его взгляд казался ещё более тяжёлым, как если бы за этими тёмными глазами скрывалось что-то, что сам Саске не хотел озвучивать. Наруто смотрел на него и лишь чувствовал тяжесть исходящую от него. Какая-то неясная эмоция, будто пережитая не так давно, но ускользнувшая в поток времени. Это был друг? Враг? Или кто-то больше? — Ты помнишь кто ты? — голос Саске был холоден. Наруто попытался ответить, но слова словно застряли в горле. — Я… — наконец, выдавил Наруто, — я не знаю. Глаза Саске слегка прищурились. Он отстраненно и беземоционально смотрел на Лиса. Он медленно приблизился к кровати и сел на стул рядом. Их взгляды встретились на мгновение, и в этот момент Саске увидел леденящий душу холод и ужас, а ещё пустоту, ту самую, что и при первой их встречи— это был кто-то, потерявший самого себя, побывавший в настоящем кошмаре. — Как ты чувствуешь себя? — наконец спросил Саске, пытаясь начать с чего-то простого. Блондин опустил взгляд на свои руки. Всё ещё чужие, всё ещё слабые. Он не знал, как ответить на этот вопрос. Он чувствовал себя одновременно живым и мёртвым. Он был здесь, но его разум был где-то в другом месте, блуждал в темноте, наполненной одиночеством и пустотой. — Не знаю… Я не понимаю, что происходит. — ответил он наконец, его голос звучал пусто, безэмоционально. Саске глубоко вздохнул, пытаясь как-то выйти с этого тупика. Перед ним был человек, погружённый в неизвестность, потерянный в собственных мыслях. — По дороге ты потерял сознание и пролежал так несколько дней, из-за истощения чакры. Мы нашли тебя среди руин. Ты… был единственным выжившим. — Что произошло? — его голос дрожал, он едва мог произнести вопрос. Саске замолчал, не зная, что ответить. Он видел тот ужас, который остался после войны, те руины словно вернули в прошлое. — Не было никого, кто бы мог объяснить, что произошло. Никто не знает. — наконец сказал Саске, его голос был напряжённым. — Но ты должен помнить что-то. Ты был там, ты знаешь, что произошло. — Кажется я говорил тогда, там было пламя, необузданное, дикое, оно пожирало всё чего касалось. — Он чувствовал, что за тем случаем кроется что-то ужасное. Он закрыл глаза, пытаясь укрыться от всего. Но образы с одного единственного воспоминания накинулись на него. Крики, огонь, разрушения. И боль. Боль такая острая, что, казалось, она разрывает его изнутри. Саске видел, что с ним что-то происходит, но что именно непонятно, при осмотре не выявили совершенно ничего кроме истощения чакры, здоровью этого парня мог позавидовать кто угодно. Прошло несколько минут прежде чем Лис открыл свои глаза, с них потекли слезы, но его лицо теперь не выражало никаких эмоций. Пальцы Саске осторожно коснулись холодной щеки, вытирая слезы. — Мир шиноби ужасен, полон страданий, в нем нельзя сдаваться, полностью отдаваться прошлому. Ужасы никогда не забудутся, но это не значит, что нужно быть их пленниками. Глаза Лиса внимательно посмотрели в глаза Учихи, кажется будто ранее в красных опустошенных глазах что-то промелькнуло, но практически сразу же угасло. Блондин убрал руку Саске со своего лица и опустил голову. Узумаки понимал сказанные слова, но тяжесть никуда не девалась, он совершил грех о котором ничего не помнит и как-то вернулся с места где должен был пробыть вечность, появлялось всё больше вопросов на которых не было ответа.