Остуди разгоревшие лёгкие

Джисон скользит пальцами по шее, пытаясь оттянуть галстук, который словно сдавливает дыхательные пути. У него перед глазами все расползается, да так, что тысячи лиц становятся схожими со скоплением мелких насекомых тварей. Хан улыбается изо всех сил, немного пошатываясь на месте. Глазами как можно незаметнее мельтешит из стороны в сторону, пытаясь найти опору. Он не до конца понимает реальность это, или очередной пугающий кошмар. Хочется верить в то, что сейчас он лежит в каком-нибудь отеле, в полном бреду раскинувшись на мягкой кровати. Голос Чана вроде успокаивает, но в большей степени именно на рефлекторном уровне. Джисон ещё в самом начале выхода на сцену не мог вспомнить для чего они здесь оказались. Восторженные голоса фанатов путаются в один ком, скамкываются и забиваются в уши. Минхо на другом конце сцены, словно ощутив напряжение даже через расстояние, слегка наклоняется вперёд, чтобы через ряд мемберов дотянуться взглядом до Джисона. Хочет убедиться, что младший в порядке и в сознании. Ли слишком внимателен, чтобы не заметить туманность в поведении Джисона с самого утра. Губы поджимает неосознанно, заметив рассеянность Хана. Надо что-то делать. Минхо кошачьим взглядом скользит от Джисона по залу, оценивает обстановку, думает. Первое движение совершает как на автомате: аккуратно разворачивается на пятке, плавно делает шаг позади Чонина. Минхо за мемберами идёт медленно и спокойно, а у самого кровь в виски бьёт непривычно. Ловит взгляд Чана: вопросительный, в перемешку с быстрым пониманием. Минхо понимает Хана без слов, а иногда и без взглядов. Он как бы невзначай ловит взгляд Хенджина, наспех осматривая снизу вверх.А тот — вот нахал — сначала ухмыляется и лишь после делает небольшой шаг в сторону. Минхо сейчас Джисону необходим не меньше чем воздух. Хан чувствует как горячие пальцы аккуратно давят на бедро, позволяя опереться на старшего. Джисон делает первый полноценный вдох, но на Минхо почему-то не смотрит, совсем. А Ли наоборот — только и старается каждую изменившуюся эмоцию на лице младшего поймать, изучить, поглотить. Он Сынмина краем уха слушает и делает вид, что на его голос усмехается. А на самом деле просто не может стоять в такой близости с нуждающимся Джисоном. — Всё мутно — с трудом разлепив губы шепчет Джисон на ухо Ли, немного приблизив свое лицо к чужому. Джисон успевает построить монолог в своей голове, об отсутвии смысла в том, что он сообщил Минхо. Ему то какое дело? Хан сам айдолом стать захотел, несмотря на несовместимую с этой профессией фобию. Вот сам пусть со своими тараканами в голове разбирается. А для Минхо эта информация важнее, чем сообщение Юн Сок Ёлю о сотрудничестве с США. Пусть со стороны это и выглядит как обычное взаимодействие между айдолами, но взгляд Минхо становится пронзительнее, когда он внезапно понимает что Хан на ногах держится только за счёт поддержки старшего. У Джисона кожа бледнее чем снег в канун рождества, а пальцы крепко сжимают ткань красного пиджака Хо, где-то в области лопаток. — Постарайся за сцену завернуть, а дальше не думай ни о чем — спокойно шепчет Минхо куда-то в изгиб шеи Джисона и быстро обдумывая добавляет — Я с тобой. Хан не соображает, поэтому машинально кивает головой. Минхо, кажется, так же совсем не соображает. А иначе как бы он во время прямого эфира без колебаний смог бы в два шага покинуть сцену, утянув за собой Джисона. А Хану на самом деле сил хватило лишь на несколько шагов, прежде чем он успел потерять связь с реальностью, утонув в бессознии. Ли инстинктивно подхватил Джисона за плечи, борясь с раздражением из-за неорганизованной работы стаффа. — Всё нормально, Ханни.Я ведь рядом — успокаивающе говорит Минхо, чем скорее пытается успокоить себя, нежели ничего не понимающего Джисона. — Знаю, — кратко шепчет младший, ощущая как дереализация постепенно перестает превращать мир в бесформенную пелену цветов, — Жарко. *** Минхо запускает пальцы в непослушные темные локоны, мягко поглаживая Джисона по голове, когда видит как тот постепенно раскрывает глаза. Младший жмурится, пытаясь привыкнуть к яркому свету который обжигает глаза. Он переворачивается на спину и недовольно шипит, чувствуя как затекла шея. Хан выглядит сейчас не лучше, чем слепой котенок — такой помятый и сонный. Минхо непроизвольно усмехается, от чего Джисон внезапно дёргается. — Хён, — шепчет грубым после сна голосом, глядя на старшего снизу вверх, — Ты что тут делаешь? — Аналогичный вопрос — Минхо косо улыбается, точно наглый кот, но пальцы из чужих волос не выпускает. Смотрит на Джисона, пытаясь не засмеятся при воспоминании о том, как младший пускал слюни на его серые спортивки, мирно сопя на его коленях. Джисон пытается анализировать, но получается очень плохо.В правом ухе практически болезненно пульсирует. — О боже, — просветленно тянет Джисон, нетерпеливо поднимая голову. А Минхо в очередной раз убеждается в том, что Джисон — этот синоним неловкости.А иначе как ещё реагировать на то, что младший спросонья успевает врезаться лбом в подбородок Ли, когда пытается убрать свою голову с чужих колен. Язык не откусил и на том спасибо. — Боже, — вновь повторяет Хан, и тянется руками к лицу Минхо, — Черт, прости. Сильно больно? У Минхо взгляд оцепенелый — столько происшествий за одно утро, а эмоций больше, чем за последний месяц. Он от Джисона глаз отвести не может когда тот, наплевав на любые границы, активно дует на ушибленный подбородок Минхо. — Притормози, сам чуть без мозгов не остался — Минхо собирает остатки трезвости и давит пальцем на лоб Джисона, отодвигая неусидчивого парня от себя. Хан виновато причмокивает губами, и все внимание старается отвести куда-то в сторону. Минхо изнутри словно разрывает. Ему сейчас сделать хочется так много, всё и сразу — с Джисоном. Притянуть за щеки, уложить помятые волосы, разгладить и убрать с лица виноватые эмоции. Хан думает. Думает тщательно, по несколько раз каждую мысль прокручивая. В первую очередь — над тем, как отблагодарить Минхо за опытную реакцию и понимание. Старший потратил кучу времени, лишь бы обезопасить Джисона от лишних взглядов. Догадаться до этого было не трудно, раз в эту самую минуту они вдвоем сидели на диване в доме Минхо. Джисону не составляет труда представить сколько усилий приложил Ли для того, чтобы украсть младшего с премии и протащить его из начала города практически в самый конец. — Хо, я должен — Джисон поворачивается лицом к Минхо, но договорить не успевает. Потому что терпение на подходе, потому что надоело себя ограничивать, потому что Минхо каменный лишь снаружи. Потому что тяжело. Ли впервые так целенаправленно обхватывает теплыми руками мягкие щеки Джисона, стирая все преграды. А Хан тает. Вот так: в руках Минхо, губы в губы, глаза в глаза. Тонет в Минхо, в ответ отчаянно прижимаясь к старшему. Поцелуем это назвать нельзя, но Минхо именно этого и добивался. Он хотел, чтобы Джисон открыто и безбоязненно прижался к его телу.И Джисон прижимался. Хан пальцами вжался в бедро Минхо, чтобы не сломать поясницу в таком положении. Другой рукой нежно обхватывал шею старшего, не позволяя отстраниться. Не поцелуй — что-то большее. Когда лбы прижаты сильнее чем губы, а сердца еще крепче — бьются словно одно целое, синхронизируясь. Минхо поглаживает белоснежную кожу под глазами, пальцами обводит крылья носа, давит на уголки губ, вызывая неосознанный смешок из уст Хана. — Несерьёзный, — горячо выражается в губы, за что получает удар в плечо, — И сладкий. — Ты что такое говоришь, бессовестный — щеки Джисона покрываются пунцом, и он неловко поджимает губы. Минхо счастлив. Он занимается любимым делом — внимательно изучает изменения на лице Джисона, но теперь наиболее бесцеремонно. А кто ему запретит? Ни камер, ни лишних лиц здесь нет. Вот что называется счастьем.