Реквием

В ушах шумело, и Мико, стараясь совладать со внезапно накатавшим приступом лихорадочного страха, прикрыла глаза и медленно выдохнула. Она ощутила, как под кожей течет густой энергон, как он впитывается в сосуды и затвердевает внутри. Медленно, мучительно и почти безболезненно. Она облокотилась бедром на раскаленный металл капота и наконец выставила ладонь на свет. В месте раны кожа стянулась и побагровела, а набухшие вены будто стали еще больше. Мико аккуратно коснулась пальцем выступающих сосудов. Твердые. Как будто…. - Кристаллы…, - едва слышно произнесла японка, в ужасе прикрывая рот рукой. Зрелище собственной отмирающей и немеющей конечности вызвало тошноту, что неумолимо подбиралась к горлу. Девушка попыталась вдохнуть больше воздуха, но в легкие тут же забился жгучий песок и жар солнца. Дверь в ангар скрипнула, и Джеки и Рэтчет медленно направились в сторону Мико и припаркованных машин. - Я вызвал Пентагон, - Уилджек протянул доктору видавшую жизнь пачку сигарет, а сам запрыгнул на капот, сгибая ногу в колене. Стук жесткой подошвы армейских ботинок о металл на мгновение оглушил Мико, будто проникнув ей под кору мозга и больно сдавив виски. Накадаи прикусила язык, отводя глаза и стараясь как можно незаметнее убрать руку. - Ты как? - Джеки серьезно посмотрел на притихшую девушку. - Отлично, - соврала Мико, а внутри нее что-то непреодолимо трескалось. И то ли это были ребра, то ли сама душа каменела от густой заразы внутри. Однако… хотелось кричать, хотелось подойти к Рэтчету и наорать на него за то, что он все еще не понял, что Мико не в порядке. Хотя… он и не обязан, верно? - Прайм звонил, - рыжий автобот отвернулся, подставляя лицо безжалостному солнцу. - Соскучился по самому лучшему в мире врачу? - хохнул Уилджек, выдыхая рядом с Накадаи белесый дым, от которого у японки тут же закружилась голова. Дым, попав в организм, как будто стал физически осязаем и, щекоча гортань, пробирался ниже. - Шоквейв сбежал, - шутку рекера врач не оценил, продолжая хмуро вертеть в руках тлеющий бычок. - Я боюсь, что его побег и появление на Земле наркотика - не простые случайности. - Тц, - Джеки легонько ударил ногой о капот, а Мико уже была готова лезть на стену от этого звука. - Еще десептиконской швали нам тут не хватало. Рэтчет кивнул. На горизонте, в пыльной дымке от колес, показались мигалки знакомых черных машин. - Приехали, - Джеки легонько ткнул Мико в плечо, возвращая ее в реальность. Голова болела и кружилась от недостатка воздуха и резкого изменения давления. Девушка оперлась на капот ладонями и прикрыла глаза. Если ее сейчас снова кто-нибудь тронет, то, скорей всего, ее стошнит. Восемь. Накадаи насчитала восемь полицейских машин с мигалками и две иномарки, из которых вышли агент Фоулер и еще пара мужчин. Стоило ли говорить о том, что Уильям никак не ожидал увидеть тут Мико? - Это что еще такое? - Фоулер ткнул пальцем в бледную девушку, стремительно приближаясь. - Как вы это допустили? - он шикнул на рекера, а после снова переключился на Накадаи. - Как вообще можно было в это влезть?! Ты же в колледж поступила! Зачем тебе это? Мико закатила глаза, все еще опираясь на машину и принимаясь раскачиваться вперед-назад. Живот сдавило острым спазмом, от чего весь сегодняшний дерьмо-завтра собирался вылезти наружу. - Хей, полегче, - Джеки все же решил вклинится между Фоулером и Мико, прикрывая последнюю от взбешенного агента. - Ты как, малышка? - автобот развернулся к девушке и тут же замер, смотря на почти серое лицо подруги. - Мико? Накадаи прикрывает рот рукой, отворачивается и, чуть зайдя за машину, блюет под колеса. Желтый песок перед глазами плывет, а ноги подкашиваются. - Вот блядство! Рэтчет! - орет Уилджек и подхватывает начинающую слабеть на глазах девушку на руки. - Твою мать, давай сюда, живо!

***

Сквозь длинные прозрачно вуалевые шторы настойчиво пробивается внутрь маленькой уютной комнаты горячий луч летнего солнца. Он незаметно скользит по деревянному рисунку стертого пола, забирается на кровать и, щекоча веки, пытается разбудить крепко спящую девушку. Накадаи морщит нос, хмурит брови и наконец приоткрывает глаза. Ее тут же накрывает удушающей усталостью, а незнакомый светлый потолок буквально ослепляет. - Где… я? - Мико оглядывает помещение. Оно по-особому уютное, с резным белым балконом и колышущимися от утреннего ветра шторами, с желтоватыми обоями и письменным столом в углу. Накадаи приподнимается на локтях, все еще туго соображая. Картинка перед глазами какая-то размытая и будто засвеченная. Словно Мико смотрит на дерьмовую фотографию, сделанную на мыльницу. - Ничего не понимаю. Вязкость сознания постепенно уступает место поднимающейся к горлу панике. Она же упала в обморок от боли! - Рана! - Накадаи поднимает к лицу ладони, смотря на идеально белую кожу. - Где? Беспокойно мечущееся чувство тревоги бьется в груди, болезненно скручивая живот. Мико срывает одеяло и, уверено пройдя по комнате к висевшему в деревянной раме зеркалу, обхватывает себя ледяными пальцами. Она видит себя. Она чувствует мягкость кожи и прохладу летнего ветра. Но… она смотрит на себя и не узнает. Черты лица чуть более резкие, будто Мико уже давно за двадцать пять, волосы густые и длинные, не выжженные краской и без кислотно розовой косички. - Что за…, - она отшатывается от собственного отражения. - Мико? - дверь в комнату открывается с приятным мягким скрипом, пропуская внутрь знакомого до безобразия мужчину в домашних штанах. - Ты уже проснулась? - Д-джеки? - она растеряно хлопает длинными ресницами. - Ты что тут делаешь? - где «тут» - Мико не уточнила. «Тут» ощущалось, как «везде» и одновременно с тем - «нигде». «Тут» - это комната, город, страна. Просто Мико пока так и не поняла, что именно ее пугало в этом месте. Оно было привычно ей, но совсем незнакомо. - Эм…, - рекер нахмурил густые серые брови и сложил руки на голом торсе. Автобот, в отличие от Накадаи, вообще не изменился. Все та же густая серая шевелюра, высокий рост и идеальное для солдата телосложение: широкие плечи, мускулистые руки и…. Мико стыдливо отвела глаза, не став и дальше изучать друга. - Я тут живу. Что за глупые вопросы? - То есть как… живешь, - Мико напряглась. - А как же Кибертрон? - А что? Мне надо бросить свою жену и улететь на родину? - Уилджек вскинул бровь, легким кивком указывая на безымянный палец девушки. Мико перевела взгляд на пальцы. Ну конечно! Как она могла не заметить? Кольцо…. Широкое и золотое. Такое бы сама Накадаи никогда в жизни не выбрала, потому что считала полной безвкусицей. - А… точно, - точно? Что точно? Какая жена? Как долго она жена? И… почему ее это не удивляет? Мико почти задыхается от ненужных вопросов, молча гипнотизируя взглядом золото на руке. - Прости, я…. - Пойдем завтракать, - Уилджек подходит к ней, приобнимая за плечи и целуя в макушку. И чувство того, что эти касания не для Мико, болью пульсирует в голове. Они спускаются вместе на первый этаж, Накадаи слушает, как скрипят под голыми ногами нагретые солнцем половицы, и чувствует себя взаперти. Пальцы касаются перил, натыкаются на шершавое дерево и ловят неглубокую занозу. И боли нет. Физически - нет, только внутри с каждым шагом все туже завязывается узел из страха и паники. И когда лестница кончается, в глаза ударяет поток бесконтрольного белого света улицы из распахнутой настежь двери. Мико не узнает город. Хотя, и городов-то она повидала мало. - Ты чего? - автобот утаскивает ее на кухню, где все еще есть газовая плита и ваза с фруктами. Где на столе льняная пыльная скатерть с вышитым на ней кривым узором и где на узком подоконнике едва умещается невысокий бокал с полевыми цветами. Мико спешит заглянуть в окно. Там луг. Почти бесконечный и неоново-зеленый. В реальности таких не бывает, верно? Особенно в Техасе или Джаспере. - Вот, держи, - Джеки ставит на стол тарелку с идеально желтым омлетом, и Мико бросает на него голодный взгляд. Ей хочется есть? Наверное, да. Иначе как объяснить ее желание поскорее запихнуть кусочек еды в рот. Какое-то… навязанное желание. Странное. Неживое. - Спасибо, - она садится за стол, чувствуя, как неприятно седалищные кости упираются в тонкую подушку стула. Мико всегда была весьма… худой, но «тут» это доходило до аномалии. Она поднесла кусочек омлета ко рту, языком касаясь еды. Горячий. Она знала, что он горячий, но совсем не чувствовала. Прожевала, будто подержала тухлую резину во рту, и улыбнулась. - Вкусно, - Накадаи сглотнула. Не то чтобы, прямо скажем, это и было вкусно. Ведь тухлая резина уж точно не деликатес, но… Мико как будто чувствовала, что сказать так будет правильно. Джеки улыбнулся в ответ. Японка постаралась затолкать в себя все под пристальным взглядом автобота. И на негнущихся ногах подошла к раковине, хватая вспененную губку и чувствуя, как в затылок ей дышит мужчина. - Мы могли бы сегодня сходить куда-нибудь, - он обхватывает руками ее талию, игриво пробираясь пальцами под футболку и нежно водя по горячей коже. Накадаи замирает, с силой сжимая фарфор тарелки и жмурясь. Мужские руки. Это были гадкие, грязные и пошлые мужские руки, которые сейчас изучали ее тело. Он целует ее за ухом, вдыхая стерильный аромат больницы и крови. Почему Мико так пахнет? Почему Мико знает, что она так пахнет? - Чего молчишь? - горячий хриплый шепот разливается по телу невообразимо тяжелым страхом. Таким мертвецки ледяным и почти жалящим под кожей. Мико прислоняет ухо к плечу, стараясь избавиться от мерзкого чувства. - Щекотно, - вместо крика, она шепчет. - Давай сходим на рынок. Здесь же есть рынок? - девушка совершает ошибку, разворачиваясь к Уилджеку. Он смотрит на нее с нежностью и искрами какого-то вожделения, от которого першит в горле. - Конечно, - мужчина целует ее медленно, ведет руками по плечам к запястьям и насильно отбирает почти треснувшую - настолько Накадаи в нее вцепилась - тарелку и губку. - Ты сегодня молчаливая. - Джеки снова целует. На этот раз настойчивее и, развернув Мико за талию к себе, тут же пальцами проводит по ягодицам, скрытым за полупрозрачными домашними шортами. Накадаи хочется засунуть себе в рот пальцы и как следует проблеваться где-нибудь за углом этого проклятого дома, но вместо этого она отвечает на поцелуй, топя в нем невнятный стон. Джеки подхватывает ее на руки, несет к столу, сажая на неприятно твердую поверхность, и устраивается между разведанных ног. Голый мужской торс, ее худые бедра и острые колени - все это картина вовсе нездоровая. - Ты очень красивая, - шепчет ей, целует шею и ключицы. А Мико мечтает, чтобы он замолчал, испарился, исчез, сгинул, перестал ее трогать. О, пожалуйста, кто-нибудь, скажите, чтобы он не трогал ее за колени, не гладил по покрытой мурашками коже и…. Мико хрипит, задыхаясь, когда Уилджек затыкает ее новым поцелуем, пальцами отодвигает шорты и нижнее белье и смазано водит по половым губам. Только не внутрь. Пожалуйста, только не так. Накадаи царапает ногтями стол, до боли вонзая их в дерево, и терпит. Потому что так надо. Потому что она жена. Пальцы горячие сначала находят клитор, давят на него, вызывая у девушки сдавленное мычание, а потом проникают глубже, ласкают изнутри, растягивают. Грань отвращения и неприятного удовольствия тускнеет, оставляя в душе зияющую дыру. И Мико не придумывает ничего лучше, чем просто схватиться за плечи мужчины и уткнуть лицо ему в ключицу. От Джеки пахнет утром, травой и омлетом, а от ее запястий разит гнилью и больницей. Накадаи хочется счесать этот гадкий запах со своей кожи, вывернуться наизнанку и наконец понять, где она находится. Джеки, медленно покрывая ее веснушчатые - у Мико никогда до этого не было веснушек - плечи, стягивает шорты и нижнее белье. Японка прикусывает губу. Она знает, что сейчас будет. Но совершенно не знает, как к этому подготовиться. Уилджек толкается сразу глубоко, размеренно и до конца, от чего у Накадаи тупой болью отдается низ живота. Девушка сильнее впивается ногтями в плечи мужчины, оставляя на загорелой коже красные следы. Мико не стонет, потому что это неправильно, это пошло и грязно. Она шипит, шумно прогоняет сквозь зубы воздух и медленно выдыхает, силясь уменьшить боль. И пытка эта длится около часа. Медленная, изнуряющая пытка. А потом они все же идут на рынок, где полно фруктов и овощей, покупают тыкву, хотя не сезон, и ядовито красные яблоки, и, возвращаясь назад и сжимая дрожащими пальцами плетеную корзину, Мико чувствует, как внутри нее что-то умирает.

***

Он смотрел на пожар занимающегося рассвета, нервно теребя в пальцах одноразовый пропуск. Писк стационарных мониторинговых систем раздражающе бил по голове, а привычный резкий запах энергона и антисептиков лишь неприятно щекотал нос. - Ты сможешь что-то с этим сделать? - Уилджек, устало развалившись в кресле, кивнул на койку. Там лежала бледная и истощенная девушка. Кожа у нее сделалась совсем уж тонкой и прозрачной, а взбухшие в некоторых местах твердые вены стали почти что черными. - Я не волшебник, - Рэтчет снял очки, кладя их на небольшой круглый стеклянный столик у панорамного окна. - Сейчас нам остается только ждать.