Монастырская ночь

Василий сидел на кровати в своей кельи, прислонившись к стене, и беззвучно рыдал. Его плечи потряхивало, глаза потухли. В голове проносились воспоминания из далёкого счастливого прошлого. В дверь кельи постучались твёрдо и глухо, но сразу же вошли. Стучавшийся сделал это только из вежливости, зная, что его здесь всегда ждут. Борис заметил, что что-то не так ещё днём, когда его Вася ставил свечу за упокой. Василий только мельком глянул на Верховного, не имея сил подняться и поздороваться. Борис так же молча сел рядом, обнимая своего партнёра. Он всем своим видом показывал, что готов выслушать, утешить. Некоторое время они просидели молча, Вася постепенно перестал рыдать и заговорил первым : — Сегодня её день рождение. Она бы уже была школьницей. Гуляла с подружками, била учебником мальчиков, дёргавших её за волосы, прятала плохие оценки и хвасталась хорошими. — Василий замолк и по его лицу снова полились слёзы. «Он говорит о своей дочери.» пронеслось в голове Бориса. Несмотря на их тёплые отношения, оба мужчины редко говорили о своём прошлом. И это делало момент ещё ценнее. Верховный знал, утешить родителя потерявшего ребенка невозможно. Это горе будет идти всю жизнь, напоминая о себе в любой мелочи. Он нежно гладил партнёра по голове, обнимаю крепче, слова сейчас ни к чему. — Я не смог её защитить. — продолжил Василий. — Лизонька умерла из-за меня. Я.. Он вновь замолчал и прижался к Борису в поисках поддержки. Возможно он никогда не сбежит от чувства вины и горя, но Боря, его милый Боря, знал как его утешить. Знал, когда надо выслушать. Знал, как подарить чувство дома и дать понять, что он не один. Они так и просидели, обнявшись, пока не уснули. И даже во сне они крепко держались друг за друга.