Карандашик

Так ли прост счастливый карандаш Михаила Таля? Миша завёл карандашик совершенно случайно… Его известный тренер — Александр Кобленц забыл его в Мишином номере. Они анализировали половину выходного дня и нашли наконец-таки замечательный выигрыш. Михаил Моисеевич будет повержен! Кстати, о нём. Вредный, правый во всём, знающий, определённо, как надо, но как надо лишь ему одному. Неуступчивый, несговорчивый. Пришедший в шок от того, что Таль — такой сияющий и добродушный, послушно согласился со всеми условиями предстоящего матча. Можно ли сказать, что Ботвинник настоящий еврей? Можно. Можно ли сказать то же о Тале. Ответ утвердительный. Парадокс? Действительно парадокс, ведь оба полные противоположности друг другу, как по характеру, так и по стилю игры. Даже внешне: если один профессор, шпыняющий коллег, которые решились дать ему бой, то другой благородный волшебник, согласившийся играть в Москве, фигурами, которые любит этот злыдень, так ещё и на условиях двух конвертов! Карандашик нагревался, когда Миша выводил ненадёжный ход. Длинный полосатый и заточенный ножом карандашик был великолепен от верха и до кончика грифеля: холодел и слегка пах мятой — морозной свежестью, когда Миша находил блестящий ход. Честно признаться, а Таль редко когда лукавил — в один из вечеров, когда Миша лёжа перед сном в постели решил поразгадывать кроссворд и вывел первое слово в нём, а потом прикусил его в раздумьях и тут же отбросил прочь… Карандаш обжог ему и часть губ, и пальцы. Вместо карандаша на покрывале сидел маленький человечек… Размером с ладонь, изящный и ужасно похожий на Александра Алехина. Холодный колючий взгляд прошёлся по Мишиной фигуре и карандашик заявил: — Никто никогда не кусал меня! И тем более те шахматисты, кому я показывался использовали меня обычно по назначению! — П-простите, — немного растерялся Миша. Слухи о том, что Таль водится с нечистью существовали ещё с Югославии. И он предпочитал не развеивать их, но тут такое! — Не удивляйся. Я выбрал тебя, потому что ты тяготеешь к интересным комбинационным решениям, а я сам люблю создавать партии с искрой, — спокойно изъяснялся Алехин, расхаживая по постели рижанина шагами маленьких ног. Обличён Александр Александрович был весьма парадно — чёрный костюм с бабочкой, лакированные туфли. Но странность оказалась в том, что костюм, как и карандаш оказался полосатым — чёрным в красную полоску. А может быть и наоборот — красным в чёрную полоску. Последние при измерении оказывались идентичными. — Уважаемый Александр Александрович, если не зачтёте за невежество, то мне бы хотелось узнать о ваших сказочных способностях, — Таль на всякий случай отложил подальше тетрадь с партиями Ботвинника и кроссворд. Он выпрямился в постели, опёрся о краешек кровати, и приготовился к чему угодно. Алехин немножко поплыл туманом и костюм его сменился на спальный. Даже колпачок на голове. — Так я больше подхожу к обстановке, — пояснил Алехин. — Когда мой век кончился, то тот, кто пришёл по мою душу оказался несведущим до конца и вместо пиала в который заключил бы мою душу, заключил меня в этот карандаш. А оказывается, что материальное туда забрать нельзя. Либо он подшутил и проклял меня на скитания, либо же правда был учеником того мира. — Ого! А почему ты помогаешь мне? — Таль робко поправил причёску слегка нахмурился, раздумывая, как помочь его новому товарищу обрести покой и умиротворение. — Я подумал: когда карандаш испишут до конца, то я смогу освободиться, — чуть заалел Алехин. Ему не хотелось, чтобы молодой Михаил подумал о том, что Саша хочет только для себя и добавил: — Чтобы утереть Ботвиннику нос! — Но ведь ваш матч, к сожалению, не состоялся, — озвучил мысль Таль. Его взгляд погрустнел и голова немного наклонилась. Он судорожно искал выход для Александра. — Именно поэтому, — парировал Алехин. — Разрешите пожать вашу великолепную ладонь? — попросил Миша с надеждой в голосе. Фигура его стала напряжённой, а лицо серьёзным и сосредоточенным. — Я бы хотел сыграть с вами партию. И хотел бы попросить вас двигать мои фигуры, как только я озвучу ход. — Это огромная удача сыграть вместе! Будьте уверены, что я придумаю выход из вашей ситуации. Вы белыми или чёрными? — Чёрными, — ответил Алехин и Миша принялся расставлять фигуры на чёрно-белых квадратах. Пожать руки. Начать игру. Бороться так, будто это партия века и… Проиграть чемпиону мира не стыдно. Особенно, если сам в будущем скоро можешь стать чемпионом. — Стоит ли мне рассчитывать на реванш завтра? — Разумеется, Миша, — Алехин приободрился и его взгляд сделался другим. Будто бы льдинки внутри растаяли. Кай остепенился и вернётся домой. — Сейчас нам обоим пора отдохнуть. Было весьма приятно пообщаться, сыграть и получить поддержку. Вы весьма одарённый юноша и Ботвинник вскоре расколется. А теперь я откланяюсь и обернусь обратно карандашом. — Спокойной ночи, Александр Александрович, — произнёс Миша, повозился в кровати, устраиваясь поудобнее и потушил светильник. Предсказуемо, что полосатый карандашик ничего не смог ответить своему новоиспечённому хозяину… * * * Михаил Моисеевич сердился, а делал на первый взгляд он такое всегда. Карандашик лежал предсказуемо на столе, Миша лучезарно улыбался противнику. Происходило доигрывание. Ход. Ответный ход. И снова. Ботвинник пыхтел, изредка пил из термоса напиток, думал и шёл фигурой именно так, как задумали в команде рижанина. Ход за ходом Ботвинник сдавал позиции и зашёл в ответвление, которое несло за собой победу для белых. Таль провёл эффектную комбинацию, зал разразился аплодисментами. Михаил в очередной раз позвал арбитра и потребовал от последнего, чтобы тот немедленно навёл в помещении порядок. Арбитр послушался и живо принялся просить тишины. Через несколько минут просьба твёрдого, как сухарь патриарха шахматной школы была удовлетворена и через некоторое время тот сдался. Таль поднялся, чтобы снова пожать ладонь соперника. У этого бездушного профессора натренированные руки и стальная хватка. Такая, от которой хочется скривиться и невольно потерять лицо, но Миша держится до победного, и, когда этот ворчун отпускает трёхпалую ладонь рижанина, тот сразу оседает на стул и старается, невзирая на неприятные ощущения в суставах руки заполнить игровой бланк до конца, расписаться ровно, упаковать в конверт и отдать важные записи арбитру. Ботвинник делает всё то же, но значительно раньше. У патриарха и почерк аккуратнее, и ладонь не измучена презрением от чужой натренированной руки. А ещё Михаил Моисеевич педантичен до мозга костей. И видит Таль, что отделался малой кровью… Стоп! Или большой?! Караул! Грабёж средь бела дня! Да что же это делается, ещё и в таком людном месте?! Где совесть людская, где строгость правил? Неужели вы, Михаил Моисеевич способны на нечто вопиющие и из вон ряд выходящее? Прости меня, мой дорогой полосатый карандашик-помощник. Кто-то унёс тебя и присвоил себе, а я даже не успел тебе открыть свои утренние соображения насчёт твоего умиротворения…