Их милый святой

Происходит кровопролитная война между двумя королевствами. В неё созываются все юноши и мужчины, пригодные воевать, за исключением служителей храмов Эремии. Несмотря на сильную отдалённость местных жителей от религии, её всё ещё уважали, за что служители помогали в ходе войны в тылу. Эремия запрещал своим последователям убивать. Последовательность Эремии — это отказ от насилия и абсолютный мир. Конечно, в нынешнем свете такое попросту невозможно соблюсти каждым, потому всем правилам следуют исключительно святые. Они отказываются от роскоши и все невинные люди должны быть друг другу равны. И один из святых — Исаги Йоичи — был призван помочь в тылу возле северных территорий страны. Он не посчитал себя правовым отказываться, да и возможности такой по факту не было, потому уже больше недели он трудится здесь и помогает раненым солдатам. Сердце разрывалось, когда он слышал их стоны боли и мольбы остаться здесь. Обрабатывая их раны, парень молился за благополучие и удачу. В просторную палатку вводят крепкого мужчину, но такого израненного. Лекарь с ужасом узнаёт, что мужчину пытали ради информации. Всё тело покрывается мурашками от одного представления, как это было. Как только его укладывают на импровизированную кровать, глаза закрываются, и он засыпает. Йоичи носится туда-сюда, даже со своей повязкой на глазах, и собирает в руки всякие склянки и мешочки с травами, готовясь сразу оказать лечение тому, кого сослуживцы называют Баро. Судя по всему, у него должен быть достаточно своевольный характер, раз по мимо «Баро», также проскакивало и шуточное «король». Ещё и до последнего не давал нести себя, лишь опирался на чужие плечи и хромал. Исаги чувствует краешками пальцев, что в костях ног трещины, на пальцах рук нет ногтей, а также безмерное количество ран, порезов и синяков. Мужчина выжил лишь благодаря чуду и покровительству их добродушного Бога. Используя мази, растворы и бинты, парень не прекращая молился. Тихо, чтобы не тревожить сон, но достаточно, чтобы это дошло до слуха Эремии. После пробуждения Баро не чувствовал той ужасающей боли, что сопровождала его несколько суток. Вместо этого — ощущение расслабления, которое приятно поражало каждую частицу тела. В паре метров от него сидел святой, чьи длинные волосы гладко лежали на плечах, будто водная гладь. Пробыв тут ещё день, мужчина почувствовал, что достаточно окреп, хотя и не мог поверить. Он не встречал ещё ни одного лекарства, что действовало бы так эффективно.

***

Уже через пару часов возникает новый вояка, у которого, по его словам, была переломана рука. Так и было. По мимо этого также мелкие травмы в других местах, которым нужно было уделить внимание. Вояка представляется Рюсэем, которого, по видимому, несильно волновало собственное положение, потому что он спокойно заводил разговор, лишь изредка шипя, когда Йоичи прикасался к перелому. — Святош, удобно тебе с такими волосами? Не хочешь покороче? — Рюсэй подносит пару синих прядей к своему лицу и разглядывает. Локоны доходили до самой талии, что было так несвойственно мужчинам. Даже с этим, Исаги совершенно не трогал их и никуда не убирал. — С ними достаточно легко, — он не убирает своих волос из чужой руки, просто продолжая работу. — В волосах хранятся силы человека, так указывает нам Эремия. Рюсэй разглядывает чужие черты лица, что не скрыты под плотной тканью, украшенной цветами. Кожа бледна, видимо владелец не часто выходил из храма. Губки блестят от слюны с языка, который очаровательно торчал в процессе лечения. Через пару часов солдат уже ощущает лёгкость в теле, всего-то пришлось слушать долгие молитвы святого, которые, кажется, и вправду помогают. Поблагодарив, Рюсэй покидает его, от чего палатка погружается в тишину.

***

— Прошу, мне нужна помощь! — резко вбегает парень с фиолетовыми волосами. — Я слепну, мне что-то насыпали в глаза! Исаги встаёт из за своего стола и спешно подходит к пострадавшему. Тянется руками к чужому лицу и притягивает к себе, будто хочет рассмотреть, но это невозможно из-за повязки. Учуяв запах некоторой смеси трав на лице парня, Йоичи ведёт его к тазику с водой и отходит за своим личным лекарством. — Как Вы можете помочь мне с закрытыми глазами? — сквозь пелену он всё же может наблюдать непонятный объект на глазах. — Глаза — это всего лишь орган, дающий нам выбирать: что съесть на завтрак, куда свернуть, кому помочь, — его шаги легки, словно плывёт. — Это лишь бренность и роскошь. Мне не нужно право выбирать. Парень следует указаниям и промывает глаза с помощью святого. Посидев всего пару минут его охватывает паника, что зрение не вернётся. Идея быть слепым для него просто ужасна, он бы не справился с такой потерей. Он глубоко дышит и пытается за что-то ухватиться в своей пелене, но руки останавливаются на монашеских одеждах. От такой крепкой хватки Исаги придвигается ближе и кладёт одну руку на спину, а другую на фиолетовую макушку и гладит. «Боже, почему ты заставляешь своих детей так страдать?» — думает, параллельно пытаясь успокоить юношу в своих руках. Глаза не сдерживают одну тоненькую слезу, которая незаметно приземляется где-то на полу. — К-кажется, зрение возвращается! — отрывается от святого и быстро моргает. — Боже, спасибо Вам! Йоичи кивает ему с улыбкой и провожает, мысленно печалясь от того, что солдату снова приходится ставить на кон жизнь за своё государство.

***

— Боже! Проведите его на ту койку поскорее! — в этот раз Исаги достался пациент с плечом, из которого торчал кусок стрелы, и при этом слишком безжизненными глазами. Двое солдат следуют указаниям, а после уходят, попросив поскорее помочь «Рину», потому что он очень умелый боец. Дальше вся работа на святом. Он по заученным движениям работает над травмой, но глаза парня остаются такими же пустыми. Он не реагировал, когда из плоти доставались обломки стрелы, не издавал звуков, когда по ране разливались медицинские средства и перематывались бинтом. Абсолютно нулевая реакция. — Что с тобой, юноша? — Исаги сидит на коленях, сложив на них руки. — Пожалуйста, выскажись Богу и он обязательно тебе поможет. Рин молчал. Он не мог смириться с произошедшим, ему пришлось сражаться против собственного брата. Оставив их и перейдя на другую сторону, он стал врагом, но сердце с этим не мирилось. Исаги чувствует, что пациенту не хватает человеческого тепла и принимает решение, что можно уложить его к себе на колени. Это казалось для него одним из высших способов быть ближе к человеку. Тот какое-то время продолжал ничего не делать, но по итогу перевернул голову и уткнулся щекой и носом в бёдра, покрытые шёлковой тканью. Руками стал бесцеремонно держаться, а после и дрожать от переполняющих душу чувств. Йоичи не был особо готов к такому, но, если это поможет бедному парню, то готов потерпеть. Тихая молитва наполнила пространство вокруг.

***

— Разве ты не говорил, что из-за своей религии отказываешься от роскоши? Твоя повязка вся украшена цветами, это не противоречаще? После очередных процедур, новый временный постоялец, Наги, почему-то крайне хотел поговорить. Йоичи ощущал на себе пристальный взгляд. — Эти цветы в мою повязку воткнули в качестве благодарности за помощь, я не мог отказать, — даже учитывая весь свой лик святого, парню иногда не хватало простого общения. Оно было тихим и продолжительным. Наги успел затронуть самые разные темы, которые святой беспрекословно поддерживал. Но пациентом стали двигать желания. В течение всего разговора он хотел увидеть, что скрывается под красивой повязкой. Медленно потянувшись к ней, он приподнимает её с правого глаза. Перед ним открылась невероятная голубизна и красные пятна, порезы. Наги точно не спутает, это кровь. Наслаждение этими сапфирами было совсем недолгим, потому что Йоичи спешно натягивает её обратно, перед этим немного покраснев. — Пожалуйста, не нужно её снимать, — поправляет её по краям. — Почему у тебя там царапины? — солдат немного приближается, не давая отступить. — Люди, которые украшали повязку цветами, не всегда были достаточно осторожны… Но это ничего, главное, что их благодарность была честной! Вояка хмурится и переводит тему разговора.

***

— Вам не кажется, что пахнет горелым? Кто-то привлекает внимание отряда, после чего они стали оглядываться. Несколько из них тут же замечают дым. Дым со стороны их импровизированного лечебного лагеря! Оперативно половина отряда отсевается и бежит в сторону пожара. Там уже всё в огне. Какие-то обломки разлетаются, всё покрыто серым, что едва ли что видно и совсем никаких голосов… Наги и Рин стали первыми, кто побежал проверять их святого лекаря. Было уже поздно. Прелестный лекарь лежал весь в крови. Донельзя белые одежды стали красными и горели в таком же огне. Повязки не было видно, но при этом всё такое же умиротворённое выражение лица. Солдаты почувствовали, как кровь стынет в жилах, а затем кромешная тьма. Это было засадой для их отряда. Во тьме стала проявляться фигура. Это был великолепный ангел, чьи крылья дополняли мягкий вид. Это их дорогой Йоичи. Они все погибли, но на том свете их больше ничего не гложет. Также как и Исаги, который отдавал все свои силы ради других.