Слепая вера

25 октября. Сегодня притащили монолитовца. Паренёк лет двадцати, не старше. Думали, сломаем быстро. Но, похоже, этот сучонок – та ещё головная боль.       Их называли братьями, но каждый из них знал, что браться за оружие вместе и стоять плечом к плечу перед смертью – это выбор, а не родство по крови. Никита выбрал Монолит не потому, что был глупым идеалистом или наивным фанатиком. Нет, он знал, куда шёл, и знал, что придётся делать. Его жестокая закалка началась задолго до встречи с камнем, и к этому моменту он уже понял: только воля и железный характер позволяют выживать в этом мире, особенно если ты монолитовец.       Когда его вели по грязным, пыльным коридорам базы «Долга», он улыбался. Улыбался так, будто его не вели на допрос, а приглашали на пир. Двое долговцев, которые его тащили, едва не огрызались при каждом его слове.       — Ну, что, сталкеры. Вас, похоже, отбирали только по росту и толщине лба? — кидал он в их сторону с весёлым ехидством.       Один из долговцев недовольно зарычал, но сдержался. Была бы его воля, давно бы всадил приклад в рёбра. Но приказы – есть приказы.       — И куда это вы меня ведёте? На экскурсию по базе? Неплохо! Хоть людей нормальных увижу, не то что ваши пострелушки в лесу, — продолжал Никита, игриво вскинув бровь. А его молодое лицо вспыхнуло широкой, почти детской улыбкой.       Однако были в этом взгляде металл, лёд, от которых проступала холодная стойкость, что мало кто ожидал от парня его возраста и внешности. И ведь знал, что попал в засаду – до последнего держался, отстреливаясь так, что на его задержание ушла почти вся группа. Уже это одно поставило его на особый счёт среди долговцев.       Наконец, его затолкали в камеру, оставив одного перед пустой стеной и тусклой лампой.

Запись допроса, Командир «Долга» — Пленный (позывной: "Север"):

      — Ну что, "Север", расскажи-ка нам, как твои братья промывали тебе мозги?       — Какие "мозги"? — лениво отозвался Никита, щурясь от яркого света. — Вы же меня проверили. Мозгами тут и не пахнет, — и снова эта улыбка, смешная и насмешливая одновременно. — А вообще, я вам тут что, экскурсовод? Или думаете, кто-то из Монолита будет вам что-то рассказывать?       — Знаешь, парень, здесь не до шуток, — холодно ответил Командир, пристально глядя на него. — С тобой будут говорить, пока ты не запоёшь.       — О-о, пою я неплохо, но репертуар оставлю для тех, кто оценит, — ухмыльнулся Никита, словно заговор с палачами был для него обычным делом. — Что, правда думали, что я расплачусь и начну трястись? Долговцам я, смотрю, слишком много фантазии. Да и головы-то ваши, как видно, пустоваты. Чтобы с такими, как я, работать.       На секунду он замолчал, но Командир не успел воспользоваться паузой, как Никита уже продолжил:       — А у вас тут, что ли, скучно? Эх, парни, монолитовца схватили – это, знаешь, вам не мешок картошки допросить. Давайте, расслабьтесь, я ведь понимаю, как вас всех тянет узнать о великой тайне. Ну, так и быть, я скажу… — он наклонился, как будто собирался раскрыть главный секрет жизни. — Тайна великая – это не камень. А то, как вам, сталкерам, жить без мозга удаётся, вот – уж настоящая аномалия.       Командир нахмурился, почувствовав, как слова Никиты вызвали в нём злость, но, сдержавшись, только сменил тактику.       — Погоди, щенок. Думаешь, раз язык подвешен, можно выкрутиться? Кого ты тут решил провести? — его голос понизился, стал угрожающим.       — Провести? — усмехнулся Никита, опуская голову, как будто рассматривал что-то интересное на полу. — Меня провести можно, только вот не на допрос. Я же не из тех, кого можно сломать криками или угрожая физикой.

Из протокола допроса бойца Монолита, позывной "Север":

      Тёмное помещение, свет лампы, направленный прямо в лицо, резкий запах сырости и железа. Обычная для «Долга» атмосфера допросов, но, похоже, эффект на пленного он оказал совершенно противоположный. Лёгкая усмешка на губах, полузакрытые глаза – он явно наслаждался вниманием.       — Значит, "Север", — снова обратился к нему Командир, уже с большей долей раздражения. — Думаешь, сможешь перехитрить нас своими шуточками? Здесь не детский сад.       — Какой ещё сад, — вздохнул Никита, словно ему надоело повторять очевидные вещи. — Если вы хотите устроить интеллектуальную беседу, то могли бы и обстановку получше подобрать. И чайку принести, что ли. А то сидим тут, как варёные овощи, скучно.       Его взгляд скользнул по суровым лицам долговцев, выискивая в их серьёзных глазах хотя бы проблеск раздражения или растерянности. И, поймав пару ответных косых взглядов, он лукаво прищурился.       Командир откинулся на спинку стула, внимательно следя за каждым движением пленного. Этого "Севера" едва ли можно было назвать типичным фанатиком Монолита. Не было в нём этого странного взгляда, словно застывшего на одном видении. Скорее, у него был взгляд того, кто привык дразнить медведя, зная, что может ускользнуть из его лап в последний момент.       — Может, ты нам всё-таки расскажешь, как там у вас в Монолите дело обстоит с… идеологией? — спросил Командир, специально смягчив тон, как будто приглашая к разговору.       Никита чуть заметно пожал плечами.       — Ой, вам бы знать, ребята. Если вы ищете инструкцию по промыванию мозгов, — он усмехнулся, словно это было худшее оскорбление, — То вы зря стараетесь. У нас, как бы это сказать, натуральный отбор. Бойцам со слабым духом там не место. А вот у вас, — он обвёл взглядом собравшихся, — Похоже, дырку в башке можно прикрыть гордой нашивкой «Долга», и всё – уже свои среди своих.       На миг командир нахмурился, но быстро взял себя в руки, лишь сжав кулаки под столом. Бойцы «Долга» застыли, опасаясь, что следующая реплика Командира заставит пленного пожалеть о своём язвительном тоне.       — Думаешь, так легко будешь выкручиваться, щенок? — Командир говорил глухо, с угрозой. — Понравится ли тебе провести здесь пару дней. Может, тогда запоёшь по-другому.       — Ой, вы бы знали, какие у меня за плечами курсы повышения квалификации в таких делах, — усмехнулся Никита, будто вспомнив старый анекдот. — В Монолите у нас дисциплина не просто строгая, а, я бы сказал, тяжелоносибельная. И, кстати, мне до сих пор не принесли поесть. Надо бы это обсудить с вашим менеджером по гостеприимству.       Где-то в углу кто-то тихо фыркнул. И хотя сразу осёкся, Командир заметил этот звук, и мелькнула в его взгляде едва заметная улыбка. Он не хотел признавать, что этот пленник вызывал к себе уважение своим дерзким упрямством.       Никита, уловив эту тень одобрения, подался вперёд.       — Так что, товарищ Командир, расскажете мне что-то интересное? Или я вам, может, экскурсию проведу по пустым коробкам ваших голов? — Никита многозначительно усмехнулся, изображая на лице выражение, как у учителя, собирающегося преподать важный урок нерадивым ученикам. — Монолит, знаете ли, это нечто большее, чем камень в центре Зоны. Мы – не фанатики. Мы, так сказать, движемся вперёд, и нас ничто не остановит. Не остановит ни пустая болтовня, ни пустая сила.       Командир чуть прищурился.       — Понимаешь, "Север", у меня насчёт таких, как ты, свои методы, — угрожающе промолвил он. — И, поверь, ты ещё пожалеешь о своих словах.       Никита, к его удивлению, лишь рассмеялся. Этот смех, искренний и звонкий, прозвучал в тёмном помещении допросной, как издёвка над всем, что их окружало.       — Методы? — переспросил он, пытаясь унять смех. — Вы, ребята, меня действительно смешите. Прямо цирк какой-то! Монолит знает, кто я и что я. Я в его руках – нечто большее, чем человек, большее, чем пленный. И кстати, могу с уверенностью сказать, что вы ещё пожалеете, что потратили столько времени на бессмысленные разговоры. Монолит, он… ответит за меня.       В эту минуту в допросной зашевелились, понимая, что этот юноша, нахальный, упорный и язвительный, был не просто фанатиком. В нём чувствовалась какая-то необъяснимая сила, будто бы он знал, что за ним стоит что-то большее.       Командир молча встал со стула и медленно подошёл к Никите, едва уловимо сжав кулаки. Он осмотрел пленника, будто оценивая, что его ждёт дальше. Неожиданно для всех, одним резким движением Командир вонзил кулак Никите в живот. Никита чуть склонился вперёд, но тут же выпрямился, стараясь не выдать боли. Его лицо исказилось, но лишь на миг – едва заметная усмешка снова вернулась на его губы.       — Да, вот так, командир, — с трудом выдавил он, хватая ртом воздух. — Гостеприимство... с каждым разом всё теплее.       Командир выдохнул, раздражение проступило на его лице.       — Ты, щенок, ещё не понял, куда попал? Думаешь, это шоу, где можно хихикать и зубы скалить? — его голос звучал низко и угрожающе.       Никита взглянул ему прямо в глаза, не скрывая дерзости.       — Так давайте, командир, покажите, что у вас тут за программа. Может, развлечёте меня чем-то новеньким?       Ещё один удар пришёлся по его лицу, отчего он едва удержался, чтобы не упасть с жёсткого стула. Уголок его губ был разбит, кровь начала сочиться по подбородку, но он не отводил взгляда, по-прежнему смотрел на командира с вызывающей усмешкой.       — Вижу, всё, как в сказке, — хрипло произнёс он. — Сначала угрозы, потом кулаки. Как всегда, — он выдавил слабую усмешку. — Сильно, мощно, но… — он снова криво улыбнулся, — Без фантазии.       Командир метнул быстрый взгляд на подчинённых, как бы молча приказывая им не вмешиваться. Он наклонился к пленнику, понизив голос.       — Ну что, "Север", сколько ты ещё выдержишь? Думаешь, твои шутки скроют страх?       — Страх? — Никита усмехнулся, закрывая глаза, словно это слово показалось ему смешным. — Какой страх, командир? Я видел такое, что вам и не снилось. Уж ваши допросы не научат меня бояться.       Командир снова ударил его, на этот раз по рёбрам. Звук хрустнувшего ребра наполнил комнату, но Никита лишь тихо зашипел, стиснув зубы.       — О, и это всё? — спросил он с насмешкой. — Если хотите, я вам лекцию прочту, как бить, чтобы больнее было. А то вы, долговцы, как всегда, всё делаете наполовину.       Командир уже дышал тяжело, понимая, что никакие угрозы и избиения не выбьют из этого монолитовца ни слова, но останавливаться было поздно. С каждой попыткой заставить Никиту замолчать, с каждым ударом он всё больше злился, видя, что его усилия встречают лишь усмешки и язвительные комментарии.       — Это просто удивительно, как мало вам нужно для веселья, — проговорил Никита с ноткой презрения в голосе. — Ваши методы, долги, честь и достоинство. Вы просто дети, играющие в солдатиков. Вот только в игре не видите ничего за гранью своих правил. А Монолит… он знает, что за нами стоит настоящее.       Командир, закипая от злости, поднял его за воротник, приблизив лицо Никиты к своему.       — Если ты думаешь, что Монолит тебе поможет, ты ошибаешься, — тихо прошипел он. — Здесь его нет. Здесь только мы. И ты.       — Может, вы и правы, — сказал Никита слабо, но в его глазах снова зажёгся тот же холодный блеск. — Но, командир, боюсь, и здесь ваша власть не вечна. Монолит видит всё. Время покажет.       На этот раз командир ничего не ответил. Он лишь бросил Никиту обратно на стул, жестом приказав своим бойцам оставаться на месте. Похоже, он понял, что заставить монолитовца подчиниться или испугаться будет не так просто.