Мой заклятый враг

Середина осени, жёлтые листья кругом, дождливые деньки и безумно атмосферные улицы. Словно небольшой городок стал похож на те мистические места из сериалов про подростков. Однако стоит заметить, что в реальности подростки также умудряются находить себе приключения. Хоть это и не связано с вампирами, демонами, оборотнями и прочими созданиями, это не кажется менее весёлым и энергозатратным. А самое забавное — это постоянные распри на тему того, как лучше провести концерт в честь Хэллоуина. Ответственность за организацию мероприятия легла на плечи творческих кружков школы. Танцевальные напряглись сильнее всех, ведь, если нужно выступать на сцене, это значит... — Да с хера ли у меня так мало партий?! — кричит Хенджин, возмущаясь в очередной раз за один день. Он — ходячая головная боль местных продюсеров. Любитель побыть в центре внимания, эгоистичный молодой человек. Стоит отметить, что парень безумно талантлив, особенно в танцевальном плане, поэтому ответ у главного продюсера однозначный: — Ты не справляешься с реп-партией должным образом, — тут же пресекает все попытки разворота масштабного скандала Джисон, оставаясь все таким же остраненным. — Вот оно в чем дело, — на удивление спокойно реагирует Хван, заставляя всех вокруг изумленно приоткрыть рты. Что уж говорить, даже молча сидящий Феликс удивлённо приподнял взгляд. Чтобы Хенджин и так просто смирился? Где-то явно подвох. — А не ты ли вечно путаешься в связках? Тебе тогда стоит встать в самую последнюю линию и не показываться, — язвит Хенджин, кинув снисходительный взгляд на парня, и покидает кабинет, выделенный для кружка. Джисон, словно спичка, вспыхивает мгновенно и взрывается, подобно пороховой бочке. Вскочив на ноги, он вылетает вслед за наглым юношей. Остальные не на шутку волнуются за парней, они ведь и подраться могут. Вцепятся друг другу в глотки и не успокоятся, пока не перегрызут их. — Всё ли будет хорошо? — напуганно спрашивает макне, на что получает утешающие слова со стороны хена. Похоже, Минхо уже давно понял, в чем вся соль. Стоит Джисону выйти за пределы кабинета, как его тут же впечатывают в стену. Парень чуть ударяется лопатками, мыча от лёгкой боли, но его стенания поглощает глубокий поцелуй. Чужие, непозволительно пухлые губы обхватывают его собственные, горячий язык проникает в рот, переплетаясь с другим. Какое-то время парни не в могут отодвинуться друг от друга, словно стараясь съесть, поглотить без остатка. — Тебе так нравятся мои ловкие движения языком, но при этом ты постоянно повторяешь, что я слишком плохо рэпую, — со смешком в глазах, смотрит сверху вниз на шокированного парня Хенджин в ожидании бурной реакции. И он её получает. — Ненавижу тебя, — грубо оттолкнув от себя нечто, Хан возвращается обратно, прекрасно зная, насколько довольная улыбка сейчас на лице парня. — Да они ж заклятые враги, чему тут удивляться? — яро протестует Чанбин, впервые отрываясь от написания лирики. — А мне показалось, что они очень близки. Хенджин-хен будто специально раздражает Джисон-хена, потому что ему нравится, как он реагирует, — неуверенно рассказывает о своих наблюдениях Чонин, неловко сжимая в руках телефон. — Малыш, а ты сообразительный, — гладит парня по голове, словно котёнка, Минхо, подмигивая первокурснику, тем самым смущая его. Резко дверь вновь распахивается, и внутрь заходит запыхавшийся Джисон с бешеным взглядом и опухшими губами. В голове всех присутствующих пробегает одна и та же мысль: "они все-таки подрались". Один лишь Минхо не обращает никакого внимания на весь это цирк, продолжая выполнять свою работу. Дни летят незаметно, все партии окончательно распределены, танец поставлен и полностью выучен, репетиции регулярно проводятся в любое свободное время. Уже завтра они выступят перед всеми студентами и преподавателями. Осталась лишь последняя генеральная репетиция, которая проходит максимально гладко. Есть только одно «но». Одно длинноногое, драматичное и очень наглое «но». Именно сейчас, когда все готово и необходимо отрабатывать, Хенджин резко начинает страдать всеми недугами одновременно. То голос сядет, то спина заболит, то он подвернул ногу и ещё куча других проблем. Джисон достаточно терпеливый человек, однако всему приходит конец. — Хенджин, ты в порядке? — протягивает руку неожиданно упавшему парню Феликс, заботливо предлагая свою помощь. — Спасибо, Ликси, теперь мне гораздо лучше, — заигривающе подмигивает Хенджин, вгоняя Ли в краску и заставляя Джисона буквально взорваться. Подойдя ближе, тот практически за шкирку хватает Хвана, а вернее за капюшон толстовки, и, оттаскивая его к выходу из актового зала, просит остальных продолжать репетицию. Волоча за собой возмущающегося парня, Хан буквально швыряет того в кладовое помещение, закрывая за собой дверь. На дворе уже вечер, везде темно, и в помещении абсолютно ничего не видно, даже собственной протянутой руки. Хенджин теряет равновесие и с грохотом падает на мягкую часть своего тела, после болезненно потирая пораненное место. — Хан Джисон, что ты творишь, твою ж… — ругается себе под нос Хван, надавливая на копчик в разных местах, чтобы понять, насколько сильный урон он получил. Ну, синяк будет конкретный, но это сейчас не самое важное. Чужие ледяные ладони неожиданно касаются кожи под футболкой, и Хенджин непроизвольно отшатывается назад, прижимая ткань к телу. Забавная реакция для человека, выглядевшего как ходячая секс-машина. — Ты куда свои похотливые ручонки тянешь? — возмущается Хенджин, ожидая, что парень начнёт оправдываться или что-то в этом роде, но уже знакомые прикосновения опускаются на паховую область, и Хван в полной мере хочет начать возмущаться, однако его быстро затыкают. — Не рыпайся, — голос буквально источает злость. Резкими движениями оттягивая резинку штанов и боксеров, парень проникает рукой внутрь, начиная медленными движениями поглаживать половой орган. Лёгких прикосновений становится достаточно для первых признаков возбуждения. Более смело стимулируя член, Джисон придвигается ближе, становясь на колени и обхватывая губами головку, заставляя парня под ним глухо застонать. Рукой надрачивая по всей длиннее, языком лаская уретру, парень ощущает, как член становится все более твёрдым и увеличивается в размерах. Доставляя удовольствие Хенджину и вслушиваясь в каждый особенно тонкий стон, Джисон сам возбуждается не на шутку. Низ живота неприятно тянет, скованный в узких штанах орган болезненно ноет. Хенджин, томясь в собственном вожделении совершенно теряет связь с внешним миром. Каждое прикосновение отдаёт небывалым удовольствием, из-за чего ноги окутывают приятные судороги. Ощущая подходящую кульминацию, парень прикусывает губу. Вдруг все ощущения пропадают, и помутневший рассудок наконец приходит в себя. Слыша громкий звук расстегивающейся ширинки, Хенджин немного напрягается, но стоит Джисону оседлать его, чтобы после вобрать в себя чужой член, он конкретно пугается. — Погоди, я могу порвать тебя, — не вовремя включает разум Хван, разрушая всю атмосферу, зато предотвращая возможные травмы. Достав из заднего кармана джинсов презерватив, парень раскатывает латекс по члену, пару раз проводит по всей длине, собирая смазку, и приставляет испачканные в лубриканте пальцы к сжатому от перенапряжения колечку мышц. Круговыми движениями смазывая анус, Хван вводит палец, который легко проходит внутрь, что не может не удивлять. Джисон, расслабившись, принимает в себя сразу три пальца, благодаря чему можно сделать простой вывод. — Ты готовился, не так ли? — хитрая улыбка сама расплывается на лице. Хенджин жаждет поймать этот смущенный взгляд, однако темнота мешает разглядеть хоть что-то. — Заткнись и заканчивай уже с этим, — возмущается Джисон, прекрасно зная, что парень не может увидеть его покрасневшее лицо, однако менее стыдно от этого не становится. — О чем ты? — дразнит Хван, пальцами нащупывая одно из самых чувствительных местечек, заставляя Джисона стонать сквозь сжатую челюсть. — Вставь мне уже, черт тебя подери, — выкрикивает слишком громко Хан. В следующую секунду его затыкают поцелуем, пока сильные руки обхватывают упругие ягодицы, самостоятельно насаживая на член. Ощущение заполненности сводит Джисона с ума. Потеряв всякий стыд, парень просит глубже, жёстче и быстрее, а Хенджин просто не вправе отказать ему. Громкие стоны разносятся по всему маленькому помещению, переплетаясь со звонкими шлепками. Десятки раз губы сливаются в поцелуе. Парни целиком сгорают в безумной ненависти друг к другу, перетекающей в сумасшедшее возбуждение.