ROT

      Джисон стоял посередине комнаты Чана, задумчиво рассматривая его рабочий стол. Эти горы писем, подписанные одним и тем же почерком, аккуратным и красивым. Где-то Джисон слышал, что по почерку многое можно сказать о написавшем, и сейчас он невольно попытался это проверить.              Буковки такие аккуратные, но явно торопливые. Наверное, человек очень старательный и выученный, если даже в спешке его почерк был таким красивым. Тем не менее, на каждом из конвертов была лишь одна и та же подпись: «Пак Чхэку. Он знает, от кого.»              — Чан? — тихо спросил он. — Мне тоже стоит называть тебя Чхэком?       Чан поднял явно немного сонные глаза на Джисона. Он задумался, но потом сказал:       — Да, лучше бы так. У меня сложная ситуация с маскировкой, но если видишь какой-то наплыв незнакомцев вокруг, то лучше обращайся ко мне Чхэк.       Джисон кивнул, снова рассматривая стопки конвертов. Такая длительная переписка с одним и тем же человеком, интересно. Однако он решил пока не спрашивать, от кого это. В конце концов, они с Чаном едва-едва познакомились, а эта переписка была похожа на что-то… очень личное.       Чан, тем не менее, уловил его заинтересованный взгляд, что Джисон почувствовал по его легкому прищуру. Этот взгляд казался каким-то защитным? Как будто Чан при пожаре первым же делом кинулся б спасать именно эти письма.       — Все в порядке? — спросил он обеспокоенно.       — Да, — ответил Чан немного хмуро, но быстро отвлекся от каких-то своих мыслей. — Вот, я нашел тебе свою старую одежду. Без обид, но твоя странно пахнет.       Джисон удивленно поднял брови и понюхал свою одежду, пытаясь понять, преувеличивает ли Чан или просто его нос так сильно привык к этому запаху. Он знал, что из-за специфики своей работы он мог пахнуть немного непривычно, но он сам постоянно забывал об этом.       Чан неловко поморщился, поняв, что Джисон не осознавал этого до его замечания.       — Извини. В любом случае, вот. Эта одежда мне уже мала, а тебе, скорее всего, будет в самый раз, — он неловко протянул Джисону свернутые вещи. — Если что, я их подошью.       — У тебя проявляется заметная любовь к шитью. Это твой досуг? — спросил Джисон, даже не пытаясь пошутить, скорее просто выпаливая что-то из своих мыслей.       Чан усмехнулся, покачав головой.       — Весьма полезный навык, между прочим. Сам им владеешь?       — Даже иголку в нитку вдеть не могу, — признался Джисон, — не говоря уже о том, чтоб зашить что-то. Руки у меня не из того места.       Чан пожал плечами, отвернувшись, пока Джисон переодевался в немного великоватую для него одежду. Он сам себе казался каким-то более цивилизованным, когда видел себя в таком виде.       Чан посмотрел на него с какой-то ноткой грусти в глазах. Джисон пока не мог ее объяснить, но эти усталые глаза, казалось, потускнели еще сильнее от каких-то мыслей.       — Я выгляжу, как ученик приходской школы, — тихо сказал Джисон, осмотрев себя.       — По крайней мере, не как бездомный, — буркнул Чан. — Кстати, о школе… ты вообще как, читать-писать умеешь же, да?       — Все не настолько плохо, — обиженно буркнул Джисон. — Умею.       — Ну извини, — усмехнулся Чан немного виновато. — Просто хотел убедиться. Я думал, может, пристроить тебя работать к аджосси Гисоку?       Джисон посмотрел на него с интересом. Ему нравилась эта идея. После нервной и энергозатратной беготни по территории Терьеров, идея беготни по кухне казалась уже гораздо привлекательнее.       — Звучит неплохо! — с энтузиазмом сказал он, чувствуя, что ему действительно начинает нравиться эта новая жизнь.       Чан улыбнулся, радостно хлопнув ладонями:       — Прекрасно! Я думал, тебе не понравится, честно говоря, — сказал он с видимым облегчением.       — Шутишь? Ты буквально за меня решил вопрос моего трудоустройства, — воскликнул Джисон. — Я тебе по гроб жизни буду должен!       — Не стоит, — быстро остановил его Чан, — простого «спасибо» будет вполне достаточно.       Джисон неловко улыбнулся, почувствовав себя как-то гораздо меньше своих лет, и даже младше стольких лет, на сколько он выглядел. Он посмотрел на Чана большими благодарными глазами:       — Спасибо. Честно, гигантское спасибо.       Чан польщенно хмыкнул, похлопав Джисона по плечу слегка, словно не считая уместным больший физический контакт. Очень незнакомое ощущение для Джисона. Он не совсем знает, как это назвать.       Тем не менее, рука Чана на его плече ненадолго задержалась, как будто он о чем-то задумался. Джисон посмотрел на него, и снова наткнулся на эти глаза с темными синяками, такие потухшие, такие… измотанные. Они немного пугали Джисона своей отстраненностью.       — Все хорошо? — спросил он тихо.       — Да, — встрепенулся Чан. — Да, все хорошо, Джисон. Просто я задумался… о кое-чем.       Он вздохнул, улыбнувшись с какой-то едва уловимой нежностью на лице. Джисон никогда бы не подумал, что этот мужчина может быть опасен. Но тем не менее…       — Чан… — тихо пробормотал он, посмотрев на него очень честными глазами. — Можешь, пожалуйста, сказать, почему тебя разыскивают? Я хочу знать…       — …можешь ли ты мне доверять? — усмехнулся Чан. — Я тебя понимаю, не переживай. Я б на твоем месте тоже был бы осторожнее, парень.       Джисон кивнул, неловко поджав плечи. Чан явно задумался, думая, как бы сформулировать. Для Джисона это было тревожным сигналом, поэтому он уточнил:       — Ты убил кого-то важного?       — Что? Нет, нет, я не убийца, — покачал головой Чан, все еще, кстати, не убрав руку с плеча Джисона, на что последний решил не обращать внимания. — Я просто… ну… долго объяснять, но если кратко, то я, по мнению босса Мастифов, господина Со Гвансона, поставил под угрозу его репутацию и наследие всей его фамилии…       — Судя по твоему тону, он преувеличивает.       — Все мы правы в нашем собственном мире, Джисон, — вздохнул Чан, после чего сказал гораздо тише. — Все мы правы, пока не усомнимся в правах других…       Джисон грустно посмотрел на него, заметив явную боль в его голосе. Это было не его дело. Он не должен был говорить ни о чем больше, он же видел, что сыпал соль на еще не зажившую рану…       — Но откуда взялись все эти байки? — спросил он, сам того не хотя. — Среди Терьеров ходит слух о том, что ты отлавливаешь «разносчиков» на других территориях.       — Разведение шторма в чайной чашке, — фыркнул Чан. — Нет, нет. Делать мне больше нечего?.. — но все же он задумался. — Хотя, знаешь, было пару раз. Но это было скорее совпадением.       — Они называют тебя Черным Дьяволом.       — Пафосно, но я не достоин такого титула, — вздохнул Чан. — Хотя, у меня столько имен появилось за прошедшие года, что еще одно я просто оставлю в своей коллекции.       Джисон хмыкнул, задумчиво глядя на руки Чана.       — То есть, все твои прозвища появились из-за баек?       — Не все, — поправил Чан, — некоторые я, можно считать, заслужил своими потом и кровью. Например, почему я Проповедник, догадаться несложно…       — Из-за своей любви к тому, чтоб подсаживаться к незнакомым людям в церкви?       — Из-за нее тоже, но вообще, я несколько раз вел самые настоящие проповеди в церкви Марии Богородицы. Было очень неловко, ведь, — он усмехнулся, — в те моменты на мне даже не было крестика, представляешь? Просто больше было некому. А потом меня рассекретили прямо во время еще одной моей речи. Вот и все.       — Оттуда и Антихрист?       — Оттуда и Антихрист, — усмехнулся Чан, смотря оценивающе на Джисона. — Ну, разве не мечта любого трактирщика? Бегает быстро, работает хорошо, еще и выглядит прилично!       Джисон рассмеялся тихо. Почему-то рядом с Чаном он не боялся это делать.

***

      — Ну, работа будет несложная, но муторная, — честно сказал Гисок своим сиплым, пожилым голосом. — Постепенно научишься делать все, но начнем с самого малого.       Джисон кивнул, мысленно готовый выполнять вообще любую работу, если она предполагала то, что он больше не вернется к Терьерам. Если б Гисок попросил его вылизать пол, он бы спросил лишь к какому часу нужно закончить.       — Прекрасно. Вопросов нет? — спросил Гисок.       — Если появятся, то задам, — кивнул Джисон.       — Это правильно. Я буду выставлять тарелки и говорить куда нести, — сказал Гисок спокойно. — давай, удачи.       Джисон буквально сиял от счастья. Гисок прекрасно сочетал в себе желание погонять Джисона по трактиру и достаточно четкое растолкование всех задач. Джисон был даже рад, что окунулся в более привычную обстановку, только помягче.       — Тушканчик, еще кое-что отнести надо, шуруй сюда, — раздался командный, хотя и хриплый голос.       Джисон невольно поморщился от режущего слух прозвища, но перечить старшему не стал, то ли из вежливости, то ли из страха. Он подошел к занавеске, заглядывая внутрь:       — Что передать?       Гисок, роющийся в шкафчиках, вытащил бутылку с какой-то светлой жидкостью и отдал Джисону:       — Сейчас придет один малец, примерно одного с тобой возраста, в шубе, не перепутаешь. Это он попросил ему оставить.       — Да, хорошо, — кивнул Джисон, взяв бутылку и понюхав из любопытства. Пахло забродившим рисом и какой-то горькостью. — Что это?       — А ты не пробовал? — удивленно спросил Гисок. — А, хотя тебе, наверное, по возрасту еще не положено. Макколи это.       Джисон хмыкнул невольно, задав логичный вопрос:       — А если этот клиент одного со мной возраста, то ему разве не рановато еще?       — Это его личное дело, — отмахнулся Гисок, довольно бодро для своих лет хромая к чему-то готовящемуся. — Все, не мешай работать, у меня тут все кипит.       Джисон прошел обратно в трактир, осматривая помещение в поисках некого парня в шубе, о котором говорил Гисок.       Шуба, с другой стороны, весьма странный элемент одежды для жизни на Дзёдоси. Безусловно, осень уже близилась к концу, и было довольно холодно из-за дождливой, ветреной погоды, но шуба? Не жарковато ли этому парню?       Дверь скрипнула, зазвенев колокольчиком, и внутрь вошли двое. Одного Джисон уже знал, это был Белый Кролик. А вот второй, кажется, и был его клиентом.       Действительно, лучше, чем «парень в шубе» его описать было невозможно. Будучи довольно стройным и вытянутым, в этой шубе парень выглядел как хищная птица. Да и лицо у него было весьма соответствующее.       Минхо поднял глаза на Джисона и улыбнулся, как будто увидел старого друга. Тот неловко усмехнулся, не зная, можно ли ему вести себя так же дружелюбно, но из вежливости поднял руку, указав, что он помнит Минхо.       — Я тебе о нем говорил, Чонин, — радостно сказал он своему спутнику. — Он забавный.       Джисон не был уверен, что это был комплимент, но на всякий случай притворился, что не расслышал. Чонин, однако, был не настолько деликатен:       — Минхо, мне плевать на твою очередную пассию. Я вообще не понимаю, зачем ты за мной увязался.       — Что такого? — усмехнулся тот, ничуть не обидевшись. — Просто увидел своего старого друга и решил составить ему компанию. Разве это преступление?       Чонин фыркнул, лишь осмотревшись вокруг и увидев в руках Джисона бутылку.       — О, вот оно где, — он приблизился к Джисону, и по его походке последний наконец понял, почему ему было не жарко в шубе: при ходьбе было видно, как свет просвечивал сквозь нее. Судя по всему, она была довольно старой.       — Господин Пак просил вам передать, — торопливо сказал он, протягивая бутылку.       — Так ты теперь работаешь тут? — спросил Чонин отстраненно, взяв ее и открыв, вдыхая запах, который Джисону казался каким-то подвальным. — Хорошо… — выдохнул он, говоря то ли о новом работнике «Когтя», то ли о напитке. — Будем знакомы. Меня зовут Ян Чонин.       Джисон кивнул вежливо и сказал негромко:       — Рад познакомиться. Меня зовут Хан Джисон, — он был рад, что хотя бы перед своим ровесником он смог представиться адекватно, а не этим прилипшим прозвищем.       Чонин вытащил деньги из кармана, всунув их Джисону в руку:       — Передашь Гисоку.       Джисону не хотелось быть невежливым, поэтому он неловко промямлил:       — Красивая шуба.       — Правда? — просиял Чонин. — Мне она тоже нравится. По-моему, я выгляжу в ней внушительнее.       — Внушительнее? Ты хотел сказать, пафоснее? — фыркнул Минхо, приблизившись к ним. — Джисон, случайно не знаешь, где Волчонок?       Джисон пожал плечами. Он действительно понятия не имел, куда делся Чан после их разговора в его комнате.       — Я могу отпроситься у господина Пака и проверить его наверху, на случай если он еще там, — предложил он.       — Хорошая идея, — кивнул Минхо. — Я хотел предложить ему сходить с Корольком в типографию, им как раз будет по пути.       — Корольком? — непонимающе спросил Джисон, но переведя взгляд на явно рассерженного Чонина, быстро понял. — Ах, ладно. Ты всем придумываешь прозвища?       — Я не придумываю. Они сами рождаются, а я просто их запоминаю, — хмыкнул Минхо.       Джисон решил не напоминать о том, что Бельчонком Минхо назвал его без чьей-либо помощи, и лишь ускользнул, оставив Чонина сердито шипеть на своего спутника, выражая явное недовольство тем, что Минхо так его обозвал.

***

      Он со скрипом приоткрыл дверь в комнату Чана, заглядывая внутрь буквально одним глазком. Тот сидел за столом, спиной к Джисону, и явно не слышал того, что его одиночество прервали.       Джисон хотел позвать его, но тут заметил, что рядом с Чаном лежит один из конвертов, которые лежали в стопке на столе. Открытый, но так аккуратно, словно Чан боялся повредить его хотя бы чуть-чуть.       Перечитывание письма… да, Джисон примерно понял, почему Чан не слышал его. Видимо, для Чана эти письма были чем-то сокровенным. Любопытство сжирало, но разве Чан станет делиться чем-то таким личным? Джисон бы на его месте не стал…       — Почему я тут?.. — тихо спросил Чан, то ли наконец заметив Джисона, то ли, что гораздо вероятнее, говоря с самим собой. — Почему я здесь, когда я должен помочь ему?..       В голосе слышались слезы. Джисон редко слышал такие голоса, обычно такой голос был у него самого, поэтому ему резко стало неловко. Людей в таком состоянии стоило оставлять в одиночестве… во всяком случае, когда он чувствовал себя так, ему хотелось, чтобы его просто никто не трогал.       — Я трус, да? — спросил Чан тихо. — Что сложного? Я же уже почти все продумал, нужно просто начать… нужно просто…       Больше Чан ничего не сказал, лишь издал нечто среднее между всхлипом и воем и упал головой на стол, совершенно абстрагируясь от происходящего вокруг.       Джисон лишь прикрыл дверь неслышно и прошел вниз по лестнице:       — Я не уверен, что он сейчас куда-то пойдет… — тихо пробормотал он, спускаясь к Минхо.       Тот вздохнул, словно поняв, о чем идет речь. Может, как бывший коллега Чана, он уже видел что-то похожее… однако Чонин лишь фыркнул:       — Честно, на его месте я б тоже лишний раз не высовывался. Я вообще не представляю, как его все еще не сдали с потрохами.       — Человек он просто хороший, — пробормотал Минхо.       Джисон посмотрел на них немного виновато, как будто это он сам не мог никуда пойти и лишь пошел работать дальше. Минхо и Чонин, однако, не ушли, а продолжили беседовать, но уже гораздо тише. Честно говоря, при такой видимой неприязни то ли ко всем людям, то ли к Минхо конкретно, Чонин был на удивление расположен к разговорам.       — Как думаешь, у него опять хандра на несколько дней?       — Вряд ли. Думаю, пара часов и он снова придет в норму. Предлагаю просто подождать.       — Пф! Вся суть Гончих в одной фразе. Тратить два часа рабочего дня, чтобы просто торчать в трактире и ждать, пока он выйдет из комнаты!       — Кто сказал, что у меня есть рабочий день? У меня есть задачи, и пока я справляюсь с их выполнением, я хороший работник.       — И как тот факт, что ты ждешь тут Чхэк-хёна, способствует выполнению каких-то твоих задач?       — Ты правда думаешь, что я помогаю ему за бесплатно?       — На самом деле именно так я и думаю.       Дальше их диалог слышался для Джисона лишь отрывками, когда он проходил мимо них. На самом деле, действительно странно, что, будучи таким «высокооплачиваемым», Волфчан был совершенно спокоен и почти не скрывался. На месте него Джисон бы заперся в каком-нибудь подвальчике и тихо ждал, пока про его существование вообще забудут.       Было ли это признаком смелости, уверенности или глупости? Джисон пока не понял. Он слишком мало знал о Волфчане и не мог о нем судить. Да и не хотелось ему… кому захочется судить человека, в чьей одежде ты ходишь и в чьей кровати ты спал?       По той же логике Джисону не хотелось судить и своего, как он надеялся, бывшего босса. Несмотря ни на что, Джисон дожил до своих скромных лет, да и проблем от него было куда меньше, чем от «хена». Он просто вел себя отстраненно, вот и все. Как и должен вести себя босс.       Джисон правда не понимал, почему босс продолжает оставлять его рядом. Почему он не оставил Джисона там, где его, по словам «хена», нашли? Почему он позаботился о нем?       …у Джисона были некоторые соображения по этому поводу, но ему сильно не хотелось об этом думать. Очень сильно. Но подозрения сами закрадывались в его голову, когда он начинал размышлять об этом…       Джисон встряхнул головой. Нет, он же договорился с самим собой не думать об этом. Он потратил слишком много усилий, чтобы не привязаться к этим людям, хотя и испытывая болезненную необходимость в близости.       Он даже не запоминал имена ни босса, ни «хена». Нет, если бы он порыскал в своей памяти минут пятнадцать, он бы мог вспомнить их имена, но… но в голове Джисона они их не заслуживали. Им было лучше остаться безликими.       В чем связь безликости и безымянности? Джисон толком не мог объяснить, но как будто бы имя человека в его не особо расширенном мировоззрении обозначало суть человека. Он придавал гигантское значение именам, хотя и мало кому об этом рассказывал. Чан в этом плане его удивлял; так легко принимать новые имена? Можно ли было сравнить это с примеркой театральных масок?       — О, Джисон. Как ты тут, справляешься? — прервал его мысли знакомый голос.       Джисон поднял глаза на Чана. Тот нарисовал себе свежий, не менее реалистичный шрам, надел свой плащ… именно в этом виде он напомнил Джисону Смерть. Но сейчас Джисон мог лишь смотреть на легкое покраснение в его глазах.       — Вроде справляюсь, — улыбнулся он слабо. — Еще раз спасибо, что поговорили с господином Паком насчет моей работы здесь.       Чан улыбнулся в ответ, похлопав его по плечу почти заботливо:       — Все в порядке. Мне нравится думать, что тут ты в безопасности.       — Вы думаете, что господин Пак в состоянии меня защитить от «хена»? — усмехнулся Джисон, неловко покосившись в сторону кухни. — Я не сомневаюсь, он страшен в гневе, но…       — А с чего бы ему вообще о тебе думать? Типа, товар у него, а работника на замену тебе явно уже нашли. Почему б ему возвращаться?       — Я-я не думаю, что он оставит меня… эээ… безнаказанным, — попытался подобрать слова Джисон. — Типа, все прошлые разы я возвращался к нему спустя максимум пару дней, и он, наверное, чувствует себя оскорбленным тем фактом, что я не приполз обратно. Один черт знает, как он решит отреагировать. Да и в «Коготь» он, хоть и редко, но заходит.       Чан задумчиво хмыкнул, нахмурившись.       — Я скажу аджосси, чтоб он просто отправлял тебя в мою комнату, если он объявится, — сказал он уверенно. — Главное, не переживай.       — Ты делаешь для малознакомого мальца слишком много, Чхэк, — фыркнул Джисон, но благодарно улыбнулся.       Чан неловко потянулся, словно желая встрепать ему волосы, но остановился. Джисон не знал, разочарован он или рад.       — Я отправляюсь в типографию, вернусь ближе к вечеру, — сказал Чан. — как закончишь с беготней тут, просто возвращайся в комнату, наверное.       — Спасибо, — пробормотал Джисон, чувствуя себя сильно младше, чем он был на самом деле. — Правда, большое спасибо.       — Не стоит, Джисон, — мягко ответил он. — Все в порядке. Мне просто нравится знать, что ты в порядке. Такое легкое чудачество с моей стороны.       — Я чувствую себя поднятым с улицы щенком, когда ты так говоришь, — тихо признался Джисон.       — Ой, да, наверное, это звучит немного унизительно для тебя, — хихикнул Чан. — Ладно, встретимся позже.       — Да, встретимся позже, — пробормотал Джисон, уходя дальше работать.       Он не мог не находить эту доброту подозрительной. Но ему так хотелось верить в обычное бескорыстие Чана.       Чан ушел вместе с Чонином. Казалось, что они ладили чуть больше, чем Чонин ладил с Минхо, потому что походка юноши в шубе стала гораздо сдержаннее и спокойнее.       А вот Минхо с ними не было. Джисон обернулся, и увидел, что Минхо остался в трактире. Тот тоже заметил его взгляд и помахал ему, мол, иди сюда. Отказываться не хотелось, так что Джисон подошел к нему.       — Почему ты остался? Разве у тебя нет той кучи дел, которую ты постоянно упоминаешь? — спросил он, пытаясь пошутить.       — Ой, да я тут подумал, мне понравилось с тобой болтать в прошлый раз, — хмыкнул Минхо. — Так что я решил повторить свое предложение.       — Сыграть в «Пьяницу»? — спросил Джисон.       — А может и не в «Пьяницу», а во что-то более азартное, — предложил Минхо, словно подкупая Джисона.       Джисон нахмурился, решив прислушаться к совету Чана и отказаться от игры.       — Я не хочу, честно говоря, — пробормотал он. — Как-то нет настроения для карт.       Минхо надулся, как обиженный ребенок, и скрестил руки на груди.       — Хэй, не будь таким занудой, — сказал он то ли в шутку, то ли серьезно. По его лицу было непросто это понять.       — Нет, правда. Я просто не хочу играть, — сказал Джисон.       — Скучно с вами, — вздохнул Минхо. — Ладно, в любом случае. Как работается тут?       — Чудесно! Мне кажется, я вытянул счастливый билет, — признался Джисон. — Господин Пак только что отпустил меня, и это вообще лучшая работа, которая когда-либо была у меня в жизни.       — О, ты б так не говорил, если б работал до этого на моего босса, — усмехнулся Минхо. — Вот там жизнь прямо шикарная. Ты же наверняка наслышан о Гончих?       — Ну, кое-что знаю, — кивнул Джисон. — Насколько мне известно, им принадлежит примерно одна пятая Дзёдоси?       — И это если не считать всех прилагающихся территорий, — как будто хвастаясь, сказал Минхо. — Скажем, территория Борзых. Они же, говоря честно, тоже часть Гончих.       — Борзые? Это там, где типография?       — Ага, — кивнул Минхо. — Но территория не является главным достоинством работы на Ким Тоюна. Зато ты не представляешь, сколько некоторые готовы заплатить за то, чтоб их дела порешал кто-то из Гончих.       Джисон в этот момент смотрел не на лицо Минхо, а на его руки, нервно дергающие лацкан пиджака, но боковым зрением он точно увидел, как Минхо хищно облизнул губы при этих словах. Он поднял взгляд, но, разумеется, той же хищности в лице собеседника не усмотрел. Может, ему показалось?       — Ну, рад, что тебе хорошо платят, — сказал он тихо.       — Это да, деньги действительно есть, — не без хвастовства ухмыльнулся Минхо. — Я же, можно считать, очень приближен к боссу. Я работаю с его сыном.       — Ох, — пробормотал Джисон, подняв брови. — Опасно, наверное.       — Вовсе нет, — пожал плечами Минхо. — Во всяком случае, не опаснее, чем для любого другого моего коллеги. Разве что порою с Сынмином так скучно… но он соглашается играть со мной в карты. И всегда проигрывает.       — Ого. И что, твой босс не против, что его сын проигрывает тебе деньги в карты?       — Обычно мы выходим в ноль, — усмехнулся Минхо. Его руки явно не могли усидеть на месте, и он начал играться с монеткой, найденной в кармане, подкидывая ее в воздух и ловя. — Сначала я устраиваю ему полный разгром в картах, а потом он обыгрывает меня в шахматы. Так что деньги всегда остаются у владельцев.       — Не скучно ли? — спросил Джисон, приподняв бровь. — Столько усилий, чтобы выйти в ноль?       — У меня достаточно денег, чтоб я не видел в них цель игры. Дело скорее в том, чтобы почувствовать свое превосходство, — сказал Минхо с немного снисходительной улыбкой. — Понимаешь, любая игра, которую ты начинаешь, всегда начинается с одного и того же. Как будто каждый раз ты начинаешь новую жизнь.       Джисон невольно вспомнил слова Чана о том, что Минхо лично нанес некоторые видимые ему одному отличия на карты колоды.       — Но не является ли опыт твоим преимуществом? По-моему, такое сравнение некорректно. Это как прожить новую жизнь, помня все предыдущие.       — Об этом я и говорю. Превосходство. Тебе действительно стоит попробовать хоть раз это почувствовать, это не подобно ничему, — вздохнул Минхо мечтательно.       — Знаю я людей, которые что-то похожее говорили о порошке, — буркнул Джисон себе под нос.       — Чего-чего?       — Ничего. Просто азартные игры не особо мне интересны, честно говоря, — Джисон снова посмотрел на руки своего собеседника.       — А что тебе интересно?       Джисон задумался. Действительно, а что ему интересно? Довольствуясь лишь тем, что он продолжает выживать изо дня в день, он редко задумывался о подобных вещах.       — Я думаю, я еще не нашел свою страсть, — витиевато ответил он. — Но это точно не карты.       — Что ж, у тебя еще полно времени впереди. Сколько тебе? — спросил Минхо.       Джисон вздохнул. Он уже устал от упоминаний своего возраста, но он сказал тихо:       — Двадцать мне…       Стало заметно, как Минхо оживился.       — Двадцать? Ты всего лишь на два года младше меня, забавно.       — Да, я знаю, что у меня лицо как у ребенка, — угрюмо сказал Джисон, — так что не думай, что удивишь меня этим умозаключением.       — А как ты думаешь, сколько лет нашему общему знакомому?       — Около двадцати семи? — предположил Джисон.       — Ты промахнулся на несколько лет. Двадцать три.       — Чего? — присвистнул Джисон. — Что с ним вообще стряслось? Клянусь, я видел у него седые волосы!       — Вот что стресс делает с человеком, — пожал плечами Минхо печально. — Готов поклясться, Королек будет выглядеть так же в его возрасте, если не прекратит это все.       — А почему Королек?       — Потому что продолжает представлять себя боссом организации, над чьим трупом уже успели несколько раз надругаться. Ты, наверное, и не слышал никогда, что была такая…       Джисон нахмурился, пытаясь выудить из своей памяти подходящие данные, и действительно вспомнил:       — Знаешь, помню что-то такое. Таксы, да? Мой бывший работодатель говорил, что их босс умер и его дети продали территорию Гончим и Мастиффам. Они торговали, насколько мне известно.       — О, так ты осведомлен об этой увлекательнейшей истории? — вздохнул Минхо. — Да, некрасиво получилось.       Джисон помнил, что босс Такс, очевидно, отец Чонина, был азартным игроком и оставил после себя гигантские долги, которые и пришлось выплачивать его детям.       — Тогда мне даже жаль Чонина. Всю жизнь думать, что у тебя будет какая-то опора в будущем, а потом… — он осекся.       Минхо нахмурился, явно тоже находя эту историю грустной.       — Да, я говорю, очень некрасиво получилось.       Джисон замолчал, но внутренне снова согласился со словами Чана. Лучше все-таки не связываться с азартными играми. Мало ли, что случится…       Он неловко поерзал на стуле, стуча пальцами по столешнице.       — Как-то печально мы тут сидим, — сказал Минхо внезапно, сразу переменившись в лице. — Расскажи что-нибудь о себе.       — Чего? Мне вообще нечего рассказывать, — пробормотал Джисон. — Во всяком случае того, что я действительно хочу кому-то рассказать.       — Но мне же нужно знать, куда тебя пригласить, если я захочу с тобой встретиться, — усмехнулся Минхо.       Джисон возмущенно пискнул, повернувшись к нему:       — Прошу прощения?       — Не, ну а почему бы и нет? — спросил Минхо, пожав плечами. — Представь себе, просто посидеть вдвоем, чего-нибудь выпить, послушать музыку, знаешь?..       — Хм, ладно, звучит неплохо, — пробормотал Джисон. — Музыка звучит красиво.       — Отлично, музыка. Я запомню.       У Джисона появилось странное ощущение. Как будто бы он смутился, но также был и польщен. За последние несколько дней его эмоциональный диапазон как будто стал в несколько раз шире.

***

      Джисон открыл дверь, зайдя в комнату и садясь на кровать Чана. Комната была темной, но ему не хотелось включать свет.       Все это все еще казалось сном. Очень хорошим сном, но Джисон действительно боялся, что сейчас его растрясет «хен» и заставит вернуться к работе.       На столе все еще лежало письмо, не положенное обратно в конверт, просто аккуратно свернутое и оставленное на столе. Джисон неловко на него покосился. Подсмотреть было бы грубо, хотя, конечно, оно так и манило… просто из любопытства, разумеется.       — А что, если я посмотрю буквально на одну строчку? Одну любую строчку? — спросил он тихо. — Нет, даже это будет неправильно…       Он лег на кровать, выдохнув и закрыв глаза. Лучше всего было бы найти себе дело и не думать о такой неправильной вещи, как читать чужую и очень личную переписку.       У Чана на полке стояло несколько книг, так что Джисон взял одну из них и решил прочесть. Жюль Верн, «Двадцать тысяч лье под водой».       Так прошло где-то полтора часа, наверное. Не то чтобы книга была скучной, но Джисон скорее читал буквы, чем слова, не особо вникая в сюжет.       При перелистывании страницы из книги что-то выпало. Наверное, это была закладка, и Джисон решил вернуть ее на место.       Тем не менее, это был кусок бумаги. Не письмо, именно что обрывок, причем уже пожелтевший…       «Волчонок, все будет хорошо. Я обещаю.»       — Волчонок? Так Минхо называет Чана? — пробормотал Джисон, пытаясь понять связь. Не было похоже, что Минхо и Чан были в каких-то чересчур близких отношениях, хотя, конечно, Чан не мог и отрицать того факта, что они явно были друзьями.       Это был почерк автора писем, это Джисон мог сказать наверняка. Но разве Минхо походил на того, чьи письма могли заставить Чана плакать?       Джисон вложил бумажку на ее место и продолжил читать дальше, надеясь, что больше из нее ничего не выпадет.       Тем не менее, это явно была любимая книга Чана, судя по тому, насколько потрепанной она была. Разве Чан был фанатом всей этой морской приключенческой чуши? Нет, было на него похоже…       А еще между страниц были сорванные цветы, которые Чан, видимо, сушил, как гербарий. Замечательно, но они липли к страницам и не давали нормально читать…       Джисон сдался и отложил книгу на тумбочку, после чего подошел к окну.       Честно говоря, в прошлый раз он не оценил вида, на который выходили эти окна. Крыши миниатюрных домов, узкие улочки, а где-то вдалеке маяк, сигнализирующий торговым кораблям, что они приближаются к Дзёдоси… красиво.       Интересно, приносило ли это все Чану хоть какое-то спокойствие? Джисон действительно надеялся, что да, потому что на самом деле тот факт, что Чан выглядел так в свои достаточно скромные годы, немного пугал.       Свет в маяке загорелся. Значит, наступала ночь.       Красиво. Очень красиво.       Чан вошел в комнату, заставив Джисона обернуться. Краска с его лица явно уже начала смываться, поэтому он опять выглядел так, будто только что с кем-то покончил.       — Как все прошло? — спросил он тихо.       — Пока не знаю, — признался Чан. — Я сделал все, что от меня зависело…       Он подошел к Джисону, смотря на те же дома и маяк. По нему было видно, что он очень вымотался, но, кажется, он казался спокойнее.       — Это письмо предназначалось человеку, которого я очень сильно люблю. Я должен знать, что мои слова будут услышаны, — тихо сказал Чан, протирая глаза. — Потому что я не могу сказать это никаким другим образом.       Он посмотрел на Джисона, улыбнувшись:       — Но в целом, я думаю, что все будет хорошо. А если что, я перепишу это письмо слово в слово и найду способ доставить лично.       Джисон усмехнулся смущенно:       — Наверное, быть разлученным с кем-то, к кому так привязан, довольно болезненно, да?       — Болезненно… да, наверное, — тихо сказал Чан. — Хорошее слово. Очень подходящее. Болезненно. Как будто у тебя день за днем отнимают время, которое можно было бы провести с этим человеком…       — Но хорошо, когда такой человек есть, — ответил Джисон, будто возражая, хотя и не отрицая слов Чана.       — Безусловно. Иметь такого человека просто необходимо, но терять с ним связь — это почти пытка, — вздохнул Чан. — Когда-нибудь я тебе расскажу об этом человеке. Знаешь, я думаю, вы бы поладили. У вас есть что-то похожее во взгляде.       Маяк мигнул, как будто собираясь погаснуть, но пронесло. Свет продолжил гореть, предупреждая торговые корабли.