провокация

— Я принял меф, порох… Вокс едва разлепляет глаза, когда Валентино самым вальяжным и спокойным тоном сообщает ему это. Телефон услужливо сообщает, что приблизительно два часа ночи. Нормальные люди и Вокс спят в это время. Валентино – мудак. Он шуршит шёлковым постельным, потому что Вокс знает его красные шёлковые простыни, с которых очень легко соскользнуть. Они мягкие и неприятно касаются тела, потому что для Вокса существует мало текстур ткани, которые бы ему нравились. Он любит засыпать только на своих простынях. …ЛСД. …Псилоцебин. Валентино продолжает бесконечно перечислять, сколько в нём прямо сейчас дерьма. Это практически нереально, потому Вокс не верит в его слова. Он хочет спать. У Вокса бессонница столько, сколько он себя помнит и это ненормально, но он получает дополнительные шесть часов, чтобы продолжать заниматься тем, что ему нравится. Работать. Офис Вокса выглядит, как коробка из под телевизора, там узко, душно и пыльно. Там нет ничего, кроме небольшого стола для ноутбука и телефона. Вокс каждый день набирает незнакомые номера незнакомых людей. Мы обнаружили подозрительную активность, связанную с вашим банковским счетом. Добрый день, мы обновляем базу данных клиентов. Не могли бы вы подтвердить свои регистрационные данные? Здравствуйте, мы заметили проблему с вашей кредитной картой. Каждый раз разные варианты, чтобы тупицы отдавали всё больше и больше денег. Если кто-нибудь из них услышит голос Вокса в реальности, тогда Вокс не уйдёт с целым носом. Ему просто повезёт, если он сможет ходить. Валентино включает воду на фоне. Вокс представляет, как он сидит на закрытом унитазе и ждёт наполнение ванной. Его голос не звучит, будто он в трипе, но всё может быть впереди. Если Вал что-то хочет, то он это получает. Вокс мечтает ненавидеть его за это, но в тайне Вокс просто мечтает перешантажировать его однажды. — Если ты не приедешь ко мне, то я умру, — говорит он. — Если ты не приедешь ко мне, то я буду курить крэк, пока у меня изо рта не пойдёт пена, — угрожает он. — Если ты не приедешь, то будешь в этом виноват, — говорит он самым скучающим тоном в истории человечества. Вокс закатывает глаза. — Если ты… — Заткнись, Вал, я больше не ведусь на это. Вокс сбрасывает трубку и медленно садится на месте. Вокс – патологический лжец. Валентино – клептоман и сексоголик. В его квартире полно бессмысленных вещей, которые не принадлежат ему, а ещё куча шоколадных батончиков и пачек презервативов. У Валентино дома целый склад вибраторов и резиновых членов. Вокс составил на его столе радугу. Иногда Вокс забирает из чужой квартиры то, что ему покажется интересным. Воровать ворованное – не преступление. Он говорит, что ничего не знает, не видел, не слышал. Не говорил. Он – все три обезьянки и более того. Он пакуется в зимнюю куртку поверх грязной рубашки, потому что он пытался уснуть, не переодеваясь. Идеально выглаженные брюки помяты, волосы растрёпаны. У отражения в зеркале синяки под глазами сливового оттенка. Люди думаю, что он – наркоман. А другие – он настолько богат, что может позволить себе пожертвовать сном в пользу развлечений для богатых. Как они развлекаются? Вокс что-нибудь придумает. Он трясётся в метро, почти засыпая между станциями. Эти выебоны организма – иллюзия, чтобы он вернулся домой; Вокс такое определяет с ювелирной точностью. Валентино искусный манипулятор, шантажист, ублюдок, а ещё газлайтер и идеальный абьюзер. Воксу это описание тоже подходит. Вокс говорит, что они не встречаются и никогда не будут, вот почему их отношения навсегда останутся идеальными, сколько бы они не длились. Они познакомились, потому что Валентино пытался развести Вокса на секс, а Вокс его – на три заветные цифры на обратной стороне банковской карты. Он тогда не знал, что Валентино пользуется только наличкой. Вокс тогда сдался и приехал по адресу в какой-то дешёвый мотель, где Валентино трахнулся об него и стащил дешёвую подделку ролекса. Вокс потом украл её обратно. И теперь Валентино упорно и неизменно требовал внимания к своей пиздец какой важной персоне. Он открывает дверь и затаскивает Вокса внутрь. Даже его смуглая кожа заметно бледнеет. Его волосы влажные, а от кожи пахнет лосьоном и гелем. Вокс критически осматривает сначала Валентино, а потом демонстративный блистер таблеток на столе. Вал глотал таблетки. И очень зря мылся Вокс суёт ему пальцы в рот, а Валентино больно их кусает, пока его не начинает рвать. Он не остановит поток алкоголя, вэндис и белых таблеток. Вокс переворачивает упаковку. Витамин Д. Переизбыток приводит к расстройству пищеварения, головокружениям, повышенной слабости, спутанности сознания, потери костной массы и повреждению почек. Вокс наливает стакан воды и не чувствует ничего, кроме жалости. Пачка витаминов никого не убьёт. Валентино просто заслужил немного наказания, но ему нравится испытывать страдания. Он отбирает у Вокса воду и пьёт крупными глотками. — И зачем было это представление? — остаётся только скрестить руки на груди и нахмуриться. Валентино встаёт на колени и сразу же получает преимущество. Он сжимает длинными пальцами бёдра Вокса и упирается острым подбородком в живот. Хищная улыбка иногда начинает пугать. — Я соскучился, детка, а ты не уделяешь мне достаточно внимания. Приходится выгрызать его, как видишь. — Это не повод жрать всё подряд. — Конечно, но ты не даёшь сожрать себя. — Мы не будем трахаться. Валентино смотрит щенячьим взглядом. Вокс – строго, потому что он хочет соврать, что не переживал и злится, но язык не поворачивается. Если бы он действительно злился, то втрахал бы Вала в матрас с особой жестокостью. Но он не хочет этого. Он под воодушевлённый щебет тащит Валентино на широкий расплавленный диван. Это квартира-студия, здесь нет кровати. Шелковое постельное лежит на скрипящем диване. Валентино длинный и гибкий, как насекомое. Вокс не любит насекомых, но исключение только подтверждает правило. Валентино не хочет ложиться на диван, он снова стоит на коленях, чтобы стянуть с Вокса его брюки. Ремень падает на пол. Брюки падают на пол. На Валентино украденная из шкафа в квартире Вокса рубашка. Она короткая для него. Она падает на пол. Следом летят стринги с ног Валентино. Рубашка Вокса. Его куртка валяется возле двери. Валентино говорит: — Заткнись, ты приехал сюда, чтобы меня трахнуть. Вокс отчаянно мотает головой, у него даже член не стоит. То есть не стоял, а потом Вал потянулся, чтобы привычно обхватить его. А потом он потянулся, чтобы поцеловать. Вокс чувствует вкус недавней рвоты и морщится от этого, но пальцы зарываются в его волосы сжимают на затылке. Он не может (не хочет) сопротивляться. Он может только обнять за узкую талию, сжимая так, что чувствуются мышцы. Валентино узкий, длинный и жилистый. У него много мышц и он выносливее, чем Вокс. Он горячий. Им хочется владеть. Его хочется присвоить. Вокс кусает его за нижнюю губу, чтобы оставить кровавую отметину. — Я подготовился для тебя, неблагодарный засранец, — шепчет Валентино совсем рядом с ухом, а потом кусает за мочку. Вокс чувствует его ягодицы и влагу между ними. Действительно готовился, хотя Воксу и нравится заниматься этим лично, потому что он не умеет выражать симпатию иначе. Валентино – хороший мальчик. Валентино – самостоятельный мальчик. Он насаживается на стоящий член Вокса сам, откидывает голову и глубоко стоне. Вокс сжимает его бёдра так, что кожа под его пальцами белеет. Валентино двигается плавно и медленно, ладони скользят по плечам, он больше дарит ласки, чем требует. Ему не нужен нежный секс, ему такое нравится только в редких уникальных случаях. Валентино сам себя трахает, используя член Вокса. Двигается быстро и резко, срывается на рычание. Под его весом трещат кости. Под его зубами рвётся плоть. Вокс кладёт ладони на его тазовые кости и заставляет остановиться, игнорируя непонимание в глазах. Он мотает головой и заставляет Валентино лечь сверху, прижимает к себе и неожиданно бережно ведёт между лопаток. Они так тесно прижаты друг к другу, что не остаётся ничего, кроме вакуума. Вокс цепляется губами за шею, чувствует горячую кожу и не выпускает зубы. Он не совсем понимает, почему делает это, но он всегда может придумать оправдание. Просто двигаться медленней, толкаясь бёдрами. Валентино влажный и горячий, хотя после растяжки не такой тугой, чтобы это было действительно потрясающе. Это просто хороший секс, но никому не нужно большего в три часа ночи. Диван под ними скрипит в такт толчкам и гортанным стонам. Теперь Валентино звучит, как человек, чувствующий весь спектр удовольствий. Его пальцы сжимают плечи Вокса, царапают кожу. Его зубы – острые и кривоватые – впиваются в ключицу. Его семя – горячее и вязкое – расползается между ними и хлюпает с каждым следующим толчком, потому что в этот раз Вокс оказывается выносливее. Не сильно, но он может собой гордится, когда замирает, содрогнувшись всем телом ещё раз. Они тяжело дышат и обнимаются, пока Валентино наконец не отваливает на пол. Сперма течёт по его бёдрам и Вокс чувствует раздражение от этого. Он ещё меньше понимает самого себя. Это недосып. — Лежи, — говорит он, пока находит в себе силы, чтобы подняться с места. Валентино разочарованно стонет и ложится на живот, потягиваясь всем телом. Его кожа слегка влажная, в этом нет ничего особенного, но Вокс бережно протирает её одним влажным полотенцем. Гладит по спине, прижимается губами к позвоночнику. Это показатель – смотри, я лучше тебя, я могу заботиться о ком-то, даже если о конченном придурке. Вокс стирает следы своего семени с его бёдер и между ягодиц. мягко проходится по животу и суёт Валу в руки бутылку воды – его находку из холодильника. А потом заворачивает в одеяло и медлит… …медлит. …медлит. Ему хочется курить. Пачка находится в кармане куртки, Вокс нелепо шастает по чужой маленькой квартирке в носках и с голой задницей. На неё красуется красный след ладони, потому что Валентино никогда не упускает возможность полапать или шлёпнуть его. — Я думал, ты сваливаешь, — Валентино растягивается на нём сверху, трётся щекой о безволосую грудь. Вокс ничего не делает со своим телом, просто тестостерон издевается над ним. Валентино нравится идеально гладкая кожа, может поэтому всё, вроде как, в порядке. Вокс обнимает его одной рукой поперёк спины, лениво поглаживает пальцами. — В куртке и без трусов? Они смеются вместе. Хрипло и устало. Вокс подносит тлеющую сигарету к своим губам, затягивается и даёт Валентино то же самое. Они раскуривают одну на двоих, потому что целоваться после секса как-то пошло. — Заебал игнорировать меня. — Заебал устраивать сцены. Они обмениваются ворчанием и снова замолкают. Вокс не игнорирует; Вокс занят круглыми сутками. Валентино не устраивает сцены; Валентино следует своей природе. Он всегда следудует своей извращённой природе, даже когда забирает у Вокса бычок и удерживает его руку на матрасе, чтобы потушить сигарету о его предплечье. Жжётся. Пиздец сильно жжётся. Вокс рычит, но не вырывает руку, пока свежего следа не касаются губы. Валентино слюнявый, он вдавливает язык в образовавшийся ожёг и слизывает его вкус. Вокс шипит на него, получая за это смазанный поцелуй в скулу. — Расслабься, — Валентино выдыхает и на его губах расплывается глупая ухмылка. С некоторыми проявлениями Вала можно мириться. Вокс пытается, иначе его бы здесь не было. — От тебя всё ещё воняет, — он укладывает непослушную голову обратно на своё плечо. Ладонь чертит круги на спине, будто бы Валу опять нужно блевать. Вал щёлкает его ниже рёбер и прижимает палец к губам, шипит, призывая к тишине. Их дыхание раздаётся одновременно. Бешеные сердца выравниваются под один ритм. — Думаю, у меня проблемы, — сообщает Валентино. Вокс насмешливо фыркает, потому что проблемы абсолютно у всех в этом мире, ничего сложного. Никто не особенный – ему это внушали с самого детства. Вокс теперь знает всю правду. Валентино сглатывает, позволяет зарыться пальцами в его волосы и говорит: — Я привязался кое к кому. Но проблема в том, что он – козлина. Вокс пожимает плечами, его пальцы путаются в светлых сухих прядях. Валентино должен сменить шампунь на что-нибудь более дорогое, если не хочет облысеть лет через пять. Вок не знает, где они будут через такой огромный срок. В окружении Вала одни сплошные козлины, если судить по его словам. Вокс чувствует, что его сдавливают в объятьях, подбородок врезается в его плечо, а внимательный взгляд – в челюсть. Он знает, к чему должен свестись разговор после быстрого секса среди ночи. Он знает, почему послушно сорвался по первому звонку. Он знает, что под тяжестью тела получается уснуть чуть раньше, чем под утро. Он много чего знает. Он прижимается губами к влажному виску, оставляя короткий поцелуй. В темноте получается держаться друг за друга так, как никогда не получится при свете. В темноте получается чувствовать так, как не получается чувствовать днём. Вокс заврался, но после оргазма из него сочится уязвимость. Он говорит: — Никогда ему об этом не рассказывай. Побереги себя. — А если он мне нужен? — Сам тебя найдёт. И целует так робко и целомудренно, как умеет. Пусть и долго. Потому что так менее страшно.