Истории Нишира: Мара

      Лада нежно пробежала короткими пальчиками по волосам своего возлюбленного. Легкое одеяло кое-где заманчиво обнажало бархатистую кожу и изысканные кружева нижнего белья, в то же время скрывая самые пикантные места. Обычно подобная картина безраздельно захватывала внимание Маркуса. Но вот сегодня как бы Лада ни старалась, хмурое настроение никак не покидало мужчину.       Сегодня утром у детектива случился пренеприятный разговор с начальником департамента. И вот теперь даже горячившие тело ласки Лады и ее медовый голос не могли изгнать из головы Маркуса беспокойные размышления. Ему было поручено расследовать убийство прокурора Лариста, и он прилежно бился над этим делом уже больше недели, но все безуспешно. Все, что у него было – это небольшой отрывок видео, на котором еще живой и здоровый многоуважаемый прокурор на несколько мгновений пропал из фокуса камер, а к моменту, когда проклятая фура сдвинулась с места и вновь освободила обзор, тело Филипа уже утонуло в глубоком сугробе.       Единственное, что Маркус смог разглядеть на видео, кроме прокурора, была загадочная фигура, скрытая зонтом с поломанной спицей. Эта фигура проследовала за погибшим в слепую зону, а когда камера вновь окинула своим взором ту сторону улицы, неизвестный убийца мгновенно затерялся в толпе собравшихся на светофоре людей.       За какие-то считанные секунды неведомый преступник успел отравить свою жертву и бесследно растворится в снегопаде и гуще прохожих. Столь удачно, столь четко и выверенно, что даже в какой-то степени впечатляюще. Но тем не менее, восхищение Маркуса профессиональной работой быстро сменилось раздражением и злобой, когда тот понял, что ему было абсолютно не за что ухватиться в этой дурной истории. И вот теперь на кону стояла его собственная репутация, которую тот потом, кровью и порой некоторыми манипуляциями в постелях начальниц или дочерей начальников долгие годы зарабатывал себе.       Будто назойливые мошки, жужжащие в ночи прямо над ухом, раздумья о загадочном убийце все никак не покидали Маркуса, даже теперь, когда прохладные руки Лады скользили по его обнаженному торсу все ниже и ниже. Какая же досада! Тело, прежде никогда не дававшее осечек, теперь на отрез отказывалось реагировать как на желание самого детектива, так и на старания Лады, усердно извивавшейся на его коленях.       Разгоряченная девушка предприняла еще несколько бесплодных попыток хоть как-то заинтересовать возлюбленного, а потом с трудом скрывая свое разочарование и театрально вздыхая наконец сползла на мягкую постель. Но даже так Маркус не обратил на нее никакого внимания. Такого пренебрежения Лада стерпеть не могла. Горечь обиды неприятно кольнула ее изнутри. Несомненно, причина неудачи была не в ней. Ни один мужчина бы не смог устоять перед такой красавицей, а значит виной всему был Маркус, не прилагавший должных усилий. Если бы на месте симпатичного детектива сейчас бы сидел ее законный муж, она немедленно бы устроила ему суровую выволочку с криками и слезами. Но вот с Маркусом закатывать такие истерики она не решалась. Как бы ее сейчас ни переполняло негодование, она вполне отдавала себе отчет в том, что ее любовник не был столь же бесхребетным, как Илай, он не стал бы покорно терпеть ругательства в свой адрес. А значит с ним надо было вести себя хитрее и завоевывать его внимание иными путями.       К счастью, об этом Лада позаботилась заранее. Она украдкой пододвинулась к краешку кровати и запустила руку на полочку прикроватной тумбы. Девушка выудила оттуда небольшую кожаную коробочку с золотой гравировкой. Нежно опустив голову на плечо Маркуса, она прошептало ему на ухо:       - Я заметила, в последнее время у тебя есть… Некоторые проблемки, - прозвучало несколько едко, - Поэтому я приготовила тебе подарок. Может хотя бы так у нас получится поднять… Твое настроение.       Маркус непонимающе сощурился. Слова любовницы, словно острые коготки, больно впились в его эго. Он недовольно хмыкнул и отвернулся. Выглядело несколько нелепо, если вспомнить, что Маркус был не сопливым подростком, а уже сорокалетним мужчиной.       - Ну не дуйся, - приторно сладко протянула Лада. — Вот, возьми же! Ну хоть одним глазком взгляни!  Я правда просто хочу, чтобы ты отвлекся. Да и тебе бы давно стоило уже обзавестись аксессуарами по статусу. Что бы все видели, что перед ними не просто какой-то полицейский, а важный человек!       Последняя фраза, между делом брошенная Ладой, попала в цель. Только что раненное хрупкое эго любовника она теперь мастерски распалила льстивым комплиментом. Маркус поддался и заинтригованно приоткрыл коробочку с подарком. На бархатной подушечке уютно устроился великолепный серебряный браслет, инкрустированный пятнадцатью кроваво-красными рубинами и увенчанный черным матовым циферблатом с прозрачной вставкой, через которую можно было заглянуть в недра сложного механизма из десятков мельчайших шестеренок.       Такое роскошество мгновенно вытеснило из головы Маркуса все неприятные мысли. Мужчина, будто загипнотизированный, потянул руки к украшению. На мгновение он дрогнул, задавшись вопросом, сколько подобное могло стоить, но тут же утешил себя тем, что для такой состоятельной женщин как Лада, деньги были лишь пылью. А спорить с нескромным утверждением, что он заслуживает именно такого, Маркус и тем более не хотел. Ведь Лада не прогадала: такая статусная вещица вполне могла бы напомнить всем в комиссариате, кто его недооценивал, о том, какой важной персоной он был.       Да уже, заманчивый блеск серебра и таинственное сияние рубинов действительно значительно улучшило настроение Маркуса. Лада все-таки получила то, зачем пригласила к себе любовника. Детектив справился настолько хорошо, что даже несколькими часами позже, когда Лада, облаченная в полупрозрачный халатик, вышла в коридор встретить супруга, на ее напомаженных губах все еще играла обворожительная улыбка.       И вроде бы Илай и хотел о чем-то поговорить с женой, но та так играючи завлекла его в спальню, что он не решился вставить и слова. После недолгого исполнения супружеского долга, которое, впрочем, особенно в сравнении с чуть ли ни оргией, произошедшей на этой постели несколькими часами ранее, оставило Ладу разочарованной, девушка немедля удалилась на кухню, где скоро зазвенели бокалы и бутылки. Когда Илай, наконец одевшись и собрав свои вещи, вышел в зал, жена его уже не была в состоянии вести какие-либо членораздельные разговоры.       Так Илай и просидел всю ночь на диване в гостиной, смотря куда-то в пустоту. Перед ним на низеньком столе на мраморной шахматной доске были расставленные резные фигурки. Мужчина попытался было сделать несколько ходов, но как бы он ни старался, воображаемый противник непременно оказывался в выигрышной ситуации. Илай уснул уже ближе к утру. Ему снилось, что он карабкается вверх по отвесному склону, и как только он подбирался к вершине, уже почти распахивая глаза ото сна, мужчина срывался и вновь падал в бездонную пучину грез.       Лучи рассветного солнца наконец оборвали бесплодные попытки Илая выпутаться из паутины дремоты. Глаза жгло от недосыпа. Он дотащил словно ватное тело до кухни, и уже скоро бодрящий запах свежесваренного кофе ударил мужчину в нос. Только сделав несколько глотков столь же горячего, как и горького напитка, Илай наконец смог проснуться. Он заглянул в спальню. В комнате висел тяжелый, душный смрад. Поперек большой кровати, так и не сумев самостоятельно переодеться, валялась Лада. Простыня под ней успела высохнуть за ночь, но теперь на ней проступило зловонное желтоватое пятно. Илай лишь глубоко выдохнул. Подобная картина была ему уже слишком привычна.       Мужчина приоткрыл окна в спальне, впуская в комнату свежий воздух, и удалился обратно на кухню. Лада недовольно поморщилась. Прохлада костлявой, когтистой лапой выдернула ее кажется из весьма приятного сна. Женщине потребовалось немало времени, чтобы оторвать свое тело от кровати. Она, шатаясь удалилась в ванную, и уже скоро вышла оттуда, уже переодевшись в старый, но пушистый и мягкий домашний халат.       На кухне Илай уже заботливо подготовил жене блинчики и свежевыжатый апельсиновый сок на завтрак. Теперь он лишь нервно наворачивал круги по столовой, готовясь к грядущему неприятному разговору. Но завидев Ладу, он едва успел открыть рот, как в ту же секунду жене перебила его:       - Какого черта ты открыл окно! – злобно рявкнула она. – Вот теперь у меня из-за этого разболелась голова! Все ты виноват! – зашипела Лада.       Илай потупил взгляд. Ему хотелось возразить, что виновниками головной боли было не открытое окно, а две пустые бутылки из-под вина, брошенные под столом на кухне. Казалось бы, то был довольно весомый аргумент, но мужчина так и не смог выдавить его из себя. Илай знал, что и так разозлит Ладу тем, о чем он хотел с ней поговорить. Ему было попросту страшно, злить ее еще сильнее. Илай дал жене немного остыть и спокойно позавтракать. Только когда трапеза была окончена, он, дрожащим голосом и пряча глаза, тихо пролепетал:       - Любимая… А ты… Послушай, ты не брала деньги из банка?       Лада мгновенно встрепенулась. Ее глазки быстро забегали по комнате:       - О чем ты? Какие деньги? – ее голос зазвенел наигранным возмущением.       - Ну в банке… Там же… Я не досчитался почти тридцати тысяч Урий… - также дрожащим голосом продолжил Илай.       - Всего тридцать тысяч? Ну и что? Мало ли на что деньги ушли! – Лада отвернулась от мужа.       - Не всего, - неожиданно твердо выпалил Илай, но тут же снова испуганно вжал голову в плечи. – Это большие деньги… Мы же недавно тебе новую машину купили. Ты же помнишь, какой дорогой она была! У нас после этого не очень-то и много осталось в резервах… А теперь еще и тридцать тысяч куда-то делись.       Лада нахмурилась. Она совсем не разбиралась в финансовых вопросах и никогда не считала, сколько тратила. По ее твердому убеждению, деньги не имели способности иссякать, а потому если взять со счета каких-то жалких тридцать тысяч, Илай этого и не должен был заметить. Но вот если бы она хотя бы иногда вникала в семейную бухгалтерию, она бы знала, что тратит значительно больше, чем ее супруг зарабатывает. Несколько лет назад Илаю даже пришлось влезть в кредиты, в которых он едва ли не утоп. А несколько месяцев назад Лада выпросила у мужа новую машину, которая опустошила семейные счета на очередные шестьдесят тысяч Урий. Так что тридцать тысяч, так неаккуратно выуженные Ладой из банка были не каплей в море, а последней оставшейся крохотной лужицей.       - Так все-таки… Ладочка, нам сейчас такие большие траты не по карману. Если деньги не вернуть, могут быть проблемы с квартирой… Сходи сегодня в банк, положи обратно деньги на счет… - заикаясь пробубнил Илай.       Звенящая головная боль мгновенно утихла, но в то же мгновение по спине женщины пробежал ледяной пот. Мысли судорожно заметались в голове. Пауза уже и так слишком неловко затянулась, нужно было срочно найти достойное оправдание отсутствию денег.       - А у меня денег этих и нет! – нервно сглотнув, выговорила Лада. – Я деньги Маре одолжила. Ты же знаешь, она теперь с Григором живет. Он тот еще скряга, но требует, чтобы Мара соответствовала его уровню. Вон, она пришла недавно вся в обновках.  Но у нее сбережения закончились, вот она и попросила в долг.       Лада осталась на удивление довольна историей, которая почти бессознательно вырвалась из нее. Конечно, такое объяснение было достаточно правдоподобным, да и Илай слишком по-доброму, почти по-отечески относился к Маре. С нее бы он не стал требовать деньги прямо сразу. Да и сама кузина всегда прикрывала Ладу, так что последняя полагала, что и в этот раз ее никто не выдаст. А уж с Марой она бы потом как-нибудь бы договорилась. Главное, что сейчас она смогла выиграть время для следующего маневра.       По крайней мере Лада искренне полагало, что дело обстояло именно так. Она просчиталась лишь в одном: несмотря на слова мужа, она все еще полагала, что денег на их счетах было предостаточно, и что Илай просто специально драматизировал. Вот только мужчина был абсолютно честен с женой. Их финансы и в самом деле оставляли желать лучшего, а потому в тот же день хоть и скрепя сердцем, но Илай все же направился в Первую Имперскую с твердой решительностью поговорить с Марой.       Когда в круговороте пациентов перед старшей медсестрой вдруг возникло знакомое лицо, она даже слегка испугалась, что вечные размолвки с женой все же довели Илая до больничной койки. Но мужчина поспешил утешить подругу: с его здоровьем все пока что было хорошо, но ему требовалось срочно поговорить с Марой.       Лицо Илая, слишком бледное и сонное, исказилось в жалостливой гримасе. Теряясь в догадках о теме предстоящего разговора, Мара предпочла проводить друга подальше от посторонних глаз, в приемную главврача. Секретарша Григора как раз отошла на перерыв, а сам Господин Астора уже который день безуспешно сражался с бесконечной бюрократией, почти не покидая свой офис и не принимая гостей. Так что Мару с Илаем в приемной сейчас бы никто не потревожил.       В комнате было тихо и даже как-то по-домашнему уютно. Тяжелые шторы с бахромой почти не пропускали солнце. Комнатку освещали только два небольших торшера с причудливыми витражными абажурами. Высокие шкафы из благородного дерева ломилась от книг, многие из которых застали еще самые первые годы возрождения после Последней Войны. А вдоль стен растянулись мягкие диванчики, заваленные расшитыми подушечками.       Вот на одном из этих диванчиков то и примостился Илай. Он сидел на самом краешке, пряча глаза, как нашкодивший ребенок. Ему было крайне стыдно просить Мару вернуть одолженное, но нужда заставляла его…       - Послушай… Я… Мне правда очень неловко, - он робко начал.       - Не переживай! Говори прямо, что случилось? Илай, ты же знаешь, я всегда рада тебе помочь, - Мара постаралась заглянуть мужчине прямо в глаза.       - Да… Я поэтому то… Мне так неловко… Но не могла бы ты пожалуйста… - его голос, будто сопротивляясь хозяину, сорвался в хрипотцу. – Не могла бы ты вернуть деньги, которые тебе одолжила Лада, - наконец выдавил он и резко и внимательно впился глазами в лицо Мары.       - Деньги? – несколько обескуражено повторила за другом медсестра.       Мара отчетливо почувствовала, как где-то в груди, за ребрами камнем повисло ее сердце. Черт побери, за последние несколько лет, не моргнув и глазом она обманула не меньше нескольких сотен людей, но вот врать Илаю у нее все равно отчаянно не выходило. Удивительно, не правда ли? Она умело надевала маску страстного возбуждения в минуты близости с Григором. На всех допросах, через которые прошла, всегда смотрела хладнокровно и спокойно на Бдителей. И даже когда девушка аккуратно расставляла смертельные ловушки для своих жертв, ее дружелюбная, доброжелательная гримаса никогда не выдавала ее темных мыслей. Но вот с Илаем так не выходило.       Мара ругала саму себя, ведь отчетливо чувствовала, как изумление расползалось на ее лице. Она ничего не могла с этим поделать. Стоило бы что-то убедительно солгать, чтобы сохранить спокойствие Илая, но на ум ничего не приходило. Мара лишь еще раз беспомощно повторила:       - Деньги?       Илай замер на мгновение. В его серых глазах будто бы задрожали слезы. Он шумно выдохнул и поник, будто с дыханием его тело покинула и душа.       - Да… Деньги… Лада сказала, что одолжила тебе тридцать тысяч…       Мара чуть было не поперхнулась от услышанной суммы. В мыслях мгновенно пронеслись самые грязные ругательства, которые она только знала. Из глубин ее легких вырвался нервный смешок. Девушка отвернулась и поморщилась, пытаясь скорчить серьезное лицо.       - Ох… Ну, сумма немалая да. Тебе срочно все нужно? – цокнув языком процедила она.       Илая, поникший, с потухшим, будто безжизненным взглядом, качнулся слегка вперед:       - Да нет… Можно не все… - произнес он как-то пугающе отрешенно. – Но она же правда тебе одолжила? – его глаза, словно моля о чем-то лишь ему одному известном, тускло блеснули в полутьме.        - Да, да. Мне, - торопливо и несколько неуклюже заверила друга Мара. – Давай так, я сегодня после работу зайду в банк и отправлю тебе тысячи четыре? Остальное потом, после зарплаты. Хорошо?       Илай не сразу ответил. Он долго сидел неподвижно. Было видно, что тысячи мыслей проносились вихрем в его голове. Он терялся в них, будто в недавнем снежном шторме, не видя выхода из этого бесконечного круговорота.       - Скажи честно, Лада одалживала тебе деньги? – он прошептал еле слышно.       Мара дрогнула, будто застигнутая меткой пулей врасплох:       - Да. Ты не переживай, я вечером тебе часть отправлю, - девушка постаралась звучать убедительно.       - Да уже не важно… - Илай как-то безучастно встряхнул плечами, шатаясь поднялся с дивана, и не проронив больше ни слова направился к выходу. В комнате будто стало темнее и даже как-то прохладно. Мара какое-то время просидела в тишине, судорожно собирая все то, что она только что услышала в какую-то целостную картину. Она даже не заметила, как Григор, грузной тенью проскользнул из кабинета и опустился рядом с ней на диван.       - Она ведь никаких денег тебе не одалживала, верно? – его теплая рука накрыла ладонь Мары.       - Нет…       - Так чего ты ему не сказала?       Все нутро девушки сжалось. Пожалуй, впервые в жизни ей захотелось свернуться клубочком и тихо заплакать. Мара чувствовала себя так, будто она беспомощно трепыхалась в этой жуткой паутине лжи вместе с Илаем, но она прекрасно знала, что в конечном итоге она могла выбраться из западни невредимой, а вот он – нет.       - Не смогла… Просто не смогла… - тихо прошептала она. – Он же так ее любит… Ему будет так больно…       Григор понимающе кивнул и приобнял свою возлюбленную. Вдруг стало тепло и почему-то очень спокойно. Мара закрыла глаза.       - Потом вместе в банк заедем, положим деньги ему на счет, - решительно проговорил главврач. – Но больше ты никогда этой дуре помогать не будешь.