Overlord: Противостояние

      Наверное, Э-Рантэл был красивым городом, однако первое впечатление оказалось удручающим. Городские стены опоясывало кольцо из трущоб, утолщавшееся в районах ворот. Хлипкие домишки образовывали целый коридор перед воротами, прохождение через который погружало в атмосферу нищеты и скотства.       Нарберал старалась держать лицо бесстрастным – скрывать брезгливость ей удавалось с большим трудом. А я пожалел, что не надел шлем.       – Смотрите эльф!       – Эльф!       – Где эльф?       Вскоре на меня пялилась вся очередь, вертевшиеся рядом с ней нищие и множество чумазых лиц из ближайших лачуг. У меня так и не успели отрасти волосы и брови, поэтому я чувствовал себя некомфортно.       Мы встали последними в конную очередь. Пешие проходили свободно, а повозки, как я узнал позднее, обычно заезжали в город через другие ворота.       – Господин эльф, подай монетку старику, – меня за ногу тронул тощий дедок и улыбнулся беззубым ртом. Правой руки у него не было по локоть.       – Милостыню не подаю, – холодно ответил я.       – Ну, дай. С голоду живот крутит…       Подъехавшая Нарберал огрела старика ножнами.       – Так его! – послышалось из очереди.       Дед ловко отпрыгнул и закричал:       – Ах ты шлюха подзаборная! Под эльфячего выродка легла, а теперь на людей кидаться!       – Набэ, не надо, – я схватил девушку за руку.       – Но вл…       Я посмотрел ещё более укоризненно. Нарберал потупила взгляд.       – Мы с тобой говорили по этому поводу. И по поводу обращений тоже.       – Извините, господин Графтон.       Дедок какое-то время продолжал ругаться, после чего пошёл приставать к другим путникам. Больше к нам никто не лез: нищим не хотелось попасть под горячую руку, остальным хватало внушительного вида моей брони.       На мне снова был сет падшего крестоносца. Момонга уговаривал меня надеть что-нибудь более мощное. Я напротив напирал, что эта броня – оптимальный вариант. Ничто так хорошо не скрывает уровень сил, как реальное его уменьшение за счёт проклятых предметов. А осторожничать стоило даже с риском для жизни, впрочем минимальным. Даже так я оставался для местных неприлично сильным, что единогласно утверждали захваченные работники.       И сейчас в очереди, и ранее по дороге меня по кругу грызли одни и те же мысли: Альбедо – Момонга, Момонга – Альбедо. Отношения с согильдейцем стремительно портились. Осталось не так много вопросов, по которым мы ещё не успели поспорить. Не поделили даже личей-библиотекарей. Я запрягал их на поиск и обработку информации по месту обитания, Момонга озадачил картографированием. И, конечно, венец и причина наших противоречий – отношение к людям и НИПам.       Последнее время мне всё чаще приходила мысль, что в рассадник монстров попали не мы вдвоём с Момонгой, а только я один. Просто один из монстров является таковым не в действительности, а только в становлении. И разминировать бомбу под названием Назарик мне предстоит в одиночку. Не с помощью, а вопреки согильдейцу.       Думать об Альбедо было не легче. Сейчас даже воспоминание о поцелуе ощущалось, как падение и предательство самого себя. Мысли о чём-то большем вызывали гнев. С другой стороны, я помнил эмоции, которые испытывал рядом с Альбедо и (странная вещь), мне хотелось испытать их снова. Результирующая двух этих духовных сил походила на ощущение от вредной привычки. Как будто тяга к чему-то такому, за что потом себя возненавидишь.       А ещё я чувствовал ответственность за Альбедо. От меня зависел здравый рассудок и само выживание демоницы. Конечно, падение в обморок из-за поцелуя – мило и очень романтично, но это очень тревожный звоночек. Здоровые девушки в обмороки не падают. Видимо, уже сейчас Альбедо находится в крайнем нервном истощении. Время покажет, помог ли мой поцелуй или только разворошил оголённые нервы. Момонга пообещал пристально следить за демоницей.       Но самое смешное, что боролись во мне два наведённых чувства: сексуальное влечение и ненависть к демонам. Оставалось уповать на холодный расчёт: выгодно ли мне, всему Назарику и остальному миру (как бы громко это не звучало), чтобы я был с Альбедо? А что если нет? Дать ей сойти с ума? Эта мысль нравилась моему демонофобу и возмущала меня-гуманиста и Альбедолюба. Здравый расчёт подсказывал, что Момонга этого не простит. Ещё печальней, что бедная суккуба оставалась в моих глазах влюблённой дурочкой. Я совершенно не представлял себе её характера.       Короче говоря, думы мои тяжелы были.       Наконец очередь дошла и до нас с Нарберал.       – По пятьдесят с лошади, – прищурившись, заявил стражник, полноватый мужичок с бородкой и хитрым взглядом.       – Побойся богов! – воскликнул я. – На других воротах по двадцать берут.       – Вот и поезжайте на другие ворота, господин эльф, – улыбнулся мужичок.       «Вымогатель».       – Давай по тридцать, а с тебя рассказ, где лучше остановиться.       Улыбка стражника стала шире:       – Да я и показать могу.       – По рукам, – я полез за кошелём.       – Да уберите вы деньги, господин, лучше пивом угостите, – отмахнулся стражник. Потом крикнул в сторону, – Эй, Верик! Подмени меня!       Из каменной сторожки, находившейся внутри стен, появился Верик:       – Опять? Да что ж тебе так везёт, хитрая ты рожа… – начал бурчать толстяк.       «Хитрая рожа» взял из моих рук уздечку и потянул лошадь вперёд, подкованные копыта зацокали по мостовой. Мимо в город и из него шли люди. Стражники останавливали только тех, кто нёс какую-то поклажу. Внутри тоже было оживлённо и на удивление чисто – гигантский контраст с заворотными «фавелами». Внутри стен высокие каменные дома громоздились на три-четыре этажа и плотно жались друг к другу, но выглядели опрятно. С красной черепичной крыши за людьми лениво наблюдал чёрный кот.       К воротам подбежала группка мальчишек. На верёвке они тащили сделанную из мешковины куклу в человеческий рост.       – Дядя Шир, – обратился к моему сопровождающему самый старший, протягивая конец верёвки. – Повесь Волумлэша.       – Вон, Верика попроси, – усмехнулся стражник. – Я занят. Видите, господина эльфа сопровождаю.       – Эльфа? – синхронно удивились дети и задрали головы.       – Настоящий эльф?       – Эй, эльф, а ты настоящий?       – Кыш отсюда, – шуганул детей стражник. Мальчишки отбежали и продолжили на меня пялиться.       – Что это за игра такая? – спросил я, кивнув на куклу.       – А, это Волумлэш. Раньше он Э-Рантэлем владел, а потом решил сдать город Бахаруту. Тогда его из резиденции вытащили, петельку на шею и по мостовой через весь город. Повесили на воротах. Только не на этих, а на центральных. Но детям не важно, всё равно играются. Прошлый сгнил, они нового притащили.       – Какая замечательная игра, – хмыкнул я.       – Обычно кукле в башку ещё напихают каких-нибудь потрохов, чтобы её вороны разодрали, – продолжил делиться Шир. Потом спросил, – Вас, господин эльф, куда вести? Где подороже, или сэкономить хотите?       – Где купцы второй гильдии останавливаются, туда и веди.       Стражник кивнул.       Местные деньги у меня были, примерный уровень цен я знал и всё от наших невольных наёмников. Про купцов второй гильдии – тоже их совет.       – Может быть, ещё подскажешь, где лошадь продать? – я постучал по шее своего скакуна.       – Подскажу, конечно. Только вы лучше у купцов спросите. Всё равно их в «Свинке» много. Это гостиница так называется. Но прежде дайте лошади отдохнуть. Совсем вы её загоняли, – мужчина погладил животное по грустной морде.       Лошадка моя действительно часто дышала и смотрела на мир безразличным взглядом. Как-то я не рассчитал, что для обычной коняшки окажусь слишком тяжёлым из-за брони. И это несмотря на то, что мы с Нарберал вышли из [Врат] всего километрах в десяти от города.       Прохожие периодически поднимали головы, показывали на меня пальцем, шептались. Я же видел среди горожан только людей. С остальными фэнтезийными расами в Э-Рантэле было никак.       – Издалека? – спросил Шир.       – Издалека, – кивнул я. – Из Ви́зиса.       – Никогда не слышал.       – Это город из Альянса Карна́ссус, восточнее империи.       – Далеко… – почесал затылок стражник. – А я думал, все эльфы в лесу живут. Ну, в эльфийском королевстве.       – И правильно думал. У нас почти как у вас – тоже люди в основном.       – А спутница ваша? Никогда не видел таких лиц…       – Скажи-ка лучше, Шир, хорошие у вас в городе кузнецы? – спросил я.       – А как же! – оживился стражник. – Лучше наших кузнецов только наши алхимики! Во всём королевстве их знают…       Я проболтал со стражником вплоть до «Свинки», продолжили внутри. Хозяин усадил нас за добротный дубовый стол и через считанные минуты принёс по кружке пива. Две, если быть точным. Нарберал я отправил разбираться с комнатой на ночь и лошадьми. Конечно, отпускать её одну немного рискованно. С другой стороны, Нарберал Гамма была, пожалуй, самой дисциплинированной среди сестёр, поэтому переживал я не сильно. Надо ведь начинать доверять НИПам хоть что-то?       Светлый просторный зал пустовал наполовину. Немногие посетители поглощали поздний завтрак или степенно беседовали о ценах, закупках и пошлинах. Основной наплыв посетителей в «Свинку», скорее всего, случался после обеда или вечером, когда проезжие и местные купцы, а также владельцы мастерских встречались в приятной атмосфере за хорошим алкоголем. В этих стенах заключались контракты, образовывались торговые общества, открывались о погашались кредиты. И стены соответствовали.       Стражник рассказал много всего: про гильдию магов и гильдию авантюристов, чуть об истории города, а ещё о местных властях и беженцах с запада, но больше всего меня заинтересовал один алхимик.       – Человек, который может использовать любые артефакты? – я решил, что ослышался.       – Да! И уже мастер алхимии! Хотя сам ещё пацан пацаном. В том году испытание проходил. Так он, говорят, сварил омолаживающее зелье! Гильдия запретила не то что продавать, даже рассказывать о нём. Но испытание зачли, конечно. Самый молодой мастер в городе! К нему даже от короля приезжали, но мастер Барел ответил, что Э-Рантэл – его дом, и никуда он из нашего города не уедет…       Шир продолжал расхваливать Энфри Барела, а у меня в голове завертелись шестерёнки. Может быть, в этом мире и не так много сильных артефактов, но кладовая Назарика просто трещит от разного рода магических вещей, многие из которых мы не способны использовать. Но если может этот парень… Я просто обязан проверить!       Пиво закономерно подтачивало самоконтроль стражника, с каждым глотком он говорил всё более откровенно:       – Вы извините меня, господин Графтон, но я дам вам совет. Вы, наверное, очень добрый человек… очень добрый эльф. Но не жалейте вы беженцев. Эти мрази никаких добрых чувств не понимают и не заслуживают. Они любую доброту считают за слабость. Вот, вы того деда пожалели. Зачем? Лучше бы ваша спутница его отлупила. А ведь теперь он ещё наглее станет…       – Так ведь ты сам сказал, что беженцы – обычные крестьяне. Спасаются от аристократов. Их наоборот жалеть надо.       – Это верно. Крестьяне, – Шир приложил холодную кружку ко лбу и задумался. – Может, добираются до нас одни мрази? Или они все там такие. У аристократов нахватаются, а потом несут к нам эту заразу. Я не знаю, – стражник махнул рукой. – Уже и гильдии собирались, мэр только об этих беженцах и думает. Никто не знает, что с ними делать. А они за стены лезут! У нас ничего – вот на западных беда. Понимаете, пускай даже они грабят, убивают и баб насилуют. На это есть мы, – он ударил себя в грудь. – Пока справляемся. Но если среди них болезнь начнёт гулять? А будет пожар – так ломанутся в город. Мечами придётся останавливать или ворота закрывать. Да мы в Э-Рантэле, как в осаде. Раньше их хоть вывозили…       – А сейчас?       – Да эта дура принцесса придумала закон, чтобы нельзя было людей продавать. Раньше как? Поживёт такой побегушник – поймёт, что ловить нечего. Некоторые в разбойники шли, но не все. Другие продавали себя в рабство и уезжали в Бахарут. А бывало продадутся, а их обратно на запад везут, – Шир рассмеялся. – Они оттуда, а их обратно! Но это раньше… У нас про короля разное говорят. Раньше нормальный был король… Но дети у него все идиоты или дегенераты. Это я вам правду говорю. Не слушайте, если принцессу кто-то хвалить будет. Дура она. Все бабы дуры. Один у них там нормальный человек – Газеф Строноф. Но разве ж один человек что-то сделает?       Мой провожатый совсем загрустил, а ещё, видимо, выпил лишнего. У меня опьянеть от местного пива не получилось бы при всём желании, а вот состояние спутника я упустил.       – Слушай Шир, а не боишься так королевскую семью ругать?       – Я? Боюсь?! – стражник стукнул кулаком по столу. – У нас тут не королевская столица! Я гражданин вольного города! – стражник вскочил из-за стола, поднял кружку и прокричал на весь зал. – За вольный город Э-Рантэл!       Вопреки любым моим ожиданиям остальные посетители тоже начали вставать. Я смотрел на лица присутствующих и больше всего меня удивляло, что они не выглядели пьяными. Меня окружали приличные горожане: бородатые и безбородые, в одежде дорогой или скромной. Но все они посчитали своим долгом присоединиться к тосту. Шир повторил его ещё раз, ему ответили.       – За вольный город Э-Рантэл! – закричали со всех сторон. Потом кружки начали сталкиваться, вино и пиво полились на пол, люди запрокинули головы и начали пить.       – За город – до дна! – сказал Шир, мы тоже чокнулись и осушили кружки.       Вдруг раздался громкий треск. А потом он покатился по всему залу – добрая половина кружек встретили свой конец.       – Эй, Лиру! – крикнул кто-то. – Неси ещё! За город пьём!       Хозяин вышел на центр зала, однако обеспокоенным не выглядел совершенно.       – И кто будет платить? – поинтересовался мужчина. Посетители начали переглядываться.       – Эй, Графтон… Псссс… – пьяным голосом зашептал Шир. – Если ты это сделаешь, все торговцы тебя уважать будут! – он дёрнул рукой, как бы показывая на зал. – Своим в Э-Рантэле будешшшшь. Вот.       «Ах ты хитрая рожа», – одобрительно подумал я. Пару секунд мне понадобилось, чтобы прикинуть все за и против, но ответ был очевиден.       – Плачу! – я размахнулся, и моя кружка тоже разлетелась вдребезги.       Хозяин «Свинки» оглядел меня придирчивым взглядом, признал платёжеспособным и широко улыбнулся.       – Пьём за город! – провозгласил Лиру и побежал за выпивкой, народ кругом закричал и заулюлюкал от восторга, а я обречённо подумал о деньгах. Не представляю, во сколько обойдётся этот праздник жизни, но давать заднюю было поздно. В конце концов я так и так собирался громко о себе заявить. Почему бы не начать с пьянки? Надеялся только на то, что золотом из Иггдрасиля светить не придётся.       Вскоре по залу забегали две симпатичных подавальщицы и сам Лиру. Когда кружки у всех наполнились, а у большинства появились новые, Шир ударил по столу и крикнул:       – Тост!       Остальные посетители тоже застучали:       – Тост! Тост! Тост! Тост!       – Первый тост произносит тот, кто платит, – улыбнулся мой стражник.       А меня не требовалось просить дважды. Я встал из-за стола и вышел на центр зала.       – Ушастый? – услышал я чей-то шёпот. Видимо, далеко не все посетители успели рассмотреть меня раньше.       – Лысый эльф?       – Да тихо ты!       – Ну, эльф же… Ещё и в броне.       Я поднял кружку, и зал замолчал.       – Граждане Э-Рантэла! Я вырос и прожил половину своей жизни в небольшом городе альянса Карна́ссус. Другая её половина прошла в дороге. Я изъездил империю от Риндского моря до равнин Катз, побывал в большинстве городов альянса, разговаривал с разными людьми и видел, как они живут, во что верят, о чём мечтают. Подданные Кровавого императора ползают в тени его древнего трона, жители моей родины, напротив, слишком привыкли к тому, что над ними нет ни владыки, ни господина. Но Э-Рантэл не таков. Он юн и полон надежд, его улицы кипят жизнью, а на лицах его жителей – достоинство и спокойная уверенность. В этих мощных стенах я чувствую весну и музыку нового рассвета. Так выпьем за то, чтобы пламенный дух великих свершений никогда не покидал ваших сердец, друзья! За богатый, радушный и самый свободный город королевства! За вольный город Э-Рантэл!       Мои слова затерялись в наступившей тишине. Но вот послышались одинокие хлопки, а уже спустя мгновение аплодировал весь зал. Посетители выкрикивали тосты, пустели кружки, а я решил вернуться обратно за стол. Возле него ожидал хозяин «Свинки»:       – Давно я не слышал таких красивых слов о нашем городе, – признался он.       – Дайте я пожму вашу руку, друг! – Шир выражал свои чувства гораздо более ярко. Мужчина чуть не полез обниматься.       Мы обсудили с хозяином заведения финансовый вопрос предстоявшего мероприятия, и я расстался с половиной имеющихся средств. Затем последовали тосты от других гостей, которые тоже хвалили город. Не забывали и обо мне. Вскоре вернулась Нарберал Гамма, а ещё чуть погодя мы выскользнули из «Свинки» и отправились искать алхимическую лавку Барелов.