You will be my rest and peace

      — Снова один большой карамельный фраппе на двоих? — сказала бариста, завидев Жана и Кевина в дверях полупустой кофейни.              — Не на двоих, а для нашего парня, — скрывая издевательскую улыбку, ответил Жан, подходя ближе к кассе.              Как же они с Кевином обожали такие выражения лиц. Непонимание, обдумывание и в конце концов удивление поочередно сменяли друг друга всегда, когда кто-либо узнавал про их отношения втроём.       Сначала это неимоверно злило, но по прошествии времени только смешило. Теперь они иногда посвящали в это людей, которым знать не обязательно, просто чтобы потом вместе пытаться подавить смех. Но вопросы, которые сыпались после этого от некоторых, продолжали злить так же, как раньше. «Кто из вас третий лишний?» — официально самый бредовый вопрос в этом мире.              Потому что лишним не был никто. Каждый в какой-то момент отношений чувствовал себя таким, особенно Джереми. Ведь Жан и Кевин любили друг друга ещё тогда, в гнезде, они прошли слишком многое вместе и порознь, до сих пор испытывая эти чувства, а Джереми будто из другого мира, будто только мешает их счастью. Но всё это было лишь в его тревожных мыслях, их отношения на деле представляли собой нерушимое целое, которое не может существовать без любого из трёх его составляющих. Как элементы гармонии из любимого мультсериала Джереми, они не могли создавать магию вокруг себя, когда не хватало хотя бы одного.       В кофейне повисла неловкая тишина. Это ничуть не смущало Кевина и Жана, после не хотелось тратить силы и социальную батарейку, которые и так почти на нуле, на незнакомцев. А вот бариста видимо ощущала себя не в своей тарелке, слишком уж быстро выдала им заказ и рассчитала. В общем это совсем их не волновало.       Заведение находилось в сотнях метрах от их дома. При желании Джереми мог сам спокойно сходить себе за напитком, но покупать его ему после тренировки превратилось у Жана и Кевина в своеобразную традицию. Иногда привычный фраппе менялся на милкшейк, какое-нибудь необычное латте или добавлялся десерт. Хотелось по настоящему сделать приятно, а не бездумно брать одно и то же каждый день.               В какой-то момент Джереми начал шутить насчёт того, что он каждый вечер встречает не парней, а доставщиков кофе, но всё равно благодарил обоих улыбкой и поцелуем в щёки, как-то слишком много чести для курьеров.       Сегодняшний вечер был таким же, как всегда, но оттого не менее комфортный для всех, включая их кошку Софи. Милая рыжая мордочка выглянула из-за входной двери, как только та открылась, не давая парням зайти внутрь. Зелёные глаза долго бегали туда-сюда и не могли выбрать об ногу кого из хозяев потереться в первую очередь, что позволило им беспрепятственно зайти в квартиру, отдать Джереми стаканчик, из которого уже было сделано несколько глотков на пробу, и получить взамен заслуженную награду в виде чмоков прежде, чем стать заложниками ласковой кошки.       — Ужин почти готов, я набрал ванну, у вас пятнадцать минут, — сказал Джереми, затем сменил интонацию на более серьёзную и для вида немного нахмурил брови. — Только не трахаться там без меня.       — Не знал, что у нас тут появился строгий папочка, — ухмыльнулся Жан.       — О боже… — вздохнул Кевин, всеми силами прогоняя усмешку с губ.              — Ещё одно такое слово и я им стану, раз есть потребность, — парировал Джереми.       Ему пришлось отложить напиток, чтобы оттащить Софи от уставших хозяев, взяв её на руки, чем спровоцировал недовольное мяуканье. Она ещё получит свою долю ласки от всех троих, но сейчас Джереми нужно следить за тем, чтобы курица с картошкой не сгорели в духовке, а обычный овощной салат был нарезан вовремя.       Кевин и Жан решили не испытывать судьбу на прочность, да и сил делать это не было. Джереми подготовил им горячую ванну с пеной и оставил рядом набор из различных бомбочек и соли для ванн. Он ещё со времён игры в троянцах прекрасно понимал, насколько приятно расслабляться в горячей воде после изнурительной тренировки, особенно, если рядом ещё один такой же горячий, как вода, а главное — любимый парень. И пусть Кевин и Жан постоянно бубнят о том, что они сильные бывшие вороны, которые не нуждаются в подобных телячьих нежностях. В любом случае Джереми знает, что им, как и любым другим людям, необходим отдых. Если понадобится, он даже заставит их отдыхать. Харизмой и заботой, разумеется, а не силой.       Приняв ванную, Кевин и Жан лишь надели домашние штаны. У одного с принтом золотых корон на сером фоне, у другого — багеты и Эйфелевые башни на синем. Джереми славился своей любовью к смешным пижамам, и это, конечно же, не обошло его парней стороной. Новые комплекты появились в их доме на каждый день всех влюбленных.              А по поводу хождения с голым торсом, в доме всегда было тепло, но до какого-то времени Жан ходил в кофтах даже в самую жару. Причину этого долго искать не пришлось, комплекс шрамов на теле проявлялся во многих его действиях. Понять не составляло труда, но помочь — совсем другое дело. Но сейчас, спустя много месяцев комплиментов и разговоров на эту тему, спустя тысячи поцелуев в оставленные безжалостным прошлым рубцы, количество дней в месяце, когда Жану стыдно показывать своё тело кому-либо, стремительно движется к нулю.       Он и Кевин пришли на кухню ровно в тот момент, когда духовка немного мерзким звуком оповестила о готовности блюда. Осталось лишь разложить по тарелкам, чем и занялся Джереми.       — Блять, — прошептал он, что сразу привлекло внимание парней.       — Что случилось? — спросили они почти в унисон.       — Обжог палец чуть-чуть, ничего страшного.       — Я же говорил, что лучше подождать пока остынет, — закатил глаза Кевин. «Я же говорил» — его любимая фраза, как главного душнилы в семье.       — Не бурчи, — тут же ответил Жан, подойдя ближе к Джереми и протянув одну руку вперёд. — Давай.       Джереми оставил в покое приборы, которыми раскладывал всё по тарелкам, и вложил свою кисть в чужую. В первую очередь оценив масштабы поражения, Жан пришёл к выводу, что такое явление лечиться прохладной водой и чмоком, что тут же было сделано, а сам Джереми отправлен ждать за стол. Его место занял Кевин, к счастью, он не пострадал от только что приготовленной еды.       Ужин проходил без происшествий. Музыка лилась из одной из многочисленных колонок, расставленных по всему дому, кажется, сейчас это была «The Prettiest Star» — David Bowie.       — Песня про Кевина, — заметил Джереми, он всегда вслушивался в почти двадцать четыре на семь играющие в их квартире песни, когда для остальных они были лишь шумом для уменьшения вероятности тревожных мыслей и создания атмосферы. Но после такого замечания, всем пришлось вслушаться в текст.       — Да, — подтвердил Жан.              С этим невозможно было не согласиться, если Жан — луна, Джереми — солнце, то Кевин, однозначно, самая красивая звезда в их жизни. Эта самая звёздочка моментально покраснела, вникнув в смысл песни и сказанных слов.       — Спасибо за ужин, как всегда прекрасно, — вставая из-за стола и с грязной тарелкой в руках направляясь к раковине, сказал Жан.       — Это не моя заслуга, а Кевина, — ответил Джереми.              — Я просто научил, — уточнил он. На то, чтобы научить Нокса готовить ушли месяцы, зато результат получился лучше ожидаемого. Было много ошибок, нелепых ситуаций, грязной одежды от неаккуратного использования погружного блендера, незначительных ожогов, но в конце концов это привело к тому, что Джереми, работающий психологом из дома, смог радовать своих любимых идеальным ужином.       — Оба умницы, — рассудил их Жан.       После отправки остатков еды в снизу до верха увешанный магнитиками холодильник и совершенно привычного для них маленького спора о том, кто будет мыть посуду, все трое оказались на большом диване, который стоял в прилегающей к кухне гостиной и занимал треть пространства в ней. При большом желании они могли бы спать там, а не в кровати, что, в принципе, и делали, когда сон настигал прямо во время просмотра какого-нибудь фильма.       — Как прошла тренировка? — задал вопрос Джереми, садясь по одну сторону от Кевина, который уже предполагал, чем это закончится.       — Нормально, — пожал плечами Дэй.       — Эй, Кеви, не ври, — ткнул его в плечо с другой стороны Жан. Джереми заинтригованно посмотрел сначала на одного, затем на второго. — Ты ведь был просто великолепен, делал всё идеально…       — Я допустил ошибку в… — хотел перебить его Кевин, но на губах появился указательный палец, призывающий к тишине.       — Милый, не надо, — промурлыкал Жан. — Ты сегодня очень-очень старался.       — Правда? — спросил Джереми для галочки, на что сразу же получил кивок, после которого взял лицо Кевина в свои ладони и чмокнул в скулу, в место татуировки. Эта его привычка заставляла обоих расплываться в лужу от наплыва чувств, Джереми не считал это клеймом, не боялся, как огня, не смотрел косо, лишь с присущей ему нежностью касался губами и задерживался на секунду-две. — Ты большая умница, Кев, горжусь тобой.       Он знал, что так будет. Знал, что к концу этого диалога превратится в помидор, который расплачется от ещё хоть одного нежного «молодец, Кев». В последние месяцы он чувствует себя любимым всегда, исключая редкие приступы плохого морального самочувствия, но в такие моменты… В такие моменты будто вся любовь мира разом сваливается на него, но не придавливает, оставляя после себя маленькую лужицу, раньше именуемую Кевином Дэем, а наоборот, даёт сил стать ещё выше.       — Кстати, один клиент отменил сессию, у меня было время позаниматься французским, — теперь очередь Джереми получать свою порцию похвалы.       Он начал учить французский через месяца два после начала отношений. Нельзя сказать, что желанием делать это в какой-то мере не двигала маленькая обида, появляющаяся, когда Жан и Кевин говорили между собой на этом языке. Но также Джереми сама по себе привлекала идея языка, на котором они смогут секретно переговариваться в любой ситуации. Так зачем всем троим с их плотным графиком учить абсолютно новый, если можно подтянуть только одного по языку, который знают остальные два? Французский хоть и сложный, но возможность в любой момент попрактиковаться с носителем значительно облегчала процесс изучения.       — Et comment? Dire quelque chose, — с произношением, вводящим в транс, попросил Жан.       — J'ai les meilleurs gars du monde,— перепутав произношение одной гласной, сказал Джереми.       — Bravo mon amour, — Жан последнее время перестал быть таким занудой в плане французского. Нет, поправки и замечания всё ещё иногда присутствовали, но в какие-то разы ему хотелось просто похвалить Кевина или Джереми, пусть даже их произношение далеко от идеала. — Mais tu as appris à dire ça il y a longtemps, c’est tellement malhonnête.             — Я не понимаю последнее, — сдался Джереми.       — Ты давно умеешь говорить эту фразу, так нечестно, — перевёл Жан, конечно же, только после недовольного вздоха.       — Повторение — мать учения, — вставил Кевин.       — Я думал, ты на моей стороне, — возмутился Жан.       — Я уверен, Джереми научился чему-то новому, но просто хотел сделать нам комплимент, — продолжил защищать Кевина, тот лишь активно закивал.       — Ладно, оправдан, — вынес вердикт Жан.       Джереми резко вскочил с дивана, вызвав у парней недоумевающие выражения лиц.       — Сейчас приду, я ещё кое-что успел сделать, — протараторил он, почти убегая в другую комнату.       Кевин и Жан ещё с минуту обменивались взглядами, задавая друг другу немые вопросы: «Что это было?» и «Насколько нам пизда, если это снова какая-нибудь его идея?». А это правда могло оказаться чем угодно, повторением какого-то тупого тренда из «тиктока», костюмом инопланетянина или вообще новой кошкой, а то и собакой. Воображение и мозг Джереми — непостижимые вещи.       Но всё оказалось куда милее и проще, чем они думали. Парни аж выдохнули, когда Джереми прискакал обратно не с очередной веселой идеей, а с двумя красными розами из деталей «Лего» в руках.       — Это вам за то, что любите меня просто так, — он улыбнулся своей самой светящейся подобно солнцу улыбкой и вложил в руку каждого по одному пластиковому цветку.       Если поверхностно смотреть на них со стороны, можно подумать, что постоянное подтверждение своих чувств нужно только Кевину и Жану, маленьким воронятам, которые с детства не знали, что такое любовь просто так. Но иногда Джереми в нуждался в этом намного сильнее. Нуждался в любви, не зависящей от того, насколько он красив, насколько богата его семья, насколько хорошо он выполняет свои обязанности и насколько открыто ведёт себя в обществе. Несмотря на то, что его парням было сложно говорить «я вас люблю» на прямую со временем они научились это делать и с радостью давали ощущение так нужной каждому любви, в том числе действиями.       Жан поставил цветочки в самую красивую стеклянную вазу, вручную расписанную сердечками с помощью специальных красок. Если ему не изменяет память, они сделали её ещё недавно на одном из свиданий. Несмотря на постоянное времяпровождение вместе дома, они стабильно раз в месяц устраивали свидания в каких-нибудь необычных местах. А сама ваза оказалась на полке, специально предназначенной для фигурок из Лего. Джереми часто просил наборы в качестве подарка на день рождения или другие праздники, но в итоге почти каждый раз заканчивал сборку не он, а Кевин. Джереми попросту не хватало терпения и усидчивости. Тут либо нервный срыв на маленькие пластиковые штуковины, либо помощь любимого, выбор очевиден.       Теперь Джереми оказался зажатым между своими парнями, которые в благодарность за подарки, не сговариваясь между собой, начали зацеловывать его веснушки, что означало всё открытые части тела. Джереми был с ног до головы поцелован солнцем, теперь очередь звезды и луны касаться губами каждого миллиметра его тела.       Оставшийся вечер они провели в обнимку на диване, иногда переговариваясь и целуясь. В качестве фона Кевин включил на большом телевизоре перед ними какой-то сериал по мотивам исторических событий. О его любви к истории и всему связанному с ней все прекрасно знают. Для совместного просмотра они долго выбирали подходящий формат контента, пересечение их интересов в историко-художественных фильмах и сериалах в оказалось удивительным для всех. Кевин любил саму историю, Жану нравилась культура и искусство, а Джереми — типичное для такого типа киноиндустрии огромное количество разборок и интриг. Софи была тоже только за несколько часов полежать с хозяевами, ласкающими её в шесть рук со всех сторон.       Короче говоря, никто не остался недовольным. Если не брать во внимение то, что на следующий день они благополучно проспали, Кевину и Жану пришлось оббегать кучу людей, идущих на работу, по пути на тренировку, а Джереми наврать клиенту, что камера плохо работает, чтобы не появляться перед ним с сонным лицом, растрёпанными волосами и в мятой пижаме. Полностью довольна осталась только избалованная за ночь заботой рыжая мордочка.