Любовное зелье

      Утро напомнило Мороку, что он обладает не телом древнего князя, а весьма юного мужчины, и прижимающийся Саша вообще не помогал взять это самое тело под контроль. Пришлось встать и отправиться под холодный утренний душ, который располагался на улице. Влад стоял под чуть теплыми струями воды, покрываясь мурашками, и следил за наползающим на стену лучом солнца, который снова принесет жару. Полотенце он, конечно, забыл, и это не было бы особой проблемой - выйти мокрым и в одном трико, если бы не... - Вау, а ты горяч.       Абрикосов смотрел заинтересованно и вполне себе прицельно на голые грудь и живот. Морок только дёрнул уголками губ, встряхивая влажными волосами, и принимая из рук Саши поданное полотенце. - Нравится? Полгода каждодневных тренировок. - Очень, - выдохнул смущённо Абрикосов. - Удивляюсь твоему терпению, я думал ты не настолько дисциплинирован. - Пока он обходил Влада, направляясь в душ, его взгляд всё так же заинтересованно скользил по покрытому мурашками телу.       "Воды должно хватить", - подумал Морок, приближаясь к дому, и намереваясь позавтракать на улице, за небольшим столом под яблоней.       Когда на стареньких досках столешницы появилась крынка холодного молока, чашка творога, вчерашний пирог с яблоком и чёрный хлеб, на горизонте появился Саша. Влад поперхнулся молоком и натужно закашлялся, то и дело возвращаясь взглядом к подкачавшемуся герою. А тот бессовестно щеголял в одном полотенце на бедрах. - Представляешь, повесил одежду на крючок, а она упала, и я её всю замочил, - вещал он, развешивая у крыльца свои вещи.       Морок не сильно вникал в слова, зато, кажется, вник в суть проблемы. Саша лучезарно улыбался, продолжая что-то говорить, с его волос стекали холодные капли на плечи и путь одной такой он проследил. Она скатывалась по безволосой широкой груди, красивому животу прямо за узел полотенца. Мозг пару секунд вообще не соображал, не иначе асфиксия после неудачного глотка, а потом возник единственный вопрос: «Сколько этому Аполлону лет? Восемнадцать или ещё семнадцать ?» - Нравится? - Выдохнули ему уже в лицо, пока Морок утопал в реалиях. - Очень. - Ляпнул он, даже не задумываясь. - Ты мне тоже очень, - снова улыбнулся Абрикосов, - я бы даже хотел тебя ещё пообнимать.       Влада как кипятком окатило, это его сейчас... Ему сейчас ... К нему... Подкатывают... Ну да. Князь опускает голову и зажмуривается. - Чёртово зелье, - шипит он, думая о том, что варево не могло подействовать и на него тоже. Ну не могло же! - Мальчики! Мы не помешали? - Из-за угла дома появилась Снежка вместе с Алёнкой. - Ох, Саша, какой ты стал мускулистый! - Рыжова побежала вперёд с явным желанием пощупать чужие мышцы, на что Абрикосов быстренько рванул за спину Морока, обнимая его поперек груди. - Не отдавай меня ей, - то ли шутливо то ли серьезно проговорили Владу на ухо.       Улыбка невольно коснулась губ, когда он увидел взгляд девочек, увидевших их такой близкий контакт. - Как успехи, патруль? - Ингредиенты почти все нашли, один остался, но это надо чтобы все были - вдвоем не справимся, - заговорила Алёнка, хватая со стола кусок яблочного пирога. - Садитесь, позавтракаем вместе, - приглашает Морок девочек и устраивается на лавке.       Саша по дуге обходит присутствующих и направляется в дом. Выходит он оттуда уже в одежде Влада, и приносит с собой плед, набрасывая на плечи "возлюбленного". Князь в благодарность за заботу передает тому кусок пирога и наливает молока. Конечно, когда на одно плечо опустилась голова Саши, а рука приобняла за талию, снова стало неловко... Хоть и очень приятно.       Девочки как-то торопливо ретировались, пока Морок пытался собрать мозги в кучку, поэтому даже не попытался сбежать, когда его крепко обняли, а потом громко и хулиганисто поцеловали у основания шеи.       «Да твою же матушку природу!» - ругался про себя Влад, прекрасно понимая, как ему нравится такой Абрикосов... только вот зелье. - Пошли в парк? - заканючил Саша, упираясь лбом в плечо Князя, - пообедаем в Лукоморье, потом к Железяке заглянем и Доспехам - давно их не видел, вечером можно поужинать, и на концерт, вроде Шикан приезжает, а потом опять на крышу, как вчера, а? - Сегодня девочки возвращаются, - устало вздохнул Морок, садясь ровно и теряя приятное тепло за спиной. - Ну и фиг с ними, - обиженно бурчит Абрикосов, - они что, важнее меня? - Нет, Саш, не важнее. - грустно улыбнулся Влад и , повернувшись, посмотрел на Абрикосова, - Сегодня проведем день, как ты хочешь. " Завтра у нас может и не быть", - добавил он про себя. - Тогда давай поедим нормально, - вздохнул Саша за спиной, и продолжил намного тише, - а то ходят всякие, Князя кадрить мешают.       Влад на это только засмеялся, отгоняя от себя мысль, что он, вероятно, был бы очень не против, будь это "по-настоящему".       Уже к обеду Морок чувствовал себя выжатым, как лимон, и поражался тому, насколько энергичен Саша. Он везде лез, всем интересовался, задавал миллион вопросов, при этом не забывал воспользоваться малейшей возможностью коснуться или обнять бывшего Великого Князя. Влад поначалу дёргался и не понимал, как на это реагировать, но потом осознал, что так привлекает лишнее внимание, а потому стал вести себя будто так и надо: не вырывал рук, приобнимал за талию в ответ, рассказывал что-то.       Но сейчас он просто устал. Сидеть в тени на скамейке у входа в парк намного лучше, чем толпиться в душной очереди за тортом. А Саша выходит из кондитерской с небольшой коробкой перевязанной голубой лентой и лучится весельем. Ну что за чудо? - Давай через парк, - предложил тот, - так прохладнее и веселее.       Взяв Морока за руку, Абрикосов повел его за собой, не забывая рассказать про общих знакомых которых встретил в кондитерской. Не прошли они и половины пути, как оказались недалеко от тележки со всякими сладостями и остановились. - Хочешь мороженое? Вопрос застал Влада врасплох, он только сконцентрировался на мелькающих справа листьях и щебете птиц. - Эээ... - Давай возьмём себе по рожку. Ты какое любишь?       Морок всерьёз задумался, он как-то забыл, какое он любит, да и любит ли вообще. Почему-то стало так странно и грустно делиться чем-то интересным о себе с ЭТИМ Сашей, ведь он всё забудет, об этих днях под зельем. Забудет о Владе, его объятиях, взглядах, звёздах на крыше, карусели в парке. Так какая разница? - Я люблю дынное, - с лёгким вздохом ответил Влад. - Ого, настолько приторное? Неожиданно, я думал ты выберешь строгое сливочное или шоколадное. Он передал рожок с шариками мороженого, а себе взял несколько разных вкусов.       Дальше они шли чуть медленнее и вспоминали о сладостях, которые любили в разные периоды своей жизни.       Продолжение вечера было очень интересным, и оказавшись на концерте, и Влад и Саша отрывались по полной : танцевали, прыгали, горланили песни, смеялись. А когда в финале в небе стал появляться зачарованный фейерверк и взгляды каждого были обращены к замысловатым светящимся картинам, Морока поцеловали. Горячие ладони не давали сдвинуться, и сладкие, будто абрикосовые, губы очаровывали странной мягкостью. Поцелуй получился отрывистый, смущающий, цепляющий что-то внутри и заставляющий сердце биться чаще. В глазах Саши отражались яркие огни и это казалось самым невероятным. - Пойдём на нашу крышу.       "Нашу..." – Влад всю дорогу ощущал душащую пустоту. Ведь Саша всё забудет и их крышу, и поцелуй, и... всё... всё ИХ. " Но я-то буду помнить", - вдруг осознал Морок, - " Я сохраню воспоминания ради ЭТИХ нас." На крыше он отчаянно обнимал затихшего Сашу, будто пытался выплавить в самое сердце эти глаза и улыбку, голос и шепот, запах и нежность кожи. - Всё будет хорошо, - выдохнул Абрикосов, крепко обнимая в ответ, будто понимал, что творится на душе у Влада. - Конечно, будет.       Как и вчера, небо расчертил яркий хвост падающей звезды, и Морок загадал сохранить счастье в них обоих, сохранить ощущение тепла.       В скромное жилище бывшего князя они с Сашей вернулись под утро, уставшие, но с широкими улыбками на зацелованных губах. Они бродили по опустевшим улочкам, обнимались и смеялись. Влад поначалу боялся поцелуев, чувствуя себя вором, но потом вдруг понял, что не хочет и не может отказаться. Сашины губы притягивали к себе и неизменно манили мягкостью и абрикосовым ароматом. Наспех ополоснувшись в летнем душе, они улеглись в кровать и уснули почти сразу, крепко обнимая друг друга.       Пробуждение было внезапным и громким. Рядом взъерошенный громко матерился Саша, пытаясь стереть с лица голубую с перламутром жижу, а у кровати стояли девочки из Патруля, явно уставшие, но довольные. Морок не сразу взял в толк, что произошло - сказалось всего пару часов сна - однако, когда Абрикосов выскочил из дома в одной майке и шортах, Влад вдруг понял, что это конец. Его маленькая персональная сказка закончилась.       Девочки что-то спрашивали, пытались объяснить, но никакие слова в голове не задерживались, будто разгоняемые громким внутренним молчанием: это конец! Морок упал на подушку и накрылся с головой одеялом, тоже забрызганным ароматным зельем. Хотелось выть, сжавшись в комочек, или наоборот разнести тут все. Тело начинало подрагивать. - Уйдите. Дайте поспать, - забурчал он сжимая лицо, надеясь, что слез не появится.       Когда за ушедшими девчонками хлопнула дверь, Морок откинул одеяло и лег на бок, лицом к стене. Он вдруг почувствовал себя странно одиноким, будто потерял самого важного человека навсегда, и образовавшаяся пустота его душит. Ещё пару дней назад он сказал бы, что быть одному это самая выигрышная и дешёвая стратегия. Но теперь...       Саша, которого он знал, не будет лишний раз говорить приятности, обнимать, заботиться, а тем более целовать, скорее уж пошлет на несколько букв. Влад горько усмехнулся и затих, мысли оставляли голову, уступая место глухой грусти и сожалению. Он настолько ушел в себя, что не заметил скрипа двери, и очнулся только, когда обнаженное ледяное тело прижалось со спины. - Влад, согрей меня. Замёрз как цуцик, - голос Саши подрагивал, а холодная ладонь обняла за талию, вызывая мурашки. - Что? Что происходит? - Морок развернулся лицом к Абрикосову, совершенно растерявшись. - Я тебя умоляю, давай поспим ещё, - Саша пытался уложить голову на плечо Влада, прикрывая глаза - я тебе мороженое куплю, дынное, как ты любишь, только давай всё потом.       В комнате воцарилось молчание, было слышно щебетание птиц в саду, освещённом утренними лучами, и как тяжёлое яблоко сорвалось с ветки.       " Мороженое... Дынное..." – кажется, Морок даже дышать перестал, - "Ну не может же быть ... Хотя ... Вот он... Сопит... Может зелье не подействовало? Мороженое..."       Зелье было правильное - его голубые с перламутром капли ещё остались на подушке Саши, одеяле. Да и девчонки не могли ошибиться. Тогда почему он всё ещё тут, жмётся доверчиво и сопит в шею. Сердитый вздох под ухом вырвал из круговорота мыслей. - Ты громко думаешь, - забурчал Абрикосов. - Неужели ты не понял ещё? - Он поднялся на локте и заглянул в глаза. - Не было никакого зелья любви. - Ты что, меня обманул? - рассердился Влад. - Ты сам себя обманул - сам придумал, сам поверил, - улыбнулся Саша в ответ, - я ни слова не сказал про зелье. Просто решил подыграть, чтобы свинтить из библиотеки. А потом как-то само получилось. - Посмеяться решил? - нахмурился Морок, ему жутко не хотелось признавать, что его честный Саша мог поступить именно так, но неприятные опасения-то были, по крайней мере, сам он мог вытворить подобное хоть и пожалел бы. - Нет, я... - Абрикосов опустил голову и вздохнул, - я хотел ещё до отъезда признаться, что ты мне нравишься, но смелости не хватило, - он снова посмотрел на Влада, - а потом вроде как у тебя с Варей что-то началось, ну, девчонки так сказали, и я решил просто попытаться забыть. А тут приехал и... Хотел украсть тебя хоть на денёк. - усмехнулся он, - а потом понял, что нет у тебя никого. И...       Влад подался вперёд, обнимая Сашу одной рукой, и поцеловал, порывисто, но нежно и с чувством. Ему отвечали чуть неуклюже, пытаясь прижаться ещё ближе и забираться холодными руками под футболку, стягивая ту через голову. - Ну, теперь-то можем спать? - улыбнувшись спросил Абрикосов, когда разорвал поцелуй. - Конечно, - засмеялся Морок, пока Саша скатывался с него, ложась как можно теснее и прижимаясь холодной грудью к его тёплому торсу.       Крепкие объятия и нежность, что заполнила сердце, наконец помогли выдохнуть и успокоиться. Они вместе, и без всякого зелья.