Soft

То, как быстро уши Минхо краснеют, всегда выдавая его, — это полный пиздец. На самом деле он не может представить, сколько раз за последние месяцы успел так спалиться из-за мимолётных взглядов, которые ловил от Сынмина. Они часто пересекались ещё в школе, а в колледже, попав в одну группу, стали делать это гораздо чаще. Кстати о последнем. Минхо после обнаружения своей влюблённости не старался поступать именно сюда, к Киму, специально. Он случайно узнал город, в который решил переехать Сынмин, и подал заявку туда тоже. Совпадение. Одно на миллион. В первый учебный день мозг чуть не взорвался от осознания происходящего, но сейчас, спустя несколько недель спутанных странных мыслей и гляделок, Минхо не знал, радоваться или рвать на себе волосы. Он никогда не был романтиком или фаталистом. Сынмин своим относительно недолгим присутствием в его жизни перевернул всё вверх дном. «Бесячий щенок». — Вы такие глупые. Почему ты ничего не сделаешь? — спрашивает Чанбин. — Он считает меня странным, — ровным голосом отвечает Минхо. Это никогда его не волновало — буквально все называли его неординарной личностью, но именно Сынмин, как всегда, задел что-то глубоко личное. «Я для него странный», — в плохом смысле. Я. Странный. Почему у этой мысли настолько неприятный вкус? — Чего? И это всё? — А ещё он считает меня бездушным и холодным. Сынмин любит милые маленькие вещи, значит, я не подхожу ему, — Минхо опрокидывает ещё стопку соджу. — Когда наш Линорин успел стать неуверенным в себе? — хмыкает Чан, не притрагивавшийся к алкоголю и наблюдавший за пьяненькими друзьями с весёлыми искрами в глазах. — Бесишь, — бурчит Минхо, облокачиваясь головой на руки. — Ты не вещь, чтобы быть «миленьким» для него, — отрезает Хан. — А если Минни не влюбился в тебя только из-за этого, то он тебе и не нужен. — Верно, — Чанбин одобрительно чокается с ним и выпивает пару горячих глотков. — Я уважаю твоё упрямство, хён, но не переходи грань. Минхо напрягается от возмущения и в шоке моргает на него. — Ты знаешь, я бы никогда ничего стрёмного не сделал! — Я не про это. Определи границу для себя, которую не стоит нарушать, иначе эти чувства только навредят, — объясняет Чанбин. — Мне не хочется видеть, как ты страдаешь. «Глупости». — Это всего лишь… «краш», — Минхо рисует кавычки в воздухе, — что может выйти из-под контроля? — пренебрежительно фыркает он, допивая своё пиво. Трое друзей молча переглядываются. *** — Хён, — подходит к нему Сынмин с широкой и невероятно глупой (по мнению одного вредного кота) улыбкой. Брекеты едва заметно выделяются во рту, и Минхо по-глупому зависает. «Они точно мешают есть… интересно, удобно ли с ними целоваться?» — думает он, но тут же отмахивается от неуместных мыслей. — Чего тебе? «Ой, не слишком-то дружелюбно получилось». — Общее задание, — напоминают ему. Сынмин не выглядит задетым, как случалось раньше. Теперь он практически непробиваем. «Даже не знаю, стоит ли что-то делать с этим зазнавшимся донсенем», — усмехается Минхо, наклоняя голову. — Тебе не лень? Ещё же есть время. — Но усилий придётся вложить много, — резонно возражает Сынмин, — ну хён, давай пораньше начнём? — канючит он и наклоняет голову так, что волосы начинают напоминать собачьи уши. «Милый. И слишком горячий». Внутри Минхо моментально ломается, однако он не намерен сдаваться просто так. — Окей, что ты предлагаешь делать сейчас? У нас есть план? Если будем тупо копировать из интернета, то нечего было подходить. — Хён, — закатывает глаза Сынмин. Его очки сползают ниже по переносице, и он сразу поправляет их. — Мы оба знаем, что препод проверяет доклады на оригинальность. Я пришлю тебе план работы, если хочешь. — Это способ узнать мой номер? — шутит Минхо, доставая телефон. — Неа, — отмахивается тот. — Но нам стоит для начала сходить на речку за… «материалами для исследования», и лучше быть на связи. «Ой, спасибо, что разъяснил, а я уж понадеялся». — Тогда в эти выходные? — Конечно. Они обмениваются контактами, но оказывается, что у Минхо был номер Сынмина, который не менялся со средней школы, а вот Ким (эдакий нехороший человек) не потрудился узнать новый номер одногруппника. — Ты совсем не интересуешься мной, — надувается Минхо. — С этого времени начну, не переживай, — хмыкает Сынмин. — До выходных? Ли кивает, смотря ему вслед. — И не забудь скинуть свой план или как ты его обозвал, — напоминает он, ухмыляясь. Сынмин смотрит на него невпечатлённым взглядом. — Хочешь, чтобы я написал первым? — Мы буквально живём на одном этаже. А работа сама себя не сделает, — пожимает плечами Минхо, хотя (опять!) чувствует жар на кончиках ушей. Сынмин хитро улыбается, но ничего больше не отвечает, и Минхо выдыхает, справедливо считая себя победителем в их слегка напряжённом обмене… флиртом? «Ай, только не это! Не хочу думать!» (И да, возможно, Сынмин совсем немного симпатичен ему). *** Отдельной болью Минхо является общежитие, где Сынмо каждое утро примерно в одно и то же время, потому что он задрот, зацикленный на выполнении рутинных привычек, идёт из одного конца коридора в другой. Толстые очки на опухшем лице с не до конца открывшимися глазами, растрепанные волосы и зубная щётка во рту. Минхо смотрит и рассыпается, пока младший умывается, не замечая ничего вокруг, и лишь под конец, выходя из общей ванны, хрипло бормочет: «Доброе утро, хëн». Чёрт. «Такой милаха». Минхо хочется биться головой о стену. Следующий пункт в списке его ненавистных вещей — общие пары и совместные задания. Они проводят много свободного времени вместе, поэтому Минхо позволяет себе резковатые шуточки, из-за которых тот же Чонин раздражённо морщится, а вот Сынмин колко отвечает, не моргнув и глазом. Они сидят за обедом, почти все пьют айс американо, но Сынмину, естественно, приспичило вставлять осуждающе-саркастичные комментарии именно про выбор Минхо. — Ты решил взять пример с Чанбин-хёна? — он с улыбкой указывает на протеиновый коктейль. Тянется, но не касается. Дразнит. Дразнит. Дразнит. «Ну сам нарывается же». — Хочешь узнать прямо сейчас, Ким Сынмин? — с толикой ядовитого раздражения говорит он, пытаясь намекнуть на армреслинг, поднимая руку и ставя локоть на стол между ними. — Конечно. Сынмин берётся за предплечье и деловито ощупывает мышцы. Лицо непроницаемое, глаза сосредоточенные. Их друзья пялятся на них — с опозданием осознаёт Минхо, но замирает, покраснев кончиками ушей и глупо моргая на всех остальных. Чан пожимает плечами в ответ на его взгляд и возвращается к разговору с Феликсом. Остальные тоже теряют к ним интерес, только Чанбин фыркает и красноречиво переглядывается с Джисоном. «Предатели». Сынмин ухмыляется уголком рта. Одной рукой он притягивает ладонь ближе к себе, второй поднимается выше, слегка массируя мышцы. — Ты становишься сильнее, хён, — говорит он, глядя прямо в глаза. — Я уделяю больше времени нижней части тела, — тихо отвечает Минхо. — Оу? — выдыхает Сынмин и будто бы застенчиво опускает глаза. — Хочешь похвастаться и этим? Щёки Минхо становятся цвета свёклы. «Да почему он… вот такой?!» — Я пытался спровоцировать тебя на игру, Ким Сынмин, — сухо отвечает он. Магия момента теряется, когда их руки разъединяются. — А я пытался этого избежать. Сынмин смеётся, сверкая брекетами, а Минхо снова позорно залипает. (Может быть, он давно перешёл грань влюблённости. Но ведь его чувства всё ещё под контролем?) *** Минхо замирает и тушуется, как типичная школьница из аниме, будто не он столько раз представлял этот момент. Сынмин стоит, вплотную прижимаясь к его спине, и горячо шепчет слова в холодную шею. Слишком горячо. Бесконечно жарко (и почти больно). Мышцы тают, нервы расслабляются под заботливыми руками. Они идеально сочетаются, синхронные, но в то же время до смешного неловкие. Невинно-возбуждающие. Сынмин улыбается ярко, заразительно. Минхо не беспокоится, что смотрит на его лицо слишком пристально. Он позволяет себе смеяться, целовать, снова и снова вызывая мерные всплески тепла в их телах. Это длится одновременно и несколько секунд, и бесконечные часы. Пока Минхо не просыпается. (Разочарование, которое обрушивается на него, игнорировать больше не получается). *** Они сидят в общей общажной кухне, которую делят две комнаты: Феликс с Чаном и Сынмин с Хёнджином. — Он милый, когда ругается, — говорит Феликс, рассказывая о последнем разе, когда Сынмин проиграл ему в Марио Карт. — О, неужели, — Минхо недоверчиво выгибает бровь. Младший пожимает плечами. — Будто ты не за этим постоянно к нему цепляешься. — Ещё и пялишься на парах, как маньяк, — вставляет свои пять копеек Хёнджин, не отрываясь от учебника на столе. Минхо молниеносно хватает его за выпирающие рёбра и щекочет изо всех сил. Хёнджин истерически орёт, а Феликс чуть не падает со смеху, что и становится его главной ошибкой. — Хён, Минхо-хён!!! — визжит он высоким голосом, когда гнев Минхо достигает и его. Он выгибается, но затем внезапно падает на пол. Минхо от неожиданности тоже теряет равновесие. — Что у вас тут? — Чан заглядывает на кухню. — Дети получают по заслугам, — отмахивается Минхо, шлёпая Феликса по заднице. — Нет, это он опять обижает нас! — плаксиво жалуется Хёнджин, а Ёнбок (предатель!) поддакивает. Минхо уже готовится к новому раунду издевательств, когда прямо над ним звучит ровный, лишённый эмоций голос: — Можно уже пройти? Сынмин стоит прямо над ними. Всё по канону: толстые очки, растрёпанные мягкие волосы, рястянутая на пару размеров толстовка, рукава закрывают ладони. Несправедливо, насколько идеальным он выглядит даже в таком несобранном виде. Однако выражение лица выдаёт раздражение, которое Сынмин даже не скрывает. «Что случилось?» Феликс молниеносно вскакивает и убегает за Чаном. Хёнджин успел незаметно ретироваться ещё до это этого. Минхо растерянно моргает. — Чего? Сынмин молча обходит его. «Чего? — снова удивляется он, но теперь про себя. — Почему он не в настроении?» — Сынмо? — пытается он, хотя внутри не знает, куда деться: выйти за остальными или настоять на разговоре. Тот медленно выдыхает. — Ничего. Я не хотел грубить. Минхо тихо мычит. — Не выспался? Снова допоздна смотрел дорамы? Плечи Сынмина опускаются. — Ага… Я, наверно, просто не умею нормально отдыхать. Не спал почти всю ночь и совсем забыл про наш проект, — он отвлекается от заваривания кофе и оборачивается к Минхо, смотря виноватыми грустными глазами. — Значит, мы никуда не пойдём, — вырывается изо рта без лишних раздумий. Сынмин упрямо хмурится. — Мы договорились. «Но ты чувствуешь себя плохо!» Минхо незаметно кусает внутреннюю сторону щеки, пока его изучают острым взглядом сквозь толстые линзы, которые делают глаза Сынмина комично маленькими. — Мне нужно разобраться с заданием Хёнджина. Я обещал помочь ему. В отличие от нас, ему сдавать уже на следующей неделе, поэтому… — Минхо разводит руками, завершая объяснение недосказанностью. «Ложь во благо». Минхо знает, что с Чаном и Сынмином иногда нельзя иначе. Те упрутся в работу, и ни с места! Чана он разыгрывал почти каждый раз, прибегая к угрозам вместо уговоров, но вот Киму… На языке появляется сладкий вяжущий привкус, как после недозрелой хурмы. Сынмин щурится, а затем устало трёт переносицу. Минхо отчётливо видит тёмные тени, которые становятся будто всё более заметными с каждой секундой. «Он так устал». Сынмин вздыхает, поднимая голову. — Ну… Хорошо. Минхо не нравится очередной виноватый взгляд, который ему кидают, но он кивает, еле сдерживая внутреннее ликование. — Отдыхай. Вечером я приготовлю ужин. Сынмин неуверенно улыбается ему вслед, когда Минхо выходит в общий коридор. (Уши красные, а сердце отказывается слушаться напрочь. Он слишком очевиден и ненавидит это). *** Они плетутся вдоль речки ранним весенним утром, когда тумана уже нет, но ещё зябко. Минхо смотрит на спину, которая постепенно удаляется от него. Он знает, что они оба усталые из-за бесконечных домашних заданий, поэтому не понимает, как Сынмин всё ещё может быть таким резвым. «Эх, молодость…» — рассеянно думает он, но тут же качает головой. — Долго ещё? — спрашивает он, — мы уже далеко зашли. — Нужно взять несколько образцов за раз, — говорит Сынмин. — Я в курсе, — фыркает Минхо, но не может всерьёз разозлиться, несмотря на паршивое настроение. — Давай уже остановимся, не нужно относиться к заданию настолько серьёзно. Сынмин собирается развернуться, чтобы ответить как следует, но неловко спотыкается и падает. Минхо смотрит на это, будто в замедленной съёмке, и только короткий вскрик приводит его в чувства, как пощёчина. Он поспешно подходит к нему. — Ты как? — Сынмин болезненно щурится, но качает головой, не принимая руку, предложенную Минхо. — В порядке. Минхо недоволен. Очень недоволен, если клокочущее раздражение на преподавателя, глупое задание и утро, потраченное впустую, можно уместить в одно слово. Он решительно берёт Сынмина за руку сам. — Теперь мы точно спустимся к реке, а потом развернёмся назад. Сынмин хочет возразить, но взгляд старшего останавливает его от бесполезного спора. Минхо ведёт их, стараясь не смотреть на притихшего донсена. Если закрыть глаза и сосредоточиться на большой руке в ладони, можно представить, будто это свидание. Минхо фыркает. Они вместе, но это абсолютно неромантично. Учёба — сплошное проклятие, сжирающее время и нервы. Если бы только Минхо мог обратить время, доступное ему с Сынмином, для пользы, а не пустых препирательств, как сейчас… («Что мешает тебе попытаться?» — звучит всезнающий голос Чанбина. Возразить ему нечего). *** Сынмин часто расстраивается или раздражается. Он может дуться даже из-за проигрыша в какой-нибудь игре, которой сильно увлечётся. Или из-за недостаточно высокой оценки. Или безобидной шутки, которая внезапно заденет его непробиваемый характер. Однако в то же время у Сынмина есть замечательное свойство: как бы он ни был зол, хорошая еда влияет на него удивительным образом. Порция кимчи-чиге — и перед вами совершенно другой человек. «Путь к приручению щенка лежит через желудок?» — думает Минхо перед тем, как начать свой собственный эксперимент, занимая кухню. Он намерен проверить, особенно после того, что произошло утром на речке. Часы проходят незаметно. Ребята возвращаются с прогулки, но никого из них Минхо не зовёт на общий ужин, игнорируя нытьё про то, что он должен быть заботливым хёном, и кормя особо настойчивых салфетками с рисунками ящериц. Он заканчивает через несколько часов и выдыхает. Готовка сильно сбивает чувство времени, поэтому Минхо удивляется, когда смотрит на экран телефона. «Что ж, самое то для позднего ужина». Он стучится в дверь Сынмина. Потом ещё раз, пока не раздаётся шорох ключа. — Хён? — Сынмин трёт глаза. — Тебе что-то нужно? — Выходи и сделай нам кофе. Он медленно моргает, глядя на Минхо, и наклоняет голову к левому плечу. — Сделай сам? — Я и так долго возился с ужином. — О, — лицо Сынмина озаряется пониманием, и недовольство уходит на второй план. Младший зевает, прикрываясь ладонью, — что за праздник? — Твоя скорая смерть от истощения. — Мечтай, я буквально весь день спал, — самодовольно хмыкает тот. — Значит, мой суп тебе не так уж нужен? — щурится Минхо. — Не говори глупостей, хён, — серьёзно отвечает Сынмин, и получает тычок в бок перед тем, как Минхо направляется к кастрюле, которую оставил на плите. Они едят в основном молча. Минхо искоса наблюдает за чужими неторопливыми действиями. Сынмин хоть и сказал, что отдохнул, но этого ведь не хватит надолго. Следующая неделя обещает быть ещё более напряжённой для них. — Что-то не так? — А? — Минхо моргает, (снова!) застигнутый врасплох. — Ты пялишься. Первая реакция — отрицание. — Неправда. — Врёшь только ты, хён. — Отправляйся в духовку, — У Сынмина хватает наглости поднять голову и закатить глаза, поэтому Минхо добавляет, — немедленно. Сынмин вздыхает, продолжая уплетать суп. — Спасибо, — говорит он вежливо и очаровательно вдумчиво, когда заканчивает, — это действительно было вкусно. — Не за что. — Но всё же, — продолжает Ким, и этим моментально напрягает Минхо, потому что он знает, что у него спросят, — зачем ты это сделал? — Я уже не могу угостить тебя по доброте душевной? — Ты не позвал остальных, — резонно замечает младший. — Не захотел. Они отдыхали весь день в отличие от нас. Из-за напоминания Сынмин снова поникает и устало вздыхает. Хотя Минхо рад, что больше нет неудобных вопросов, ему всё же тяжело снова видеть младшего в удручённом настроении, поэтому он протягивает руку и мягко ерошит пушистые волосы. — Забудь уже об этом, — говорит Минхо. — Для тебя всё так просто. — Не понимаю, почему ты вообще расстраиваешься из-за какого-то задания. Сынмин снова вздыхает. Тяжело. Долго. — Мне нравится этот преподаватель. Я хотел сделать действительно стоящую работу, но в итоге просто потратил и твоё, и своё время зря. Минхо не отстраняется, но перемещает руку с головы на острое плечо. Они молчат, погружённые каждый в свои мысли. — Тебе не надо было угощать меня, — в конце концов заключает Сынмин, — давай я хоть посуду помою. Минхо пожимает плечами. Ему было несложно это приготовить, но он решает предложить альтернативу, которая устроила бы их обоих: — Нам нужно хорошо питаться, чтобы оставаться здоровыми и умереть естественной смертью, поэтому давай готовить в следующий раз вместе? Сынмин смотрит на него несколько долгих секунд мягким усталым взглядом, в котором, тем не менее, Минхо больше не находит следов грусти (он считает это своей маленькой победой). Ему нравится внимание, разжигающее тёплый огонь в животе. Ким улыбается. — Конечно, хён. (И Минхо перестаёт понимать, почему сопротивлялся своим чувствам так долго). *** — Хён, ты же знаешь, что я не собака? — Сынмин смешно дует губы. — Конечно, ты не достаточно милый для этого. Ты всего лишь Ким Сынмин. Ким практически бесполезен на кухне, это становится понятно сразу. И, хотя Минхо привык огрызаться на него, на этот раз он гораздо терпеливее. В конце концов младший старается. Он протягивает кусочек вкусняшки и дразнит, не позволяя съесть её сразу. Сынмин изображает рычание и кусает за пальцы. Классика. — У тебя мука на лице, — говорит старший, хотя вина в этом полностью на нём. Ответный обречённый стон радует сердце и стирает неловкость. (Ли Минхо так по-глупому сильно вляпался, что хочет встречаться с Ким Сынмином). *** Он знает, что не должен пить, потому что становится слишком расслабленным и не держит рот на замке. Ему бы не пришлось терпеть столько насмешек от трирачи, если бы пару месяцев назад он не захотел пойти с ними в бар. Но Минхо не может отказать Сынмину, который сам постучал в его дверь, не может не пойти за ним и снова не встретиться лицом к лицу с самодовольными ухмылками друзей. Он чует подвох. Но, опять же, улетает почти что с пары стопочек соджу, смешанной с соком. Они смотрят шоу. Серия за серией, и вот уже никто не обращает на ноутбук внимания. Джисон привалился к бедру Минхо и тут же засопел. Хёнджин смеётся над как всегда нелепыми подкатами Чанбина и Чана. Феликс клюёт носом и в итоге тоже прижимается к руке Минхо, ненавязчиво бормоча что-то у него под ухом. Минхо не слушает. Он смотрит в никуда, пока мысли превращаются в опилки и вату, такие объёмные и бессмысленные. — Хён? — зовёт его Сынмин. Он выглядит обеспокоенным. Минхо очень возмущён. — Почему ты грустишь? — спрашивает он и подаётся в его сторону, хмурясь. Сынмин вздрагивает, как и потревоженный Джисон, — тебя кто-то обидел? Дымка спокойствия стирается, Минхо не нравится, что младшему некомфортно. Он хочет исправить это изо всех сил. — Всё в порядке, — отвечают ему тихо. «Он никогда не говорит правду», — с горечью думает Минхо. — Что я могу сделать, Ким Сынмин? Тот выглядит удивлённым. Большие глаза смотрят из-под чёлки прямо на него со смесью печали, нежности и надежды. В этот момент старшему кажется, что он понимает, что именно витает между ними и чего от него хотят. «Ох». — Какой же ты милый, — выдыхает Минхо. Он не замечает ни смеха Джисона, ни всеобщего затишья, когда Сынмин вдруг хватает его и выводит из гостиной. (Минхо не сопротивляется). *** Он просыпается, потому что трудно дышать. Глаза открывать не хочется, но Минхо почти сразу осознаёт, что находится не в своей комнате. «Сынмин?» Он разлепляет веки. Ким лежит рядом с ним. Их ноги переплетены, кровать не расправлена, что совсем нехарактерно для младшего. Минхо сглатывает и морщится. Во рту противно и сухо. Он отлично помнит вечер, но не помнит, как отрубился. Кажется, они толком не разговаривали, когда заперлись в комнате, потому что Сынмин заснул почти сразу. Хёнджина нет, соседняя кровать пустует. «Не хочу уходить. Только вот душно…» Некоторое время он размышляет, так ли ему нужно встать, чтобы открыть окно и привести себя в порядок, пока не решает просто дотянуться до стола и отпить из бутылки воды. На середине движения Минхо чувствует — что-то не так, и опускает взгляд. — Далеко собрался, хён? — строго спрашивает Сынмин, но в словах не слышно злости. Он медленно моргает, с какой-то обречённостью глядя на Минхо. Тому это вовсе не нравится. — Я не собирался уходить. Тем более не после того, что было вчера. — Ты помнишь? — Конечно? — удивляется Минхо удивлению Сынмина, — ты чего? Не проснулся ещё? Младший вздыхает и морщится. — Я даже не почистил зубы… — Как же так, — с поддельным сочувствием качает головой Минхо. Сынмин закрывает лицо руками и отворачивается. — Не издевайся над человеком с похмельем! Сердце Минхо предательски смягчается и он гладит Кима по голове. — После завтрака должно стать легче, — говорит он, несмотря на то, что совсем не хочет вставать. Однако, если самому милому мальчику плохо, он должен что-то сделать с этим, верно? — Что насчёт рамёна? Сынмин с неохотой соглашается. (Их ждёт серьёзный разговор, но, кажется, прошедшая ночь привела их к чему-то большему). *** Они завтракают молча. Атмосфера сонная и неопределённая, и тишина совершенно не помогает. Минхо хочет всё разъяснить и о многом спросить, потому что реакция Сынмина непонятна ему. Главное — набраться смелости и терпения. С Сынмином нельзя действовать быстро. — С-спасибо за еду, — неловко заикается Ким. Минхо протягивает ему обезболивающее для головы, и тот благодарно кивает. — Хён? — Послушай, — говорят они одновременно и замирают, глядя друг другу в глаза. Минхо отворачивается первым, не выдерживая силу «щенячьей невинности», как называет это Джисон. — Ты первый, — буркает он, хотя изначально собирался сказать совсем другое. Сынмин длинно выдыхает и ставит локти на стол, закрывая лицо руками. — Ты всё помнишь, — говорит он, — но что значили твои слова? Типа… — он тушуется, и Минхо сразу хочется успокоить его, но он знает, что не сможет сделать этого сейчас, — по сути это был просто комплимент, и я прошу прощения, что заставил тебя пойти за мной, но всё же я подумал… — О чём? — подбадривает Минхо. Сынмин молчит некоторое время, глядя в стол. Они проснулись рано, поэтому их окружает безопасное безмолвие. Минхо вдруг понимает. — Я не стану осуждать, — говорит он более мягко, — более того, мне кажется, что мы думает об одном и том же. Сынмин качает головой. — Я в этом не уверен. И я не хочу обременять тебя… Минхо качает головой. — Сынмин-а, — зовёт он и ждёт, пока тот поднимет на него растерянные глаза, — почему ты думал, что я забуду вчерашний вечер? — Потому что… Ты никогда не говорил ничего подобного, — он хмурится, — тем более мне. — Но я сказал и не стану отказываться от своих слов, — спокойно повторяет старший. — Почему, хён? В твоём стиле было бы притвориться, что ничего не было, и высмеять меня. Это замечание застаёт врасплох. Вот так его видит Сынмин. Минхо слышит непонимание и раздражение, которые захлёстывают младшего, и хочет всё объяснить, но… «Ты странный для него. Ты не подходишь ему». Сынмин своей реакцией будто подтверждает эти мысли, но Минхо сжимает кулаки. Что ж. Ему придётся рискнуть. — Ты мне нравишься, — говорит он, чувствуя, как сжимается горло. Он старается дышать размеренно, но воздух отказывается задерживаться в лёгких. — Разве ты не видишь этого? — не подумав, выпаливает он. Лицо заливает раскалённая краска, а голос хрипит. Минхо никогда не был таким униженным. Он смотрит, как меняется выражение лица напротив. Опухшее от алкоголя и сна, оно всё равно нравится ему, и это настолько несправедливо, что хочется кричать. Ох. Сынмин вздыхает. Растерянность, смущение, удивление, воодушевление. — Правда? — глупо спрашивает он. Минхо смеётся от нервов и странности ситуации. — Конечно, правда, — выдыхает он. — Я был так очевиден. Меня каждый день доставали из-за этого. — Но… твои шутки… и ворчание? — Не обращай внимание на слова. Смотри на поступки, — объясняет ему Минхо. Сынмин глядит на него, как на дурачка, которым Ли, видимо, и является. — Слова тоже важны! — настаивает он, как и всегда, — я ничего не понимал! Мне казалось, что ты со всеми такой: ты готовил и другим, ухаживал и за Джисоном, и Феликсом… — Но только к тебе я проявлял больше внимания, — не соглашается Минхо. — А ещё! — не унимается Ким, — с Чонином ты общался мягче. И с Феликсом раньше тоже. Минхо выгибает бровь. — Непослушный щенок хочет, чтобы я был с ним более ласковым? Чтобы я говорил ему комплименты и прочие тошнотворные вещи? Тогда ты поверишь, что нравишься мне? Сынмин замер и расстроенно нахмурился. Старший пожалел, что начал снова задирать его. — Хён, — выдохнул он, опустив плечи, — я правда ничего не понимал. Может, я глупый, но… — Это не так! — Но, — твёрдо продолжает Сынмин, — я не пойму, пока мне не скажут прямо, и буду переживать. Минхо опустил голову — Возможно, ты прав. Сынмин покачал головой. — Я не хочу, чтобы ты перекраивал себя ради меня. Ты мне тоже нравишься, — он поднимает сияющий взгляд на старшего, который делает с Минхо возмутительные вещи, — мне важно, чтобы ты чувствовал себя хорошо, но я сомневаюсь… Минхо наконец делает то, что хотел очень давно, — берёт Сынмина за руку и надёжно сжимает. Слова вырываются из него без раздумий — вся нежность, которую он копил так долго: — Никто не обязан полностью меняться — это мы, надеюсь, хорошо знаем. Но я не против стать честнее с тобой, чтобы нам стало комфортнее. Я хочу быть твоим парнем, поэтому стремлюсь к тому, чтобы мы научились находить компромиссы и не обижать друг друга. Ты важен, Ким Сынмин. Он выжидательно смотрит на младшего, который спустя маленькую заминку торжественно кивает, сжимая пальцы старшего в ответ. — Конечно, хён, — волнительный вздох срывается с губ, и глаза становятся ещё ярче, — давай постараемся. (С этого момента Ли Минхо наконец-то начинает встречаться с Ким Сынмином). *** — Высшая оценка? — недовольно уточняет Сынмин. — Конечно, — удивлённо кивает преподаватель, — вы сделали даже больше, чем нужно. Минхо хохочет. Они правда собирались подготовиться к выступлению со своим докладом, над которым так долго работали, ходили на речку за «образцами» и копались в своих записях, но сеанс обнимашек был приоритетнее. В конце концов они именно на той стадии отношений, когда сложно друг от друга отлипнуть. Сынмин поправляет очки, не глядя на Минхо. Его щёки горят, и старшему даже хочется при всех затискать его, но приходится сдерживаться, чтобы не разволновать Кима ещё больше. Очевидно, он недоволен тем, что выполнил работу не так хорошо, как ему хотелось, поэтому дуется, но Минхо знает, что скоро Сынмин одумается и снова станет послушным и мягким щеночком. — Хён? — шепчет он, когда выходит из аудитории и Минхо берёт его за руку, чего раньше не решался сделать. Очевидный вопрос повисает между ними. — Ничего, — качает головой Минхо, — просто… я рад, что я с тобой. Сынмин моргает в ответ и ничего не говорит. — Какие сладенькие, — свистит им вслед Феликс и убегает, когда оба с суровыми лицами оборачиваются к нему. Чонин, который шёл с ним, просто закатывает глаза. Насмешки никогда не вызывали особых проблем, но Минхо обманет, если скажет, что не хочет прекратить их. Сынмин видит его насквозь: — Хён? О чём ты думаешь? (О том, что пришло время для мести). *** Друзья собираются вечером в одной из спален, как и обычно. На этот раз алкоголя почти нет, и Минхо не терпится увидеть их реакцию. А вот Сынмин вскоре начинает нервничать. Джисон выбирает фильм и включает его на ноутбуке Чана. Минхо незаметно придвигается к своему парню ещё ближе — это удобно сделать, потому что они сидят на полу. — Всё хорошо? — шепчет он так, чтобы никто не услышал, потому что видит, что Хёнджин наблюдает за ними. Пока что они никому не говорили о своих отношениях прямо, хотя, как считает Минхо, всё до боли очевидно. — Д-да, — кивает младший, — хотя я… ты знаешь, я не так хорош… «Очаровательный». — Мне не особо важно, — уверяет он, — я бы хотел их всех смутить, чтобы у них вытекли глаза, но, если ты не уверен, я не против просто посидеть. Хочешь сок? — Да, спасибо. Сынмин хватается за стакан и, чуть насупившись, пьёт из трубочки сладкую жидкость. — Не смотри на меня так, — бросает он и ёрзает. Минхо отчасти догадывается, что происходит в его голове: Сынмин не любит заниматься чем-то, в чём почти не смыслит. Он наверняка сейчас сильно не уверен в собственных навыках, поэтому боится, что всё испортит этим, разочаровав Минхо. Ли хочет показать обратный пример. Неважно, насколько опытен Сынмин, каждое его движение будет вызывать самый приятный трепет внутри, потому что Минхо влюблён в него. Только и всего. Он знает, что младший быстро учится, поэтому нетерпеливо прикусывает губу. «Конечно, он не отказал мне моментально, что уже о многом говорит, но, если уж он не захочет, наедине я сделаю то же самое». Проходит некоторое время. Сынмин вдруг встаёт и выходит. Минхо с трудом высиживает пару минут и поднимается следом. Тесная кухня выглядит идеально. Лампочка не горит, вечер освещает стены и худую фигуру, которая сидит за столом. Минхо улыбается и обвивает руками плечи Сынмина. — Что ж, щеночек, ты готов к нашей практике? *** — Медленнее, — слабо просит Ким. Он раскрасневшийся и податливый, хотя и не упускающий шанса перехватить инициативу. — Хорошо, — шепчет Минхо и снова прикрывает глаза. Их губы мягкие и тёплые. Сладкие медленные движения становятся всё привычнее, а Сынмин — всё смелее. Они обнимаются, что сначала ощущалось немного неловко, но быстро стало идеальным. Минхо чуть отстраняется, перед этим нежно прикусив нижнюю губу Сынмина. — У тебя получается прекрасно, — улыбается он, — как и всегда, оправдываешь все ожидания. — Странно слышать это от тебя, — язвит Сынмин, сжимая его футболку в длинных пальцах. — Ты сам хотел больше похвалы. Его прерывают новой порцией тактильности и поцелуев. Минхо не собирается торопиться, но ему УЖАСНО хочется забраться руками под чужую одежду и обниматься дни напролёт… …Пока свет вдруг не загорается. Крик, который следует за этим, заставляет Минхо вздрогнуть. — Ч-что вы тут устроили?! — визжит Хёнджин. — Празднуем сдачу проекта. — Уединитесь! — Вы стоите друг друга, — буднично замечает Чанбин, совсем не удивлённый, — а я говорил, что они тут совсем не в нарды играют. — Фритюрница, — выдавливает Минхо, — она ждёт тебя, если ты не изволишь замолчать, Бинни. — Конечно, хённим. Джисон хохочет, когда понимает, что происходит, — он проснулся из-за шума и вышел самым последним. Они берут новые закуски и садятся досматривать фильм. (Ли Минхо запомнит, что его первый поцелуй с Ким Сынмином был со вкусом самого сладкого клубничного сока и желания повеселиться). *** Милые моменты, которые они разделяют, становится всё больше. Минхо скрупулёзно собирает их, хотя в итоге осознаёт, что им некуда спешить. Для тревоги просто не остаётся места. Они всей компанией идут купаться, но Минхо так и не научился плавать. Он ноет и не желает заходить в воду ещё глубже. Сынмин стоит перед ним, улыбаясь металлической улыбкой. «Мило», — думает Минхо против своей воли и сдерживает порыв ущипнуть младшего за щёки. Вместо этого он протягивает руки, уютно сцепляя их на спине Кима и притягивая их ещё ближе друг к другу. «Наконец я держу его в руках. Наконец я могу обнять за талию — или вообще как захочу», — с незнакомым восторгом думает Минхо, удовлетворённо улыбаясь своему парню. Сынмин наклоняется и мягко целует его. Невинные прикосновения, вызывающие трепет и умиротворения. У Минхо холодные губы из-за нахождения в воде, а Ким тёплый и просто идеальный. Минхо расслабляется, согреваясь в объятиях, пока они окружены галдящими людьми. Раньше он думал, что ему будет некомфортно открыто проявлять чувства, но сейчас нет ничего прекраснее их поцелуя. Момент разрушается, когда кто-то брызгает в них из водяного пистолета. Оторвавшись от Сынмина, Минхо видит убегающего Джисона. Первый порыв — бросится следом. Только вот Минхо никто не планирует отпускать. — Тебе не лень? — загребущие руки Сынмина уютно лежат на плечах. «И то верно». Минхо фыркает и остаётся с ним. *** Минхо зажимает Сынмина между собой и столом, удобно устроив руки сначала на боках, а потом на его заднице. Хорошие, кстати, ягодицы, когда это Сынмин успел подкачаться? Минхо увлечённо целуется, сохраняя неторопливый темп, несмотря на собственное нетерпение. Хочется показать всё и сразу, но то, как сбивается дыхание и объятия ощущаются в сто раз горячее, отбивает желание торопиться. У них всегда будет много времени. Сынмин подаётся вперёд, обвивая руками талию Минхо. Мурашки возбуждения расползаются по всему телу, и Ли довольно щурится, продолжая расслабленно изучать ладонями реакции Сынмина. Удовольствие. Медленное и чистое. Ким становится смелее, уже самостоятельно двигая Минхо так, чтобы обоим было удобно. Он наклоняет голову иначе, шире раскрывая рот. У Минхо кружится голова. Внезапно раздаётся щелчок, и оба замирают. Минхо недоумëнно отстраняется, глядя на часто дышащего раскрасневшегося Сынмина со слегка блестящими губами. «Идеальный». Взгляд затуманен, но он быстро приходит в себя. — Э-это резинка, — Минхо непонимающе наклоняет голову, — от брекетов. Она порвалась. Он трогает челюсть. — Больно? — Нет, вовсе нет. Просто её лучше бы заменить прямо сейчас… Сынмин начинает шарить по карманам, но Минхо прерывает его копошение, доставая свой платок. — Выплюнь, — говорит он, протягивая ко рту Сынмина. Тот краснеет только больше. — Хëн… — мямлит он. — Что? — Давай я сам. — Неа, — Минхо ухмыляется. — Тебя весело дразнить. Сынмин дуется, закатывая глаза, и Ли решает сменить тактику: — Давай быстро разберёмся с этим, чтобы продолжить, сладкий, — он коротко чмокает Кима в губы и снова приставляет платок к его рту. С горем пополам несчастная резинка всё же заменяется. — Я отомщу тебе. — Страшно-страшно. — Идëм в более удобное место. — А? Уже зовёшь меня в спальню? — Минхо охотно подчиняется, пока Ким ведёт его за руку в свои апартаменты, и не сопротивляется даже тогда, когда его сразу же толкают на кровать. Сынмин смотрит в глаза Минхо и снова краснеет от ушей до самой шеи. «Милый». — Ты красивый, — бормочет он, протягивая руку к чужой щеке. Сынмин прикрывает глаза. — Ты тоже, хëн. — О да, я в курсе. Он ухмыляется, а Сынмин цокает. — Умеешь же испортить момент. — Просто хочу, чтобы ты знал о собственной красоте так же хорошо, как и я, — самодовольно отвечает Минхо. Сынмин снова коротко целует его. — Спасибо, — смущённо говорит он, опустив голову, но невинный образ рушится, когда шаловливые руки забираются под свитер Минхо. — Ого, какие мы смелые. — Я обещал мстить, — невозмутимо говорит Сынмин, зачесывая мешающую чёлку назад. Упс. Минхо определённо нравится, как Ким выглядит с открытым лбом. А этот тёмный взгляд… Сынмин хитро ухмыляется, за затем крадëт ещё много поцелуев Минхо, погружая их обоих в мягкое и комфортное наслаждение.