Осенний поход за покупками

      Это была осень, середина сентября. Воздух дышал долгожданной прохладой, люди надевали любимые свитера, составляли план на месяц и закупали пачки какао для уютных посиделок перед камином. По улицам, держась за руки, гуляли парочки, купались в жёлто-красных листьях дети. Это время года... Не самое любимое у Стэнфорда. Оно всегда сопровождается сезонными болячками и знакомой всем хандрой, которые Форд, к сожалению, всегда подхватывал.       Но сегодня он не один. Проезжая зажиточный район, Фиддлфорд Макгакет — его давний друг, а теперь ещё и помощник в постройке портала — прилип к стеклу, жадно разглядывая огромные ворота парка развлечений. — Ты не говорил, что здесь есть парк аттракционов. — Пробубнил Фиддлфорд, провожая взглядом колесо обозрения. На окне образовалась паровая дымка. — Я сам недавно узнал. Фиддлфорд покосился на него с выражением, мол: «Ты вообще выходишь на улицу?», на что Форд, усмехнувшись, прикрыл глаза. Ехать оставалось совсем ничего — обогнуть травмпункт и заехать на пригорок. Там уже и знаменитый, невесть откуда взявшийся, торговый центр.       Форд отдал деньги за проезд и захлопнул дверь. В нос ударил еловый горный воздух, нетерпеливо сошедший с гор. Он закрыл глаза и позволил на миг окутать себя природному ощущению свободы, а когда открыл их — рядом стоял улыбающийся Фиддлфорд, с румяными от мороза щеками. Он быстро растёр руки и согрел их дыханием. — Ну, чего я тут должен увидеть? — Оглядываясь по сторонам, спросил Фиддс. За ними громко захлопнулась одинокая стеклянная дверь, и только что приехавший гость поставил руки в боки. — Даже не знаю... Шишки? Кленовый сироп? Или чучело енота? — На последнем предложении помощник странно поник. Форд конечно знал, что в молодости Фиддлфорд был хиппи и вообще плохо относился к насилию, но это же была просто шутка! Хотя шкурки енота всё ещё можно здесь найти. — Магнитофон... — Прочитал Фиддс на листочке, который немного поздновато вручил ему Форд. Он обернулся к другу и скептически выгнул бровь. — Ты все эти годы сидел в тишине?       Учёный неловко потёр затылок, молчанием подтвержая слова МакГакета. Это было странно, но все эти 6 лет он довольствовался только теми радиоволнами, что ловил его дешёвый VEF 202. Всё остальное время он проводил за исследованием Гравити Фоллз, так что было как-то не до музыки.       Магазин «Всякой рухляди Сэма Смита» находился прямо на втором этаже, справа от лестницы. От одного только вида всех этих железяк глаза Фиддлфорда засветились и, кажется, превратись из овалов в пятиконечные звёзды. Кассеты, диктофоны, пейджеры и другие технологические ништяки лукаво выглядывали из-под тонкого стекла, и всем своим сложным-ой-каким-сложным видом манили руки инженера, так и норовившего разобрать этих «малышек» по частям, исследовать каждую мельчайшую деталь, что вылили железом на заводе. — Здравствуйте, не могли бы вы купи- ПРОДАТЬ мне а... Магнитофон! Да, магнитофон, желательно последней модели. — С долей неловкости попросил Форд. Общение с людьми после стольких лет одиночества казалось чем-то странным и отчего-то слишком напряжённым.       Продавец, пожилой мужик лет пятидесяти, посмотрел на него как на умолишённого и, отвернувшись, цокнул языком, прохрипев после: — Вам Харман или Апекс? — Апекс. — Решительно ответил Форд. Как со спины его схватили за плечо и развернули на 180 градусов. — Ты дурак? — С раздражением выдал Фиддс. — Харман, конечно. Продавец, услышав его ответ, достал со дна прилавка чёрно-бежевую коробку с огромной надписью «hk715» на боку и открыл её. — Всё, что есть, парень. Вали, если не устраивает. — Он сел обратно, доставая сигарету.       Форд развернул защитную плёнку, и хмуро сдвинул брови. Внутри оказался продолговатый механизм серого цвета, с чёрными кнопочками на передней части. — Ну, как тебе? — Фиддлфорд по-дружески толкнул его. — Даже дисплей есть. — Он ткнул пальцем в выключенный экран. Форд не двинулся, но через секунду, как по щелчку пальцев, переменился в лице и достал кошелёк. — Берём       Продавец ничего не сказал, но усмехнулся чему-то в мыслях.

***

      Они остановились посреди холла. Вокруг сновали туда-сюда люди (и что им здесь понадобилось в такой рабочий час?), и всё помещение наполнилось мерзким разговорным шумом. — Ты разговариваешь, будто не видел живого человека лет пять... — Прервал молчание Фиддс, подобрав в подмышку новенький магнитофон. — Фактически... Так и есть. — Форд уткнулся взглядом куда-то под ноги. Он не виделся с Фиддсом около десяти лет... Столько всего поменялось за это время. Форд был уверен: его старый Фиддс тут же сматерился, выдал какой-нибудь нелепый звук, ну и, в конце концов, хлопнул бы его по плечу. Сейчас перед ним стоял такой же высокий, но как будто более взрослый и семейный Фиддс. Для полноты картины не хватало только сигареты меж губ, но Фиддс категорически отказывался от курения. — Что? — Ты первый человек в Гравити Фоллз, с которым я разговариваю дольше шести минут. — Серьёзно посмотрел на него Форд. Фиддлфорд неуверенно поджал губы и зашёркал ногой. — Чем ты вообще здесь занимался? — Чуть тише спросил он. — Изучал... Аномалии.       Фиддлфорд глубоко вздохнул. И чёрт же его побрал ввязываться во всё это... Впрочем, это его первый друг. И у него не было другого выбора, кроме как приехать, когда он услышал зов помощи (Стэнфорд всячески настаивал: «Я не прошу, а предлагаю. Это не просьба, а деловое предложение», но Фиддлфорду было приятно размышлять о себе, как о великом спасителе — том, в ком Форд действительно нуждается.)       Он снова уткнулся в данный ему список — вырванный из блокнота листок жёлтой бумаги, на котором наспех, но таким же аккуратно-каллиграфическим почерком выведено несколько пунктов. «Так-так-так, посмотрим...» — Пробормотал про себя он. — Можем наплевать на это. Просто пройтись... Посмотреть чего-то. Ты ведь только приехал, как-то неудобно сразу нагружать тебя работой. — Невзначай предложил Форд. — В принципе, магнитофон — единственная важная штука здесь. — Он остановился большим пальцем на первой строчке, и задумчиво приложил руку к подбородку. — Но от парных халатов я не откажусь.       Форд изогнул бровь в непонимании: парных халатов? Разве там не написано...? Он выхватил листок из рук помощника и вчитался в первый пункт: «купить халат Фиддлфорду нам». Последнее слово было почти таким же, как у него — красивым, точным... Но «другого рода». Форд усмехнулся. Ну, в такой день не жалко и потратиться на себя.       Он засунул руки в бежевое пальто и что-то себе насвистывал. Фиддлфорд шёл рядом, в такой же позе, но с более приветливым лицом, пока не остановился и резко схватил его за руку. Форд повернулся. — Ты же помнишь, зачем мы здесь? — Спросил скорее риторически Форд, но тот молча повёл его к витрине с яркой гавайской рубашкой и ковбойской шляпой. Восторг в глазах Фиддлфорда редко с чем спутаешь — он так светится от счастья, что кажется, вот-вот рассыпется на сотни искр; и улыбается так... По-ребячески. В такие моменты Форд всегда вспоминал Стэнли. — Мы. Просто. Обязаны. Это. Купить. — Отчеканил Фидллфорд ему в глаза. В следующий миг они оказались внутри салона (довольно людного, между прочим). Форд нетерпеливо стучал ногой, когда Фиддлфорд собрал сначала комплект с витрины, потом взял джинсовый комбинезон с манекена (а на Фордовское «не по сезону» показательно высунул язык. Что с него взять — деревенщина), прихватил ещё чёрную бейсболку, и закрылся в примерочной. — Ну, как тебе? — Он наконец сдвинул штору и Форд смог оценить новый наряд. Фиддлфорд покрутился в светло-зелёной рубашке с вышитыми цветами жёлтого цвета. Стоп... Это то, что он взял? Форд проморгался, протёр глаза два раза, но не смог развидеть — на тумбочке была КУЧА вещей. Которые Форд обязался оплатить. — Ну как, тебе нравится? — Очень. — Он вздохнул, поправляя броулайнеры, — Тебе правда идёт, Фиддс, но... — Запнулся, смущённо отводя взгляд в сторону, — Она полупрозрачная...       Фиддлфорд непонимающе уставился на него: думаешь, в Гравити Фолз каждый второй — гей? От этого вопроса у Форда дыбом встали волосы. Он не ожидал озвучивания своих мыслей... Так прямолинейно... — Нет-нет, конечно, это твоё право, что носить... — Он замахал руками, оправдываясь, — Но... Мне будет слегка стыдно находиться рядом с тобой.       Фиддлфорд улыбнулся другу и похлопал его по плечу. — Не переживай! Я видел тут рядом точно такую же рубашку красного цвета!

***

      Да, Форд не смог отвертеться. В его планы это не входило, но теперь у них есть парные (Почти прозрачные! Какой стыд!) рубашки и о, Фиддс был бы не Фиддсом, если бы не взял у него клятву хотя бы раз надеть для него этот наряд. — Между тем, мы всё ещё не купили халаты — Занудил Форд. В руках он тащил огромные пакеты, которые чудом не взорвались от количества купленных вещей. — Обойдёмся, я могу и в твоём походить. — Присвистнул Фиддс, стреляя глазами со списка на вывески. — Деньги у меня не бесконечные. Ты только что потратил сумму, на которую я мог бы жить ГОД! — Вспылил Форд, покрываясь румянцем.       Фиддлфорд остановился. — Если тебе это так важно, то давай купим... Ты так долго не был в торговом центре?       Форд вздохнул, опуская плечи. — Давай просто купим всё нужное и вернёмся домой...       Он сильно утомился за тот час, что они провели в магазине одежды. За все шесть лет Форд, кажется, только пару раз заходил туда. И то, когда что-то сгорело вследствие неудачного опыта, или порвалось под временем. Почти всё это время он проводил или в библиотечной тишине своего дома, или среди природного шума местных лесов. Этот нескончаемый поток звуков, наполнивший полтора часа назад его черепную коробку, не вызывал у Форда ничего, кроме усталости и раздражения.       К счастью, Фиддс прекрасно улавливал его настроение. Буквально через пять минут, как он вошёл в какой-то очередной бестолковый отдел со всякой лабудой, Форд видит его на выходе с руками, наполненными всякими ненужными (он уверен) вещами. И едва он раскрыл рот, чтобы спросить: «Ну, что на этот раз?», Фиддс шепнул тихо-тихо «потом» и повёл его к выходу.       Закинув монетку в таксофон и поболтав самую малость, они завалили свои вещи в салон узкого красно-лакированного автомобиля и, сказав адрес, помчались домой. Форд выходнул и закрыл лицо руками. Прогулки по магазинам... Его выматывают.       Опустив руки на сидение, он взглянул в окно. За запотевшим стеклом крылся тёплый осенний пейзаж, который ему, ввиду усталости, захотелось запечатлеть. А после, как мёртвая птица, упасть лицом в подушку и не просыпаться до ноября.       Вдруг он почувствовал тепло на ладони правой руки. Повернув голову, он увидел, как тонкие пальцы его друга мягко касаются его собственных. Он, не зная точно, какому непреодолимому чувству потакает, толкнулся им навстречу и переплёл руки вместе. Невероятной силы холод пронзил его ладонь, будоража всё тело. Сперва казавшаяся тёплой, даже жгуче горячей, кожа Фиддлфорда в миг стала льдом, замораживающим всё на своём пути.       Форд взглянул в глаза друга и застыл, словно смотрел на музейный экспонат. Голубые, как ясное небо или кристально-чистая вода, смотрели в душу. Он никогда этого раньше не замечал, но теперь он видел чувствовал в них какой-то странный, невидимый другим, разлив. Разлив тоски, который нежно шептал: «я скучал»       Да, Форд знал, что Фиддлфорда нельзя брать в магазин. Он купил всякий хлам который слишком органично вписывался в характер его жилища — то календарь-перевёртыш на его рабочий стол, то колокольчик на дверь, то забавный фартук красного цвета, который теперь висел на крючке у кухонной раковины.       Форду неловко принимать это дар судьбы, он неловко потирает плечи и мнётся, не зная, что сказать. А Фиддлфорд так тепло улыбается, что даже не видя его лица — только чувствуя — он расщепляется на сотни тысяч атомов.       На обеденном столе стоит кружка, купленная ему Фидллфордом, которую венчает перманентная надпись на латыни: «не забывай меня никогда»