Морской Дьявол

      Сквозь прозрачные окна из таверны лился яркий желтоватый свет, стены скрывали шумные гуляния, песни и танцы. Прибытие мирных гостей, полных харизмы и богатств, казалось, собрало в одном месте львиную долю города. Артисты? Торговцы? Да, впрочем, не важно.       Глухо прошуршала старая черепица. Звонкий грохот глиняной «чешуйки» утонул в общем шуме, проникшем на пустынные ночные улицы. Растерянный пьяница перекрестился и взглянул на крышу. Лунный свет милостив к своим детям, сокроет каждого из них.       Чуть отступил назад, помял мягкими подушечками остывшую черепицу. Разбег. У самого края сильные лапы оттолкнулись от крыши. Осколки треснувшей «чешуйки» осыпались на макушку пьяницы. Растерянный замутненный взгляд поймал повисшего на подоконнике кота.       – Киса, – икнул, пошатнулся, поднял почти пустую бутылку настойки и сделал глоток, – жить надоело? Еда-то внизу.       Когти оставляли кривые борозды, черно-белая шерстка блестела в лунном свете. Зверек зацепился задней лапой о самый край и со всей силы подтянулся. Не медля ни секунды, он скрылся за ставнями открытого окна.       Постояльцы часто оставались в комнатах на втором этаже таверны. Внутри темно, ни души. Справа от окна стоял дубовый стол. В тени блеснул ярко желтый озорной огонек цветных глаз, мордочка выразительно оскалилась, чуть шевеля белыми усами. То, что нужно. Скрипнули ставни, лапы торопливо засеменили по полу.       Времени с лихвой, пьяное веселье закончится не скоро. Хозяин совсем недавно покинул комнату, дымчатые языки фитилька еще не успели рассеяться.       В ночной тишине послышался короткий звон бубенчика. Мягкие подушечки скрылись за митенками, задние лапы – в кожаных ботинках, рассеялся морок. Над столом возвышался юноша, его белое ухо навострилось. Осторожность не помешает. Шумно, лишних шагов не слышно. Можно приниматься за работу.       Педантично разложенные письменные принадлежности, на бумаге каллиграфическим почерком выведены незнакомые названия. Стараясь не нарушить порядка, он ничего лишний раз не трогал. Предусмотрительно выудил из кармана листок, чтобы сверить каракули на обложках дорогих книг: ни одной знакомой буквы, а знакомые он все равно читать не умел. Разноцветные брови свелись к переносице. Прикинув варианты, оборотень аккуратно повернул ручку ящика, спрятанного под столом. Не заперто. Внутри блестели позолоченные буквы. Обтянутая тканью обложка чуть шуршала под пальцами. Сверив название, юноша победно ухмыльнулся.       Последний, особый заказ. Кажется, сегодня он сорвал большой куш.       Эту комнату оборотень знал не хуже остальных, постояльцы часто кормили его, сами о том не догадываясь.       Старинный комод у кровати таил в себе множество замочных скважин – владелица таверны всегда упоминала только об одной, в остальных же прятала свои секреты. Вещи, о которых знала только она и один хитрый вредитель. Пара отмычек, ловкость рук и длинных острых коготков – внутри прятались драгоценности, мешочек с монетами.       Этой ночью луна-богиня его благословила. Сложив добычу в поясную сумку, он поддел двойное дно ящика. Кожаный чехол, а в нем – блокнот. Красная печать с письменами, того же цвета бледный запачканный рисунок макового бутона. Увлеченный находками, оборотень глухо посмеялся. Люди глупы. Зная об опасности, опрометчиво оставляют ценные вещи на видных местах. А что слишком хорошо лежит, увы, принадлежит любому.       Щелчок.       Уши прижались к голове, обращенные в сторону звука. Сердце на мгновение ухнуло вниз. Отмычки исчезли в сумке на поясе, кожаный чехол, в суете задетый рукой, с грохотом рухнул на деревянный пол.       Инструменты разлетелись в стороны. В замке завозились быстрее.       Чертыхнувшись, юноша поторопился к окну. Зажав в зубах блокнот, а книгу – в руке, он встал коленом на подоконник. Тонкий черный хвост нервно метался за спиной. Без разбега допрыгнуть до крыши не выйдет.       Дверь распахнулась. Прямо на глазах лекаря вор, напоследок махнув длинным хвостом, сбил небольшую вазу и выпрыгнул в окно. Звонкие стеклянные осколки окропили пол. Неспешным шагом хозяин комнаты пересек помещение, проследил за оборотнем, повисшем на выступе соседнего здания.       – Суо, что случилось? – за спиной скрипнула половица, обеспокоенный спутник обвел комнату взглядом, с ужасом подмечая беспорядок и опустошенные ящики, – о господи, нас ограбили?!       – Поднимай тревогу, Нирэи, нас посетил очередной глупый воришка, – в секунду щелкнул крючок шкатулки, металлический отблеск резного узора. Предварительно заряженный мушкетон лязгнул возведенным курком. Громкий хлопок. Свежий ночной воздух смешался с ароматом пороха.       Пуля просвистела мимо, с испугу юный вор сорвался вниз. Удачно зацепившись за вывеску булочной, оборотень приземлился на ноги. В невесомых языках дыма его судорожно удаляющийся образ вызвал только смех лекаря. Видимо, коты и правда всегда приземляются на лапы.       Неподалеку стража патрулировала улицы. Вскоре за нерадивым воришкой с добычей в зубах гналось около шести человек. И ведь обратиться не удастся, добычи больше, чем удержат его лапы. В переулках не скрыться, ставни запирались с каждым выстрелом, пули свистели над головой. Ноги несли в сторону порта. На повороте в сад между домами плечо прожгло болью, разноцветные уши прижались к макушке. Невольно зажатая рана, книга почти выпала из рук. Перед ним возвышались прутья забора, закругленные верхушки ворот.       Переложив книгу в пострадавшую руку, оборотень стиснул перекладину над головой, подтянулся, морщась и жмурясь от боли. Нога зацепилась за цветочный узор на прутьях. У него не больше десяти секунд, иначе путь на эшафот ему заказан. Крики преследователей звучали все ближе. Покрепче стиснул зубы и швырнул книгу на другую сторону, подтянулся двумя руками. В глазах от боли потемнело. Под курткой растекалось тепло. Последний рывок, перевалился через ворота и рухнул на землю здоровым плечом. Перед глазами оглушающая пустота. Крик рвался из легких, но из уст юноши не вышло ни звука. Пуля рассыпалась искрами, ударившись в самый край прутьев у его лица. Сглотнув вязкую слюну, он собрал волю в кулак, в панике окинул беглым взглядом обе стороны. Подхватил книгу, блокнот, выпавший изо рта, со всех ног понесся к набережной.       Открыть ворота не выйдет, его «хвосту» придется двигаться в обход. У вора было несколько минут, чтобы найти укрытие. Раненая рука повисла безвольной плетью, он двигался вдоль нескольких портовых лавок. Закрытые двери впервые казались ему непреодолимой преградой: ни отмычек, ни сил, ни времени.       Торопливым шагом юноша преодолел путь до деревянного настила. Несколько торговых кораблей, несколько шлюпок, ни души. Самое большое судно прибыло сегодня, вся команда кутила в таверне. Вздох облегчения. Спущенный трап как самая очевидная ловушка. Невольно хмыкнул.       Печально. Выбирать не приходится. С пальцев стекала горячая кровь, свободная рука стискивала книги. Уши прижаты к макушке, тонкий хвост напряженно застыл. Внимательно осмотревшись, без единого звука, он ловко взобрался по трапу и шмыгнул за бочки. С виду хрупкое телосложение играло на руку в его профессии. Неповоротливый вор хуже косолапой балерины.       Разговоры звучали все громче. Покачав головой, юноша выглянул из-за бочек. Палуба пуста, левее, в стороне, виднелся люк. Переждать в трюме. Даже если они поднимутся на корабль, скорее всего, кто-то их остановит. Без охраны такую махину никто бы в здравом уме не оставил.       Медленно пересекая палубу у самого края, вор тормозил за каждой бочкой. Осторожность никогда не бывает лишней, это он в очередной раз выяснил на собственной шкуре. Стоило достигнуть цели, с усилием и накрывающей темнотой перед глазами, он поднял люк и практически упал в трюм. Сверху раздался оглушительно скрипучий хлопок. От греха подальше юноша подполз к самому темному углу с пустыми мешками и веревками. Сознание пустело, стоило понять, что опасность миновала. В попытке порвать один из мешков дрожащими руками мир окрасился тьмой.

***

             Мягко.       Первое, что пришло ему в голову.       Словно в невесомости, тело качалось, перекатывалось в ласковой облачной неге. Постепенно голову зажали в тиски. Боль накрывала постепенно. Кралась тихо, незаметно – искусный мучитель. Веки, налитые свинцом, навязчивый морской дух. Слух улавливал волнующий бриз, лёгкий треск, приглушенные крики.       – Очнулся? – тихий голос, закрытые веки накрыла тень. Цветные брови нахмурились. Послышался стук ботинок, скрип пола, уши оборотня привередливо прижались к голове. Новый скрип двери, металлический глухой удар, – капитан! Кажется, он очнулся! Я не уверен, он пошевелился!       Громкий хлопок. Непроизвольно зашипел и поморщился, но виду больше не подал, пока не убедился, что остался один. Рефлексы кричали вести себя тихо. В глаза ударил свет. Зажмурился. Спустя пару секунд зрение пришло в норму.       Деревянный потолок.       А он, собственно, где?       Точно… вчера все пошло не по плану. Не погоня, а позорище.       Хмыкнув, юноша сел на постели. Стоило пошевелить руками, как их прожгло острой болью. Захотелось взвыть. Он не издал ни звука.       Беглый хмурый взгляд обвел комнату: просторная каюта, резной книжный шкаф, широкий стол, заваленный книгами, бумагами, свернутыми в трубочку, в стороне был сундук, на стуле небрежно накинута рубашка. Не нужно много ума, чтобы понять, как он здесь оказался. Другой вопрос – как уйти до того, как проблемы настигнут его, хуже, если в открытом море.       На руке бинт, ни куртки, ни рубашки на нем нет. Перевёл взгляд и на другое плечо и чертыхнулся. На нем расползался огромный синяк, оно ныло, саднило, выглядело не самым лучшим образом. Судя по всему, он каким-то чудом смог дотянуть до корабля прошлой ночью, иначе не назвать. Чёрный хвост за спиной беспокойно вилял, изредка шлепая по постели.       С такими ранами обратиться не выйдет.       Хмыкнув под нос, вор поднялся, чуть пошатнулся. Цепкий взгляд заприметил шкатулку на полке. Можно уйти без заказа, но без добычи – никогда. Вымученно оскалившись, он выпустил когти и жадно облизнулся сухим от жажды языком.       Добыча. Опустошенный графин с водой позади кровати. Чужая огромная рубашка, предварительно заправленная в брюки.       Осторожным шагом юноша скользнул к двери, покрепче стиснув зубы. Времени все меньше и меньше. Навострив уши, он заглянул в замочную скважину. Матросы во всю возились на палубе, около пяти человек. Справа и слева – основания лестницы, снаружи перекрытые ящиками. Сидя на корточках, вор прижал обе ладони к двери. Глубокий вдох. Мягко приложил усилия и практически без единого скрипа приоткрыл дверь, ровно настолько, чтобы ловко протиснуться к основанию крутой лестницы в метре от него.       Уши навострились, тонкий хвост обернулся вокруг талии.       – Должно быть ещё два мешка зерна, – один из матросов стоял у трюма, спиной к каюте.       – Тащите ещё, – послышался второй, более громкий. К ящикам направилось двое.       Развернувшись, он двинулся к дальнему углу под лестницей. Один шаг. Перед глазами пронеслась вся его короткая жизнь. Шпага воткнулась в перекладину прямо перед его носом.       Адамово яблоко дрогнуло. По виску прокатился пот.       – Котёнок, дорогу перепутал? – раскатистый голос прямо над головой. В свете слепящего солнца над каютой возвышался широкий силуэт. Слишком высоко задрав голову, юноша повалился на задницу, – может подсказать?       Ведомый инстинктом, хотел было ринуться на палубу, но на короткой лестнице почти сбил с ног очередного человека. Плечо прожгло болью, одним движением его швырнули прямо в дверь каюты. Зубы клацнули.       Сложив руки за спиной, шагнувший к нему парень приветливо улыбался, один глаз был скрыт повязкой, второй холодно щурился.       – Больше не сбежишь, мой глупый маленький воришка, – в ответ на новый шаг тот лишь оскалился и прижал уши к макушке. Зрачки узкие, когти, готовые к бою. Загнанный в угол, он не чувствовал ни боли, ни страха.       – Суоу, ему и так не сладко пришлось, – позади парня на лестнице виднелась светлая голова, знакомый голос чуть отрезвил. Он уже его слышал.       – Отложим наказание, он и так натерпелся, – добродушный искренний тон. Его хозяин одним лёгким движением вынул шпагу из перекладины и спрятал в ножны.       Треуголка с двумя перьями, раскидистый черный камзол, накинутый на плечи, – властной тенью мужчина возвышался над ним, закрывая свободное небо крупным силуэтом.       Капитан.       – Ещё шаг и ты об этом пожалеешь, – прошипел сквозь зубы юноша, готовый в любой момент вцепиться в глотку самому важному человеку на корабле.       – Тише, котенок, – доверительно поднятые пустые руки, – давай поговорим в каюте, хорошо?       – Дайте мне уйти и никто не пострадает.       – Хочешь передать привет сиренам? – качнул головой в сторону, приподняв бровь, пересеченную небольшим шрамом.       Как по заказу корабль качнуло на волнах, Когти на ногах оставили борозды, вор сохранил равновесие.       – Уверен, ты голоден. Пойдём, я тебя покормлю, котёнок, – резкий шаг, наивно протянутые руки. Неглубокие царапины в мгновение ока заставили капитана отвернуться.       – Я сказал не приближаться!       – А я сказал: больные и раненые идут кушать.       Слово капитана – закон. Под изумленные взгляды команды молодой парень стянул с плеч камзол и кинул его на опешившего оборотня. Без труда он сгреб его в охапку и закинул на плечо, совершенно не теряя позитивного настроя.       Крики, оры, возмущения, брыкания – его не волновало ничего. Скованные руки жгло от боли, в уголках глаз собирались непрошенные слезы. Аккуратно усаженный на ту же постель в каюте, юноша огромными глазами смотрел на капитана. Тот до сих пор улыбался, пока он сам дышал как загнанная лань.       – Думаю, я должен представиться, – он опустил голову, взмахнул шляпой и чуть присел в поклоне, словно кавалер на балу, – Хадзимэ Умэмия, капитан галеона «Гроза ветров». Думаю, об этом ты уже успел догадаться, котенок.       – Мне плевать, – вопреки словам уши навострились, длинный хвост с белым кончиком неприязненно гибко вилял в разные стороны. В острых глазах мелькал интерес, обращенный в сторону снежно-белых волос мужчины. Необычно. Впрочем, как и он сам.       – Ты испачкал кровью всю верхнюю палубу и трюм, мы позаботились о том, чтобы ты выжил, – треуголка осталась на столе. Взяв стул, что стоял чуть поодаль от кровати, он повернул его спинкой и сел прямо на против, – не будь таким, просто скажи свое имя.       – Ты мог бы оставить меня в трюме или бросить за борт.       – Ещё чего! На моем корабле ещё никто не умирал! И знаешь, что? Я хочу, чтобы так оставалось и дальше! – нахмурив белые брови, Умэмия чуть капризно стукнул по своему бедру кулаком.       – Не мои проблемы.       – Котенок, скажи свое имя, пожалуйста.       – Не хочу, – к его уху потянулась рука, вор увернулся и повёл им в сторону, недовольный вторжением в личное пространство.       – Тогда буду называть тебя Бубенчик, – ехидное прозвище мгновенно вогнало юношу в краску. Капитан вскинул белые брови от удивления, – тебе нравится это имя? Бубенчик!       – Ты нормальный?! Не зови меня так! Д-давай выйдем! – возмущенно запыхтел и выпустил когти.       – Пока не представишься, будешь Бубенчиком!       – Какой к черту бубенчик?       – Ошейник, – с добродушной улыбкой Умэмия указал в его сторону, – на нем бубенчик.       Лицо вора вытянулось от удивления. Ошейник. Он настолько привык к беззвучному звону, к небольшой скованности, к красному ремешку на шее, что совсем перестал замечать его. Пальцы невольно коснулись золотого круглого бубенчика. Шарик внутри молчал, он был слышен только в момент обращения.       – Бубенчик, ты хороший котёнок, – большая ладонь накрыла его макушку и чуть потрепала черно-белые волосы. От неожиданности юноша вздрогнул, когтистые пальцы немного расслабились. Приятно. Тепло.       Спохватившись, он отпихнул чужую руку. Потеря бдительности – прямой путь на тот свет.       – Сакура! Меня зовут Сакура!       – Как-как? – наигранная глухота, нарочно подставленное ухо. Сакура вскипал не на шутку. Этот белобрысый капитан играл с ним как с ребёнком.       – Харука Сакура! Хорошенько запомни это имя! – ухватив за воротник, вор издал оглушительный крик. Искаженное болью лицо вызвало победную ухмылку на его губах.       – Раз он успокоился, думаю, можно поменять бинты, – за спиной капитана снова оказался тот странный парень с узорчатой кожаной повязкой на глазу. Он шагнул в каюту, вытащил сумку, спрятанную в шкафу, – пулевое ранение левого плеча, ушиб правого, помимо других мелких травм. Можно сказать, ты везунчик – уже через неделю будешь как огурчик.       – Ты уверен? Разве такие травмы не заживают несколько месяцев как минимум? – не отрывая взгляда от вора, Умэмия свел брови к переносице.       – Сакура у нас анимаг, если я не ошибаюсь. А у них ужасно быстрая регенерация.       – В одном ты ошибся, – откинувшись назад, юноша развалился на постели и сладко потянулся, вытянув руки по-кошачьи, но тут же скуксился от боли. Перетерпев пару секунд, он продолжил, – не анимаг, а оборотень-фамильяр.       – От хозяйки сбежал? – с насмешливой улыбкой, лекарь не упустил момента изучить его получше.       Капитан, к слову, тоже. Сверкающие глаза Умэмии выдавали с потрохами жгучее желание прикоснуться к ушам и хвосту. Он явно держал Сакуру за милую зверушку, не более.       – Не твоего ума дела, – зашипел в сторону парня с повязкой, – кто ты такой вообще?       Кровать скрипнула, прогнулась. Мгновение спустя Сакура встрепенулся от неожиданности, а лекарь спокойно принялся вытаскивать инструменты из сумки. Его каштановые волосы с красным отливом по ухоженности не уступали высшей знати, как и манеры. Он едва ли вписывался в общую атмосферу.       К сожалению, перевязка не обошлась без жертв, но кто больше пострадал – хороший вопрос. Руки всех присутствующих были покрыты множеством царапин.       – А теперь, Харука Сакура, пришло время нести ответственность за свои поступки. Ты ведь уже взрослый котенок, верно? – стоило капитану выйти, как остатки дружелюбия покинули лицо лекаря.       Запахи лекарственных трав, спирта, настоек, смешанных с морским воздухом, ужасно раздражали легкие. Покрытый испариной, юноша прижал уши к голове, хвост за спиной дёргано изгибался, он готов был напасть без шанса на спасение. Человек, сидевший рядом, не внушал ни грамма доверия. Тонкая рука легким плавным движением вынырнула из сумки. Красная печать с письменами, того же цвета бледный запачканный рисунок макового бутона. С лица схлынул всякий цвет.       – Узнаешь? – вид воришки вызвал непроизвольный легкий смех.       – Предлагаю сделку, – сглотнул вязкую слюну.       – Даже так?       – Обе книги у тебя, я получил по заслугам, так что давай разойдемся мирно, без жертв. Пока этого нет, дай мне уйти по-тихому.       – Мой маленький воришка, ты еще не понял? Мы в открытом море. Как минимум на ближайшую неделю ты собственность капитана Умэмии, – ужас в глазах напротив смешил еще больше, – знаешь, я думал наказать тебя, но ты мне даже нравишься, Сакура. Какая удача, капитан тоже от тебя без ума. У кого-то настала жизнь домашнего котенка.       С грохотом открылась дверь, в каюту ввалилось наказание с двумя тарелками, а за ним тот самый блондин со знакомым голосом. Он-то и сидел с вором, пока тот не очнулся. Первый ни на минуту не замолкал, даже не слушал особо, что ему говорят.       Первый день на корабле стал для Сакуры кромешным ужасом. Ни котом не обернуться, ни на сушу сбежать, ни от овощей на тарелке не отказаться. Вездесущие сильные руки то и дело тянулись погладить звериные разноцветные уши, один раз капитану удалось поймать хвост, но карма настигла его мгновенно.       – У тебя такие красивые глаза. Словно украшения на роскошных платьях королевы Марии второй, – в тусклом дрожащем свете Умэмия наблюдал за ним с нескрываемым обожанием, – будешь моим котом.       – Чего? А ты берега не попутал случайно? – забившись в угол на кровати, он смерил капитана взглядом, полным возмущения.       – Ну, знаешь, у пиратов, обычно, попугаи, обезьянки, а у меня будет кот. Разве не круто?       – Ты совсем потерялся? А может мне еще помурчать? – сарказм был очевиден, но идея собеседнику понравилась.       – А ты можешь?       – Умэмия, отвали.       В первую же ночь под покровом сумерек он выбрался из капитанской каюты. Какие-то матросы, часовые, каюты остальных были на нижней палубе. Один день, а он уже запомнил какие-то термины.       Чужая рубашка висела на плечах мешком, собственные брюки было бы не плохо постирать. Хотелось поспать на одной из перекладин мачты, но в нынешнем состоянии он туда не заберется. Цокнув от досады, Сакура улегся в одном из неразобранных ящиков, накрытых тканью.       А вот с утра пораньше его наказание забило тревогу: котенок пропал на корабле посреди чертового моря! Яркое солнце россыпью тонких лучиков падало на щеки сквозь рваный брезент – напоминало звездное небо и по-своему умиротворяло. Полный надежд, оборотень не подавал виду и грелся в теньке. Молился лунной старшей сестре, чтобы капитан его не нашел.       – Капитан, это же кот. Понимаете? Коты – свободные животные, они не возвращаются по первому зову, – чуть грубый недовольный голос разума в команде, которому Умэмия внимать не собирался.       – Хираги, это твой долг – найди моего котенка, – беззаботный добродушный, полный беспокойства, голос. Перевернувшись на саднящий бок, Сакура поморщился.       И слышать его не хочется, и больно, зато в ящике приятно пахнет. Напоминает напиток, который заваривали в знатных домах и уличных заведениях, ему доводилось пару раз глотнуть его. Невероятно бодрило. Воришка понятия не имел, как он назывался, а прочитать и вовсе не мог.       Ткань шевельнулась. Парень с длинными черными волосами, собранными в пучок, и недовольным лицом. Они встретились взглядом. Поджав губы, Сакура покачал головой. Ткань снова скрыла его от внешнего мира.       Через пару минут ему пришлось уносить ноги.       

      ***

             Спустя несколько дней в море даже огромный корабль казался ему клеткой. Во многом потому что он до сих пор не мог вернуть свой изначальный облик. К удивлению, тоску временами он мог скрасить в компании лекаря и его спутника. Может, эти двое и были настроены к нему чуть более враждебно, чем то было на словах, но Сакура таких же чувств к ним не питал. Заказчик всегда может стать жертвой, а жертва – заказчиком. Таков уклад. В его мире нет ни врагов, ни союзников.       – Здесь слишком много народу и всем вокруг что-то надо, – в очередной день молчаливый оборотень бухтел себе под нос, завалившись в каюту излюбленной компании. Пахло сыростью. Впрочем, как и везде.       – А чего ты хотел? Может, ты и не юнга, но уже член команды. Тебя признал капитан Умэмия, – по обыкновению Суо сидел за узким столом, закинув ногу на ногу и подперев щеку кулаком, листая страницы одна за другой.       – Надеюсь, это скоро закончится.       – Надеешься, что на суше сбежишь? Что же, удачи, – тишина, разбавленная шумом волн, полна невысказанных вопросов. Тяжело вздохнув, лекарь расслабленно улыбнулся и захлопнул книгу, – ты совсем не слышал разговоры в таверне? Это же команда Умэмии устроила столько шума. Его зовут благородным Морским Дьяволом, он славится своими подвигами и разбоями.       – Это ты об Этом сейчас говоришь? Он-то Морской Дьяволом? – развалившись животом на чужом гамаке, он уложил руки под голову. Тонкий хвост свисал вниз и покачивался в ритм постели.       – Добросердечный пират, что сказать, – пожал плечами, золотистые кисточки сережек раскидисто лежали на красной рубашке. «Чаншань» – так он однажды назвал ее.       – Суо, пираты убивают людей, топят корабли, грабят поселения. Какая добросердечность? – состроил недовольную гримасу.       В каюту зашел Нирэи, неловко удерживая в руках поднос с чайником и двумя чашками. Забота, аккуратность в меру своей неуклюжести, сердечная доброта и теплейшие взгляды. Нежные слова благодарности, вежливость. Общение двух компаньонов вгоняло оборотня в краску, он сгорал со стыда каждый раз. Со временем казалось, что Суо специально провоцировал подобное прямо на его глазах.       В такой обстановке он испытывал дискомфорт. Почти осязаемый дискомфорт. Им всем неймется коснуться друг друга. Шумно фыркнул, выкатился из гамака и поторопился ретироваться от греха подальше. Они все какие-то странные.       В общем помещении нижней палубы висели пустые спальные места матросов, был полдень, работа в самом разгаре. За это время рана прилично затянулась, ушиб уже не беспокоил, еще немного и он вновь сможет вернуть родной облик. Размяв руки, вор поднялся на верхнюю палубу.       – Котенок! – стоя на корме в компании штурмана, Умэмия забрался на перила и махал ему, – иди сюда!       Казалось, у капитана пиратского корабля должно быть много обязанностей. Они и были. Каким-то магическим образом этот человек умудрялся превосходно управлять большой командой огромного галеона и изо дня в день занимать все больше пространства в жизни Сакуры.       Команда, на удивление, оказалась приветливой. Особенно, когда он соглашался помочь с разными обязанностями. Хотя, «соглашался» – слабо сказано, он сам охотно рвался разбавить досуг между побегами от капитана и желанием погреться на солнце. Пересекая палубу, воришка сам не заметил, как в самой гуще работы снискал поддержку. Правда, не ту, которую хотел, но выбирать не приходилось.       Уже привычная качка под ногами не мешала идти ровным шагом. На карме, помимо руля, разместили стол с картой. Штурман со светлыми колючими волосами, спрятанными под банданой, увлеченно доказывал, в какую сторону выгоднее плыть. В лёгком недоумении, зачем он здесь нужен, Сакура по большой дуге обошел Умэмию и лег в тени на сложенный парус.       – Английские суда наиболее выгодны в нашем случае, если мы сменим курс, сможем собрать как можно больше, – Хираги бесцеремонно перебили.       – Английские суда? Слишком рискованно. Это прямая дорога на эшафот, по нам и так плачет виселица. Лучше выйти на торговый путь. Конкуренция и там, и там высокая, но их товары мы сможем продать подороже, – потирая подбородок, Умэмия прикидывал варианты. Треуголка лежала на столе, белые пряди падали на глаза.       Легкий морской бриз приятно охлаждал разгоряченную солнцем кожу. За последние дни капитан ни на секунду не оставлял его одного: днем таскал с собой, вечерами мучил разговорами и легкими касаниями, а по утрам каждый раз искал, чтобы начать порочный круг заново. Ночь – единственное свободное время, когда юноша не был занят побегами или чем-то еще. Шум волн, легкая качка убаюкивали его, чем больше он разглядывал глубокое небо, скользил взглядом по нежным изгибам парусов, прикованных к неподвижным столбам мачт, тем сильнее расплывались очертания.       Спустя несколько минут чьи-то пальцы совсем невесомо смахнули короткие пряди: черные вправо, белые – влево. Почти полностью скрытый за широкой спиной капитана, Сакура нежился в прохладе, успевший сладко задремать. Расстегнутая рубашка до солнечного сплетения, чуть закатанные свободные штаны из тонкой ткани. Длинный черный хвост обвивал бедро, белый кончик изредка вздрагивал. С нежной улыбкой мужчина аккуратно почесывал юношу за ушком, совсем расплываясь, стоило тому во сне прижаться к его ладони, самому поластиться.       Нелюдимый напуганный котенок. Может он был и не в трезвом сознании, когда его сердце разрывалось при одном лишь взгляде на истекающего кровью юношу в трюме его корабля, но другого решения он бы не принял. Время. Всему нужно время.       Вор не по собственной прихоти. Пират не по желанию. Судьба – злодейка, игриво сводит жизни.       Хмыкнув собственным мыслям, капитан аккуратно приподнял стройное тело и взял его на руки, нежно прижимая к груди. Прошло не так много времени, дни тянулись один за другим, а он уже так сильно привязался к этому воришке. С ним под боком даже думается легче.       Пират и вор. Морской Дьявол и его злобный котенок. Ирония, да и только.

***

             Спустя полторы недели наконец близилась суша. По словам штурмана, две ночи и они снова смогут разнести таверну. Погода шептала, словно затишье перед бурей.       – Мы пираты благородные. Грабить суда с пассажирами на борту? Нет, это совершенно не по-мужски. Хотя бы, потому что я лично дал обещание довезти Суо и Нирэи до пункта назначения, – за ужином в компании команды Умэмия охотно отвечал на вопросы. Особенно те, что задавал его хмурый котенок. Порывистое желание погладить по черно-белой макушке в очередной раз было встречено острыми когтями.       На палубе в кругу матросов беседы не утихали ни на минуту. Ноги грела остывающая древесина, над головой простирался тлеющий закат. Легкий ветер путал пряди, изредка щекоча звериное ухо. Под шумный смех и брызги алкоголя Сакура расслабленно откинулся спиной на бочку. От чего-то на душе спокойно. На волнах медленно вверх, и аккуратно вниз. Чудеса.       Судя по тяжести, он явно сильно переел. Покряхтел, поднялся, втянул свежий морской воздух, гибко потянулся и пожелал всей хмельной команде спокойной ночи. Пить ему не давали, кто-то нашептал капитану, что алкоголь для котов равносилен яду, да и возрастом он еще не вышел. И не важно, что это только вторая сущность. Хотя, он даже не расстроился.       Его личное наказание следом уходить не торопилось. Умэмия увлеченно рассказывал очередные легенды с восторгом, с чувством и каждый раз новые, редко похожие друг на друга. На самом деле, его можно было слушать вечно, пусть и признаться в этом было трудно.       Размял руки, подвигал раненым плечом. Он уже мог обратиться, но открывать пиратам и новой компании тайну полной трансформации было слишком рискованно. Суо, скорее всего, знал, Нирэи мог догадываться из-за первого, а вот капитан и его команда представить такое не могли. Оборотней мало, а таких, как Сакура, по пальцам можно пересчитать. Диковинки – излюбленная пиратская добыча.       Подняв голову, юноша широко улыбнулся. Так, как никогда раньше. Луна улыбалась своему дитя в ответ. Не медля ни секунды, он покрепче уцепился за канатную лестницу и за считанные минуты добрался до вороньего гнезда, но там он не остановился. Цеплялся когтями покрепче, забирался выше, пока не уместился на верхней парусной перекладине.       – ...а сирена схватила моряка, да и говорит ему: «у тебя три дня, красавец, не вернешься в срок с жемчужиной, то пеной морской обратишься», – приглушенный голос капитана доносился даже досюда. Нигде от него не скрыться. Как на зло и волосы его лунного цвета.       В небесном океане, окутанный звездами, Сакура утопал в чарующем голосе. Все звериное нутро умиротворенно нежилось в удовольствии. Сирены, моряки, шторы, пираты... чуждое для суши, неизведанное, незнакомое. Скоро всё закончится, как страшный сон. Он сойдет на незнакомую землю, так даже лучше. Временно прибьется к Нирэи и Суо, а там и их покинет.       Прохладный ветер огибал каждый сантиметр чувствительной кожи. В глазах вора отражался неизведанный мир, незримый, дарованный луной.       – Сегодня нет ни единого облака, чистое небо, – снизу послышался знакомый голос. По обыкновению треуголка осталась в каюте, на плечах покоился черный камзол с золотой окантовкой, сверкающий пуговицами в ночной полутьме. Поглощенный мыслями и небом, Сакура упустил момент, когда все отправились на боковую.       – Луна приветливая как никогда, – раздался отстраненный вздох.       – Вижу полярную звезду, такая яркая, – в тесном вороньем гнезде Умэ опирался спиной о тонкий ствол мачты, так же вглядываясь в небо.       – Большая и Малая Медведица чуть западнее по курсу, – без труда найденные созвездия удивляли капитана, особенно сказанные завороженным, совершенно отстраненным замедленным тоном, – сейчас конец мая, на небе видно Южный Крест. Его не сложно найти. Длинный хвост на юг указывает, там почти нет заметных звезд. Вот там Сириус. В целом, если постараться, можно увидеть и Антарес.       – Удивительный ты, Сакура, – над его головой дрогнул длинный хвост, мужчина не мог сдержать улыбку, скрытую в ночи, – в карте неба ориентируешься, а читать не умеешь вовсе.       – Безграмотность не грех, моя хозяйка не видела в этом необходимости.       – У тебя была не самая лучшая хозяйка.       – Не тебе судить, Умэ.       – И то верно, - краткая форма имени кольнула где-то в груди. Пальцы пригладили белоснежные пряди, в попытке сбежать от нахлынувшего чувства. Глубоко вздохнул, – я рад, что ты попал на мой галеон.       – Просто напомню, ты говоришь это вору, – за смешком крылась легкая паника.       Привязанность – что-то из разряда фантастики, а глупый капитан наивно падает в капкан и его за собой тянет.       – К слову, верни перстень. Остальное носи на здоровье, но этим делиться я пока не готов, пойми, – в ответ на просьбу оборотень хмыкнул. Лишь малую часть добычи он носил с собой, Умэ страшно повезло, что он мог выполнить просьбу прямо сейчас. Ловко ухватившись за балку здоровой рукой, он свесился вниз, – спасибо, котенок.       – Знаешь, Умэ, – цветные глаза от чего-то блеснули в лунном свете, когда он поудобнее развалился на перекладине, – пиратство не мое. И от моря меня тошнит.       – Не удивлен, наверняка ты впервые на корабле оказался. Поверь, дело привычки.       – А еще я гнусный вор.       – Понимание проблемы – первый шаг к ее решению.       – С тобой невозможно разговаривать, – раздался отчаянный вздох, капитан бархатисто посмеялся, – почему ты ко мне прицепился? Нашел диковинку? Не на того нарвался!       – Я хочу дать тебе шанс, – в шуме волн и ветров луна играла свою молчаливую музыку, подглядывала, наставляла, все звериное нутро вора обостряла с каждым новым услышанным словом, – ты не один. Тебе не нужно полагаться только на себя, Сакура. Путь твой полон опасностей по факту появления на свет, но ты гораздо больше, чем тот, кем тебя сделали.       Волны изредка качали корабль. Льняное парусное полотно шуршало, ведомое невидимыми языками ветра. Чем ближе берег, тем чаще слышны взмахи крыльев. Навострённые черно-белые уши улавливали древесные скрипы, корабль жил своей жизнью даже без хозяев на палубе.       Капитан покинул его так же неожиданно, как и появился. Наговорил бреда, сбил весь настрой, он еще и вору на борту рад. Хотя, пираты, в целом не святые, о чем речь? Сакура вписывался в команду только в теории.       Бессонная ночь не прошла бесследно, следующий день он проспал в самом укромном месте корабля. В трюме, где его и нашли в луже собственной крови. Не большой зверек ловко прятался среди вкусно пахнущих мешков. Кофе. Недавно Суо рассказал об этом напитке так много – голова шла кругом. На вкус он был изумительным, кок сумел приготовить его лучше знати и простого народа на его родной земле. Усы вздрагивали, запах будоражил, на шершавом языке мерещился вкус сладкого напитка с легкой горчинкой.       На мешках, возле которых он лежал в ту ночь, еще остались следы засохшей крови. Красно-коричневый оттенок, все еще пахнущий им.       Вечером Сакура незаметно выскользнул из укрытия только для того, чтобы поесть. Капитан не искал его, не звал, насильно никуда не тянул. Это должно было радовать, но внутренне ощущалось неправильно. Будто порядок нарушен. Будто Умэ слово не держит, хотя он ничего не обещал. От неприязни будто ничего не осталось. Ведомый желанием навестить его, юноша пересек палубу.       Вместо простого пути на корму, он запрыгнул на резные борта и перекачивался над волнами на парусных канатах. Морские брызги охлаждали кожу, в подобной опасности была своя особая свобода. Ловко спрыгнув на деревянное покрытие, Сакура в приподнятом настроении встал по правую сторону капитана. На минуту повисла тишина.       Умэ в долгу не остался, ловил удачу за хвост. Аккуратно занеся ладонь над макушкой невысокого оборотня, он осторожно погладил его, почесал за ушком. Щеки вспыхнули алым цветом, будто в панике Сакура не мог понять, что делать с теплым ласковым прикосновением. Его взгляд так и кричал: «бей или беги». Капитан в удивлении вскинул брови.       Спустя минуту Сакура в растерянности сбросил чужую руку, оцарапав по чистой случайности. Его и след простыл. Глянув на Хираги с немым вопросом, Умэмия снова посмотрел на свою руку. Ввергнуть в такой шок капитана пиратского корабля – это еще надо постараться.       Такого от себя не ожидал и вор. Стоит уйти как можно скорее.       На рассвете они прибудут в порт. Улизнуть гораздо проще, если ты маленький комок шерсти. Другой вопрос – вернуть все свои пожитки, собрать добычу, спрятанную по всему кораблю. Это его гарант спокойной жизни на несколько месяцев, а если повезет, может даже полгода протянет.       Подняв люк трюма, воришка выглянул наружу. Дежурный в этот раз сидел в гнезде, штурман стоял у руля. Крышка люка незаметно закрылась, в следующую секунду в тишине послышался незаметный звон бубенчика. Лапы невесомо ступали от укрытия к укрытию, из самых потаенных уголков добыча была надёжно спрятана за бочками под плотной тканью. Оставался самый рискованный шаг, о нем он так же заранее позаботился. Запрыгнув на борт, кот повел ушами в сторону, прислушиваясь. У кормы на воду падал небольшой отблеск света, Умэмия еще не спал, но медлить было нельзя.       Незаметно проскользнул к каюте капитана. Прислушался, навострил уши. Тихо, ни шелеста бумаги, ни росписи пера, редкое шуршание ткани о ткань. Сакура вцепился в дверь зубами со всей силы. Мощь кошачьей ипостаси не велика, но и Умэ с его появлением дверь плотно не закрывал. За что боролся, на то и напоролся.       Внутри все еще горела масляная лампа, книга лежала на полу. Мужчина беспокойно сопел, почти свесившись с кровати. Тихий перелив бубенчика остался незамеченным. Книга с незнакомыми письменами, без рисунков, рукописная. Редкий экземпляр. Огладив пальцами обложку, юноша оставил ее на столе у окна. Взгляд окинул многострадальную фигуру в неудобной позе, с тяжелым вздохом Сакура аккуратно уложил его ровнее и накрыл одеялом. Глупый капитан. Раздражает. К счастью, морщинка между его бровей разгладилась. Слишком хороший для пирата. Слишком добродушный для Морского Дьявола.       Не теряя времени, бесшумно вытащил свои прежние вещи из сундука. Митенки, пропитанные кровью, оказались выброшенными еще до отплытия, куртка и рубаха заштопаны. Там же и лежала его родная поясная сумка со всем необходимым. Уже собранный, он потушил масляную лампу и снова окутал себя мороком, обернувшись родной ипостасью. Покинуть каюту не составило труда, оставалось только собрать добычу в сумку и дождаться прибытия в порт.       С рассветом на палубе стало оживленней, Суоу и Нирэи уже были готовы, с тоской и восхищением обсуждали поездку, капитана и вора. Таиться и подслушивать все-таки весело.       – Думаю, Сакура уйдет с нами, – проницательность лекаря на мгновение выбила его из колеи. Рассветная прохлада, легкий бриз ласково оглаживал шерстку.       – А я думаю, ты сам этого хочешь. Он как никто другой наслаждался морем в последнюю неделю, – Суо мягко посмеялся, его компаньон негодующе покосился на него и стушевался, – возможно, это мне только казалось...       Правильно, это тебе только показалось. Оборотень на дух не переносит этот чертов корабль.       – Нет, в этом ты прав. Здесь другая проблема. У него кишка тонка остаться там, где ему рады. Этот ветреный глупый воришка не хочет думать головой, а в команде работать боится. Бедный несчастный котенок, – брошенный в сторону бочек взгляд, на губах уже знакомая холодная улыбка. Сакура застыл в изумлении. Он прятался в надежном месте, но они смотрели друг другу в глаза. Уши невольно прижались к голове, в раздражении кот оскалился, но позволить эмоциям провалить план он не мог. Суо глухо посмеялся, – любит играться в море, но жутко боится нырять. Пойдем, Нирэи.       Причалили они спустя полчаса, два компаньона прощались с командой. Трогательно, душевно. Сидя уже в бочке под тканью, кот фыркнул и закатил разноцветные глаза. Поплакали бы ещё. Они жили вместе полторы или две недели? Отвратительно.       – Странно, что котенок капитана не вышел попрощаться. Они с Сакурой не плохо ладили, – стоя у бочек, два матроса перешептывались.       – Сакура вообще второй день не вылезает. Вроде хорошо посидели, а он как сквозь землю провалился.       – Вот-вот! Даже капитан сказал оставить его в покое на время. Может они поссорились? Я волнуюсь за него, – в голосе звучала искренность, кот снова фыркнул, – слышал? Это что?       – Ветра никогда не слышал? Балбес.       – Сам такой!       «Котенок капитана». Хуже не придумаешь.       Бочки покатили. Вот, чего он точно не предусмотрел. Оборотень чуть не замяукал от неожиданности, пытаясь упираться в стенки всеми лапами, все равно вертелся в пустом пространстве словно огурец в банке. В один момент он ударился об одну сторону, почти зажившая рана заныла.       Как только мир перестал вращаться как снаружи, так и перед глазами, кот пошатнулся, встрепенулся, постарался привести себя в порядок и только тогда осмотрелся. Народу в порту не много, хотя прилично, на удивление. Люди будто бы знали корабль. Будто благородный Морской Дьявол и вовсе страшным пиратом не считался. Странное дело, но это уже его не касается.       На радостях черно-белый кот шмыгнул в толпу, ловко лавируя между ногами прохожих. Лапы ступают по грубому помосту, вокруг незнакомые лица, незнакомые здания близь порта. Новая добыча! Новые заказы! От восторга шерсть дыбом встала.       Никаких «котенок», никакого вторжения в личное пространство, никакого больше галеона «Гроза ветров». Не жизнь, а сказка!       Каждый шаг вглубь города давался тяжелее предыдущего. Не то, чтобы Сакура был разочарован. К хорошему быстро привыкаешь, вот только возвращаться в реальность больнее. Новые дома выглядели не так уж и хуже родных, повсюду как-то слякотно, будто после дождя. Людей много, петлять все сложнее. Снова искать еду и ночлег. Снова искать, кому продать драгоценности подороже. Снова строить свое имя. Без цели, просто чтобы выжить.       Выжить для чего?       После побега жизнь только стремительно шла под откос и последний заказ – живой тому пример.       Зато свободный!       Зато свободный.       Свободный.       После нагретого солнцем настила на палубе лапы морозил грязный асфальт. Тонкий нюх уловил знакомый бодрящий аромат. На душе только гаже. Мимо проносятся кареты, разбрызгивая лужи во все стороны. На языке вертелось желание вернуться домой, вернуться туда, чего не было у него никогда. Галеон «Гроза ветров».       – Эй, глупый маленький воришка, – прямо напротив переулка показалась знакомая обувь. Лекарь присел на корточки перед черно-белым котом, на него глядели два маленьких драгоценных камня, – нагулялся? Может, хочешь домой? Тебя Морской Дьявол заждался.

***

             Непроглядная облачная гладь. Небо давящей мраморной плитой нависало над головой. Беспокойные волны с силой бились о борт корабля, чуть раскачивая его в разные стороны. Холодный сырой ветер играл перьями на шляпе, невольно хотелось закутаться в камзол на плечах. Капитан стоял на верхней палубе у самого борта, ладони стискивали гладкую поверхность. В порту во всю кипела жизнь, что местные, что морские купцы во всю обменивались опытом, товарами. Среди не многочисленных лавок блуждал местный народ, прошлой ночью во всю распевающий песни и льющий рекой терпкий алкоголь. Среди них было много знакомых лиц, но ни одного знакомого.       – Капитан, нам пора, – за спиной голос штурмана, не менее взволнованного, чем их лидер, – если не отплыть сейчас, можем попасть в шторм. Здесь не самая благоприятная погода.       – Подождём ещё немного.       – Капитан, он мог просто заснуть где-то в трюме или на нижней палубе, – его оборвали на полуслове.       – Его здесь нет, – привычное веселье заволокло мрачной тенью, мужчина неотрывно вглядывался в лица.       Покинуть галеон и вернуться к прежней жизни – все равно, что снова укусить себя за хвост, когда узнал, что это не желанная добыча. Это выбор. Судьба не зря подбрасывает шансы, вопрос лишь в том, за какой из них схватиться.       Он не мог обещать безопасность, не мог предложить сытой и безгрешной жизни. Все, что было в силах Умэ – протянуть руку, даже если её встретит тысяча царапин.       Небо хмурилось, усилившийся ветер команде только на руку. Все было готово к отплытию, матросы обменивались беспокойными взглядами, не желая нарушать тишины. Редкие крики чаек громче самых отчаянных слов.       Морской Дьявол мог удержать, мог заставить, мог снова и снова тащить за собой, когда вздумается, однако право на выбор ценил больше, чем собственные желания. Глупый капитан, что снова отдал свободу в цепкие когти. Глупый вор, что вцепился в привычную ложь со всей силы.       Ждать больше было нельзя. С сухих губ сорвался вздох, полный отчаяния. Кажется, кое-кто уже сделал свой выбор. Оттолкнувшись от борта, капитан отправился на корму.       – Отдать швартовы, – бесцветный глухой тон смешался с шумом накатившей волны. Притихшая команда не спешила шевелиться. В этот раз он звучал громче, – я сказал: отдать швартовы!       Матросы заметались по палубе: кто парус отвязал, кто – трос. На корме у руля уже стоял штурман. Слова были излишни, Хираги проводил лидера хмурым взглядом:       – Какой курс, капитан?       Мимо пронеслась чёрная крошечная тень. Мотнув головой, Умэмия снова моргнул. Слева на резных бортах сидела чайка, глядела на него бездушно жёлтым глазом, меж белых бровей пролегла морщинка. Звонкий перелив колокольчика. С головы сорвана шляпа, из ножен следом выскользнула шпага.       В голубых океанах всколыхнулась тысяча эмоций, словно волны, накрывшие сознанье с головой. Своенравный воришка направил острие в его сторону.       – Твоим котом я не стану, даже не думай, – когтистая ладонь покрепче сжала эфес, в разноцветных глаза блестела уверенность, – никаких «капитанских котят», ты меня понял?       – Слово капитана, – с гордой улыбкой мужчина расслабленно вздохнул. Волосы лунного оттенка, подхваченные ветром, ничуть не мешали, даже изредка падая на голубые глаза. Морской воздух ещё никогда не казался таким лёгким, как сейчас.       – И так, Морской Дьявол, куда держим курс? – опустив шпагу, Сакура гордо вскинул подбородок, на треуголке колыхнули два пера.       – Полный курс на фордевинд, – не смея отвернуться, впереди он видел свою цель.       И с этого момента, какие приключения не встретит галеон, любой ветер для него навеки был попутным.