Still Here

Разбитая луна всеми силами старалась отражать солнце, заливая утёс выстраданным лунным светом. Ветер колыхал пожелтевшую траву, всё ещё притворяющуюся, что сейчас лето, а не конец октября. Совсем скоро первый снег расставит все точки над «i» и зима войдёт в правовое владение на небольшом островке, который переживал самое настоящее перерождение. На утёсе стояла молодая девушка в красном дырявом плаще, который уже давно пора было выбросить, но она всё никак не решалась. Взор её серебряных глаз был обращён к монументу у самого края. В самом центре находилась уже знакомая плита с эмблемой розы, по бокам от неё лежали плиты с эмблемой пламени, образующего сердце и крылом вороны с циферблатом часов внутри, а немного поодаль от них лежала ещё одна плита с вечно горящей пламенной эмблемой. Когда-то охотница не могла перестать рыдать, глядя на них, когда-то проклинала во всех возможных бедах, но сейчас она чувствовала лишь пустоту. Пустота в душе в один день ощущалась лишь небольшим зудом где-то в подкорке сознания, а в другой была сущим всепоглощающим кошмаром, который высасывал все жизненные силы. Когда девушка стояла здесь, первое так и норовило перейти во второе, но девушка не давала этому случиться. Нет, она лучше в очередной раз подумает о том, что рядом с эмблемой Янь обязана быть и эмблема Блейк, это было честно. Она всё равно приходила сюда, чтобы навестить и её тоже. Руби не смогла сдержать горькой ухмылки, поплотнее закутавшись в дряблый плащ. Уже который год она приходит сюда, уже который год просто молча смотрит на монумент, не в силах вымолвить и слова. Он ей не нравится, его центральную плиту стоило убрать, но какая-то часть сереброглазой находила странную иронию в том, что плита Саммер всё ещё находилась здесь, по всей видимости и та, в чью честь она была положена так и не смогла найти в себе сил избавиться от неё. Возможно, именно поэтому она и не могла найти слов. Её мать была жива все эти годы и подвергалась нечеловеческим пыткам со стороны Сайлем. От той самой Саммер мало что осталось, она стала гримм и всё ещё пыталась привыкнуть к обычной жизни. Столько лет уже прошло, а она всё скитается по Ремнанту в поисках оставшихся гримм, не может перестать убивать, прикрываясь благой целью. Руби давно смирилась, что потеряла ту самую Саммер, даже когда та вернётся, девушка сомневалась, что сможет найти с ней общий язык, все их разговоры были словно попыткой пересечь минное поле и оставляли дурное послевкусие. Возможно, будь жив Тайянг, она бы и остепенилась, но с ней был Кроу, могла бы быть и Руби, если бы не решила уйти в отставку. Очевидно, она больше не нужна миру, что полностью устраивало охотницу, она была рада оставаться жить на Патче, только в отличие от семейного дома, её собственный был прямо в городке, Руби терпеть не могла тишину. Тишина заставляла её замечать тонкие полоски ряби на краях зрения, а во время грозы она и вовсе предпочитала сидеть без её механических окуляров глаз. И как только Пенни жила с такими глазами? Ну, не одна Руби страдает во время грозы… Едва слышный шелест травы за спиной привлёк внимание охотницы, она уже догадывалась кто это мог быть. Она всегда замечает пустое место в кровати, всегда приходит, но Руби иногда честно хотелось, чтобы это кто-то пришёл по её душу, даже Кресент Роуз никогда не брала с собой. Но её чувствительные уши уже уловили едва заметный скрип шарниров, который будет сколько их не смазывай. — И что на этот раз? — спросил строгий голос, а потом к ней подошла невысокая девушка с короткими белоснежными волосами и пронзительными голубыми глазами. Шрам на её левом глазу выглядел искусственно, а на оголённых ночнушкой плечах были видны стыки. — Янь и Блейк, последний бой с Сайлем, что же ещё? — Руби обернулась на Вайсс, слегка улыбаясь. На большее ей не хватало энергии. — Да, весомая причина приходить сюда в четыре утра. Опять себе всё расписание собьёшь. — Ты там тоже была, ну во сне. — Ах, — Вайсс нахмурилась и подошла поближе, опуская взгляд к монументу. — Ты всё винишь себя за это? — Если бы я была чуточку быстрее, твой позвоночник был бы цел. — Мы это уже проходили, — Вайсс вздохнула и покачала головой. — Я считаю, что моё состояние сейчас — большой средний палец в лицо Синдер. — Беловолосая усмехнулась. — Она так кричала о том, что разрушит твою жизнь, начиная с меня, но теперь она мертва, а я буду жить вечно. — Пенни тоже могла бы жить вечно. — Она и живёт, прямо здесь, — Вайсс положила ладонь на грудь напарницы. — В наших сердцах, а в моём случае, я живу благодаря ей и тебе. — И всё же, ты чувствуешь себя по настоящему живой? Твои воспоминания оцифрованы, аура подпитывает её же генератор, а тело синтетическое. — Я чувствую себя живой, пока ты рядом. Твои улыбки перегревают мой процессор, твои прикосновения вызывают ворох ошибок, всё остаётся практически без изменений даже спустя столько времени. Пенни была живой, значит и я тоже живая. — Вайсс прижалась к Руби, забираясь под плащ. — Ты вся холодная как айсберг! — А ты горячая, как обогреватель, — Руби улыбнулась. — Готовы возвращаться, миссис Роуз? — промурчала Вайсс. — Готова, миссис Роуз, но что-то я устала, так что… — без лишних слов, бывшая наследница подхватила жену на руки, не забыв закатить глаза и, кинув взгляд на монумент, пошла в сторону дома. — Я не могу нарадоваться, что ты такая сильная, — Руби обняла напарницу за шею. — Ты собрала мне тело, это твоя заслуга. — Может, я и собрала, но ты вносила правки во внешний вид. Ничто так не смешит, как пять страниц правок размера груди, когда ты не спала три дня, а в организме кофе больше, чем крови. — Я считаю, что в двадцать пять выглядела бы именно так! — Кто же спорит? Я ни на что не жалуюсь! — Руби засмеялась, вспоминая как расхохоталась, словно сумасшедшая. Впервые за несколько месяцев она смеялась так громко и долго, что у неё начал болеть живот. И если она могла так смеяться ещё тогда, то сейчас она точно сможет пережить ещё один день. — Ещё бы ты жаловалась… Кто в своём уме даст своей жене перебирать себя по болтикам каждую неделю? — Я просто хочу убедиться, что у тебя нет никаких поломок! И что-то ты не жалуешься, когда я всего парой прикосновений могу заставить тебя кричать моё имя от наслаждения. Кстати, я бы… — Утром, сейчас тебе нужно поспать, — прервала её Вайсс, покрываясь ярким румянцем. — Да, мам! Пожалуй, я начну сейчас. Охотница прикрыла свои механические глаза, полностью доверяя своей жене. Она победила, добилась этой жизни. Да, может помимо Вайсс у неё никого и не осталось, а в её сердце была громадная дыра, но будущее выглядело не так уж и блекло… Хотя, кого она обманывает? Каждый день она желает проснуться в Биконе и услышать от беловолосой красавицы, что это был просто сон. Но жизнь работает не так и эта же беловолосая красавица оставляет на сердце охотницы заплатку за заплаткой, чтобы в какой-то момент залатать все дыры, но этот момент ещё не настал и вряд-ли настанет до конца жизни, ну как минимум её человеческой жизни. Оставлять Вайсс одну будет слишком жестоко. Пусть лучше она будут вместе, всегда. Раз Сайлем их не разлучила, то и у времени не получится…