На склоне бесконечных стенаний

Легкие горят огнем, повороты сменяют друг друга от чего начинает кружиться голова. Перед глазами плывет, и ученый хватается рукой за стену, стараясь привести дыхание в норму за те жалкие пару секунд. Но спешные шаги и лязг оружия сзади подгоняют уставший организм, и Джон вновь срывается на бег. Под ногами хрустит гравий, а содранные подошвы темных ботинок постоянно цепляются за тот или иной мусор. И вся эта суматоха для того, чтоб получить один единственный механизм! Харрис про себя смеется с абсурдности ситуации, чувствуя, что еще немного, и он точно выплюнет собственные легкие в попытках нормально вздохнуть. Дворцовая стража ясное дело не оставит подобное правонарушение без должного внимания, и в лучшем случае Джону грозит обезглавливание на гильотине, в худшем — насильственная смерть с применением чересчур изощренных пыток для этого мирка. О подобном думать не хотелось, тем более когда не было возможности защитить себя собственной магией. Как успел выяснить Джон, тут имелись некие устройства, что могли отслеживать любой нежелательный магический всплеск, отчего первая попытка накастовать нужное заклинание окончилась крахом. Это делало поиски нужной вещи в разы сложнее: мало того, что мироходец почти ничего не знал о этом мире, так еще и не мог отсканировать необходимую магическую волну! Ну что за вздор, как прикажете с подобным работать? Внезапный тупик заставил тот час же остановиться нервно окидывая взглядом местность: лишь каменные стены, и несколько балконов находящихся в приблизительно двадцати футов от земли. Решение тотчас же было принято, и Джон с разбегу оттолкнулся от противоположной стены, цепляясь руками за острый выступ и переставляя ногами дабы взобраться выше, одним махом перепрыгивая через невысокое ограждения и оказываясь стоящим на кирпичном поле. Нервно оглянувшись назад, Харрис юркнул в дверной проход завешанный темного цвета тканью, тут же оказываясь в просторном, но ужасно захламленном помещении: с обеих сторон от прохода, свет с которого внезапно осветил помещение, были размещены деревянные полочки, уставленные всякими механизмами разной формы. Далее в обзор попал продолговатый стол со стоящей на нем керосиновой лампой, чернильницей, неимоверным количеством свитков, несколькими перьями и небольшим механизмом, что был похож на сферу в котором ярко сверкало что-то голубое. Пол же был заставлен различными механизмами, микросхемами и забросан бумажками с невероятными чертежами. С противоположной стороны находились ряды книжных полок, расстеленный диван, на котором небрежно лежал футляр напоминающий скрипку и… кто-то сидел. Существо напоминало человека, но конкретную рассу все же определить сложновато. Он был одет в светлые, слегка потрепанные, одежды преимущественно черных и голубых цветов. Пепельного цвета волосы завязаны в небольшой пучок перехваченный лентой небесного оттенка, в уложенных прядях можно было разглядеть голубые заколки в форме крыльев, а на сосредоточенном лице красовались небольшие круглые очки предназначенные для чтения. В руках, обернутые в перчатки с различными механизмами, находилась небольшая книга в бордовом переплете, страницы которой были обрамлены различными закладками. Возможно какой-то изобретатель? Он сидел закинув ногу на ногу, и когда внезапный гость вломился тревожа умиротворенную атмосферу спокойно перевел взгляд глубоких синих глаз на Харриса. — О-о-о, привет, — Вскинул руку Джон совсем не ожидая увидеть здесь столь интересное создание. Но затем нотки его голоса приняли обычное звучание и он с напускным безразличием окинул мастерскую. Помещение было безумно интересным для сверкающего взгляда ученого, но своего восторга он старался не показывать. — Извиняюсь за внезапное вторжение, мне необходимо переждать тут некоторое время. Харрис в несколько шагов преодолел расстояние к существу, что с любопытством рассматривало вычурные одежды мироходца. Тот и не подумал, что будет смотреться как-то странно в том или ином мире, а стоило бы. — Без проблем. — Послышался приятный, спокойный голос создания и он бережно закрыл книгу вставая и отряхивая подолы одежд от невидимой пыли, скромно представляясь: — Люциус. Желаешь чаю? Джон изумленно вскинул брови поражаясь такой безмятежной реакции со стороны нового знакомого. Казалось бы, к тебе в покои ворвался левый человек, выглядящий до того подозрительно для этого мира, что ироничная улыбка проскакивает на губах, и даже не спрашивает, а больше утверждает то, что он должен просуществовать тут некоторое время. Любой нормальный человек хотя бы возмутился подобному поведению, но Люциус был чрезвычайно спокоен. Он лишь встал со своего месте, вальяжными движениями кладя книгу на подлежащее место и подбирая с диванчика шляпу, которую Харрис сначала даже не заметил. Это был черный хомбург перевязан той же широкой лентой, что и волосы изобретателя. — Джон Дейви Харрис, собственной персоной, — Названный театрально поклонился, приспуская излюбленные очки дабы окинуть знакомого взглядом карих глаз. Он ухмыльнулся собственным мыслям, и продолжил вещать в подобной форме: — От чая не откажусь, красотка! Люциус чуть склонил голову глядя на Харриса сверху вниз — Джон был на полголовы ниже его, от чего подобные заигрывания звучали слегка комично. Изобретатель лишь приподнял уголки губ в слабой улыбке, и щелчком пальцев материализовал из воздуха небольшой самовар, а также две винтажных кружки с бежевой каёмочкой. Джон удивленно вскинул брови глядя на то, как в руках знакомого сверкают яркие искры. — Эй, почему это я не могу использовать подобное? — Он заинтересовано приподнял очки чуть наклоняясь дабы лучше рассмотреть махинации, которые производит Люциус. — У меня есть ордер. — Спокойно пожимает плечами изобретатель, и указывает на стопки бумаг и различных механизмов. — Это для работы. Но я предпочитаю не использовать магию, дабы ненароком не повредить тот или иной механизм. Люциус ставит чайные принадлежности на небольшой журнальный столик, предварительно убрав оттуда бумаги, и взмахом руки приглашает Джона присесть. Ученый подчиняется, вальяжно садясь на мягкие подушки и ставит руку на подлокотник. Пригубив ягодного чая Харрис прикрывает веки, вдыхая приятный аромат и размышляет о сложившейся ситуации. Люциус был интересным персонажем, которого посчастливилось встретить. Джон уже и не думал, что найдет хоть одно создание, что не будет с подозрением коситься на него и окидывать пренебрежительным взглядом — это его роль, но никак не окружающих. А в подобной обстановке ученый чувствовал себя вполне хорошо, уютное захламленное помещение так похожее на собственную лабораторию. Только тут все было более старым и загадочным: хотелось провести рукой по корешкам потрепанных книг, наугад вынимая один из толстых переплетов и углубиться в чтение за чашкой ароматного чая. Или же изучить один из всевозможных механизмов, за которые мог зацепиться зоркий взгляд. Все это выглядело до безумия интересно и маняще, так что Джон еле сдерживался дабы не осуществить свои мысли. — Я сейчас буду очень занят, поэтому попрошу не отвлекать. — Подал голос Люциус, поднимаясь со своего места и проходя к захламленному столу. Он на секунду бросил нервный взгляд на Харриса, но затем вздохнул и спокойно произнес: — Если тебе нечем заняться, можешь почитать. Только открывший рот мироходец тут же энергично кивнул. Все вопросы по поводу, чем же занимался его новый знакомый, тот час же отпали стоило представить какой необъятный поток знаний хранится в старых книгах. Он наугад выбрает старый переплет коим оказывается “Бозон Хиггса. От научной идеи до открытия «частицы Бога»”, и подбирая под себя ноги удобно усаживается на диване углубляясь в чтение. Изучение подобных механизмов всегда приводило в восторг, заставляя зрачки перескакивать с слова на слово, с жадностью вчитываясь в текст. Научные термины отзывались в мозгу знакомым обозначением, и Джон по частицам собирал механизм, лишь в пределах своего разума. Он мог часами представлять тот или иной объект, высчитывать его турбулентность, электромагнитную массу или воздействие, и всегда оставался доволен от полученного результата. Люциус же полностью погрузился в исследования некого механизма, доверенного ему высшими лицами. Это был некий предмет излучающие высокие частоты и усиливающий магическое воздействие. Проводить те или иные опыты с подобным артефактом было одно удовольствие, поэтому изобретатель неоднократно полностью забывал о времени, что струями утекало из тонких пальцев. Когда на мир опустились сумерки, а свет в мастерской начали излучать лишь свечи и встроенные в стены лампы, Джон наконец оторвался от занимательных книг. Он поднял взгляд, откладывая очередной научный фолиант на журнальный столик, и свесив ноги с дивана, встал и потянулся. Глаза немного побаливали от столь долгого чтения, но Харрис ни о чем не жалел, обрабатывая в голове столько новой информации, которая непременно пригодиться ему в ближайшем будущем. Найти бы еще искомый предмет… Ученый кидает мимолетный взгляд на Люциуса, что увлеченный исследованиями быстро записывает что-то на пергаменте, изредка отвлекаясь на светящийся голубым механизм и прокручивает в нем какие-то микросхемы. Изобретатель что-то бормочет себе под нос и обходит стол с другой стороны, стараясь перенаправить поток магии в правильное русло дабы усилить действия устройства. — Э-эй Люциус! — Звонкий голос разрезает пространство от чего увлеченный механизмом Люц вздрагивает. Он отрешенно переводит взгляд на мироходца, хмурясь и не понимая, что он тут делает, а затем лицо его разглаживается, и он облегченно вздыхает. — Оу, я совсем забыл, что помимо меня тут есть кто-то еще, — Неловко оправдывался он, оправляя съехавшие очки, что были надеты дабы разглядеть мелкий шрифт на одной из склянок с янтарной жидкостью. Джон фыркает, и приспустив очки оглядывает его взглядом, а затем вальяжной походкой обходит Люциуса заглядываясь на механизм, что чертовски привлекает своим строением. Изобретатель бережно берет устройство в руки пряча его в небольшой контейнер, покрытый позолоченными неизвестными символами и рисунками. — Занимательные у тебя книжонки, но для такого гения, как я, подобное не слишком занимательно. Но я рад, что имел возможность скрасть свое унылое времяпровождение этим. А вообще мне уже пора, — Объявляет Харрис отсалютовав Люциусу, что лишь пожимает плечами в абсолютной уверенности, что больше никогда не увидит этого странного мужчину.

***

Вооруженный до зубов город становиться в разы опаснее, когда твое лицо украшает каждую доску объявлений с надписью “разыскивается”. К сожалению скверный характер Харриса выдал его с потрохами, и он не смог избежать подобной участи. Вот если бы не гребанный артефакт, что был так необходим для активации “Схождения” Джон никогда в жизни не торчал бы в столь скверном мире. Но какая жалость, что подобные вещи находятся где угодно, только не в легкодоступных измерениях. Приходилось подключать все свои навыки скрытности дабы выведать хоть малую часть нужной информации, но даже это абсолютно не помогало в достижении первоначальной цели. Голова раскалывалась от пронизывающей тупой боли, а перед глазами плясали неясные круги. Тело ныло от усталости и постоянной беготни, но отдохнуть не представлялось возможным: слишком опасно, холодно и мокро. Заснуть в таких обстоятельствах даже при огромном желании было сложно, поэтому Джон и не предпринимал особых попыток. Он сидел спиной к стене, упираясь ногами в противоположную идентичную стену. Отдыхать хоть как-то надо было — магией помочь себе не удасться, так как любой магический след тут же будет отслежен, и спустя пару секунд по его голову явится дюжина солдат. А усталость все накатывала, пригвоздив тело к полу. И все, что оставалось в подобной ситуации — сидеть, надеясь, что его мнимый отдых никто не потревожит. Стоило только об этом подумать, как внезапные шаги послышались где-то сбоку, и тихое: — Джон? Харрис открывает глаза, переводя взгляд на единственное существо, которому было известно его имя в этом мире — Люциус. Он стоит в паре метров от ученого, одетый в черного цвета пальто с позолоченными нашивками, лакированные туфли и уже видимую ранее шляпу перевязанную голубой лентой. Его волосы распущены и то и дело лезут в глаза от слабого дуновения ветра, вынуждая постоянно откидывать их назад. — Лю-ю-юциус, давненько не виделись, — Начинает в своей привычной манере Джон, предпринимая попытку встать с холодного пола. Ноги ноют от постоянных нагрузок к которым тело не было подготовлено. Обычно Харрис сидит в своей лаборатории, разрабатывая и совершенствуя концепты автоматонов, и в случае необходимости достать тот или иной компонент, посылает за ним других существ. Но вот тут иной случай, поэтому приходиться собственноручно напрягаться и прилагать немалые усилия для поисков. — Нужна помощь? — Люциус и сам не понимает, как не прошел мимо очередного из темных непримечательных переулков. Он задумчиво шел по улице, пытаясь абстрагироваться от окружающего мира и вновь погрязнуть в размышлениях про исследования, но взгляд постоянно цеплялся за знакомое лицо на плакатах разыскиваемых. В голове то и дело всплывал вопрос: чем Джон заслужил публичный розыск? Причем с довольно значительной суммой, что так же настораживало, ведь в первую и единственную их встречу Харрис показался вполне себе неплохим человеком. — Помощь? Мне? Н-е-ет, совершенно нет. — Он привычно фыркает, опираясь спиной о стену дабы иметь возможность нормально стоять на ногах. Доверие к Люциусу было совсем мизерное — не смотря на то, что он выручил ученого в первый день его пребывания в этом мире, сейчас же обстоятельства слегка поменялись, и Харрис не мог знать чисты ли у него намерения. Но с другой стороны обратится больше не к кому, да и Люциус мог сдать его еще при первой встрече, поэтому рискнуть стоило. — Нц, ладно. Все же я не буду против, если подсобишь, — Сдался Харрис чувствуя, что собственное тело долго не протянет в подобных обстоятельствах. Люциус приподнял уголки губ в искренней улыбке, и в несколько шагов преодолевает расстояние к ученому сгибая руку в локте дабы тот ухватился за него, чтоб было легче идти. Мироходец неохотно принимает чужую помощь и они вместе направляются в одну из сторон. Узкие улочки сменяют друг друга — Люциус специально выбирал менее людные места, дабы если что, не столкнутся с королевскими стражниками. Они явно не станут разбираться в чем дело и просто повяжут их обоих, а затем Джону выпишут свой приговор, а Люциуса сразу на гильотину как предателя, что не сдал преступника. Изобретатель уже успел несколько раз задаться вопросом: почему он так легко помогает, казалось бы, уголовнику? Ответ был весьма прост: Харрис банально не походил на человека, что может свершить какое-то тяжкое преступление. В первую встречу он выглядел довольно безобидно, сейчас же и вовсе вряд ли мог кому-то противостоять. Люциус оглядывается по сторонам, убеждаясь, что за ними нет хвоста и заводит ученого в дом через черный ход. Он проворачивает ключ в замке несколько раз, убеждаясь, что дверь хорошо заперта и обернувшись к Джону, добродушно улыбается, помогая тому взобраться по винтажной лестнице. Уже знакомое помещение встречает запахом старых книг, пыли и дерева. Света тут еще меньше чем в прошлый раз — лишь одна лампа тускло освещает пространство у книжных полок. В целом, с предыдущего визита ученого здесь ничего и не поменялось, лишь бумаг на столе стало больше, а на полу появились небольшие стопочки из научных книг. Обходя эти пирамидки Джон смог вычитать парочку названий например “Классические калибровочные поля: Теории с фермионами.” и “Некоммутативные теории.”. Похоже после его визита Люциус захотел перечитать книги подобного аспекта. В воздухе искриться знакомая голубая магия, и пространсво заполняет пряный аромат чая. Джон, как и в прошлый раз, усаживается на диван подбирая под себя ноги и чувствует как приятное тепло обволакивает тело. Когда в чужих холодных пальцах оказывается винтажная чашка горячего чая, Люциус снимает пальто и шляпу, вешая их на крючок возле двери, и поправив запонки на рукавах голубой рубашки, присаживается рядом. Изобретатель складывает руки на коленях, чуть склонив голову и выжидающе глядя на Джона. — Что? — Не понял Харрис, глянув на собеседника в ответ. Он примостился у стенки, грея руки о горячую керамику и лицо о ароматный пар исходящий от чая. — Почему ты находился на улице в таком состоянии? Не похоже, чтоб у тебя не было дома, выглядишь ты достаточно хорошо. — Люциус окинул взглядом ранее чистую одежду, подмечая, что она знатно износилась за эти пару дней. Неужели Джон все это время находился на улице? Харрис фыркнул, прикрывая глаза и пробуя на вкус чай, что отдавал приятной сладостью ягод, корицы и еще чего-то пряного. Не смотря на то, что распознать состав напитка было крайне трудно. Он был невероятно хорош, и мироходец даже начал подумывать как бы обзавестись подобным. Мир в котором он обосновался дабы открыть врата “Схождения” был весьма скудным. Да что уж мир, вся эта реальность была такой унылой и недоразвитой, что Джон на ее фоне казался гениальным ученым или профессором! Харрис стремился постигнуть намного больше, открыть те тайны, что были недоступны для человеческого понимания. Он хотел знать все и даже больше. Разве не в этом вся прелесть? Но стоило ли рассказывать Люциусу о собственном мироходчистве? С одной стороны это предотвратит некоторые вопросы, но с другой: знают ли в этом мире о мироходцах? Если некоторые жители этой реальности обладают магическими способностями — хоть и запрещенными на законодательственном уровне — то вероятнее всего подобное знание об этом присутствует. Да и блок на перемещения стоит не просто так. Все же стоит рискнуть. — Я “счастливый” обладатель Вспышки, и в этом мире оказался по делу. А уйти не могу, так как у вас везде стоят блокираторы. — Джон отпивает пряную жидкость и внимательно наблюдает за реакцией Люциуса. Тот сначала неверяще вскидывает брови, затем хмуриться и прикладывает руку к подбородку о чем-то задумавшись. — Тогда понятно почему тебя разыскивают. Тут уже удивляется Харрис. Он не подает виду, но слова изобретателя его настораживают, заставляют задаваться вопросами. Неужели в этом мире недолюбливают мироходцев? Но спросить об этом напрямую не может, ведь тогда вызовет подозрения к собственной персоне. Он-то знал, что его разыскивают из-за неудачной кражи механизма, и о неприязни к мирохождению в этом мире слышит впервые. — Если что, я не против, чтоб ты остался. — Люциус принимает молчание Джона как стеснение к собственной персоне, поэтому сразу же старается успокоить собеседника. У Харриса подобное вызывает невольную ухмылку, но он старается сдержать внезапный порыв рассмеяться. Все же эти обстоятельства могут сыграть ему на руку. — Расскажи мне про некоторые аспекты этого мира. Джон удобнее устраивается на мягком диване. Пока Люциус спокойно начинает объяснять ему политическую форму устройства данного государства. Изобретателю будто бы только в радость делиться с кем-то собственными знаниями, он спокойно разъясняет те или иные термины. Пока Харрис тихо слушает, изредка перебивая чужой монолог собственными фразочками. Так и проходит вечность, после которой изобретатель наконец вспоминает о наличие собственных дел, и ссылаясь сказать об этом Джону замечает, что тот заснул.

***

Дни проходят с невероятной скоростью, словно время и ничего не значит для их существования. Джон, стабильно, пару раз в несколько дней навещает Люциуса дабы развеять вселенскую скуку, узнать новую информацию и отдохнуть. Поиски артефакта стоят на одном месте, что не может не раздражать — казалось бы обычный механизм, а столько хлопот и потраченных нервов! В один из подобных дней Харрис уже чувствует как голова начинает закипать от всевозможных механизмов и серости этих улиц. Подобная атмосфера ужасно давит на разум, отчего свой следующий визит к Люциусу мироходец начинает с: — Тут есть хоть что-то, кроме этой унылой серости? При этом взгляд его направлен на Люциуса: вечной ассоциацией с ним стал небесно-голубой цвет, которым мужчина разбавлял любой элемент одежды, хоть как-то скрашивая невзрачную реальность. Он стоит несколько секунд что-то обдумывая, а затем вздыхая произносит: — Есть, но обычным горожанам запрещено выходить за пределы провинции. Обычно цветущие места лишь для представителей власти и высокопоставленных лиц. Харрис недоуменно вскидывает одну бровь глядя на изобретателя поверх очков. Что за дикость запрещать людям выходить из города? Свои мысли он не озвучивает, вместо этого в разуме внезапно загорается заманчивое желание. — И что, никогда не хотелось там побывать? — Нарочно-слащавый тон не предвещает ничего хорошего, поэтому Люциус с сомнением окидывает его взглядом, как бы спрашивая: к чему ты клонишь? Джон лишь фыркает и закатив глаза, в несколько шагов преодолевает расстояние к мужчине. Изобретатель тут же отрывается от странного механизма, шестеренки которого медленно крутятся, и наблюдает как Харрис, не спрашивая разрешения, берет его за руку. Мироходец плавно обхватывает чужую кисть и берет его ладонь в свою, прикрывая веки и концентрируясь на чужой энергетике. Магия Люциуса была достаточно сильной — почему же он не пользуется всеми ее средствами? — она была мягкий и прохладной, про себя Харрис отметил, что на вкус подобная сила напоминает холодную малину или же черничный сладкий лед. Люциус затаил дыхание, как завороженный наблюдая за концентрацией Джона. Ученый вздохнул, перенаправляя поток своей энергии в чужое тело, и активируя необходимое заклинание. Внезапно их тела окутывает необъятно-ярким вихрем из белых искр, и Люциус жмуриться, крепче сжимая чужую руку. Свежий воздух резко бьет в лицо и изобретатель озадаченно распахивает веки, жмурясь от яркого света — откуда взяться ветру в закрытом помещении? Дыхание замирает, когда зрение проясняется и перед глазами предстает следующая картина: простирающиеся в непостижимую даль зеленые, с изумрудным отливом, поля; Высокие деревья с роскошными кронами, листья с которых трепыхались от малейшего порыва ветра; звонкие трели птиц, что раздаются совсем близко, и стоит лишь повернуть голову, как в область взора попадают пестрые птицеподобные создания. Восхищенная улыбка сама собой появлялась на лице, но стоит только осознать ситуацию, как липкий страх тягучим болотом начинает поглощать разум. — Ты что сделал?! Тебя же отследят! — Панически произносит Люциус, с тревогой оглядываясь по сторонам в ожидании, что с минуты на минуту сюда явиться полчища королевских гвардейцев. — Спокойно, красотка! — Джон с насмешкой выставил руки в защитном жесте, не в силах сдержать ухмылку от подобной реакции, — Чисто формально, это ты перенес нас сюда. А у тебя, как помнишь, ордер. Харрис отпустил чужую руку с тихим хрустом разминая кисти, и подтягиваясь. — Что? Но я же не обладаю подобного рода заклинаниями! — Непонимающе-возмущенно воскликнул изобретатель, все еще с опаской осматриваясь по сторонам. Но в поле зрения попадала лишь невозможно-яркая картина, до этого не видимая синим глазам. — Ну какой же ты недальновидный! Очевидно же, что я перенаправил тебе часть своей энергии, дабы ты мог нас сюда перенести. Джон приспустил очки подмигивая, а затем подняв руки вверх качнулся вбок и сделал колесо. В подобной обстановке ощущалась незримая свобода — тебя не может никто поймать, сковать, посадить на цепь и ограничить в магии. Последнее, конечно, немного перебор, но у него всегда есть Люциус дабы провернуть то или иное заклинание. — Но с меня ведь потом спросят, они же все отслеживают. Как я буду подобное объяснять? — Изобретатель тяжело вздохнул, все еще не до конца уверен в подобной идее. — Завязывай паниковать. Скажешь, что испытывал очередной механизм, который усилил твои способности и ты оказался здесь, а дальше бла-бла-бла… — Джон скучающе развел руками, — Просто наслаждайся! Харрис развернувшись на каблуках присел в тени одного из деревьев, кладя локоть на согнутое колено и приподнимая очки на лоб, дабы иметь возможность рассмотреть все в истинных цветах. Люциус с восхищением осматривал местность в которой находился: постоянно ходил туда-сюда, выудил откуда то небольшой блокнотик, и уткнувшись в листы вырисовывал те или иные растения. Затем он поднимал взгляд с искрами в глазах протягивал руки к звонким птицам. Пернатые заинтересовано склоняли голову и не боясь подходили ближе — в подобных местах животные почти никогда не видели людей, поэтому новые существа вызывали неподдельный интерес. Странно признавать, но Джону нравилось наблюдать за подобным зрелищем. Ты знаешь, что это всецело твоя заслуга, и то, что она вызывает подобный восторг у другого создания заставляло восхищаться собой и не отрывая взгляд следить за чужими действиями. Слабые солнечные лучики пробивались через густую крону деревьев падая на лицо. На удивление в провинции было намного прохладнее чем в подобной обстановке. Возможно, они будут появляться тут чаще. Разум частично и полностью заволокло мыслями, в основном они были однотипные, но не менее интересные, и связующим звеном, как ни странно был забавный знакомый, что сейчас увлеченно старался расспросить что-то у птицы. Люциус. Этот странный изобретатель встреча с которым — чистая случайность, определенно сыграла на руку. Он был талантлив, умен, скромен, всегда внимательно слушал чужие монологи, обладал магическим потенциалом, хоть и почти не пользовался своими способностями. Возможно Джон даже мог воспринимать его как равного себе. Невольно в голову лезли мысли о собственной лаборатории, и о том, как бы этот человек смотрелся там: наверняка бы его сразу заинтересовали технологические приборы и механизмы, возможно даже чистые разработки самого Харриса. Мироходец бы с упоением показал ему схемы и концепты автоматонов, поделился своей гордостью про первые экземпляры, и с ухмылкой наблюдал за чужими сверкающими глазами. Наверняка у Люциуса возникла бы не одна идея, как можно усовершенствовать тот или иной механизм. Все же мир, в котором он жил, был весьма продвинут технологически, и всю гору знаний он уже зачерпнул сохраняя в разуме. Но подобные размышления мигом затмевал один факт: Люциус не мироходец. Ах, как жаль, что подобный ум прогнивает в этом скудном мирке, не в силах выбраться за границы мироздания. Как бы Харрис не пытался придать себе безразличный вид, это было весьма обидно. Но с другой стороны, Люциус — просто крохотная пылинка во вселенной этой реальности. Он ничего не значит, и не изменит, и привязываться — фэ, какое мерзкое слово! — к нему не стоит. Еще и план с “обменом” и активацией Схождения просто необходимо было осуществить, а Люциус, если Джон конечно найдет способ как притащить его в Хэнфорт, будет лишь балластом в этой ситуации. Но что если план оборветься? Харрис вздрогнул выходя из состояния транса. Он вздохнул глядя на заходящее солнце и Люциуса, что кажеться нашел общий язык с птицами и теперь увлеченно что-то им рассказывал. Подобная картина вызвала теплую улыбку на губах, и небрежную мысль — будь что будет. — Эй, Люц, иди сюда!.. — Позвал Джон наблюдая, как названный тут же переводит на него сверкающий взгляд и спешно направляется в его сторону. Да, это определенно того стоит.

***

Холодный ветер колет щеки заставляя плотнее кутаться в шарф. Вид с высоты птичьего полета открывается хоть и невероятный, но все такой же серый и тусклый как сам город. Душу гложет неведомое чувство и Люциус тяжело вздыхает, складывая руки на шатких металлические перилах. Высокое заброшенное здание источает еще больший холод, чем внизу. Душу оплетает невидимыми морозными нитями, заставляя поежиться и прикрыть бледные веки. Что-то неприятно давит на грудную клетку, будто бы в невероятного размера тисках сжали и так запертую душу. Предчувствие чего-то необозримо ужасного подкралось со спины и теперь возвышалось над ним темной зловещей тенью. Тогда, созерцая необъятную красоту природы на вычурных зеленых склонах, Люциус чувствовал незримое счастье. Столь невероятное чувство свободы побуждало улыбку сверкать на устах, а все внутри петь. Изобретатель звонко смеялся когда тонкие травинки щекотали голые участки кожи, он с восхищением рассказывал заметно притихшему Харрису о тех или иных растениях. Рассказывал, что в городе никогда не бывает растительности, и этой первый раз, когда он свободно может гулять о раскинувшимся полям. “Самое большое рабство — не обладая свободой, считать себя свободным.” Тогда, на склоне этих бесконечных грез, он чувствовал себя по настоящему счастливым и невероятно свободным. — Люциус! — Внезапный голос разрезал пространство и названный вздрогнул, резко оборачиваясь. В поле зрения тут же попал уже знакомый клетчатый шарф, потрепанный халат и привычные оранжевые очки. Но с появлением мироходца тягостное чувство никуда не пропало, а казалось бы усилилось в несколько раз. Свое имя с чужих уст слышалось привычно и мягко, словно так и должно быть всегда, словно так и должно продолжаться вечно. Но изобретатель душой понимал, что никакой вечности у них нет. И даже меньше, намного меньше. Острое осознание резало похлеще ножа, рвало хуже смертоносных когтей — Джон когда-то уйдет. Уйдет и оставит его в пучине этой вязкой тьмы загнивать в необъятной черноте и с каждым разом проваливаясь все глубже и глубже. Неужели иной судьбы не будет? Он обречен на бесконечные стенаний в этом сером пространстве без возможности открыть для себя нечто большее. — Эй, Люц! Я что, со стенкой говорю? — Раздраженный голос послышался откуда-то сбоку вытягивая разум из пучины вязких переживаний. Джон стоял рядом, сложив руки на груди и недовольно глядел на изобретателя, что не мог отвести взора глаз своих синих от чужих очей, что не были скрыты за стеклами очков. — Джон, — Собственный голос показался до ужаса тихим и почти неслышным, — Пожалуйста, скажи мне, когда будешь уходить. Тишина окутала пространство, обдуваемая лишь острыми порывами ветра. Харрис молча облокотился на перила глядя куда-то вдаль — он прекрасно понимал о чем говорит собеседник. Понимал, но не хотел осознавать ссылаясь лишь на далекое будущее, но это не может длиться вечно. Спустя многое или малое количество времени, он все же найдет необходимый ему артефакт и навсегда покинет этот мир. У него не будет ни возможности, ни цели вернуться сюда. — Не думай об этом. «Не думай об этом.» «Не думай…» Чужие слова больно рассекли воздух прорезая мягкую плоть, и добираясь до самой души. Обида засела глубоко внутри заставляя хмуро поджать губы и опустить взгляд. Глупо полагать, что он и вправду будет что-то значить для существа из другого мира. Для существа, которому все дороги открыты, доступны все знания, все секреты мироздания. Что для него стоит одна крохотная душа, что сверкает словно объятый мраком Квазар в бесконечной пустоши? Ничего. А правда, что ничего?

***

Переломный момент настал слишком быстро. Быстрее, чем Джон хотел предполагать. В один из дней Люциус, как и во все дни до этого, занимался изучением артефакта. — Джон, не мог бы ты помочь? — Мягкий голос раздался с мастерской и в дверном проеме показалась белобрысая копна волос. Изобретатель осмотрелся, замечая Харриса, что возился с каким то иным изобретением подкручивая разные гайки и настраивая импульс. Заслышав голос Люциуса, мироходец поднял голову окидывая его пренебрежительным взглядом. — Джон Дейви Харрис к твоим услугам, красотка! — В своей привычной манере оповестил ученый. Он все равно не был увлечен изучаемым механизмом, и был бы весьма не против переключиться на что то иное. Ученый встал, отряхиваясь, качнувшись вбок сделал колесо едва не задев близ-стоящий агрегат с невероятным количеством лампочек, и поднял облако пыли от резкого порыва воздуха. Люциус поморщился, кашляя, и махая перед собой рукой с возмущенным “Джон!”. Харрис лишь рассмеялся на подобную реакцию и развел руками. Он спешно прошел около Люциуса шутливо щелкнув того по носу, на что получил недовольный взгляд и неразборчивый бубнеж. — В чем же тебе понадобилась помощь, смертный? — Ухмыляется Харрис, с неподдельным интересом рассматривая ранее видимый прибор. Это был тот самый механизм, что мироходец чаще всего видел на столе изобретателя, и который постоянно был спрятан в небольшой сундук с позолоченными узорами. — Да ну тебя… — Люциус не сдержав улыбки отворачивается, но затем выдыхает и подходит к столу бережно подбирая один из проводов и подключая его к механизму. Затем он не спеша принимается объяснять, что требуется от Джона и мягко беря его руки в свои, бережно кладет их на гладкую светящуюся часть механизма. Харрис бы мог язвительно подколоть Люциуса насчет подобных махинаций, или придвинуться ближе вводя изобретателя в неловкое положение, но внезапно разум прорезает вспышка и Джон не может сдержать удивленный вдох, когда собственная сила увеличивается десятикратно. Глаза приобретают яркий зеленый оттенок, что отражает принадлежность Харриса к пустотным магам, а тело пробирает дрожь. И в эту самую секунду разум достигает внезапное понимание — вот оно. Тот самый артефакт, что все это время искал мироходец. Он был так чертовски близко, но ни разу Харрис не задался вопросом “что же на постоянной основе изучает Люциус?”. Вот оно что. Люциус тем временем, не подозревая о душевных метаниях Джона, проводит остаточные расчеты, то и дело подключая к механизму те или иные провода, подкручивая детали и перечитывая записи. Он переворачивает страничку в блокноте и быстрым витиеватым почерком выводит на пергаменте неясные символы. Затем он вновь кладет свои руки поверх чужих и мягко убирает, дабы магический поток не прервался слишком резко. — Как ты себя чувствуешь? Это довольно сильный артефакт, мне его доверили на изучение, — Неохотно пояснил Люциус, — Все же это секретный эксперимент, и я не имею право разглашать о нем какую-либо информацию, но… ты сделай вид, будто бы ничего не видел, иначе мне голову отсекут. Неловко поясняет изобретатель, добродушно улыбаясь и наблюдая за тем, как Джон приходит в себя после столь сильного всплеска энергии. Он заторможенно кивает и сразу окунается в пелену собственного разума, размышляя о только что полученной информации. Артефакт наконец найден, — подумать только, все это время он был так близко! — теперь можно забрать необходимую вещь и наконец покинуть этот мир. Уже успевший отчаяться Харрис сейчас воспрял духом с новой силой. По словам Люциуса артефакт был безумно важен для него, и добровольно ученый его точно не получит, поэтому единственный из более доступных вариантов — выкрасть. Подобрать наилучший момент и вот, он уже сможет со спокойной душой испариться в снопе зеленых искр. Люциус мягко улыбается склоняя голову, и своим привычным голосом интересуется не желает ли Джон чаю, на что получает неуверенный кивок. Изобретатель бережно кладет артефакт в сундук настраивая защитный механизм дабы подобный замок никто кроме него не мог открыть, как вдруг Харрис резко хватает его за руку притягивая к себе. Люциус удивленно вздыхает с непониманием глядя на мироходца. Никогда не угадаешь, что там у этого Джона в голове поэтому изобретатель старался ожидать всего, но точно не того, что произойдет дальше. Глаза его широко раскрываются когда Харрис внезапно приближается и прикрыв глаза напористо сминает чужие губы в поцелуе. Джон делает шаг вперед, заставляя Люциуса отступить назад и замереть на месте, неверяще глядя на картину перед собой. Он чувствует неспешное прикосновение к своим рукам, чувствует, как ученый не спеша, словно боясь спугнуть, убирает его руки от артефакта. Изобретатель на подкорке сознания понимает — что-то не так. Харрис не может быть столь нежен, не может полностью отдаваться чувствам игнорируя чужой взгляд в котором отражается все, и одновременно ничего. Люциус не может поверить в искренность чужих действий, не может заставить себя сделать хоть единый вдох, произвести мнимую реакцию, он просто широко раскрытыми глазами смотрит, не в силах отвести взгляд. Звенящая пустота навсегда обволакивает душу, когда чужие ладони внезапно давят на грудь, грубо отталкивая, отчего Люциус спотыкаясь, падает назад, больно ударяясь копчиком. Он морщиться, переводя отрешенный взгляд на мироходца, пока тот пренебрежительно отряхивает халат и резко хватает артефакт, перебрасывая его с одной руки в другую. Отвлекающий маневр удался. — Бывай, красотка! — Джон, стой!.. — Собственный возглас затмевает ослепительное сияние чужой Искры и Люциус жмуриться прикрывая лицо рукой. Когда же он открывает очи, перед глазами предстает лишь серая пустая комната. По щеке скатывается скупая слеза и весь мир гаснет в пучине вязкой тьмы.

***

Наконец то! Джон проявляется в яркой вспышке тут же узнавая знакомые стены загородного особняка под названием “Схождение”. Он подкидывает в руке сверкающий механизм и поймав его с глухим стуком ставит на лабораторный стол. Один момент внезапно проскочил в безграничной памяти: а как Люциус пользовался артефактом? Обычные маги не имеют возможности воздействовать на подобный объект а это значит… — Мироходец! — Внезапный возглас отражается эхом и ученый приподнимает руки делая колесо, — Эврика, Люциус! Странно, что подобное осознание пришло столь поздно, но Джон спишет это на легкое замешательство при сценке с поцелуем. Да, выражение лица Люциуса стоило видеть. Напоследок можно вытащить изобретателя из столь прогнившего мирка, ведь он наверняка больше ничем не сможет удивить столь опытного человека. Люциус несомненно будет рад возможности путешествовать по многочисленному количеству миров, исследовать все новые и новые механизмы, изучать неизведанное и просто жить. Да, это наверняка будет лучше чем всю свою жизнь торчать в темной каморке битком набитой всякими механизмами. Артефакт вновь оказывается в руках и Джон прикрывает глаза настраиваясь на перемещение. Остаточный магический след мгновенно ощущается и мир Двадцать-девять встречает ученого с распростертыми объятиями. Уже привычное помещение мастерской встречает Харриса непривычной тишиной. В комнате царит полумрак — все свечи и лампы потушены, механизмы выключены. Стул, всегда стоящий у захламленного стола опрокинут а в воздухе витает запах гари. Атмосфера заставляет напрячься и тревожно оглядеться по сторонам, но ничего нового ученый не замечает. Время в этом мире идет иначе, так возможно Люциус куда-то ушел? Джон распахивает балконные дверцы выглядывая на улицу: абсолютно ничего необычного, все та же серость, мрак, и холод. Ученый одним движением перемахивает через перела и зацепившись рукой за каменный выступ взбирается на крышу. Он спешным шагом ступает по шаткой кровле перебираясь на другие дома, изредка поглядывая вниз дабы удостовериться, что его никто не заприметил. Тревога растет с каждым новым шагом и Харрис нервно оглядывается. В голове начинают всплывать недавние действия: его подлый поступок и какой то неверящий разбитый взгляд Люциуса. Не могло ведь подобное настолько его сломать, что он ушел? Да и тем более куда ему идти? Внезапно со стороны главной площади слышаться громкие возгласы, и ученый оборачивается стараясь разглядеть с такого расстояния, что там происходит. Он приподнимает очки на лоб и неспешно перебираеться по крышам все ближе и ближе, дабы иметь возможность рассмотреть происходящее. Первое, что бросается в глаза — гильотина. Сверкающее невозможно-острое лезвие удерживаемое защёлкой, несколько людей стоящих возле смертоносного устройства, шумная толпа кричащая бранные слова и… Нет. — Люциус… Рваный выдох разорвал легкие пока взгляд неверяще впился в одиноко стоящую фигуру. Светлые волосы развивались на ветру, но у изобретателя не было возможности поправить прическу — кисти были перетянуты в области спины кожаным хомутом. Одежда его была потрепанная, а потухший взгляд синих глаз устремлён в пол. Внезапное осознание настигло Харриса — точно ведь, при перемещении обратно в Хэнфорт он совсем забыл о том, что любые магические всплески тут же будут зафиксированы. К Люциусу тот час же нагрянули гвардейцы с резкими вопросами по поводу чужеродной магии, что была зафиксирована у одного из преступников. Джон никому не давал повода и подумать о том, что он мироходец, поэтому словам изобретателя, что яро утверждал обратное, конечно же не поверили и признали в нем предателя. Цепочка в голове сложилась неимоверно быстро, но подобной отвлеченности хватило, чтоб на площади возобновилось движение — Люциуса грубо подхватили с обеих сторон буквально волоча к гильотине. Несмотря на это изобретатель не сопротивлялся и не брыкался, лишь молча следовал за людьми с холодным оружием опустив голову. Джон немигающим взглядом наблюдал, как Люциуса грубо кладут на горизонтальную скамейку, фиксируя тело на ней ремнями. Он наблюдал как шею закрепляли двумя досками с выемкой сильно затягивая, от чего изобретатель приоткрыл рот стараясь вдохнуть побольше кислорода. Надышаться бы хоть перед самой смертью, ведь больше шанса не будет. Харрис смотрел чувствуя как тело буквально сковало не позволяя сдвинуться ни на шаг. Зрачки неестественно уменьшились и пульсировали, не в силах прекратить сие действо, не в силах использовать хоть одну из своих безграничных способностей. Он просто смотрел. Внезапно рычажным механизмом открывается защелка и лезвие стремительно летит вниз. И именно в эту самую секунду Люциус поднимает взгляд встречаясь глубокими синими глазами с очами наполненными необъятным ужасом. Косое лезвие разрезает воздух и перерубает мягкие ткани и шейные позвонки с тошнотворным хрустом. Харрис ощущает стук собственного сердца и как в глазах отпечаталась кровавая картина. Он запомнил чужой обреченный взгляд, выражение лица, что безжизненно застыло на ближайшую вечность. Он не мог отвести взгляд от расползающихся пятен светлой крови даже когда тело уже унесли. Он не мог забыть этот взгляд даже через много лет. Это всецело его вина.

***

Стук крови собственной в ушах, Все мысли разом затмевает, Та столь невинная душа, Искоса на тебя взирает. А ты стоишь объятый страхом, Пока чужую душу омывает мраком, Пока взгляд спешно стекленеет, И пятна крови мигом все чернеют. А душу гложет, рвет на части, И вспоминаешь все те страсти, Что сотворить посмел ты враз, Побудив сил свыше подписать приказ. И лезвие то рассекает воздух, И душа горит объята злостью, Что затухает стоит враз, услышать ясное: “Не в этом мире. не сейчас…”