Иногда нужно остановиться

Перси просто хочет этого, то есть он хочет этих объятий, этих мыслей в голове, хочет улыбок полных неловкости и поцелуев полных обожания потому что иногда он нуждается в том, чтобы его лучший друг сатир прижимался к нему с объятиями и дарил ему спокойствие. — Ты думаешь, что это странно? — спрашивает Перси, когда взгляд Гроувера падает на их ладони, сплетённые вместе. Ундервуд не оттягивает момент, не отводит взгляд, не пытается показаться слабым. — Я думаю, что это просто существует, как и всё в этом мире, — причмокивает он, глядя на Перси из-под густых ресниц, его чернильные глаза полны мыслей и порой Перси не понимает, к чему это может привести. — Я думаю, что очень привязан к тебе, — снова говорит Перси, пока большой палец сатира очерчивал контур его ладони. — Возможно это даже любовь, — добавил Перси одними губами, но Гроувер понял его. Для этого ему никогда не нужно было смотреть прямо на Джексона, он просто чувствовал, что хочет сказать полубог и старался не перебивать. Однако сейчас его глаза были полны грусти, будто что-то надвигалось на них, но Перси не чувствовал ничего пугающего. — Ты просто должен знать, Перси, я думаю, что если ты полюбишь кого-то другого я смогу пережить это, просто помни об этом, я буду в порядке, — Гроувер качнулся на месте, его макушка коснулась острых плеч полубога. Он двигался плавно, но от слов сатира Перси тряхнуло. — Я не хочу никого другого, и ты знаешь, что я не вру, — хрипло отозвался Перси, чувствуя, как его глаза наполняются слезами. Почему эти слова Гроувера так ранили его? Это ведь просто предположение, как подпись внизу — не важно, однако лучше ознакомиться. Но то, как Гроувер сказал это, имело другую интонацию — наставление, основной текст, который читать обязательно. — Я знаю, что ты честен, но надолго ли это? Всё же я просто сатир, Перси, ты не обязан быть рядом всегда, — Перси судорожно сжал руку парня рядом с собой. Гроувер не дрожал, однако всё его тело говорило о подавленности. Опушенные уши, неподвижный хвост, пустой взгляд — как будто он точно знал, что сказанное им произойдёт. Перси придвинулся ближе, кладя свободную руку на плечо сатира, тот заметно дёрнулся, но остался неподвижен. И взгляд всё такой же печальный. Перси просто хочет своего сатира рядом, хочет быть эгоистом, собственником, сумасшедшим: лишь бы Гроувер не был таким грустным, лишь бы этот пустой полный любви взгляд никогда не гас для него. Пальцы Перси зарываются в чёрные кудри сатира, он касается его рожек, прижимается, сокращает расстояние между ними до предела, не оставляя даже места для вздохов. Разве может быть так, что он променяет эту близость, эти мальчишеские неловкие объятия на что-то другое? Запах земли, деревьев, книг, травы на другие запахи? Эту улыбку с чуть искривлёнными зубами на какую-то другую улыбку? Эти растрёпанные кучерявые волосы и тихое блеяние при поцелуях на обычные поцелуи? На другие волосы, которые, возможно, даже не кудрявые. От этих мыслей голова Перси болит, он не хочет других, не хочет любви от кого-то, кто не является Гроувером Ундервудом. Потому что его защитник, его сатир, это нечто большее, чем простой запах или касания, больше чем взгляд и выпирающие лопатки, больше, мягче, теплее. Перси слышит, как его дыхание сбивается с привычного ритма, как ладони начинают дрожать, как слёзы струёй катятся по его щекам — почему это больно, почему Гроувер такой спокойный, почему? Выглядит так, будто всё уже решено, но мнение Перси не учли, и это бесит. — Я же люблю тебя, почему ты говоришь такие вещи? Не ставь на нас крест, всё ещё может быть хорошо, почему бы нам просто… ну, знаешь, почему бы просто не оставить всё как есть? — сбивчиво и сипло просит Перси. Слова похожи на молитву, он молится всем богам, молится Афродите, которая точно могла бы помочь в вопросе любви, молится своему отцу, потому что это же его отец, он должен помочь… Гроувер прижимает его к себе, обнимает за спину и притягивает для поцелуев, будто просит прощения. Но он ничего не сделал, Перси знает, что Ундервуд не способен причинить ему боль намеренно. Смуглые ладони сатира перебегают от позвонка к позвонку, он позволяет Перси плакать ему в плечо, он рядом, он любит, он так сильно дорожит Персеем Джексоном. — Будь я богом, Перси, я бы остановил время, чтобы мы никогда не менялись и были вместе, — голос Гроувера ломается, Перси чувствует как грудь сатира часто-часто поднимается и как быстро забилось сердце его парня. Как бы сильно Ундервуд не старался, как бы не хотел быть защитником, как бы не хотел быть сильнее чем он есть на самом деле… Он всё ещё просто сатир, который влюблён. Но Перси хочется защитить, хочется любить, хочется быть рядом, хочется, чтобы навсегда он мог касаться его, хочет, так неистово желает, что в какой-то момент это может превратиться в одержимость. — Тебе не нужно быть богом для этого, Гроувер, мне достаточно того, что сейчас ты сатир, и мы можем быть рядом, — но почему слёз так много и почему больно всему телу? Почему эти слова не вселяют в Перси уверенность, почему всё уже как будто решено? Эти слёзы мешают смотреть в лицо Гроувера, мешают улыбаться, слёзы только мешают и делают больно. Тогда почему они не поддаются контролю, так быть не должно, они рядом, они любят, они не закончили, они… — Я люблю тебя, Перси, чтобы не случилось, — всхлипывает Гроувер. — Не смей говорить это так, будто собрался сбежать, — фыркнул Перси, бодая Гроувера в грудь. — Я подумаю над твоим предложением, — игриво скривился Гроувер, хотя после того как он плакал его выражение лица больше походило на гримасу боли. — Заткнись, — Перси почти засмеялся, глядя на Гроувера и его попытки утереть слёзы незаметно. Сатир игриво подмигнул ему, высовывая кончик языка, дразнясь.

***

Перси всё ещё думает, что это любовь — форма отличается, теперь они с Гроувером не целуются и не обнимаются так часто, сейчас у них свои обязанности, свои подруги, свои мысли. Но порой они возвращаются к тому разговору. Порой это необходимо — их касания друг к другу, их улыбки их смущённые признания в привязанности. Иногда они возвращаются к мысли, что любить друг друга — необходимая потребность, в которой невозможно себе отказать: порой они думают об этом одновременно и иногда — изредка, они снова оставляют поцелуи на телах друг друга, снова краснеют, снова чувствуют, как внутри них растёт что-то огромное, но никогда не заходят за черту. Потому что иногда нужно остановиться, ведь иначе они не вернутся назад.