История недоступна

Аня непослушными пальцами достаёт из знакомой упаковки маленькую аккуратненькую таблетку и быстро кладёт на язык, запивая газировкой. Внезапно вспоминается пятиминутная лекция от Валиевой о том почему нельзя запивать таблетки сладкой водой и Щербакова с кривой усмешкой качает головой, считая, что из всех разочарований в этом неидеальном мире, она может себе позволить маленькую шалость, вне зависимости от последствий. Аня редко думает о последствиях в последнее время. По ночной дороге лениво проезжают машины, из груди выдыхается пар, а в кармане куртки навязчиво вибрирует телефон, но Щербакова оставляет устройство без внимания предполагая, что вряд ли пришедшие сообщения ей поднимут настроение. Ведь единственный человек, от которого она действительно ждала внимания, дарит его не ей. Единственный человек, по которому она страдает, плачет и переживает счастлив и в её отсутствие в других отношениях. Единственный человек, которого она любит больше жизни, любит точно также, но не её. Голая правда, от которой Щербакова отчаянно пыталась сбежать весь невыносимый год, которую если и понимала, то не могла принять. Но бежать уже некуда. Как и обманываться своими несбыточными иллюзиями об альтернативном исходе больше не имеет смысла. Саша в очередной раз ворвалась в её жизнь, выкрутила её наизнанку и столь же стремительно упорхнула к своему любимому мужу, взбудоражив едва затянувшиеся раны на душе и сердце Ани. Щербакова уже искренне не знает где спрятаться и кого молить чтобы этот повторяющийся ад закончился. Навязываться к Алёне, которая и так выступила самым надёжным другом за этот период Аня не хотела. Косторная слушала пьяные бредни шатенки, отвечала на нескончаемые голосовые и даже делала таро-расклады на их отношения с Трусовой. Расклады в последнее время, как ни странно, стали выпадать из дружеских в любовные, вот только расклад жизни никогда и не менялся. Щербакова болезненно усмехается и чувствует, как грудь сдавливает, а в глазах образовывается влага. Насколько же она любила Трусову что на время поверила даже в этот откровенный бред с гаданиями? Впрочем, Аня знает ответ на свой вопрос. В отношениях с Сашей стабильность выражалась в её полном отсутствии, сама Трусова объяснялась и действовала противоречиво, а Щербакова ненавидящая неопределённость стремилась получить объяснения хоть отчего-то. Однако теперь всё вернулось на круги своя. Аня осталась в своём взаимном одиночестве, карьерными целями и полном неверии в любовь. Точнее в убеждении имеющее практическое обоснование того, что от любви одни проблемы. Парадокс заключается в том, что также стремительно и отчаянно как Щербакова любит Сашу, вторая хочет видеть её другом. Трусова не понимает, насколько противен и унизителен для Ани этот статус в контексте их взаимоотношений, насколько она его ненавидит самой естественной и яростной ненавистью, как хочет с себя живьём снять кожу каждый раз, когда рыжеволосая вскользь или на полном серьёзе наделяет её им. Если бы эти чёртовы чувства и боль можно было продать, то Аня, не раздумываясь отдала бы даром всё преисполняющее её любому прохожему. Но, к величайшему сожалению Щербаковой, договор дарения на такой предмет ещё юридически не ввели и практически не придумала. Щербакова ждёт ещё несколько минут пока успокоительное подействует, но оно не помогает. Анины чувства слишком сильны, как и ощущение пульсирующей боли в груди слишком реально. Щербакова начала принимать таблетки чтобы подавить приступы тревоги, а сейчас она прибегает к своей обыденной дозе для того, чтобы притупить чувства. Деградируем, Анечка. Октябрьский вечер на удивление шатенки нехолодный. Не такой холодный как в том году. Это Аня может сказать с уверенностью на тысячу процентов, потому что она помнит все месяцы, проведённые с Сашей и своё состояние в каждом из них.

***

Сентябрь 2023 года. — Мы с Гошей на выходные пойдём в аквапарк! — радостно вещала Алёна, в то время как другие одобрительно загалдели. Аня была единственной в их компании, кто не обзавёлся отношениями и не стремился к этому. Щербакова вежливо слушала рассказы своих подруг об обыденности жизни со своими вторыми половинками, старалась выказать искреннюю поддержку во время их ссор и давала ненужные советы самодостаточной леди в вопросах построения семьи. Однако эти темы не вызывали отклика внутри шатенки, она с особым страстным энтузиазмом доказывала, что не нуждается в поддержке другого человека, не желает находить для него время в своём плотном графике и вообще не верит в концепцию счастливых отношений. — Ань, ну ты бы хоть порадовалась тому, что Гоша, ко мне наконец-то приедет. — обиженно сказала Косторная. — Я рада. — отозвалась Щербакова. — Просто у нас рубежный контроль в начале недели, и я мысленно уже готовлюсь к нему. — Я его два месяца не видела! — воскликнула Алёна. — А ты мне о каких-то контролях втираешь. — Гоша — это хорошо, но контроль сам себя не сдаст. — уверенно ответила Аня, откидываясь на спинку стула. — Вот влюбишься и тебе всё это, — Косторная указала рукой на лежащий перед Щербаковой конспект. — вместе с твоими тренировками покажется ненужной хренью, в сравнении с чувствами. — Не покажется. — возразила Аня. — Ты видела мой график? Там нет места для влюблённостей и прочих глупостей! — Это ты сейчас так говоришь. — вклинилась в разговор Камила. — А когда встретишь того самого человека, ты найдёшь для него время даже в самый загруженный день. — Как можно найти то, чего нет? — удивилась Щербакова. — В том-то и прикол, что для него ты захочешь находить время. — невозмутимо ответила Валиева. — Пфф, не дождётесь. — закатила глаза Аня и как ни в чём не бывало вернулась к своему салату, отодвинутому ранее в сторону подальше от конспекта. Щербакова уже год слышала нечто подобное от своих подруг, они не злорадствовали, но неустанно напоминали о том, что пора бы и Ане подумать над личной жизнью, в то время как шатенка оборонялась прагматичными доводами отчего ей это не нужно. Но Щербакова не подозревала что пару недель спустя слова, сказанные девочками в шутку, станут для неё приговором, на весь последующий год, а может и жизнь. Октябрь 2023. — Камила, я что-то нервничаю. — со смущённой улыбкой сказала Аня, спешно следуя за подругой в сторону метро. — Мы с Сашей уже через двадцать минут увидимся в первый раз, и я не могу представить как это будет. Одно дело переписываться другое встретиться вживую. — Да не переживай. — успокоила Валиева, пропуская перед собой бегущую со всех ног ораву малышей. — Если у вас нашлись общие темы по переписке, то и в жизни тоже будут. — Да… — согласилась Щербакова, ощущая в груди растекающийся трепет предвкушения. — Она очень классная. — Ну, вот. — подбодрила Камила. — Значит точно всё будет хорошо. Аня с прежней улыбкой кивнула и прибывая в своих мыслях продолжила диалог. Щербакова не могла объяснить охватившее её нетерпение перед встречей. Она гуляла с подругами множество раз, но ничего подобного не испытывала. — Хорошо тебе провести время! — крикнула Валиева перед тем, как шатенка стремительно выбежала на своей станции. Щербакова слышала про эффект замедленной съёмки в фильмах, но никогда не думала, что станет действующим лицом чего-то подобного в жизни. Аня стояла в центре зала уперев глаза в телефон, периодически поднимая голову в поисках знакомого по фотографиям лица Трусовой и внезапно она его нашла. Щербаковой казалось, что то мгновение, которое Саша к ней добиралась сквозь разделяющие их одинаковые лица длилось вечность. Аня запомнила многое за их первую встречу начиная с расстёгнутого серого пуховика, который рыжеволосая одела поверх белой рубашки и заканчивая чёрным рюкзаком. Однако больше всего в памяти Щербаковой запечатлелся пронзительный горящий взгляд зелёных глаз и дурманящий запах чистоты и свободы. Аня быстро перевела взгляд в сторону дисплея телефона, слегка прикусывая нижнюю губу. — Посмотрела на меня, но не узнала. — с улыбкой произнесла, подошедшая Трусова, раскрывая руки для объятия. — Похоже. — улыбнулась Аня, обнимая в ответ. Погода для прогулки была, мягко говоря, не лучшей, множество раз накатывал пронзительный ветер и начинался холодный дождь, который столь же стремительно и заканчивался. Щербакова ненавидела подобную погоду. Аня любила тепло, солнце и предсказуемость, однако Саша, наоборот, кайфовала от стекающего с неба ливня и находила в холодных каплях нечто философское, то, что Щербакова в тот промежуток времени не могла постичь, но сделала это вскоре. Как и многое другое. Аня в очередной раз попыталась раскрыть непослушный зонт, однако сильный порыв ветра его резко подхватил и буквально поволок шатенку за собой. — Ха-ха-ха-ха. — зашлась смехом Трусова, наблюдая за развернувшейся комедией. — Если бы у меня попросили показать картинку с человеком день которого не удался, я бы точно выбрала эту. Саша продолжает смеяться, а Щербакова улыбается и наигранно нелепо складывает зонт, лишь бы подольше послушать этот прекрасный звук. Ане нравится Сашин смех. Как и в принципе Саша. В очередной период ледяного душа, Аня, уже осознав невозможность эксплуатации зонта в таких условиях, натянула капюшон и стараясь далеко не отстранятся от Трусовой шла как можно ближе. Щербаковой внезапно хотелось быть на короткой дистанции с Сашей. Как и всего вытекающего из этого. — Ну, так что ты примешь участие в этом турнире? — спросила Трусова, когда они шли по безлюдной тропинке. Парк несмотря на субботний вечер из-за погоды был пуст, единственным немым слушателем их диалога была мокрая листва, шелушащаяся под ногами. — Ага. — кивнула Аня, смотря прямо перед собой. — А можно я приеду посмотреть? — внезапно поинтересовалась Саша. — Не надо. — поспешно ответила Щербакова. — Почему? — надоумила Трусова. — Это же прикольно, я хочу вживую увидеть, как ты катаешься! — Когда поднаберу форму, увидишь. — возразила Аня. — Я сейчас на льду жалкое зрелище, не хочу перед тобой позориться. — Ты не опозоришься. — твёрдо сказала Саша. — У тебя всё получится. — Почему ты в меня так веришь? — удивилась Щербакова. — В близких людей нужно верить. — спокойно пояснила Трусова, словно это было самой разумной и естественной в мире вещью. Они продолжали гулять по безлюдному парку как внезапно Саша забралась на отделяющий их от воды барьер и принялась на нём балансировать, двигаясь вперёд. — Ты чего! — воскликнула Аня, поспешно делая шаг в сторону Трусовой. — У меня такая традиция гулять по ним. — улыбнулась Саша, протягивая руку. — Подстрахуй, пожалуйста. Аня берёт протянутую ладонь в свою и крепко сжимает из серьёзного опасения что рыжеволосая провалиться в воду. — Эй, полегче! — воскликнула Трусова. — Я боюсь, что ты упадёшь. — пояснила Щербакова. — Ты меня поддерживай, а не тяни. — попросила Саша. Ладонь Трусовой была мягкой и аккуратной, её хотелось вовсе не отпускать, но барьеры, по которым гуляла рыжеволосая закончились, а вместе с ними и размышления Ани о том какая Саша невероятная. Конец их прогулки ознаменовался дождём, схожим с ураганом и девушки, промокшие до нитки, но довольные добрались до метро, предварительно договорившись о том, что ещё обязательно встретятся. Много месяцев спустя Аня будет вспоминать их первую встречу и находить своеобразный символизм в погоде её сопровождавший. В их взаимоотношениях промелькнёт не один раз холодный ливень, резкий пронизывающий ветер и временное затишье и лишь иногда будут мелькать блеклые лучики солнца. Ноябрь 2023. — Ты плохо выглядишь. — констатирует факт Косторная. — Ага. — кивает Аня, смотря пустым взглядом в тарелку полную нетронутым супом. — Может поговоришь со мной, а не будешь гипнотизировать еду взглядом? — предложила Алёна. — А о чём говорить-то? — вздохнула Щербакова. — Саша не хочет со мной отношений, потому что я молодая и неопытная и потому что есть Макар, которого она любит, но с которым они не могут быть вместе. По итогу мы дружим. — Аня, — возмущённо начала Косторная. — без обид, но это тупо дружить с человеком, к которому у тебя есть чувства. Ни к чему хорошему это не приведёт, ты только страдать будешь. — У неё сложный период. — качает головой Аня. — Ей нужна поддержка и это будет нечестно по отношению к ней грузить её сейчас своими чувствами. — А честно ли она поступает по отношению к тебе зная о твоих чувствах и рассказывая тебе всё о своих отношениях и страданиях с другим человеком? — скептически выгибает бровь блондинка. — Я же её друг. — спешно отвечает Щербакову, чувствуя, как все внутренности скрипят от этого простого существительного из четырёх букв. — Значит я должна быть рядом в этот период. — Ты дура, Ань. — вздыхает Алёна. — Из этого ничего не выйдет. — Я избавлюсь от своих чувств, — твёрдо говорит шатенка. — и всё будет как раньше. Косторная обессиленно опускает голову на руки. Обе понимают, что как раньше уже никогда не будет. Диалоги с Сашей носят непостоянный характер. Иногда Трусова отвечает быстро и вскоре исчезает с просторов сети, но чаще вовсе не присматривает сообщения часами, в то время как Аня словно псина верно ждёт ответа. Щербаковой хочется думать, что Трусова просто очень занята и никак не может напечатать короткую строчку проводя двадцать четыре на семь с телефоном в руках. Аня настолько погружена в свои чувства что не может разглядеть холодный игнор и безразличие, исходящие от Саши волнообразными спиралями и режущие шатенку насквозь. Щербакова радуется, когда Трусова пишет первой, а затем ощущает как парящая радость сменяется медной рассекающей внутренности болью и теряется в приступах сдавливающего отчаяния и безысходности, когда Саша начинает рассказывать о Макаре их диком сексуальном желании по отношении друг к другу и взаимной неземной любви, которая всё никак не может перерасти в стабильные здоровые отношения. Каждый раз Ане кажется, что её душит невидимая удавка, а сердце режет раскалённый нож, но она находит в себе силы и слушает, записывает в ответ голосовые сквозь подступающий ком в горле и не замечает, как с каждым днём опустошается сама. Щербакова должна быть сильной ради Саши. Должна её поддержать, если от этого Трусовой станет легче. Отказаться от Саши всё равно что предать себя. — Ты знаешь, по-моему, я поторопилась в отношении тебя. — вечером понедельника говорит Трусова. — Мне кажется я что-то чувствую. Только не понимаю что. Душа Ани расцветает от этих слов, разбитые раненные осколками чувства оживают и начинают порхать внутри молодого сердца по-новому. У неё есть шанс. Мозг атакует эта столь желанная мысль, а сердце начинает отбивать бешенный ритм, от одного лишь представления что у неё есть возможность сделать Сашу счастливой. — Почему ты всё это терпишь? — спросила Трусова, сидя слишком близко к шатенке в типичной кафешке фастфуда. — Ты не заслуживаешь к себе такого отношения. Похоже встречаться по понедельникам вошло у них в своеобразную привычку, однако Щербакова относилась к каждой встречи с Сашей как к последней. Она не знала когда увидит снова рыжеволосую и увидит ли в принципе, оттого и старалась запомнить каждую мелочь и чёрточку лица Трусовой, словно так могла продлить её присутствие. — Потому что боюсь потерять тебя. — тихо, но искренне отвечает Аня, аккуратно приобнимая одной рукой рыжеволосую. Саша не сопротивляется. В этот день они слишком тактильны. И тактильны в далеко не дружеском контексте. — Мне пора заканчивать с этим всем. — говорит Саша, держа в руках телефон. — Это максимально токсичные для меня отношения, из которых нужно выходить. Аня кивает, не зная, что ещё можно сказать. Сейчас она ещё слишком наивная и единственное чего желает это лишь счастья самой Трусовой в независимости от того, с кем она его обретёт. Щербакова ставит благополучие Трусовой выше своего, каким-то образом в странной невидимой связке, полагая что если всё будет хорошо у Саши, то должно быть и у Ани. Однако в глубине души Щербакова хочет, чтобы Трусова увидела в ней человека, с которым можно что-то построить. Каждый раз, когда на формулировки рыжеволосой ложиться неуверенность касательно её чувств к Ане, сердце второй сжимается в трепетной надежде что они всё же есть. Эта надежда подпитывается и моментами, когда Трусова жалуется на Игнатова и анализирует его поведение по отношению к ней. — Как ты видишь наши с тобой отношения? — внезапно интересуется Саша. Ане на секунду кажется, что она ослышалась. Они с Трусовой могли разговаривать на темы весьма далёкие от дружеского контекста, залипать друг на друге и задерживаться в касаниях немного дольше приличного. Но Саша никогда прямо не спрашивала о намерениях Ани. Хоть, как поняла Щербакова по прошествии времени, всегда о них знала. — Хорошо. — растеряно отвечает Аня. — У тебя есть какие-то критерии? — с усмешкой выгибает бровь Трусова. Щербаковой хочется рассмеяться от этого вопроса, ведь все её критерии рухнули карточным домиком с появлением Саши. Внезапно Аня поняла, что единственным критерием для отношений являются отношения только с Трусовой и никем другим. Только Саша имеет смысл и представляет для неё ценность, только ради неё хочется покорять вершины, рушить препятствия и дарить звёзды. — Для меня важно чтобы не было измен. — твёрдо произносит Щербакова. — Я их ненавижу и не хочу переживать это чувство в своих отношениях. — Поняла, — кивнула Саша. — но это не прямо критерий. — Ну, чтобы время друг для друга находили. — пожала плечами Аня. — Каких-то других пока назвать не могу. — В общим их у тебя нет. — констатировала факт Трусова. «Нет только для тебя» — мысленно исправила Щербакова. Они долго разговаривали, а затем пребывая в приподнятом настроении, покинули обитель фастфуда. Холодный ночной воздух резко контрастировал с теплом помещения, как и внезапная тишина вечно шумного города. Девушки немного отдалились от источников света по-прежнему продолжая диалог. — Я хочу тебя обнять. — неожиданно говорит Саша, когда они останавливаются. Аня молча прижимает к себе Трусову. Несколько секунд они стоят неподвижно, а затем рыжеволосая слегка отстраняется, одно мгновение смотрит на Щербакову, и целует. Аня без раздумий отвечает, ощущая как по телу проходит разряд электрического тока, внутренние органы ускоряют своё функционирование и покрываются пламенем нежного трепетного тепла. Щербакова чувствует мягкие губы Саши на своих их уверенное движение и буквально растворяется в этом нереальном моменте, в котором для неё существует только Трусова. Когда они отстраняются, Саша стремительно тянет Аню к метро, обещая, что они обязательно всё обсудят и Щербакова преисполненная счастьем в это верит, даже не подозревая что в контексте Трусовой и её слов этого делать категорически нельзя. Как и надеяться на лучше. Через три дня до Трусовой снова невозможно было дописаться. Аня не могла найти себе места изнывая от переживаний за рыжеволосую. В эти страшные моменты, которые, к сожалению, будут ещё не один раз, единственным о чём шатенка могла думать это безопасность Саши и её здоровье. Это были примеры тех самых критических точек, в которых всё прощаешь лишь бы дорогой тебе человек был в порядке. Декабрь 2023. Первого декабря от Трусовой приходит всё же долгожданное сообщение. Саша извиняется за своё поведение и говорит о том, что очень запуталась в себе, своих чувствах и в влюблённостях в том числе и в Аню. А ещё подмечает что Щербакова подходящий человек в неподходящий период в жизни Саши. Ане бы включить наконец голову и услышать возгласы Косторной о том, что из этого ничего не выйдет, но она этого не делает. Шатенка слишком дорожит Сашей, верит ей и в неё, глупой, слепой, отчаянной верой, в то время как в душе ещё жива, кровоточащая от постоянных ран, надежда. Трусова снова пропадает, а Аня терпеливо ждёт пока рыжеволосая решит свои проблемы и разберётся в себе. Однако, чем больше Щербакова это делает и систематично встречается с холодным игнором, тем сложнее ей становится с этим справиться. Аня верит в счастливый для них исход. Однако от веры до отчаяния разница всего в один шаг. Который Щербакова всё чаще делает в повседневной жизни. Аня специально падает на катке, бьёт боксёрскую грушу голыми кулаками до крови и рвано раздирает свою кожу слегка отросшими ногтями, но окружающим упорно говорит, что с ней всё в порядке. И в глубине души хочет верить в то, что это действительно так. Вставать по утрам становится невыносимо сложно, Щербаковой не хочется встречать новый день и проводить его в нескончаемых раздумьях и непрерывном ожидании. Аня использует любую возможность для того, чтобы провалиться в сон лишь бы не застревать в вакууме остановившейся статичной ситуации, которая не разрешалась по мере течения времени, лишь бы сбежать из реальности, в которой она прибывала. У Ане есть множество причин ненавидеть Макара Игнатова. Но если бы её попросили коротко изложить за что именно, Щербакова без раздумий бы ответила: за убитый и потерянный взгляд Саши двадцать второго декабря и за все предшествующие и последующие этому состояния. За то что он мог сделать её счастливой двести тысяч раз, но вместо этого предпочитал смотреть на то, как она по нему страдает. Изначально Щербакова радовалась встрече с Сашей, но при взаимодействии с ней это чувство быстро испарилось. Трусова находилась с Аней физически, но была как никогда далека морально. Щербакова видела потухший опустошённый взгляд преисполненной глубокой болью и необъяснимой безысходностью. — Почему ты не отвечала? — спрашивает Аня, смотря с моста на стоящие в вечных пробках автомобили. — Была занята. — холодно бросает Саша, надевая перчатки. — Чем? — настаивает на своём Щербакова, прекрасно осознавая, что ответ ей не понравится. — Трахалась. — отчеканивает Трусова, поднимая в руки предварительно взятый стаканчик с чаем. Если бы Ане приставили к горлу нож и бездумно провели им по коже, ощущения были бы явно приятнее чем от этих слов. Щербакова в моменте почувствовала слабость и оперилась об ограждающий барьер, дышать стало тяжело, а внутренности сковало холодными волнами, пульсирующей паники. Остекленевший взгляд Саши продолжал равнодушно смотреть на медленно плетущиеся машины, Ане казалось, что если бы она внезапно решила сигануть с моста, то Трусова и не заметила бы, продолжая вариться в своём вакууме боли. — Ты была мне нужна. — хрипит Щербакова, переводя отчаянный взгляд на Сашу. — Прости. — после паузы говорит рыжеволосая по-прежнему безэмоционально смотря перед собой. — И это всё?! — восклицает шатенка. — Аня, — хрипло начинает Трусова. — я не тот человек который тебе нужен. Я тебе не обещала и не обещаю стабильности и не даю никаких гарантий. Я тебе ничего не должна. Саша спокойно констатирует факт, с которым нельзя поспорить, чего Аня и не делает, несмотря на то что хочется. Внезапно Щербакова вспоминает как в своё время точно также бросила эти слова в сторону Жени. Интересно выглядит ли она также жалко и ничтожно как тогда Семененко? Женины чувства были для Ани обузой, а сам Семененко ходячим недоразумением, отчего-то посчитавшим что может предъявлять шатенки претензии. Аня преисполненная раздражением в самом его чистом виде огрела парня, испытывая злость на то, что он не мог принять отсутствие её чувств. Однако сейчас Щербаковой больнее в двести тысяч раз чем было тогда недоделанному Семененко. — Почему из всех возможных людей я испытываю эти чувства именно к тебе?! — в негодовании воскликнула Аня, ощущая, что находится на грани истерики. — Я не искала любви и ваших отношений, спокойно себе жила, вот за что мне это? Щербакова искренне не понимает почему настолько чистые, глубокие и всепоглощающие чувства не только появились, но и окрепли по отношению к человеку, который не может их принять. Хоть вырывай сердце из груди и выкидывай с этого моста для того, чтобы тонны беспристрастного железа его окончательно испластали и превратили в единую не функциональную материю, а вместе с тем и разрывай душу на тысячу невидимых нитей подлежащих немедленному сжиганию. Всё что угодно лишь бы этого не чувствовать. — Наверное в другой жизни ты сильно провинилась, раз в этой влюбилась в меня. — криво усмехается Саша, однако в её глазах не отражается ни радость, ни сожаление, в них есть место только бездонной всепоглощающей боли, не позволяющая вырваться из своих стальных оков. — Карма та ещё сука. — бросает Аня, уже с определённой долей вероятности рассматривая перспективу в это мгновение сброситься с моста. «Интересно, а приземляться больно?». — Давай пройдёмся, а то совсем замёрзнем. — предлагает Трусова. Щербакова следует за Сашей, содрогаясь от порывов холодного ветра и в целом зимы. Она не знает, что делать с той информацией, которую на неё вывалила рыжеволосая, девушке кажется будто внутри всё умирает. Аня чувствует, как по телу проходит дрожь, в горле образуется ком, а зубы начинают стучать друг об друга. Она не слышит голосов исходящих от толпы людей, сквозь которую они стараются протиснуться, но явственно ощущает, как увеличивается воронка в области диафрагмы растягиваясь и поглощая собой всю способность что-либо чувствовать. — Аня. — зовёт Саша. Щербакова не отвечает. — Аня. — повторяет ещё несколько раз Трусова с нахмуренными бровями. — Это какой-то прикол? Аня при всём желании не может вымолвить ни слова, потому что единственное что она хочет сделать это плакать навзрыд. Несмотря на то, что презирает слёзы и воспринимает их как слабость, вопреки мнению тысячу незнакомцев и гордыне. Внутренности Щербаковой буквально звенели от потребности наорать на Трусову за её безразличие и самой забыться в слезах. — Ау. — пытается привлечь внимание шатенки Саша. — Да ты издеваешься. Аня с силой стискивает зубы и резко сжимает кулаки в карманах куртки, продолжая идти рядом с Трусовой и по-прежнему не имея возможности справиться с параличом языка и внутренней истерикой. — Хорошо давай помолчим. — недовольно резюмирует рыжеволосая, когда они оказываются возле спуска в метро. — Поехали по домам. Аня поднимает свой взгляд и встречается с нисколько не изменившемся депрессивным видом Трусовой и в этот момент принимает решение. — Стой. — хрипит Щербакова. — Давай поговорим. — Ты издеваешься? — возмущается Саша. — Я пыталась это сделать целых пять минут, но ты вместо этого предпочла молчать. — А сейчас я хочу говорить! — возражает Аня. Трусова присаживается на лавочку и обессиленно откидывает назад голову, слегка прикрывая глаза, спустя минуту Саша начинает говорить. Щербакова слушает. Аня видит, как по мере рассказа настроение Трусовой пусть ненамного, но становилось более жизнеутверждающим. Саша будто слепо бредёт и разбирается в своей потерянности, упираясь в жестокий потолок безысходности, из которой не видит выхода. Точно также как и Щербакова. — Саш, — зовёт Аня, когда рассказ рыжеволосой подходит к концу. — я понимаю тебя. Но тебе нужно просто пережить сейчас этот момент. За этот месяц я наглядно убедилась, что пока мы живы на всё есть шанс и всё возможно исправить. У мёртвых этого шанса уже нет. Саша молчит, потупив взгляд в асфальт, а Аня убеждается что похоже они обе уже мертвы морально. Убитые невозможностью быть с теми, кого любят. — Я знаю. — тихо соглашается Трусова. — Я это уже проходила. Ещё немного посидев, девушки направились к метро. Аня, пребывая в первой стадии защитной реакции, не чувствовала абсолютно ничего будто безвозвратно утратила эту способность. Лучше бы так и было. — Зачем ты мне морочишь голову со своей неопределённостью? — устало спрашивает Щербакова. — Раз ты так любишь Макара то, в чём вопрос? — Потому что я действительно не понимаю, что к тебе чувствую. — отвечает Саша, не сбавляя шага на пути к вагону поезда. — Я не уверена в том, что если мы решим дружить и не будем больше возвращаться к этой теме, то мне будет этого достаточно. Аня не знает, что на это сказать. Она чувствует себя настолько истощённой, что не имеет сил на то, чтобы продолжать что-то уточнять. Выбирая между собой и Трусовой, Щербакова в очередной раз выбрала вторую за что последует дальнейшая эмоциональная расплата, когда всё сказанное рыжеволосой окончательно уложится в бестолковой Аниной голове. — Удачи. — внезапно смущённо говорит Саша, раскрывая объятия, когда объявляют нужную станцию. — Я вроде не собираюсь уходить. — качает головой шатенка, принимая быстрые объятия. — Ну, и хорошо. — бросает Трусова после чего выбегает из вагона. Аня опускает голову на стоящий сбоку от неё поручень. Она видела, что Саше стало легче, но вместе с тем внезапно отчётливо поняла, что сама больше не может это всё переваривать. Ресурсы покинули Щербакову, как и временно парализованные чувства и Аня отчётливо осознала, что, протягивая руку помощи топит себя. Однако хуже всего что она делает это добровольно. Январь 2024. Аня отдаляется, а Саша не делает попыток как-то на это повлиять. Щербакова варится в противоречивых ощущениях ни одно из которых не является позитивным. Аня недовольна абсолютно всем. Своей специальностью, реализации которой она не видит в будущем, несостоявшейся карьерой, затянувшейся сепарацией от родителей, но и конечно по-прежнему неразрешённой ситуацией с Трусовой. Аня гадает о том, что происходит в жизни Саши, но сама не торопится объявляться как это делала раньше. Незнание превратилось в странного рода стабильность, за которую Щербакова неосознанно вцепилась. С самой Трусовой даже такой стабильности не было, в равной степени, как и безопасности. — Эй, Дединсайдовна! — зовёт Алёна, сидя за одной партой с шатенкой. — Скинь вопросы к семинару. — Сейчас. — кивает Аня, а затем делает глоток из знакомой банки. — Ты теперь энергетики вместо воды хлещешь? — хмурит брови Валиева. — Нет. — отвечает Щербакова, отодвигая уже пустую банку на край парты. — Просто немного взбодриться хочу. — Ага, — кивает Камила. — как и вчера, позавчера и на прошлой неделе. Не жалеешь свою печень, пожалей хоть деньги. — Это мамины деньги. — криво усмехается шатенка, испытывая странную весёлость от своей реплики. — Да ты просто мамина гордость. — прыскает Косторная. — Думаю эту фразу я вряд ли ещё когда-то услышу из её уст. — качает головой Аня и переводит взгляд на экран ноутбука. Щербакова дала нужное для получения баллов количество ответов и полностью выключилась из образовательного процессе. Аня пролистывала страницы браузера с вакансиями, вычитывая критерии, по которым могла пройти. Пора что-то менять в своей жизни. Февраль 2024. — Сколько мы не виделись? — интересуется Саша, крепко обнимая шатенку. — Месяц. — отвечает Аня, трепетно вдыхая аромат Трусовой. — Долго. — замечает рыжеволосая с улыбкой. — Я скучала. — Я тоже. — честно признаётся Щербакова. Саша была другой. Она выглядела свежее, увереннее и взрослее с момента их последней встречи. В декабре перед Аней стояла разбитая отчаянием девушка, в то время как сейчас это всё сменилось осознанностью и необъяснимой силой, исходившей от неё. Щербакова смотрела на Сашу другими глазами и узнавала то, за что в начале их знакомства в неё влюбилась. Эта Трусова знала себе цену, по-прежнему любила свободу и не позволяла другим диктовать себе условия, однако вместе с тем в импульсивной Саше будто появилась доля несвойственной ей прагматичности. Но и сама Аня начала меняться. — Я начала брать свою жизнь под контроль. — говорит Трусова, когда они сидели друг напротив друга в очередной кафешке. — Проанализировала то, что было последние пару месяцев и решила взять время на детокс от всего. Начала ходить в зал, вовремя ложиться спать, слушать классическую музыку… В общем приводить себя в порядок. — Я рада за тебя. — искренне отвечает Щербакова, ощущая при этом неимоверную усталость. — Я окончательно послала Макара. — после затянувшейся паузы замечает Саша. — Его больше в моей жизни нет. — Значит есть место для меня? — живо интересуется Аня. — Пока нет места ни на кого. — качает головой Трусова. — Я слишком устала за этот период и у меня нет ресурса на отношения и на то, чтобы разбираться с моими чувствами к тебе. Прости меня, ты замечательный друг. — Мы никогда не вели себя как друзья. — возражает Щербакова, полностью пропуская мимо ушей, озвученное ранее извинение. Аня не может вспомнить момент, когда извинения от Саши полностью перестали ею восприниматься. Когда часто слышишь одно и то же слово его смысл теряется, и оно утрачивает свою ценность, становясь ничего не значащей вводной конструкцией. В особенности, когда после этого слова ничего не меняется. — Аня, — вздыхает Саша. — давай объективно, я не буду встречаться с тобой пока ты не полюбишь себя. Ты хороший человек и замечательный друг, но если мы вступим в отношения, то у меня будут к тебе другие критерии, потому что в отличии от тебя у меня они есть. И я не собираюсь от них отказываться ради тебя. — Если я полюблю себя, то в моей жизни не будет тебя. — внезапно произносит Щербакова, удивлённая тем, что нашлись именно эти слова и более того были абсолютно правдивые. — В любом случае сейчас я тоже не готова к отношениям. Должно быть впервые за время их взаимодействия Саша выглядит удивлённой. Она кивает и задумчиво смотрит на Аню, а затем аккуратно протягивает руку к лежащей на столе ладони шатенки, берёт её в свою прикладывает с своей щеке по-прежнему слегка сжимая. — Почему все эти чувства я не могу испытать к тебе? — грустно спрашивает Трусова, печально смотря на Аню. Сердце Щербаковой сжимается, а дыхание перехватывает. Аня нежно проводит по щеке рыжеволосой, отмечая, насколько у неё гладкая, бархатная кожа. Хотелось застрять в этом моменте навсегда, хотелось иметь возможность быть рядом с Трусовой в любой момент времени и отдать ей всю свою жизнь. Только бы Саша приняла. Второе осознанное знакомство Ани с алкоголем происходит через день после первого и уже один на один с Косторной, без чуткого контроля самой ответственной из них Камилы. Щербакова не разделяет энтузиазма к коктейлям, но с удовольствием распивает с подругой шотты, безапелляционно признавая, что они её фавориты. — Аня, — зовёт Алёна после того, как шатенка залпом осушает свой шотт. — если серьёзно, то что тебя настолько беспокоит что ты уже и пить начала? — С чего ты взяла что меня что-то беспокоит? — пьяно усмехается Щербакова. — Ты вот сейчас серьёзно? — округляет глаза блондинка. — Во-первых, точно также, когда тебя ничего не беспокоило ты начала покуривать ашку в ноябре. Во-вторых, я тебя знаю. Так что не выёбывайся и рассказывай всё как есть. — Да, всё также. — грустно вздыхает Аня. — Я очень переживаю за Сашу. Прямо очень. Я боюсь, что вновь объявится Макар и будет продолжать делать ей больно, что я окажусь бессильна в этих обстоятельствах. — Аня, — начинает Косторная. — ты можешь понять, что это не твоя ситуация? Как бы ты не хотела ей помочь у тебя не получится этого сделать пока она сама не откроет глаза и не захочет выйти из этого всего. — Она хочет. — качает головой Щербакова. — Вроде, как и вышла. — Да включи ты наконец голову! — зло восклицает Косторная. — Если бы она хотела это сделать она бы уже это сделала. Если бы она хотела отношений с тобой, то вы бы уже в них вступили, без всяких критериев, неопределённостей и детоксов. — Сейчас я не функциональна для отношений. — вклинивается шатенка. — Без обид, — обрывает подругу Алёна. — но по тебе видно, что предложи она тебе встречаться ты бы тут же согласилась, и поверь мне также как это видно мне, видно и понятно и ей. — Я её просто очень люблю. — неосознанно вырывается у Ани. Косторная страдальчески вздыхает и хватается за сердце, а Щербакова глядя на столь странную реакцию со стороны подруги мысленно воспроизводит озвученные слова. И замирает. — Я её люблю. — медленно произносит Аня то, о чём догадывалась, но никогда не озвучивала. — Я люблю Сашу Трусову. — Лучше бы я этого не слышала ни в первый раз, ни во второй. — едва ли не плача говорит Алёна и залпом, не чокаясь, осушает свой шотт. — Хорошо, что я хоть немного пьяненькая. Щербакова молча жуёт холодный кусок пиццы, абсолютно не ощущая его вкуса и параллельно старается переварить озвученное открытие. — Хорошо! — объявляет Косторная. — Давай представим самый худший для тебя расклад. Возвращается Макар и Саша вступает с ним в отношения, твоя реакция? — Нет! — в страхе крикнула Аня, мгновенно позабыв о прежнем оцепенении. — нет-нет-нет! — Да успокойся ты! — прервала причитания шатенки Алёна. — Что нет? — Я этого не выдержу. — отрицательно качает головой Щербакова. — Я не смогу. — А в чём разница между тем что происходило до этого и той ситуацией, которую я обрисовала? — выгнула бровь блондинка. — Вы же и сейчас друууужите. — Разница в том, — отвечает Аня, проглатывая образовавшийся панический ком в горле. — что до этого у меня был шанс на отношения с ней, ради которого это всё и делалось, но если Саша вступит в отношения с ним, то этого шанса уже не будет. Алёна старается проанализировать слова шатенки и понять, что можно на это ответить, в то время как вторая восклицает с новой силой словно ужаленная: — Блять, да с кем угодно только не с ним! — Аня, стоп! — снова обрывает подругу Косторная. — Ты можешь нормально объяснить? Щербакова замирает и медленно выпуская воздух сквозь стиснутые зубы, стараясь миновать приступы пульсирующей ярости и режущего отчаяния. — Помнишь градацию Достоевского на тварь дрожащую и право имеющую? — издалека начинает Аня. — О, Бог ты мой, ты похоже реально перепила. — вздыхает Алёна, но поймав на себе злой взгляд поспешно отвечает. — Помню. — Так вот Макар для меня, не тварь и не падаль, а существо, которое ниже падали. Потому что назвать его падалью будет оскорблением для этой нечисти. Я не смогу быть рядом с Сашей, когда после всего что он сделал она всё равно в конечном итоге выберет его. — Аня, — медленно начинает Косторная. — какая бы ты хорошая и пиздатая не была, чувства у Саши к Макару, а не к тебе. И как бы ты не хотела на это воздействовать это выбор Саши. — Она говорит, что не понимает, что чувствует ко мне. — неуверенно произносит Щербакова. — Всё она понимает. — вздыхает Алёна. — Когда есть чувства то понимание не нужно, как и критерии. Вспомни себя на первом курсе и свои нереальные критерии и посмотри куда все они делись сейчас. Аня молчит, осознавая, что подруга права. Однако понимать и принимать, отнюдь не синонимы. Если с первым у Щербаковой началось движение с мёртвой точки, то вот второе пока оставалось категорией абсолютно недоступной. Март 2024. Предположение Косторной оказалось вещим. Аня отчётливо помнит, как воскресным вечером Саша переслала ей два скрина с входящими от Макара и голосовые направленные лучшей подруге с объяснением его возвращения. «Я посчитала ты должна знать». — лаконично объяснила Трусова пересланные сообщения. Настроение Щербаковой и без того не слишком воодушевлённое, падает ниже плинтуса от этой неожиданной новости. Аня испытывает не шуточное беспокойство от тех намерений, которые изъявляет Игнатов по отношению к Саше, в этот раз они отличаются, как и сам парень кажется более серьёзным. Щербакова откровенно злится на замкнутый круг, который из раза в раз повторяется. Саша поясняет что пока сходится с Макаром не планирует, но Ане от этого заявления, как и от не заканчивающейся ситуации не легче. Поверх едкое страха и парализующей тревоги накладывается тень истощения и усталости. Щербакова не знает, что делать. Бросить Трусову в сложный период она не сможет, но удастся ли самой шатенки опять всё это пережить и остаться в конечном итоге ни с чем? Аня сомневалась. Однако была уверена в одном. Если в жизни Саши Трусовой будет Макар Игнатов, то самой Щербаковой там не будет. Аня узнала многое о страдании, но идти на самоубийство пока не планировала. — Как дела? — начинает диалог Трусова, с любопытством смотря на молча сидящую шатенку. — Нормально. — коротко отвечает Аня. — Почему не спрашиваешь с кем я была? — после паузы интересуется Саша. Щербакову пробивает током от этого вопроса. Она стискивает зубы, сжимает кулаки и упирает взгляд в гладкую поверхность стола. Внутри всё закипает и душит шатенку. — С кем была? — превозмогая образовавшийся ком в горле прохрипела Щербакова. — Аня, — мягко зовёт Трусова. — посмотри на меня. Аня по-прежнему упрямо смотрит в стол, по-видимому, стараясь прожечь в нём дыру. Однако упрямство Щербаковой мгновенно уступает мягкому Сашиному касанию. Саша аккуратно поглаживает Аню по напряжённой руке и заставляет сбросить образовавшийся ступор. — Аня, посмотри на меня. — повторяет Трусова. Щербакова медленно поднимает взгляд и выдыхает, ожидания очередного малоприятного рассказа. — Ты не обязана это всё слушать. — внезапно говорит Саша. — Да? — удивлённо переспрашивает Аня. — Да. — утвердительно кивает рыжеволосая. — Про него уже наслушались все. Я не хочу выносить своим близким людям мозг только из-за того, что он снова появился в моей жизни. — А что дальше, Саш? — вздыхает Щербакова. — Он к тебе вернулся с теми намерениями, о которых ты всегда мечтала и с полной определённостью. В чём проблема? Настала очередь Трусовой молчать. Саша задумчиво смотрела на ожидающую ответа Аню в поисках правильной формулировки собственных ощущений. — Сейчас всё по-другому. — начинает Трусова. — После всего что было это как-то странно. Мне было очень больно из-за его поступков, и я не могу просто взять и начать взаимодействовать с ним как раньше. — Но ты же всё равно продолжаешь это делать. — резюмирует Аня. — Пока я определяюсь. — заключает Саша. — Я могу поиграть в свидания с ним и с тобой одновременно, а-ля сейчас с ним через пару часов с тобой, но дальше так не пойдёт. Придётся разобраться. Если я выберу тебя, то понятное дело общение с Макаром сойдёт на нет, но если выберу его, то с тобой будет исключительно дружба. — Если ты выберешь его меня не будет в твоей жизни. — твёрдо говорит Щербакова, смотря прямо в глаза девушки напротив. Трусова несколько раз моргает, а затем медленно кивает. Однако Аня видит в зелёных глазах неверие. Неделю спустя Трусова скажет Щербаковой что она выбрала Макара, и они драматично попрощаются. Однако к одному из величайших сожалений Ани ни в последний раз. Апрель 2024. Аня вдыхает в лёгкие дым со вкусом вишни и облегчённо выдыхает, смотря невидящим взглядом на здание университетского корпуса. В курилке закономерно царит запах табака и Щербакова невольно вспоминает маму, с которой у неё всегда ассоциируется этот запах. А вместе с тем и мамины слова о том, что ашка не идёт ни в какое сравнение с сигаретами. «Нужно будет проверить» — проносится в голове у Щербаковой, прежде чем она делает очередную затяжку. — Эй! — возмущается Щербакова, когда Алёна вырывает столь желанный предмет из рук. — Вместо того чтобы выкуривать моё ашку лучше расскажи, что у тебя опять не слава Богу. — просит Косторная. — У меня всё замечательно. — быстро отвечает Аня. — Я тебе верю. — саркастично передразнивает Алёна. — Вот на все тысячу процентов. Ты мне так и не рассказала каким образом вы теперь никак не взаимодействуете с твоей королевой драмы. — Потому что к тебе приехал Гоша в тот период, я и не хотела тебя грузить своими проблемами. — говорит Щербакова ровным голосом. — Она выбрала Макара, а я ушла. — Надо же, как быстро год детокса у неё закончился! — восклицает Косторная. — Прямо смотри, две недели как год пролетели. Алёна замолкает, поймав на себе недовольный взгляд Ани и молча отдаёт подруге ранее изъятую ашку. — Когда мы с ней разговаривали в тот прощальный раз, она сказала, что я умею любить. — вспомнила Щербакова, и втянула в лёгкие дым. — Как грустно. — вздыхает Косторная. — А ещё она произнесла такую фразу: возможно я пожалею об этом решении. Алёна внимательно слушает и ожидает пока шатенка закончит свою мысль, в то время как Щербакова смотрит прямо перед собой остекленевшим, потухшим взглядом. — Я хочу, чтобы она пожалела. — Какая ты добрая. — усмехается Алёна, однако во взгляде проскальзывает беспокойство. — Мне больно. — монотонным безэмоциональным голосом произносит Аня. — И это мои чувства, на которые я имею права. Щербакова точь-в-точь повторяет фразу Саши, сказанную пару месяцев назад. Тогда шатенка даже не могла вообразить, что нечто подобное будет озвучено ей по отношению к Трусовой. Ровно, как и то, что Саши больше не будет в её жизни. — Ага, — кивает Косторная. — только ты впервые за весь период этого всего ничего не говоришь о своих чувствах. И это, сказать честно, пугает. — Я же веду себя адекватно. — парирует Аня. — Ты не в адекватной ситуации почти полгода и столько же без мозгов. — возмущается Алёна. — Я не понимаю, что чувствую. — вздыхает Щербакова. — Иногда я не могу подняться с кровати, мне сдавливает внутренности, хочется безвольно орать в пустоту, растерзать себя и вырвать эту боль из груди. Но иногда я вообще не чувствую ничего. Я как опустошённый сосуд не могу страдать, радоваться или хоть как-то по-человечески реагировать. — Походу у тебя биполярка началась. — хмыкает Косторная. — И ещё. — Аня замолкает и принимается старательно рыться в кармане рюкзака, пока не находит нужную вещь. — Я не знаю, что делать с этим. — Это что за часики? — удивляется Алёна и аккуратно берёт в руки карманные часы в советском стиле. — Саша мне их подарила после того, как я выиграла турнир. Ещё сказала типа все пары ходят с одинаковыми кольцами или браслетами, а мы будем с часами. — горько усмехнулась Щербакова, вспомнив насколько это было забавно и важно для неё. — Они хранились у папы на квартире после моего переезда, но потом я вспомнила о примете и забрала их для того, чтобы либо вернуть ей, либо отдать монету. Монетку я отдала, но примета всё равно сработала вот я и не знаю, что теперь с ними делать. У меня настроение варьируется между тем чтобы разбить их к чёртовой матери или наоборот сдувать пылинки как от практически единственного материального напоминания о ней. — А есть что-то ещё? — заинтересованно выгнула бровь блондинка. — Абсолютно безвкусная новогодняя открытка, — хриплым после курения голосом говорит Аня. — но очень мило подписанная. — Верни их к папе на квартиру. — отвечает на ранее поставленный вопрос Алёна, возвращая вещь шатенки. — У меня сейчас настроение ближе к тому, чтобы их разбить или символично сбросить с моста. — рассуждает Щербакова. — Не делай этого. — просит Косторная. — Почему же? — удивляется Аня. — Ты же её на дух не переносишь. — Потому что потом ты будешь очень сожалеть. — объясняет блондинка. — Я в этом сомневаюсь. — качает головой Щербакова. — Ты сомневаешься, а знаю. — твёрдо говорит Алёна. — Хорошо, — сдаётся Аня. — на неделе заеду навестить папу и заодно их оставлю. Алёна удовлетворённо кивает и снова забирает у Щербаковой ашку. Аня думает о бессонной ночи, которую она потратит на подготовку к очередному экзамену, о предстоящих часах работы с абсолютными новичками на льду и тому что пора бы посетить тренажёрный зал. В этом ритме Щербакова забывается. В нём иногда получается спрятаться от мыслей, связанных с Сашей. Май 2024. У Трусовой была поразительная способность ухудшать и без того не лучшую ситуацию. Каждый раз, когда Аня думала о том, что хуже уже быть не может Саше каким-то невероятным образом удавалось найти способ доказать ей обратное. В большинстве своём всё заканчивалось одинаково: Трусова творила ересь, за которую спустя время извинялась, а Щербакова не понимая простила она или нет продолжала взаимодействие с рыжеволосой. А затем всё повторялось. Однако рано или поздно терпение у всех заканчивается. Аня достигает точки кипения, когда Трусова после очередного игнора, объявляется с заявлением о том, что они друзья, а ни на что большее Щербаковой и не стоило никогда рассчитывать. Аня устала воспринимать боль от действий Саши как данность, терпеть её выходки, принимать извинения и видеть, что ничего не меняется. Ждать что когда-то настанет тот самый благоприятный момент для их отношений, слушать о своих недостатках словно только они и были в Щербаковой и по традиции говорить о гипотетических отношениях, никак не сдвигаясь с мёртвой точки в реальных. Но Саша решила добить её окончательно. «Глупо полагать, что твои слова имеют на меня хоть какое-то влияние, Аня». «Всегда можешь уйти, если тебя не устраивает мой игнор или то, что я говорю. Ах, да не можешь, сколько раз пыталась». «Я не возвращаюсь, потому что и не ухожу. Я просто живу свою жизнь, а ты продолжаешь вкладывать в наше общение и в моё поведение второй смысл». «Наберёшь если захочешь потрахаться. По другим поводам не беспокой меня, пожалуйста». «Я устала от своих чувств, извини. Сначала я ими пользовалась как последняя скотина, но потом вроде извинилась за это раз 50, и перестала это делать?». — Нет, Саша, не перестала! — орёт Щербакова в пустое пространство в тёмной комнате, в третий раз за ночь перечитав этот набор комплиментов. — Потому что если бы ты перестала, то я бы этого не делала! Потому что ты всегда поступала так как выгодно тебе и ни разу не поставив себя на моё место. Даже сейчас, я уверена, что тебе, сука, плохо, но вместо того, чтобы со мной нормально поговорить ты решила сделать больно мне, чтобы тебе стало легче. Мораль сказки проста, хорошие ребята побеждают только в фильмах, а в жизни их используют и выкидывают, как только они становятся ненужными. Что собственно Трусова и сделала. Аня сгибается пополам и судорожно выдыхает, стараясь сбросить окольцевавший её холод. Впервые за этот необъяснимо долгий и при этом скоротечный промежуток времени до неё доходит вся суть происходящего. Она смотрит на прошедшие события не через призму иллюзорной подмены сознания, а с фактической составляющей, на которую так старательно все эти месяцы указывала Косторная. Руки Щербаковой непроизвольно тянутся к шее и сжимают её в попытке почувствовать что-то реальное и подавить подкатывающий приступ злости на Сашу за её поступки, но в большой мере ненависти к себе за проявленную слабость и зависимость от Трусовой. Из глаз хлыщут слёзы, грудь режет на части и только когда Аня ощущает, что воздух больше не поступает, она разжимает пальцы и позволяет себе вдохнуть. А после снова сжимает в надежде что грубой силой можно всё решить, в глупой самонадеянности что, причинив себе боль физическую получится сбежать от всей сдерживаемой моральной. На секунду на шатенку накатывает облегчение, но Щербакова знает, что оно слишком обманчиво и непостоянно, что после него последует новый приступ отчаяния, против которого она снова окажется бессильной. В этой пламенной переписки Аня яростно послала Сашу на всем известные три буквы, закономерно предполагая, что для второй это ничего не значит. Однако больше всего Щербакову удивило ощущения правильности своего действия и странного осознания что так нужно было поступить намного раньше. «Не забудь перечитать эти сообщения, когда в следующий раз, соберёшься ко мне ползти)». — стебётся Трусова, а Аня себе клянётся, что следующего раза не будет. Никогда. — Надо же, Щербакова ты вспомнила что у тебя есть гордость? — с презрением спрашивает шатенка, смотря на своё отражение в зеркале, следующим утром. Взрослая жизнь начинается тогда, когда вопреки всем своим проблемам ты неизменно отвечаешь, что всё хорошо. Потому что у тебя не может быть другого ответа. Потому что окружающим всё равно что происходит с тобой и твоей жизнью, им интересно только то, что ты можешь предоставить в конкретный момент. Аня практически не ела, засыпала в шесте утра с рассветом и пением птиц и не могла спокойно слушать музыку, не вспомнив о Трусовой, но уверенно убеждала всех что с ней всё отлично. И окружающие верили. — Ты сегодня на работу? — спрашивает Алёна, передавая Ани заветную ашку. — Ага. — отвечает Щербакова с облегчением, делая первую затяжку. Девушки замолкают и слушают хаос студенческой жизни за пределами уже привычной курилки. Щербаковой кажется, что пиджаком, солнечными очками и макияжем она поддерживает видимость того, что с ней всё хорошо. В первую очередь для себя. Алёна несколько секунд раздумывает, а затем озвучивает то, что давно собиралась: — Она ещё вернётся. — Нет. — мгновенно отвечает Щербакова, не уточняя о ком идёт речь. — Она не вернётся. — Аня, я чувствую. — уверенно говорит Алёна. — Чувствую, что у вас ещё не всё закончено. — А я не чувствую. — обрывает Аня. — Потому что этого не будет. Весь этот промежуток времени я всегда делала первый шаг и возвращалась, а зная Сашу, скорее рак на горе свистнет, чем она сама объявится. Она мне ясно обозначила что я для неё значу и утруждаться ради меня она точно не станет. Я уверена, что она уже забыла об этом пять тысяч раз. А я скорее себе вены вскрою от боли, отчаяния и всего вытекающего, чем опять сделаю этот шаг. — Но ты же переживаешь за неё. — не спрашивает, а утверждает Косторная. — Я вижу, что переживаешь и даже не спорь. — Переживаю. — соглашается Щербакова. — И злюсь на себя за это. У меня, знаешь ли, тоже есть гордость. — Да что ты говоришь! — возмущённо восклицает Алёна. — Позволь спросить, а в каком месте была твоя гордость эти полгода? — Я где-то слышала такую интересную фразу, — задумчиво вспоминает шатенка. — «Где начинается гордость, там кончается любовь». Моя и так слишком долго жила. — Ну-ну. — недоверчиво хмыкает Косторная. — Пока у тебя так себе получается. Ладно, пойдём на пары, Всеволод расстроится если его любимые ученицы опоздают. Аня закатывает глаза и недовольно плетётся за подругой, мысленно отрицая вероятность озвученного Алёной исхода. Глупые ростки надежды успели пустить свои корни и Щербакова поторопилась пресечь развитие этих мыслей, до того, как столкнётся с очередным болезненным разочарованием. Июнь 2024. Щербакова никогда не понимала течения времени, попеременно то полностью теряясь в нём, то наоборот застревая. Практически весь июнь прошёл для Ани в этом противоречивом сочетании. Девушка смотрела на то, как сменяются календарные дни, выполняются прописанные в ежедневнике задачи и закономерно приближается к окончанию второй курс. Однако вместе с тем эмоционально Щербакова будто застряла в прошлых годах, когда не могла разобраться со своими чувствами и сделать шаг к их принятию. Аня помнила по прошлому опыту что длительное подавление душевной боли приводит лишь к усложнению её неизбежного принятия, но вместе с тем шатенка целенаправленно избегала само рефлексии. Проще сделать вид что ничего не было, чем признать, что всё это было с ней. Вспышки холодной ярости периодически сменялись на приступи тяжёлой тоски. Аня скучала и ничего не могла с этим поделать. Скучала по тому времени, когда они с Сашей могли спокойно пожелать друг другу хорошего дня, искренне поделиться съедающими переживаниями и просто говорить часами напролёт. Скучала по Сашиным шуткам, запаху… просто по Саше. Щербакову не покидало чувство того, что они, будучи некогда родными стали незнакомцами. А затем приятные воспоминания тонули в реалиях последнего разговора и осознании причины, по которой у них больше не состоится новый. Аня каждый день задавалась вопросом о том, что происходит в жизни у Трусовой и изнывая от злости напоминала себе, что её это не должно волновать. Щербакова испытывала множество эмоций, начиная от сумасшедшей ярости, заканчивая полным отчаянием, но никак не могла дойти до равнодушия. Равнодушие и Саша Трусова — антонимы в мире Ани. Те, кто говорил, что время лечит нагло лгали. Щербакова каждый день просыпалась с одинаково разбитым состоянием, стараясь отвлекаться на каждодневные дела, однако в глубине души уже не надеялась, что её отпустит. Она ощущала внутри себя скопившуюся боль, но не могла дать ей выход, поставила в голове точку, но из раза в раз возвращалась к объекту, на котором это сделала. Аня спокойно ожидает своего заказа, лениво пролистывая ленту ВК. Внезапно взгляд шатенки привлекает запись слишком хорошо знакомого человека. Щербакова мысленно возмущается тем, что даже когда она даёт себе обещание не думать о Трусовой та всё равно появляется в её пространстве, однако в следующее мгновение возмущение сменяется парализующим холодом, сдавливающий злостью и режущим отчаянием. Саша с букетом. Букетом от Макара. Щербакова убеждала себя в том, что ей уже лучше, но одного простого напоминания об этих двоих хватило на то, чтобы вывести шатенку в считанную секунду из состояния равновесия при чём едва ли не в прямом смысле. Аня слышала, что при сильной вспышке злости нервная система активизируется, но в её случае виски буквально сдавило, а тело ослабело от переизбытка напряжения. — У тебя всё хорошо? — настороженно спросила Камила. — У меня всё лучше всех! — едва ли не проорала Щербакова. — Чего ты агрессируешь? — нахмурилась Алёна и взглянула на экран телефона шатенки. — Ой. Вопрос снимается. Аня неосознанно со всей силы пнула стойку, за которой они сидели, а затем повторила своё действие уже кулаками. Костяшки мгновенно покраснели, но девушку это не останавливало. — Эй, полегче! — дернула шатенку за руку Валиева. — Угомонись. Но Щербакова не могла успокоиться. Саша однажды спросила Аню о том, как у неё выражается пассивная агрессия, на что шатенка со смешком ответила, что у неё есть только активная. Что ж видимо Трусовой не суждено было лично убедиться в этом. К её счастью. Грудь полыхала от ярости, виски казалось скоро вовсе разорвутся, а перед глазами всё расплывалось, сливаясь в размытое пятно с чёртовым букетом. Через два дня это состояние не притупилось. В окружении музыки, алкоголя и весёлых одногруппников, мысли Ани были заняты только букетом. Щербакова залпом осушает шот, ощущая как в её любимой рубашки без воротника становится жарко, в общем зале громко, а наедине с собой пусто. Камила с Алёной зажигают на танцполе, преисполненные счастьем от окончания второго курса, а Аня прикована к бару, стараясь дойти до того состояния, когда, становится невесомо и легко, без посторонних мыслей и отравляющих чувств. — Ты грустно выглядишь. Щербакова переводит слегка остекленевший взгляд в сторону источника голоса и замечает неплохо знакомую одногруппницу. — А ты как всегда роскошна. — пьяно улыбается Щербакова. — Скоро все модельные агентства будут в очереди за тобой стоять. — Оууу, спасибо. — довольно протягивает Маша. — Это очень мило. — Ты тоже милая. — подмигивает Аня. Щербакова не знает, что за чушь несёт, но ощущает себя уверенно. Маша действительно обладала фигурой ходячего секса. Миниатюрный рост, осиная талия, подкаченный пресс, привлекательная грудь, выразительные зелёные глаза… Одним словом по ней вполне обоснованно пускали слюнки представители всех полов. С Щербаковой они иногда играли в гляделки и лёгкие заигрывания, в те редкие дни, когда блондинка всё же посещала пары. Но сегодня она была в лофте. Аня смутно помнила о чём они говорили, но ощутила, как мысли о букете, Саше и Макаре впервые сместились на второй план. Щербаковой наконец-то удалось отвлечься, оказавшись в компании приятной собеседницы. — Помнишь на первом курсе мне приснился сон, в котором мы с тобой типа встречались и поцеловались? — внезапно спрашивает Маша. — Помню. — кивает Щербакова, удивлённая столь резкой смене темы. — А к чему ты интересуешься? — Просто… — слегка прикусывает нижнюю губу девушка. — мне стало сниться кое-что ещё. — И что же? — тупо смотрит Аня, не понимая к чему ведёт её собеседницы и откуда в этой королеве флирта взялась тень несвойственного смущения. — Более непотребные вещи. — усмехается Маша. — В которых мы были без одежды, но очень довольные. — Оу. — Щербакова теряется от такого поворота событий. — Эм, у тебя хороший вкус. Блондинка начинает широко улыбаться, в то время как Аня мысленно воспроизводит последнюю фразу и едва ли не бьёт себя по голове за разившую от неё двусмысленность. Щербакова неосознанно могла выдать выражение с двойным дном сама того, не подозревая в обычной жизни, но никак не рассчитывала на то, что эта способность выстрелит именно в этот момент. — Аня, — начинает Маша, аккуратно кладя свою ладонь поверх ладони шатенки. — я уже устала давать тебе знаки которые ты в упор не замечаешь. Ты мне нравишься. Щербакова в удивлении перевела пьяный взгляд на девушку. Аня была поражена. Саша всегда указывала на заменимость шатенки в её жизни и у Щербаковой неосознанно отложилось что она не может представлять интерес в плане построения отношений для других девушек. Однако как выяснилось может. — Это неожиданно. — неуверенно отвечает Аня, не зная как себя вести. Маша смотрит на неё ожидая дальнейшей реакции, в то время как Щербакова при всём желании не может её дать. Аня понимает, что все чувства целиком и полностью принадлежат исключительно Трусовой и как бы шатенке того не хотелось она никогда не найдёт Саше замену и не испытает этого всего по отношению к другому человеку. Аня убеждает себя в том, что отпустила Трусову, но мысли о том, что рыжеволосая не с ней по-прежнему вводят в бешенство и причиняют боль. Щербаковой хочется забыться от всего и просто быть счастливой, но, по-видимому, таковой ей суждено быть не в этой жизни. — Я не прошу у тебя ответа сейчас. — возвращает инициативу в свои руки блондинка. — Вечеринка ещё толком не началась так что, если захочешь хорошо провести время, подлетай. Я не обижусь. Девушка отходит, а Аня старается привести растекающиеся мысли в порядок. Неужели всё бывает настолько просто? Щербакова не могла в это поверить. Все эти месяцы, стараясь вытеснить рыжеволосую из головы и пассивно ища новую знакомую, она в упор не замечала собственную одногруппницу, проявляющую к ней внимание. Аня смотрит на то, как Маша весело двигается на танцполе и качает головой. Щербакова не состояла в отношениях с Сашей, но отчего-то чувствовала, что, переспав с другой девушкой она изменит Трусовой. Однако Аня вспоминает свежую фотографию с букетом, то, как наивно ждала ответа от Саши, в то время как она трахалась с Макаром, а после со своеобразной издёвкой говорила об этом шатенки, как Саша всегда ставила её ниже других, неумолимо тыкая носом в недостатки и насколько спокойно, без тени сожаления, вычеркнула из своей жизни. Воспоминания складываются в единую картинку и вытесняют собой ранее образовавшееся чувство. — Кому ты хранишь верность, Аня? — со смешком спрашивает себя Щербакова. — Саша бы посмеялась над тобой увидев эту жалкую картину. Аня осушает ещё несколько шоттов, а затем присоединяется к танцующим одногруппникам. Через пару часов она прижимает миниатюрную блондинку к двери её съёмной квартиры, губы напористо исследуют чужой рот, а руки настойчиво проходятся по оголённым участкам кожи. Щербакова чувствует, как её тело едва ли не горит от желания, низ живота стягивает, между ног становится влажно, а все мысли тонут в тупом инстинкте. Аня не отличается опытом, однако ни её ни Машу это ничуть не смущает. Блондинка непослушными пальцами расстёгивает пуговицы на рубашке Щербаковой, а затем слегка отстраняясь, отбрасывает предмет гардероба и смотрит на открывшуюся картину. — Вау. — говорит Маша, медленно проводя пальцем по прессу шатенки, в то время как вторая вдыхает воздух через зубы, ощущая как напряжение внизу живота увеличивается. — У тебя классные руки. Девушка кусает Аню за плечо и спускается ниже, а вторая приглушённо постанывает, удивлённая такой реакцией собственного организма. Щербаковой определённо нравятся новые ощущения, но не нравится находиться в пассивной позиции. Аня резко подхватывает девушку под бёдра и целует в зону груди. Маша лишь усмехается с такого действия, но не препятствует, а наоборот, прижимается к Щербаковой ближе. А Аня теряет голову в прямом смысле этого слова. Когда они оказываются на кровати полностью обнажёнными шатенка на секунду теряется. В теории она знает, что делать, на практики она всего хочет, однако перейти именно к самому действию кажется чем-то странно волнительным. Маша ожидающе смотрит на Щербакову, а затем тянется к ней. — Стой. — выдыхает Аня, когда рука блондинки медленно спускается с низа её живота. — Можно сначала я тебя… Ну… Аня не может сформулировать свою просьбу, но блондинке, к счастью, это и не нужно. Она молча берёт руку Щербаковой и кладёт себе между ног, а Аня едва ли не задыхается от количества влаги, которую ощущают её пальцы. Маша закатывает глаза, а шатенка начинает интуитивно действовать, слушая корректировки партнёрши и надавливая то выше, то ниже. Ане нравится ощущать себя внутри неё, слышать своё имя, смешанное со стонами и осознавать, что у неё получается доставить удовольствие. Но ещё больше ей нравится отсутствие мыслей. — Щербакова это как понимать?! — проорала Косторная, наблюдая за ухмыляющейся подругой, сидящей на качели. — Стоило мне на две минуты отвернуться, как ты пропала, отправив очень содержательное сообщение о том, что едешь на квартиру к Маше, а затем ни слуху, ни духу! — Не кричи, соседей разбудишь. — начинает Аня. — Я была занята. — Стесняюсь спросить чем? — ожидающе спрашивает Алёна. — Сексом. — коротко, отвечает Щербакова с интересом, наблюдая за реакцией подруги. Несколько секунд Косторная недоверчиво смотрит на шатенку, а затем осознав, что она не шутит, грузно опускается на пустующую рядом качелю и принимается активно размахивать руками. Аня недоуменно смотрит на подругу и в изумлении обнаруживает на её глазах едва заметную влагу. — Эй, Алёнка, — удивлённо зовёт Щербакова. — ты чего? — Я тебе косметику выбирала, вкус к одежде прививала, расклады делала, — перечисляет Косторная быстро моргая. — а теперь мой цветочек, мой тюльпанчик, сорвали. Аня ещё раз недоверчиво смотрит на блондинку, а затем начинает заливисто хохотать, приобнимая одной рукой подругу. — Ох, уж не думала, что потеря моей девственности, станет причиной твоего траура. — превозмогая приступы смеха выговорила Щербакова. — Это несмешно. — недовольно бурчит Косторная, доставая вместо привычной ашки сигарету. — Нашла ещё с кем! — Алёна, — внезапно серьёзно говорит Аня. — это мило. Ты очень хороший друг. — Я знаю. — соглашается блондинка и делает первую затяжку. — Я серьёзно. — продолжает Щербакова. — Ты лучшая, бести. Люблю тебя. Несмотря на то, что Косторная и смущение понятия несовместимые, Алёна выглядит тронутой. Ане хотелось сказать многое, но, как и в случае с чувствами к Трусовой она не могла подобрать правильных слов. — Тебя можно поздравить с новой девушкой? — выгибает бровь блондинка. — Неа. — мотает головой Аня. — Я не готова ещё для отношений. Я поняла это сразу после секса и честно сказала это Маше ещё до того, как мы уехали к ней на квартиру, чтобы не получилось, что я её использую. Она всё поняла, и мы сошлись на том, что это было классное времяпровождение без последующих обязательств. — Зато я ничего не поняла. — нахмурилась Алёна. — Ты же сказала, что тебе всё понравилось, тогда в чем проблема? — Просто сегодня я окончательно убедилась в одной вещи. — медленно начала Щербакова. — Когда я взаимодействовала с Сашей для меня было крайне важно, чтобы у неё появились ко мне ответные чувства, но сейчас я поняла, что если бы она вернулась, то я бы её приняла и без них. — Ты ёбнулась? — после паузы, шокировано уточняет Косторная, уже всерьёз переживая за подругу. — Не знаю. — пожимает плечами Аня. — Просто объективно многие причины, по которым Саша не хотела со мной отношений в тот промежуток времени, на сегодняшний день, я понять могу. Я не оправдываю её и при этом не снимаю ответственности с себя, за то, что позволяла ей так с собой обращаться. Но я чувствую, что она другая, иначе бы я её не полюбила тогда. — Не может Саша быть «другой». — изображает кавычки блондинка. — Если она неадекватная с тобой, то неадекватная и с остальными. — Нет, — отрицательно качает головой Аня. — просто я не тот человек который смог пробудить в ней эти чувства. Вот и всё. В любом случае это всё в прошлом, Саши больше нет и не будет в моей жизни, а я не хочу давать ложные надежды другим девушкам, до того, как её полностью не отпущу. — Никогда не говори никогда. — загадочно заключает Косторная и передаёт шатенки сигарету. — Ты знаешь мама была права. — с нежной улыбкой говорит Щербакова, после первой затяжки. — Сигареты действительно лучше ашек. Июль 2024. Аня смотрела на то, как увеличивались цифры на балансе её карты и не понимала отчего также равномерно разрасталась необъяснимая пустота, которую шатенка не могла ничем вытеснить. Щербакова пыталась заполонить это опустошённое пространство едой, новой одеждой и мыслями о ближайших перспективах, но все они, предоставляя временное удовлетворение, в последствии тонули в тянущем безразличии. Щербаковой всегда казалось, что она знает о занятости всё, однако, этот месяц перевернул её представления о собственных возможностях. Аня проходила полноценную рабочую практику и поздними вечерами проводила тренировки фигуристам-любителям. Всё о чём могла думать шатенка, выражалось в возможности как можно быстрее закрыть глаза и ворваться в следующий день, наполненный таким же дурдом. В перерывах Щербакову атаковали тревожные мысли о том, что ей предстоит провести под одной крышей неопределённое количество времени в компании разведённых родителей, наигранно делающих вид что всё хорошо. Аня уже не могла себе представить проживания с одним родителем, что уж говорить о двух. Иногда у Щербаковой мелькала мысль о том, что единственный человек, который смог бы её понять была Саша, но Аня поспешно себя останавливала, напоминая, что Трусовой в её жизни больше нет и что рыжеволосая скорее её утопит своими непредсказуемыми поступками, чем вытянет из этого омута апатии. Однако факт оставался фактом, именно Саше, Аня впервые доверила свою семейную драму, в ней нашла поддержку и понимание, с ней не боялась делиться своими проблемами и переживаниями, ради неё начала взрослеть. При всей своей противоречивости, именно Трусова толкнула Аню взять под контроль свою жизни и Щербакова это делала лишь бы в ней была Саша. Аню удивляется тому, что в спектре своего изнеможения, находится место ослепляющей ярости. Похоже это единственная реакция, которая может возникнуть на Трусову с её предложениями дружбы и напоминании о вездесущем Макаре. Щербакова полагала что уже не будет реагировать столь эмоционально на проявления Саши, однако после этого случая убедилась в том, что к Трусовой никогда не сможет относиться равнодушно. — Не могу понять, — задумчиво говорит Аня, наблюдая со смотровой площадки за ночным городом. — я тебя отпускаю или по-новому влюбляюсь? Будь Щербакова в фильме, её бы кто-то окликнул со спины, возможно даже Саша и дал бы надежду на новое начало со счастливым исходом. Но Аня была в жизни, где спасать её было некому, а единственный человек, который мог ей помочь была она сама. Без Саши тоскливо и пусто, но с ней в качестве друга Аню ничего хорошего не ждёт. Щербакова уже пробовала. — Я тебя отпускаю. — надломлено шепчет Аня. — Я буду счастливой и без тебя. Аня покидает смотровую площадку и через сутки также покидает пределы страны, с глупой надеждой что километры решат её проблемы, а вместе с тем и холодным пониманием того, что это не так. Август 2024. — Ты изменилась. — констатирует факт Юлия, смотря на дочь, сидящую напротив неё. Аня пожимает плечами и не поднимает на маму взгляда. Девушка вдыхает тёплый летний воздух и понимает, насколько скучала по нему. Всё казалось таким привычным и родным, но вместе с тем сама Щербакова ощущала себя другой. — Я не могу понять другого. — снова начинает Юлия твёрдым голосом. — Если ты сейчас не состоишь ни с кем в отношениях тогда почему из твоей головы не выходит весь этот бред с однополой любовью? — Потому что это не бред, — устало отзывается Аня. — а я. — Аня, — раздражённо начинает мама. — у тебя ещё вся жизнь впереди, не порть её себе своими веяниями. — В том то и дело мам, — возражает Щербакова. — что это моя жизнь. И я несу за неё ответственность. В том числе за свой выбор и за последствия, к которым он приведёт. — Ты понимаешь, что есть судьбоносные ошибки, — едва ли не кричит женщина. — которые уже исправить нельзя? — Да пойми ты уже наконец, — продолжает гнуть своё линию шатенка, ощущая пульсацию в висках. — что жизнь у меня одна. Я не хочу её потратить на вечный страх совершить ошибку и в конечном итоге так и не прожить. — Ты же была нормальным ребёнком, вот откуда это всё взялось? — сокрушается Юлия. — Я ничего плохого не делала. — тихо отвечает Аня. — Я всего лишь любила. И была во всём честной, несмотря на то что со мной также не поступали. Прости, если разрушила твои планы на меня, но я хочу построить свои. — Ты остаёшься здесь! — внезапно говорит женщина. — Хочешь реализовываться, пожалуйста. Живи в центре города, машина у тебя есть, на работу тебя вон с удовольствием приняли на этот месяца и также примут на постоянную основу. — Нет. — твёрдо говорит Щербакова, смотря маме прямо в глаза. — Я больше не буду в твоей власти. Материально мне от тебя ничего не нужно, а если ты меня не можешь принять такой какая я есть, то мне очень жаль. — Ты из-за неё хочешь вернуться? — настороженно спрашивает Юлия. — Хах, нет. — отрицательно качает головой Аня. — Она скорее причина для того, чтобы не возвращаться. Мне есть что доказать этому городу и себе. И я это сделаю. Юлия долго смотрит на Щербакову, и вторая знает, что мама не одобряет того, что сейчас происходит. Не одобряет того, что Аня вышла из-под её контроля, что принимает те решения которые противоречат её картине мира и не планирует что-то менять. — Изучи хоть как предохраняться в вашем лесбийском сексе. — обессиленно говорит женщина, откидываясь на спинку стула и устало прикрывая глаза. — Я уже, мама. — кивает Аня, стараясь спрятать расползающуюся улыбку. Весь август Щербакова проводит в работе, а по вечерам гуляет с мамой по городу, обходя острую тему. В конце месяца Аня вспоминает одну из причин по которой свернулась её профессиональная карьера и постоянно посещает физиопроцедуры на восстановление чёртового голеностопа, тратя на них практически половину из заработка, а вместе с тем и ставит точку на постоянных расспросах о её вероятном возвращении в большой спорт. Сентябрь 2024. «Ты живая?» — набирает Щербакова и смотрит несколько секунд на появившееся слова. «Не забудь перечитать эти сообщения, когда в следующий раз, соберёшься ко мне ползти)». — всплывает в голове у шатенки и она одним движением стирает сообщение и сворачивает пустой диалог. Не приползу, Саша. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Под конец месяца Аня испытывает непонятную тревогу по отношению к Трусовой. Рыжеволосая появляется в её снах, снова атакует её мысли и заставляет искать знакомое лицо в толпе вечно спешащих людей. Однако Щербакова знает, что писать Саше нельзя. Если год назад Аня не знала, как можно ей не писать, то сейчас ситуация с точностью наоборот изменилась. Щербакова на физическом уровне ощущала разделяющую их временем и поступками пропасть, помнила о том, что Трусова вряд ли сделает первый шаг и банально не могла вообразить свою реакцию на её гипотетическое возвращение. Слишком много боли вся эта история принесла. Аня в компании Косторной и Камилы едут в родной город Валиевой. Пока Камила уделяет внимание своему молодому человеку, Аня с Алёной тщательно знакомятся с ассортиментом местного бара. — Ань, — аккуратно начинает Алёна, в то время как шатенка смотрит на пустую рюмку из-под шотта. — ты знаешь я её не люблю, но она действительно тебе ничего не обещала. За то что всё это время она держала тебя в подвешенном состоянии и давала ложную надежду я её не оправдываю, но здесь вместо слов всё говорили её поступки, по которым тебе давно было пора всё понять. — Мне жалко потраченного времени, своих чувств и конечного результата. — тяжело вздыхает Аня. — Всё было зря. По факту меня не было в их историях и моё присутствие или отсутствие никак на неё не повлияло. И сейчас Макар весь из себя такой хороший, а мне она обозначает как с ней поступать нельзя. Где же были эти пояснения год назад, когда он творил всё эту хрень? Я может и косячила во многих аспектах, но не мне ей предъявлять претензии за плохое отношение. — Но, а если она всё-таки вернётся? — лукаво спрашивает Косторная. — Только честно, ты же скучаешь? — Скучаю. — вздыхает Аня. — И также за неё переживаю. Она мой родной человек, который никогда не будет мне безразличен. Но если она вернётся, то я не знаю как я на это отреагирую. — Поправка, — вставляет Алёна. — если она вернётся, будучи в отношениях с Макаром. — В этом случае как раз знаю. — качает головой Щербакова. — В этом случае пусть не возвращается вовсе, а пиздует обратно в свои счастливые отношения. Я это больше терпеть не собираюсь, уже наслушалась. — Ну, с учётом того, как тебя «любит» Макар, — рассуждает Косторная. — такое маловероятно. У вас всегда была проблема именно с определением статуса и навряд ли она к тебе заявится, будучи в отношениях с ним. — Надеюсь. — вздыхает Аня и делает глоток коктейля. Аня делает шаг и морщится, ощущая как место со свежей набитой татуировкой горит и режет, словно с неё сняли слой кожи. Впрочем, так и было. Внеплановое посещение тату студии для переклейки защитной плёнки, закончилось первым в жизни Щербаковой обмороком и настоятельными рекомендациями, приводящих её в чувства мастеров, обратить внимание на своё питание и сон. Аня покивала с заверением о том, что с ней всё хорошо и похромала в сторону метро, испытывая странное удовлетворение от этой боли.

***

Перед Аней маячат все пережитые редкие моменты с Сашей и бьёт резкое осознание что с ней она была счастлива, несмотря на то что страдала всегда больше. А в следующее мгновение перед Щербаковой выстраивается в ряд вся хронология отчаянной веры и безжалостного разочарования, которые успели сложиться одним закономерным пазлом за её недолгую жизнь. Аня вспоминает как с надеждой выходила на лёд и верила, что однажды станет великой фигуристкой, она таковой и стала, но лишь в юниорах, так и не дойдя до тех самых больших побед. Лёд забрал у неё слишком многое: детство, здоровье и мечту, оставив после себя лишь воспоминания. Щербакова не знала хочет ли она в них раствориться или же навсегда вычеркнуть из памяти словно этого эпизода в жизни вовсе никогда и не было. Также она не знает, что делать и по отношению к Трусовой, которую моментами хочется вычеркнуть из памяти и жизни словно самое разрушительное и губительное наваждение, уничтожившее всю её адекватную составляющую как личности. Саша из раза в раз делала больно и поступала исключительно в своих интересах не на секунду, не задумываясь о последствиях. Аня это увидела и приняла. Однако вместе с тем другая часть Щербаковой не могла себе этого позволить, та часть, которая отвечала за душу всегда сжималась и кровоточила при насильственной попытке извлечения всего связанного с рыжеволосой, будто сама Саша являлась неотъемлемой составляющей этих самых нитей. Аня балансировала между двумя этими состояниями в попытке разобраться в том какая её часть ещё живая и с горечью осознала, что, по-видимому, вторую никак не перерезать, не оборвать, не излечить. Потому что в глубине души сама Щербакова этого не хотела. Неудачные фотки, часы и безвкусная открытка это всё что осталось от Трусовой в материальном плане, но Саша жила в её снах, мыслях и сердце непрерывно. Для Ани слишком ценны воспоминания о Трусовой. Как и сама рыжеволосая. Несмотря на всё сделанное ею. Во всех случаях в начале пути Щербакова естественно не знала какой будет исход, не подозревала что мечтать опасно, что, стараясь быть идеальной всё равно станет разочарованием, как и не знала к чему приведёт знакомство с Сашей и столь ненужные и бесполезные чувства к ней. Одна часть отчаянно злилась на Трусову другая столь же неумолимо любила, никогда и не переставая этого делать. Аня при всём желании не могла поломать это закономерную связующую. Не могла вычленить что-то одно полностью исключив другое. Саша не понимает, что Аня уходит из её жизни из-за того насколько любит. Если бы любила меньше возможно бы осталась. Но вместе с тем любить и осознавать правильность ситуации не всегда синонимы. В случае с Трусовой любовь к ней оправдывала всё и заставляла воскресать Аню, там, где она считала себя уже мёртвой. Однако эти акты самосожжения ни к чему хорошему Щербакову не привели, ровно, как и не дали ничего Трусовой. В поисках правильного для всех решения Аня нашла идеальное и потратила полгода на то, чтобы это полностью принять. Правильное решение — не всегда приятное, чаще всего как раз наоборот. Как и счастье — всего лишь миг, а не жизненный абсолют. Внезапно Щербакова вспомнила влюблённых девушек, едущих с ней сегодня ночью в вагоне метро. Они о чём-то тихо перешёптывались, хихикали, пихали друг друга, а после покинули поезд держась за руки. Их глаза горели просто оттого, что они были друг у друга. Щербаковой хотелось такого же простого взаимного счастья. Аня уже не верит, не надеется, не просит. Она просто делает. И будет что будет.