самоконтроль.

выход из положения так или иначе может оказаться нестандартным. или выхода вообще может не быть. генья больше всего боится расстроить своего любимого тем, что он ест демонов и берёт их способности. он не боится, что может лишиться жизни, он боится увидеть страх и разочарование в глазах юного столпа. он хотел защитить любимого, а не причинить ему боли. боль в голове всё сильнее, а голоса всё громче. он теряет контроль над собой. как бы он не старался показывать всю свою симпатию возлюбленному, как бы он старался светить самым ярким, хоть и маленьким солнышком для него даже ночью, он всё равно слишком недостаточно старается. генья медленно, но верно теряет контроль. запах человеческой плоти напарников или прохожих ещё больше возбуждает голод, но лишь на мгновение, шинадзугава подавляет импульсы боли, мелькающие в его голове вплоть до мозга. все люди пахнут по-разному — кто-то обладает сильным ароматом, кто-то имеет только лёгкий шлейф, словно от духов. это было что-то вроде феромонов, только сильнее и независимо от периода и самого человека. в такие моменты генья чувствует себя голодающим волком, ищущий свою добычу в морозную ночь. дико. мерзко. он ненавидит свою плоть, но тянется к другим людям, принюхиваясь, облизываясь. получив способности демона, шинадзугава всё больше напоминал умирающего от голода одинокого волка. непонятную сущность, питающаяся кровью и сырым мясом. к сожалению, он понятия не имел, что всё обернется несколько жутко. *** на миссии всего было трое. столп тумана — токито муичиро. его присутствие уже означало, что демон в этом округе достаточно сильный, возможно даже один из двенадцати лун! второй из присутствующих был, естественно, генья, который прикрывал первого всеми своими силами, коих было немного, ведь он не перешёл ещё ранг «мидзуното». и ещё один охотник. совсем молодой, здоровый, вероятно, что это его первое задание в принципе. он был настолько третьим лицом, что шинадзугава имени его даже не запомнил. единственное, что запомнил генья, так это то, что истребитель обладал дыханием грома, хотя и неумело. он бесил шинадзугаву до потери пульса: всю дорогу он заглядывался на его ненаглядного, пытался заболтать, а ведь генья не железный, да и проблемы с агрессией дают о себе знать, но он пытался сдерживать себя как только мог. на местность демон явился далеко не сразу. к сожалению для геньи, он не был одним из двенадцати лун, но был весьма силён и ловок — пистолетом не попасть. молодняк был всё же полезным, ведь он сумел отрубить сущности часть его тела, которую шинадзугава мог поглотить. при поедании гнилой плоти генья не чувствовал подступающей к горлу рвоты, он чувствовал только ужасный голод, который не проходил даже после поедания всей части тела демона. от этого голода всё было как в тумане. охотник желал убить демона, чтобы съесть его. вырвать всё, что у него есть и пытать этим. конечно, голову отрубил хашира, что перестал обращать внимание на более низших охотников и задумался в другом конце местности. раненный юноша заботился о своей ране на плече, но он не подозревал, что так и не утоливший свой голод генья набросится на него, как голодный волк на беззащитную упитанную овечку. он вырывал ему волосы, рвал в клочья одежду и прорывал когтями кожу на брюшной полости, пытаясть добраться до внутренностей. ему было уже плевать, тело не контролировалось, а разум помутился. выкрутив и вырвав руку парню, генья продолжал обгладывать человека и его кости. кровь была сладким соком, казалось, что он хотел утолять жажду только ей каждый день. он хотел полностью стать одним целым со своей сущностью, чтобы питаться таким каждый день. кислые лёгкие, солёные глаза, сладкая кровь. послевкусие металла только возбужало голод геньи. туман в разуме рассеился только тогда, когда почувствовал резкую боль в ладонях и то, как его с силой толкают в сторону дерева, протыкая его и ладони шинадзугавы. первое, что он увидел после своего транса, так это своего возлюбленного с пистолетом, выкранным у геньи и со слезами на глазах, которые не хотели закрываться, дабы слёзы рекой не потекли по щекам. «зачем ты это сделал?», — первое, что спросил столп, постепенно сжимая указательный палец на курке двуствольного пистолета. шинадзугава поджал губы, но он не стал извиняться — этому нет прощения. слюни текли из рта сами по себе от аппетитного запаха уже другой более сладостной человеческой плоти. единственное, что он сказал: «стреляй. я не хочу сделать тебе больно.» и ведь муичиро отреагировал. он готов выстрелить. и даже когда его глаза наполнены слезами и ему нужно было выбрать: убить или быть убитым. кровь уже полудемона стекала с ладоней по рукам, впитываясь в рукава униформы. он видит расстеренное лицо любимого, опускает голову и тихо шепчет: «извини, я люблю тебя.». послышался выстрел. токито видит, как из дырки во лбу его возлюбленного хлещет кровь, затем начинает тлеть, превращаясь в пепел. хашира роняет пистолет, закрывает ладонями своё лицо и падает на колени, больше не сдерживая свои эмоции. он знает, что не встретит его даже на том свете, ведь генья попадет в ад и будет вечно мучиться в котле этого дерьма, а муичиро был святым. он выбрал убить и быть любимым, но почему так больно?